Текст книги "Сделай мне ребенка (СИ)"
Автор книги: Ольга Тимофеева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)
Глава 19. А не пальцем трогать можно?
– Не надо со мной ходить!
– Я провожу.
– Я спать лучше пойду. Не надо меня провожать.
– Мне так спокойней.
– Алексей, не слишком ли, что мы с вами идем вдвоем в домик?
– Почему?
– Подумают ещё чего.
– Пускай, – чуть наклоняется на ходу ко мне, – коллективное бессознательное сработает, вселенная услышит. И что-то, усиленное сотней чужих фантазий, сбудется.
У меня все внутри опрокидывается.
Сердце. Печень. Почки. Даже желудок постанывает.
Все.
– Пожарные бывают эзотериками?
– Мы-то? – открывает дверь внутрь. – Мы вообще универсальные. И заклинания знаем: “вода, пена, порошок”. И порчи снимаем – особенно, если огнем наложено.
В коридоре полумрак. Свет не включаем, идем так.
– А астрологией увлекаетесь, Алексей? Может, у нас несовместимость по стихиям. Я же воздух, а вы… огонь?
Ищу в кармане ключи от комнаты.
– А ты знаешь, что огонь с воздухом делает? – голос рядом. Ниже становится. Глуше. И теплее.
– Без воздуха он умирает. Но стоит дунуть, пускает тонкую струю горячего воздуха мне на шею, – и пламя вспыхивает. И чем больше воздуха…
Лопатки сводит от мурашечного озноба.
– … тем жарче между ними.
Вставляю наконец ключ в замок и открываю дверь.
– Я спать, Алексей.
– Да перестань, пошли ещё посидим.
– Тише, – шиплю на него, – может, Кристина спит уже. И вообще, тебе лучше уйти.
– Да, мой генерал, – посмеивается надо мной, но остается на месте.
Я заглядываю в комнату, включаю фонарик на телефоне.
Не отстанет же, лучше взять одежду и уйти.
Щелк.
Жмурюсь от яркого света.
– Нет тут никого, – заходит за мной Алексей и прикрывает дверь.
– Странно. А где она? Что-то я ее не видела…
Закрывает мне рот рукой. Она большая такая, шершавая. На пол моего лица. И пахнет костром.
– Тшшш… – приобнимает. – Слушай.
За тонкой стеной доносятся ритмичные звуки. Очень ритмичные. Очень понятные.
Я замираю с распахнутыми глазами. Алексей тоже.
Переглядываемся.
Он усмехается.
– А кто там?
– Ну, я туда пьяного Тоху отвел спать, а кто там с ним… я уж не знаю.
Как Антон?
А я?
Не то, чтобы мы вместе… Но он так ко мне жался весь вечер. Я не “дала”, так он к другой, что ли?
В принципе… даже не знаю, что думать теперь.
Если это точно он, а это точно он… То как бы сразу этот вариант отпадает.
– И с кем?
– Вероятно, – кивает на кровать Кристины и отпускает меня, – с твоей соседкой.
– Да нет, – ищу теплую одежду.
Теперь уж точно не до сна.
– Она на тебя так весь вечер вешалась…
– Да ладно тебе, Соня. На меня так просто не повесить… даже шарфик, – садится на ее кровать и откидывается назад, упираясь руками в матрас. – Я, скорее, пожарный шкаф. Металлический, с кодовым замком. Только по спецдоступу.
– Ты невозможен, – бурчу и надеваю куртку.
– Да я подарок. Просто не каждый заслужил развязочку с бантом, – усмехается.
Звуки эти за стеной все сильнее. Если прислушаться кто-то тихо постанывает.
Это финиш.
Всегда про такое слушала и смеялась. а тут сама стала свидетелем.
– Так что, – усмехается мне, – останемся послушать, пойдем или составим им компанию?
– Ты неисправим, – закатываю глаза, – пойдем.
– Зато точно не забываем, – режет мою оборону своей улыбкой.
Не забываем это точно. И ещё “не соскучишься”.
Быстро накидываю куртку.
– Пошли, ну будем мешать.
Сидим ещё долго у костра. Алексей поет под гитару. Что-то про армейскую романтику. Сразу видно, что служил.
Почему не женат только?
Все же вроде нормально с ним.
Ладно. Если отбросить мои личные запросы, то он красивый, уверенный в себе, надежный скорее всего.
