Текст книги "Сделай мне ребенка (СИ)"

Автор книги: Ольга Тимофеева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)

 Глава 6. Так сколько у тебя женщин?

Изучаю планы месяц. У меня и индивидуальные консультации, и знакомство с личным составом, и подготовка групповых тренингов.

Основные направления: работа со стрессоустойчивостью в экстремальных условиях, управление эмоциями.

Понятно, что мужчины, понятно, что как сталь, но проблемы в жизни, помимо работы, есть у всех. И надо вовремя уметь со всем разбираться.

Начинаю с диспетчера.

Они, конечно, не в огонь и в воду, но всё равно надо суметь быстро среагировать и принять правильное решение, успокоить, если надо, дать совет.

За пультом – девушка. Брюнетка с идеально ровным каре. В форме, с аккуратным маникюром и серьёзным выражением лица. Красивая, ухоженная. Из тех женщин, у которых всё на своих местах.

– Доброе утро. Я ваш новый психолог. Зашла познакомиться.

– О, привет, – улыбается, но оценивает.

А что оценивать? Вместо каре у меня коса. А форма одежды у нас одинаковая у всех.

– Софья.

– Кристина.

– Может, есть какие-то вопросы или предложения, Кристина?

– Да нет.

– Я всё равно буду проводить тренинги, но хотелось бы узнать, чем живет коллектив. Явно же ты центр всего этого.

Расплывается в улыбке. Ей понравилось.

– Да, у меня тут постоянно кто-то тусуется. Хочешь чай или кофе, Сонь?

– Спасибо, нет.

Уже напилась...

– Я себе сделаю, а то сейчас начнется движ. И мне нельзя отлучаться даже. Все звонки же сюда поступают, от меня зависит, насколько быстро и точно сработает группа.

Достает красную кружку. Знакомой формы...

Только на этой нарисована лаконично небольшая корона.

– Интересная кружка, – киваю ей, – никогда не видела таких.

– Да, на заказ делала.

Присаживаюсь на стул рядом с ее столом.

– Сонь, – быстро переходит на “ты”, – а ты замужем, нет? – заваривает кофе и садится на свое место.

– Нет.

– А парень, мужчина есть? Ищешь?

У меня на лбу написано, что ли, все?!

– Нет.

– Просто я могу тебя ввести в курс дела. Что тут да как.

– А что тут да как?

– Ну, смотри, – Кристина подаётся вперёд, с явным удовольствием, – ты с кем уже успела познакомиться? – отпивает кофе.

– Да пока только с… одним отделением, у них Иван, кажется, командир.

– А, Ванечка… Борзов.

Ну, как Ванечка… Тому Ванечке уже явно за сорокет.

– Ванечка у нас недавно женился. Там пятеро детей. Без вариантов. Водитель – Димка – женат. У Егора – девушка. Тошка только свободный. А Леша… ну, в общем он не свободен.

Не свободен?!

А она вообще в курсе, как он… пфффф.

– Спасибо, за информацию. Значит, там свободный только Антон. Это такой с ямочками на щеках, если не ошибаюсь? – уточняю, чтоб уж совсем не палиться.

– Да, да, да. А мой Леша, – задумывается, – в общем… В общем, Титов его фамилия. Мой парень. Но он, – наклоняется ко мне и шепчет, – не любит, когда отношения обсуждают, поэтому мы не афишируем. Лучше про это с ним не говорить.

Вот козлина контуженная.

Это он меня вчера соблазнял при живой девушке?

Как только… Сказать бы ей. Но что я изменю? Только поссорю их. Явно же она знает, какой он. Значит, устраивает это.

– Ну, про остальных… Давай ты лучше будешь работать с разными караулами, а я потом тебе про всех расскажу. Просто, что сейчас говорить, ты всё равно не запомнишь.

– Хорошо. Ладно, пойду дальше знакомиться.

Хорошо, что я зашла, расспросила, а то встряла бы потом между ними.

А если бы утром приехали вдвоем?

Чем он вообще думает?!

От нее выхожу в каких-то смешанных чувствах.

Вроде как стало все проще. Одним кандидатом меньше.

Но обидно за девушку. Хорошая она вроде, а он типичный бабник.

И за себя…

Сначала решаю провести короткие индивидуальные тест-беседы. В плане стоит, никто не спросит зачем. Надо понимать их слабые и сильные стороны. Кому какая помощь нужна.

Начинаю с командира их отделения Ивана Андреевича.

Заходит спокойно, уверенно. Высокий, крепкий, взгляд уравновешенный, без суеты. Мужчина, который давно всё о себе понял и никуда не торопится.

– Иван, присаживайтесь. Тест займет минут десять. Просто отвечайте, как есть.

– Понял, – кивает он. – Начинаем.

Вопросы стандартные. Как реагирует на срочные вызовы? Что делает, если экипаж теряет контроль над ситуацией? Как ведёт себя при усталости?

Ответы ровные, четкие. Никакой резкости или эмоций.

– В стрессовой ситуации главное – не суетиться, – спокойно отвечает Борзов. – Паника хуже пожара, а огонь тушить я умею.

– Спасибо, Иван Андреевич, может, пригласите, кто у вас ещё свободный из караула.

– Хорошо.

– Иван Андреевич, а можно личный вопрос?

– Да.

– А того мальчика, помните, в костюме супергероя, не слышали, что с ним?