Работу свою любит, уважение вызывает. Женщины к таким тянутся.
Значит, дело в другом.
Сложность может быть именно со спецификой работы. Это постоянное напряжение для семьи. Волнение за него. Не каждый выдержит.
Каждая тревога – как нож под ребро.
Да и сам он, наверное, не сразу подпускает близко. Потому что знает, что может не вернуться.
А ещё... может, просто не встретил ту самую.
А может, и встретил, да не удержал. Или не захотел удерживать.
Не из-за равнодушия.
А потому что лучше сам уйдет, чем потом причинит боль.
Некоторые так и делают.
Отгораживаются.
С виду сильные. А внутри – тишина и занавешенное окно.
Если избегает привязанностей.
Люди постепенно расходятся… Возле костра пустеет.
Я тоже прощаюсь и поднимаюсь.
Надеюсь, что там за стеной угомонились и легли спать.
Титов же тоже поднимается и машет.
– Софья Федоровна, я с вами. У нас комнаты рядом. А то ходить потом буду к вам, мешать, – догоняет Алексей.
Коллективное бессознательное сдалось.
И правильно.
Сразу прислушиваюсь, как входим в помещение.
Тишина.
– Сонь, если они спят там, то я – у тебя, – шепчет мне.
Ну нет… Скрещиваю пальцы. Хоть бы Кристина была уже в комнате.
Заглядываю к себе.
Алексей к себе.
У меня пусто. На него смотрю.
В полумраке пожимает плечами и закрывает дверь в свою комнату.
– Спят.
Черт!
Идет ко мне.
Куда деться-то?
– Спи у нас, я пойду попрошусь ещё к кому-то.
– К кому это ты собралась проситься? – идет на меня и подталкивает в комнату.
– Не буду я с тобой спать.
– Ну, Софья Федоровна… Вы что… Я с женщинами до третьего свидания не сплю. Не так воспитан. Мама бы не поняла.
– Я не в этом смысле, Титов!
– Я тоже, – закрывает за нами дверь. – Ты где спишь? – включает свет.
– Я буду в другой комнате.
– Я не маньяк, Сонь. Если женщина сказала “нет”, значит “нет”. Правильно?
– Да.
– Да? – ведет бровью.
– Нет, Титов.
– Мммм… так эротично звучит моя фамилия на твоих губах.
– Я уйду.
– Все, – усмехается и поднимает руки вверх, – сдаюсь. Где мне ложиться?
– А если ночью кто-то вернется из них?
– Закроем дверь, – щелкает.
Есть что-то, на что у него нет ответа?!
– Это моя, – киваю на свою кровать.
Пижаму взяла. Носочки теплые.
Где там. Буду так спать. В спортивном костюме.
Алексей зато разувается. Стягивает кроссовки.
Пуговицу на джинсах…
– Ты что раздеваться будешь?
– А как?
– Спи в одежде.
– Я же сказал до третьего свидания ни-ни, – посмеивается и тянет джинсы вниз.
Зажмуриваюсь и отворачиваюсь.
Я ничего не видела. Я ничего не видела.
Я всё забыла.
Расстилаю и ложусь спиной к нему. Накрываюсь.
– Выключи свет. И только попробуй ко мне хоть пальцем прикоснуться.
– А не пальцем можно?
– Титов!
Гасит свет, погружая нас в полумрак.
Глава 20. Вот что тебе ещё надо?
Достаю телефон и проверяю.
Роб: “Ты как там? Спасать не надо?”
Отправлено два часа назад.
Я: “я и так среди спасателей”
“если ты забыл”
Роб: “мало ли там диверсант затесался”
Поворачиваю голову в сторону Алексея. Он тоже в телефоне.
И усмехаюсь.
Есть тут у меня один диверсант…
Только и ждет, чтобы пробраться в тыл, заминировать голову, и под покровом ночи тихо взять в плен.
Без единого выстрела.
С поцелуем на добивание.
Я: “периметр чист. Посторонних не обнаружено”
Сжимаю губы, сдерживая смех.
Роб: “когда возвращаешься?”
Я: “послезавтра”
Роб: “заедем к тебе в гости”
Роб: “хорошо, буду вас ждать”
Титов включает какие-то ролики.
Кошусь на него и прислушиваюсь.
Нет, что-то про машины рассказывают. Вроде про машины что-то. Ну и хорошо, забудет, что я тут. Диверсант.
Переключаюсь на чат с подругой. Она закидала меня сообщениями, которые я пропустила.
Кира: “ну как?”
Через пять минут.
Кира: “ты жива там?”
Ещё через пару минут
Кира: “любишь ты Алешку больше, чем меня… ”
Прыскаю со смеху, что телефон падает из рук и ударяет по лбу.
– Всё нормально? – ставит на паузу свой ролик Алексей.
Смотрю на него и ещё больше смеюсь.
Сказала на свою голову, как его зовут…
– Да.
– Ты как будто надо мной смеешься.
– Нет, – делаю серьёзное лицо, насколько это, конечно, получается, так… а..а..некдот смешной.
И снова проглатываю смешинку.
– Рассказывай, – убирает телефон, – вместе посмеемся.
– Ты не поймешь, там девчачий юмор.
Выдыхаю.
Отворачиваюсь к стене и выдыхаю. Если она ещё что-то напишет такое…
Кира: “бэби бум решилась всё-таки устроить?”
Я: “для этого 9 месяцев как минимум надо”
Аватарка Киры тут же оживает.
Кира: “Месяца с четвертого там в животе такой бум начинается. Ну?! Он тебя уже поцеловал? Или ты его? Или вы как в фильме одновременно потянулись и бах? 💋”
Я: “Ничего не было”
Кира: “Только не говори мне, что вы сидите с ним по разным углам домика и ты ему свои психологические тесты подсовываешь”
Я: “ахахаха. без тестов, но он спит на соседней койке”
Кира: “А чего не на твоей?!”
Я: “а она маленькая”
Кира: “ну-ка там подвинься”
Кира: “природа, свежий воздух, мужик рядом… бери и делай ребенка. Сама Вселенная уже тебе кричит об этом”
Я: “Я так не могу”
– Аааа… аааа… да…
Снова начинается кач за стеной.
Кира: “как так? ”
– Уууу… второй раунд, – шутит Титов.
Я: “ну, во-первых, он меня бесит”
Кира: “отличное начало любви”
– Покурил бы даже…
Я: “не хочу я любви. Во-вторых, он курил”
Кира: “Тебе это мешает?”
Я: “Мешает!”
Запускаю руку себе между ног и сжимаю ее бедрами. Грею.
Замерзла что-то.
– Вот так… пожалуйста… ещё… – за стеной.
Горло сушит…
– Не передумала присоединиться? – скрипит кроватью Алексей, поворачиваясь ко мне. – Обещаю пальцами, – понижает голос до шепота, – не трогать.
– А ты что, ревнуешь ее, что ли, отомстить хочешь?
– Пффф, – усмехается и поднимается, опираясь на локоть, – мстят, когда что-то чувствуют. Когда задевает. Когда цепляет. Равнодушных месть не интересует.
– Да, да.. ещё, быстрее, – Кристина за стеной будто совсем не думает, что кто-то может быть рядом.
Прямо сейчас тоже хочется так.
Стонать рядом с кем-то.
Тепло внутри, будто кто лампочку включил в животе. И током по коже.
Не похож он на того, кто ревнует, если честно.
А вот на маньячелло, который смотрит на меня, как на свою жертву, очень даже.
– Ладно, – подмигивает мне, – наслаждайся звуковым сопровождением.
Вдевает в уши беруши и ложится спать.
Я просто накрываюсь с головой.
Помогает не особо. Всё равно ритмичный стук не просто слышен, я чувствую эти вибраци.
Кира: “Ну, давай все свои претензии уже выскажи. Я развею твои сомнения”
Я: “Он слишком самоуверенный.”
Кира: “он мужик вообще-то. А ты нюню ищешь? А если у тебя мальчишка будет? Пусть он лучше самоуверенным будет”
Кошусь на Алексея. Согласна, ребенок бы получился красивым.
Кира: “вот и уравновесите друг друга. ты слишком самокопающаяся”
Что-то я запуталась. Мне просто нужен был мужчина, который мог бы мне сделать ребенка.
Да и Титов бы подошел.
Но я не представляю,, как ему это предложить. Вот Антон бы скорее всего тихо согласился и сделал. От этого я даже не представляю, что можно ожидать.
Кира: “Я тебя не понимаю, Сонь. Ты хочешь ребенка. У тебя есть рядом мужик, который, я так понимаю, хочет тебя. В чем проблема?”
Проблема в том, что в такого можно и влюбиться.
А вот это мне как раз вообще не надо. Хватило мне уже одного брака и второго полбрака.
Кира: “Так. Я ставлю таймер. Десять минут. Если за это время ты к нему не повернёшься лицом, я приеду и сама всё сделаю”
Я: “Ты сумасшедшая)))))”
Кира: “За это ты меня и любишь. Давай к нему под пледик, скажи, что замерзла”.
Глава 21. И всё-таки пойти к нему погреться?
Эти двое за стенкой наконец затихают.
Время к двум ночи, поэтому сон срубает и меня наконец.
Перевозбужденную, ушатанную и неудовлетворенную.
Просыпаюсь от того, что только-только начинает светать, а в комнате такая дубарина, что плед и одежда никак не спасают. Приходится подняться, чтобы найти что-то ещё.
Но я пару футболок взяла только, джинсы.
Вообще не то, что надо.
Надеваю ещё пару тонких носков.
Перебираю шелестящие пакеты. Стараюсь тихо, но кровать рядом всё равно скрипит.
– Чего не спишь? – сонно Титов.
– Ищу, что надеть.
– Замерзла?
Не отвечаю. Дальше роюсь.
– Иди ко мне ложись.
Моего взгляда ему было бы достаточно, чтобы понять ответ, но полумрак и он скорее всего ничего не видит.
– Прекращай уже шелестеть, иди сюда.
– Лучше померзну, – растираю плечи и руки.
Так ничего толкового и нет. Беру свою куртку, ложусь в кровать и накидываю сверху. Хоть так.
Рядом сонный выдох. Скрип кровати и шаги в мою сторону.
Сбрасывает куртку с меня.
– Эй!
И накрывает своим пледом.
– Все. Тшшш, – спи.
– А ты?
– Я привык.
Поправляет на мне пледы. Раздраконивает мое чувство ответственности, что сейчас замерзнет, заболеет ещё. Потом на работу не выйдет. А кто-то, может, будет ждать именно его помощи.
– Если не будешь ко мне приставать, то ложись.
– Не могу гарантировать. Во сне за меня уже руководит подсознание.
Раскрывает одеяло и ложится рядом.
Под голову просовывает руку, второй обнимает. Прижимает сильнее к себе.
Губами касается спины и сильно дует.
По футболкой сразу становится так тепло. А ещё после нескольких раз даже горячо.
Вжимаюсь сильнее сама в него и прижимаюсь щекой к горячей руке.
– Жаль ты категорически против, – шепчет мне в шею и утыкается, – а то есть способ согреться так, что жарко будет.
Его губы касаются кожи, но дальше не переходят. Застывают как будто и засыпают.
Ещё сильнее прижимаюсь.
И даже немножко хочу, чтобы обнял сильнее.
Но он судя по равномерному дыханию – спит.
Не целует. Не провоцирует. Как будто изводит.
Или его биоритмы сейчас в режиме “сплю, но дразню”.
Еле двигаю головой.
Хочется поймать такое ощущение, будто это он касается меня и гладит.
Пытаюсь уснуть, а не могу, когда он рядом.
И мозг бы ещё вздремнул, но тело просыпается окончательно, когда чувствую, как что-то твердое упирается мне в попу.
Биоритмы эти мужские.
Спит он! Меня разбудил! Согрел! И уснул!
Я категорически не против, чтобы со мной сейчас что-то сделали.
Но как правильная девочка, я не могу сделать первый шаг.
– Антон! – слышу громкое за стеной.
– Мммм…
– Ты что тут делаешь?
– Сплю.
– А Леша где?
– Хер знает.
– Подожди! Это что… где твоя одежда?
– А ты тут что… делаешь?
– Нет… – стонет она.
– Мы что, с тобой? – неуверенно Антон.
А я как свидетель всего этого.
– Не было ничего у нас. Понял? – Кристина.
– А чего ты голая тогда?
– Скажешь кому-то…
Шорканье. Она одевается.
– Ты думала, я Леха?
– Забудь все, понял? Не было ничего!
Она же сейчас сюда придет, увидит нас.
Черт.
Аккуратно выбираюсь из Лешиных объятий, беру свою куртку и ложусь на соседнюю кровать, накрываюсь ей. Ничего не было же у нас, но попробуй докажи.
И через минуту Кристина вламывается к нам в комнату.
– Соня, Сонь…. – крадется ко мне, – Соня…
– Аааа… делаю вид, что просыпаюсь.
– Сонь, а чего Леша тут спит?
– А где ему спать? – прикрываю рот ладошкой и зеваю. – Если вы комнату заняли. Пустила на свою кровать.
– Черт. Аааа… он что-нибудь слышал? – шепотом.
– Слышал! – отвечает не открывая глаза Алексей. – Ты была крайне певучей.
Она безмолвно выругивается и косится на него.
– Я….
– Ты ничего не должна объяснять, – киваю ей.
– Можешь выйти, нам надо поговорить, – кивает на Титова.
– Если вам надо, может, вы и выйдите?
– Да расслабься, Крис. Мне плевать.
– Ну, выйди! -мне, – пожалуйста.
Приходится подняться и оставить их.
– Леш, ну прости. Леш, я думала, это ты, – слышу за спиной. – Ты в дом пошел вчера, я сразу за тобой. В темноте.
– Я в туалет пошел.
Прикрываю медленно дверь.
– В комнате спал Антон.
Вот и сложилось все…
– Я перепутала вас. Случайно, ну прости…
– Крис….
Закрываю плотно дверь и натыкаюсь на Антона.
Он стоит в коридоре, волосы растрепаны, футболка натянута на изнанку, в глазах – та самая неловкость, которую не спутаешь ни с чем.
– Соня… – он опускает глаза, потом снова поднимает. – Я… Ты все слышала, да?
Молча киваю.
– Я… извини. Это… это все выглядело, наверное, ужасно. Я не должен был…
Ведет рукой по затылку.
– Я просто… Я поступил, как придурок.
Неловкость момента зашкаливает.
– Я пьяный был. Ничего не помню. Я урод. Прости, пожалуйста. Ты не заслуживаешь такого отношения.
– Благо мы не успели начать никакие отношения. И… если ты обесценишь эту ночь, или сбежишь, как будто ничего не было, вот тогда ты действительно будешь придурком.
Он смотрит на меня виновато.
Я не хочу тут находиться.
Не из-за этих двоих, а из-за того чувства неловкости, которое создано у них в моем присутствии.
Но никто не уезжает, как назло.
Титов какие-то свои дела решает по телефону. Меня никак не трогает. Не подкалывает. Даже, как будто избегает.
Кристина все возле него крутиться. Пытается оправдаться.
Антон с извиняющимся лицом ходит. И передо мной, и перед Алексеем, и перед Кристиной.
И вроде никто ничего не говорил и не обсуждал, но все все знают почему-то.
А я хочу домой. Надоело тут.
Все пошло по какому-то плану “Г”, который мне совсем не нравится.
Собираю вещи. Врать не хочу, но если сказать правду, то обижу их всех.
– Да, – слышу за стеной в своей комнате голос Алексея. – Здравствуйте. Что?!
Затихаю и слушаю.
– Блять. Ой, простите, Ольга Павловна, я сейчас. Но мне ехать минут сорок.
Он в город?
– Пусть пока просто по дому перекроют воду. У меня застрахована квартира, не волнуйтесь. Еду уже.
Закрываю свою сумку и иду к нему в комнату.
– Алексей.
– Что? – кивает мне и быстро закидывает свои вещи в сумку.
– Извини, я тут случайно услышала, что ты едешь в город?
– Да.
– А можно с тобой?
– Тут же сутки ещё можно оставаться.
– Я знаю, но у меня дела дома. Если не получается. то я такси вызову…
– У тебя три минуты, чтобы собраться. Я спешу.
– Я уже готова, – быстро иду в свою комнату за сумкой и выхожу назад к нему. – У тебя квартиру затопило, что ли?
– На толщине стен они, конечно, сэкономили. Слушай, не надо никому говорить. Портить праздник. А то сорвутся все спасать. А там ерунда, сам справлюсь.
– Хорошо.
– Давай свою сумку, – забирает и несет в машину.
Потом вместе подходим попрощаться.
Алексей на ходу придумывает, что у меня в квартире сработала сигнализация, все орет, надо проверить и отключить, а то уже полицию вызвали.
Друзья его зовут возвращаться, когда проверим.
Он кивает.
Но оба знаем, что вряд ли уже сегодня вернемся.
Кристина напрашивается с нами уехать, но Алексей отказывает. Теперь уже без объяснений. Говорит, что спешит и предлагает лучше взять такси.
Быстро садимся в машину. Сейчас не до шуток ему. Значит, все очень серьёзно.
Всю дорогу молчит. Даже радио не включает.
По нему не понять. Вроде и не переживает, но все в себе где-то держит. Не жалуется, не рассказывает.
– Леш, – начинаю первой, – твою квартиру затопило?
Кивает.
– Тебя или ты кого-то?
– У меня что-то прорвало. Соседей снизу затопило.
– Сильно?
– Думаю, да.
– Может, тебе помочь чем-то?
– Не надо. Решай свои дела.
– Да нет у меня дел. Просто устала, не выспалась. Захотелось домой.
– А я говорил “спи”, а ты все “дай ещё послушать, дай ещё послушать”, – усмехается мне.
Раз шутит, значит, не все так уж плохо.
– Иди, отдыхай и спи. Я тебя подброшу.
– А у тебя дома кто-то есть, тебе поможет кто-то? Я представляю что там.
Аккуратно спрашиваю. С одной стороны интересно, с другой – хочется помочь, если один.
– Не волнуйся, справлюсь один.
– Я волнуюсь.
Честно отвечаю. И что всё равно уже делать в субботу вечером одной?
– Правда, не спешу никуда. Давай, проверим. Если ничего страшного, то пойду домой, если надо помощь, то помогу убраться.
– Ну поехали, если хочешь.
Усмехается мне уголком губ.
Помочь хочу. А не что ты там себе подумал, диверсант Титов.
Спустя полчаса уже у его дома. Поднимаемся наверх.
Открывает дверь квартиры. Тонкий слой воды везде растекается по линолеуму.
– Думаю, моя помощь не будет лишней, – заглядываю ему через плечо.
– Не будет, – выдыхает. – Я потом расплачусь. Но учти. Деньги теперь нужны будут на ремонт, твою “помощь” буду оплачивать натурой. Точно готова к таким благодарностям?
– Считай, что я волонтёр, Титов. Можно без благодарностей.
– Ты, скорее, не волонтер, – тянет с ленцой, – а мой личный гуманитарный груз.
На губах игривая полуулыбка.
Как будто ему даже нравится уже, что его затопили.
– Хочется распаковать… аккуратно. Но с глубоким уважением. И очень… внимательно изучить состав.
В горле пересыхает от его намеков-полунамеков.
Глава 22. Распаковывать гуманитарку сегодня будем?
– Ведра у тебя есть и тряпки?
Стягиваю кроссовки и носки.
– Не разувайся, ноги намочишь.
– Ноги быстрее высохнут, чем носки и кроссовки.
Работы тут – завались. Или, точнее, затопись…
Алексей идет, хлюпая по воде.
Хотя, наверное, в общем ему повезло больше. У него только линолеум на полу намок. У соседей снизу – и стены, и потолок.
Возвращается с ведром и какими-то тряпками. Параллельно заглядывает в комнаты и закрывает двери.
– Тут везде пороги небольшие, поэтому досталось только коридору, кухне и ванной. Держи, – ставит прямо в воду инвентарь. – Я пойду трубу смотреть.
Я закатываю джинсы и рукава свитшота и начинаю собирать воду в ведро. Алексей возится с трубой, у которой что-то сорвало. Параллельно объясняется с соседями.
– Давай вынесу воду, Сонь, – забирает у меня ведро.
Следующее выношу сама.
Он сидит на крышке унитаза, лицом к бачку и что-то закручивает на трубе.
Жарко, поэтому разделся до черной майки. За бретелями которой видно как напрягаются мышцы. Пальцы в какой-то ерунде перепачканы.
И он непривычно для левой рукой закручивает гайку.
Облизываю губы и сглатываю.
– Я вылью воду?
– Да, – тут же поднимается и забирает у меня ведро. – Позови, я вынесу. Не надо тяжести носить.
Мне бы ответить что-то, а у меня взгляд соскальзывает вниз, на его грудные мышцы.
Вау.
Все слова… про что он говорил…?
Киваю. Моргаю и тут же разворачиваюсь. Иду дальше убирать.
Сейчас какой-то другой.
Действительно красивый.
Но не в вылизанном, “глянцевом” смысле. А в каком-то настоящем, мужском.
Мокрые волосы.
Руки в какой-то смазке, но мне нравится, как он делает что-то.
Разбирается, спокоен, уверен. Не боится испачкаться.
Подсматриваю за ним со спины.
Мне бы такого мужа лет пять назад встретить…
Хотя…
А если бы я не смогла забеременеть?
Что бы за брак был?
Выжимаю тряпку.
Это сейчас я ищу, без обязательств и штампов. Не получится, значит, не получится. Никто никому ничего не должен.
Заканчиваю с коридором, перехожу на кухню.
Она светлая, убранная, спокойно-минималистичная. Ничего лишнего.
И мне это нравится.
– Леш, а у тебя есть во что переодеться? А то мне неудобно и жарко уже в этом?
Приносит мне свои шорты короткие и ещё одну-майку алкоголичку. Как специально. Надеваю ее поверх лифчика. И ныряю в шорты, завязываю на шнурок, чтобы не свалились.
Стулья поднимаю на стол.
Сначала собираю воду с плитки. Потом протираю насухо.
Главное просушить мебель.
За окном темнеет постепенно.
Я протираю все под мебелью в кухне. Алексей отодвигает холодильник, чтобы я везде могла достать.
– Вух…
Не то чтобы очень страшно. Кухня вообще в порядке. Досталось только коврикам, которые сейчас висят и стекают. Плинтуса ещё пришлось открутить в коридоре, чтобы поднять линолеум.
Титов звонит какому-то другу, просит привезти завтра вентилятор, чтобы просушить линолеум.
Мебель поднимает на разные подставки, чтобы просыхала.
К десяти заканчиваем.
Сесть негде, поэтому я забираюсь на подоконник. Только сейчас чувствую усталость. Но приятную. День прожит не зря.
– Есть хочешь? – лезет в холодильник.
Уже десять. Я так поздно не ем.
– Нет, спасибо, – машу головой.
Но когда он достает это свое сало. Хлеб, зеленый лук и чеснок, я плыву.
А желудок рычит.
– Вы не договорились? – кивает на мой живот и берет нож в левую руку. Нарезает тонкими полосками мягкое сало с мясными прослойками. Хлеб небольшими кусочками. Чистит чеснок.
Ни один мужчина в жизни меня не кормил.
Даже кофе им делала я.
Упираюсь пяткой в подоконник и затылком в откос.
– Держи, – несет мне ко рту небольшой бутерброд. Небольшой, чтобы я сразу его в рот, прожевала и проглотила. – Давай, сегодня можно. Разрешаю.
И я раскрываю губы.
От вкуса чуть подсоленного сала, остринки зеленого лучка и резкости чесночка, приглушенного резкость хлебом, закрываю глаза и балдею.
Как же э-то вкус-но.
– Ещё?
Да уж если сорвалась…
Киваю и улыбаюсь.
Один раз можно. К тому же я последний раз ела, когда завтракала. Ещё один бутер съедаю.
– Спасибо, Сонь. Без тебя бы тут до утра убирал все.
Киваю.
Диковато немного. Но такого у меня ещё не было.
Вообще все странно с ним. Не по какому-то плану. А я люблю, чтобы понятно все было.
А мы сидим с Титовым на подоконнике. Едим сало с чесноком.
А за окном уже темно. Надо домой идти. И он благородно захочет проводить. Может, даже зайти ко мне.
А у меня так не факт, что порядок.
– Можешь даже не провожать меня, – смеюсь с самой себя, – от меня чесноком пахнет на километр.
– Так это ты только вампиров отпугнешь, а таких как я… наоборот… притянешь.
– А ты что, опасный?
Смотрю в глаза.
– Могу быть опасным.
Прищуривается и ведет большим пальцем по моей голой коленке.
Ой-ой-ой.
Я не очень уверена, что правильнее всего будет сейчас делать. Или не делать.
– Я пойду лучше, – опускаю ноги на пол.
– Я тебя не отблагодарил ещё, – поднимается за мной и не дает слезть. – Не накормил. А то будешь огурцы есть одни. Держи, – протягивает мне ещё один бутерброд.
Беру аккуратно губами, чтобы не коснуться его пальцев.
И не распалить лишние фантазии.
Хотя не уверена, что они ещё там не распалены. Потушить бы теперь.
Чем дольше смотрит, тем я медленнее пережевываю.
Проглатываю шумно.
Ух, мамочки…
Взгляд этот.
– Я не спал утром, – глаза наливаются карим блеском.
– В смысле?
Упирается в подоконник и наклоняется к моей шее.
– Когда ты терлась об меня.
– Ничего я не терлась, – машу головой.
– И в подвале не целовалась…
– Ты сам. Первый начал.
Чуть приподнимает подбородок и смотрит сверху вниз.
Я уже не знаю, чего я хочу больше.
Уйти или остаться.
Проглатываю крошки.
– Ты не особо сопротивлялась.
Это так пошло и двусмысленно сейчас. Я с разведенными ногами сижу на подоконнике. И боюсь их свести, потому что тогда его зажму.
– Так там… тесно было…
– Обещал тебя не трогать пальцем, – наклоняется и целует в основание шеи.
Свожу-таки ноги. Сжимаю его.
Это сейчас правильно или нет?
Наклоняю голову. Подставляю свою шею.
– Так можно? – шепчет и прикусывает кожу. – М? Распаковать гуманитарную помощь?
Божечки, что я делаю?!
Ребеночка, Сонь.
Это весомый аргумент. Непоколебимый. И очень важный.
Сама его губы нахожу.
Обнимает одной рукой, пропуская ладонь под мои руки и прижимает к себе.
Как и в жизни. Он ведет, напирает и одновременно усмиряет.
Обнимаю за шею.
Руки опускаю вниз. По плечам и спине.
Его так много.
И хочется ещё больше. Всего и везде.
Нащупывает мою косу и тянет ее вниз. Заставляет подставить ему шею.
Он как хищник, что поймал жертву, но не пытается ее быстро проглотить.
Смакует. Дразнит.
Сжимает грудь.
Ох!
Щелкает застежкой на лифчике.
Я как пьяная. Все плывет и хочется ещё.
Грубые шершавые пальцы сминают кожу.
Тянет с меня майку. Следом лифчик.
Подушечкой большого пальца водит по соску.
Кожа мгновенно откликается. Грубеет. Стягивает ареолу, выталкивая сосок наружу.
Когда он отпускал свои шуточки пошлые, я думала, это заманить в постель, секс и до свидания.
Но никак не такую чувствительность.
Облизывает губы, наслаждаясь тем, как реагирую на него.
И влажными губами касается груди.
Пальцами отодвигает край шорт и касается меня через тонкую хлопковую ткань.
Отрываюсь от подоконника и подаюсь ему навстречу.
Сильнее хочу. И глубже.
Отпускает и резко стягивает шорты с трусиками с меня.
Черт!
Оборачиваюсь.
– Свет надо выключить, Леш! Там все видно!
– Алиса, выключи свет, – куда-то в пространство кричит и все тухнет.
И теперь в полумраке обвиваю его сама ногами.
Это так неудобно на подоконнике… Но одновременно так возбуждает.
Невозможный какой-то мужчина.
Запутанный, непонятный, неизвестный.
Тянет вниз свои брюки с боксерами.
Ух…
Это очень красиво смотрится.
Налитой, прямой, с выступающими венками член.
Толкается в меня головкой.
Я как глубокая старушка. Забыла уже, что это такое.
Мужчина… ох.. ах… оееей
Медленно входит.
Двигается во мне. Не знаю, откуда знает, но дает привыкнуть к этим ощущениям.
И начинает толкаться в меня бедрами.
А я со стоном закусываю на нем кожу.
Как же это…
Ногтями впиваюсь ему в ягодицы и тяну на себя ещё сильнее и глубже. Без слов считывает и вбивается в меня быстрее.
Я упираюсь в прохладную поверхность подоконника. Головой периодически стукаюсь в стекло.
– Поласкай себя! – приказывает мне и кладет мои пальцы на лобок.
Машинально нащупываю клитор.
Мне много и не надо, оказывается…
– Боже… – надавливая чуть сильнее и отлетаю.
Сводит все внутри от болезненной тесноты и я его отталкиваю . Только чувствую как проникает в меня пальчиком и поглаживает там. Пульсирует, продлевая ещё оргазм.
Я только могу часто дышать.
А Титов не давая передышки входит. Не просто уже двигается. Трахает на этом подоконнике. На виду у всего двора.
А мне так хорошо…
И плевать.
Кончиками пальцев чувствую, как покрывается дрожью его кожа. Из-за меня сейчас.
И он резко выходит и кончает мне на живот.
А?!
Неееет…. Ну, нет… А ребенок?
– Прости, забыл про презервативы, – наклоняется и целует в мочку уха. Стоит так ещё. Переводит дыхание
Я же не против была бы…
Титов… ну что ты за человек!