– Нет. Скорая забрала, отвезли, наверное, в детское. Можно пробить, если хотите.

– Если вам не сложно. Его Ваня зовут, – усмехаюсь, – как вас и в тот день у него был день рождения. Лет восемь-девять, наверное.

– Узнаю, что смогу.

Даже, если они не едут на вызов, то они всё равно чем-то постоянно занимаются. То изучают что-то, то отрабатывают, то тренируются.

– Софья, можно? – стучит и заглядывает.

– Проходите, Антон.

Открытая улыбка и ямочка работают как оружие массового поражения.

– Ого, тест! Как экзамен? – рассматривает листы.

– Да, заполняем быстро, отвечаем честно.

Антон заполняет тест. Основные вопросы на стрессоустойчивость – проходные. Всё ровно. Справляется, контролирует себя, логично принимает решения.

Но в блоке ситуационных вопросов, меняю формулировки, добавляю детали, связанные с эмоциональной нагрузкой.

– Что ты сделаешь, если твой напарник получил серьёзную травму, но операция ещё не закончена?

– Работать дальше, – отвечает уверенно.

– Напарник ранен, а ты должен выбрать между ним и спасением пострадавшего.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Замирает на секунду.

– Ну, смотря какая ситуация…

– Решай быстро, времени нет.

– …Я спасу пострадавшего, но…

Ловлю этот момент.

Если включается личная привязанность, уровень стресса резко растёт.

Похожая ситуация с вопросом: "Что, если ошибка приведёт к гибели человека?"

– Мммм… Приму решение и сделаю всё возможное, чтобы не ошибиться.

Обтекаемо. А в стрессовой ситуации принимать решение надо быстро.

В общем, хорошо держится в стандартных условиях, но при личных эмоциональных привязках может терять контроль. Нужно проработать адаптацию к нестандартным ситуациям и эмоциональную устойчивость в критических моментах.

– Ну что, завалил? – улыбается мне.

– Всё нормально, – спокойно отвечаю. – Но есть моменты, которые можно улучшить. Будем работать.

– Будем, – соглашается, но улыбается натянуто. Задело.

То ли личное что-то, то ли меня хотел впечатлить.

– Софья?

– Да, – отрываюсь от протокола.

– Мы с вами кофе не допили утром. Когда вернулся, вас уже не было.

– Работа, – пожимаю плечами.

– Сегодня я на сутках. Завтра отсыпной. Потом выходные. Если вы не заняты, могли бы прогуляться, допить наш кофе.

Вот что с ним делать?!

– Хорошо.

Надо узнавать поближе потенциального парня.

Молодой, робкий, но ямочки эти…

– И следующего пригласите, кто свободен? Антон, кажется.

И Алексей тоже придет, куда ж без него.

Но, может, надеюсь, что…

Без стука. Чуть не с ноги. Как к себе в постель, заходит Алексей.

Спокойно опускается на стул напротив, чуть откидывается назад.

Расслабляется.

На губах полуулыбка.

В глазах неприкрытый ничем интерес.

 Глава 7. То чувство, когда экзаменовать начинают тебя, а не ты(((

Протягиваю Титову бланк.

Мельком пробегает глазами, усмехается.

– Опять экзамены. Мы же взрослые люди. Может, сразу к практическим занятиям?

Провоцирует. И я бы хотела ответить.

Но флирт на рабочем месте, да ещё с несвободным мужчиной, табу. Мне свободный нужен, а не разрушать чью-то ячейку намечающуюся.

– Не бывает практики без теории, – спокойно отвечаю я, не давая себя сбить.

Берет ручку в левую руку и заполняет быстро, не задумываясь.

Он ещё и левша.

Прикусываю губу. Тяну глубоко воздух, хочу уловить нотки его парфюма. И наблюдаю украдкой.

Не могу теперь перестать обращать на это внимание.

Все привычные движения теперь кажутся какими-то… особенными.

Как какая-то редкость. Отличие.

Ерунда на самом деле, но цепляют.

Правой рукой сжимает сверху планшет. На ней же часы. Крупные, спортивные с кучей всяких кнопочек для тренировок.

У него все в голове будто наоборот.

Чуть другие связи, чуть иная моторика… прикосновения.

Насколько я знаю, левши иначе чувствуют телесный контакт. Не так, как большинство.

– Все, – протягивает мне. – Там собственно все по инструкции.

Пробегаюсь по ответам.

– Если в команде паника, ваши действия?

– Паника – это заразно. Нужно либо резко пресечь, либо перевести в действие. Люди должны что-то делать, тогда меньше боятся.

– А если ошибка привела к гибели человека?

– Ошибки в нашей работе – вопрос времени, а не вероятности. Анализирую, делаю выводы и двигаюсь дальше.

Спокойно, поэтому прощупываю сама глубже.

– У всех есть эмоции, Алексей.

– У профессионалов они под контролем. Ты же не хочешь, чтобы я в стрессовой ситуации сидел и вспоминал, как плакать правильно?

Я молчу, делая пометку. Уверенность – это хорошо, но тут есть грань между самоконтролем и закрытостью.

Подхожу к следующему блоку, где ситуация сложнее.

– Твой напарник получил серьёзную травму, но операция ещё не закончена.

– Работаем дальше.

– Напарник ранен, но в это же время есть пострадавший, которого срочно нужно вытащить. Кого выбираешь?

– Смотря, кого проще спасти, – отвечает мгновенно.

– Времени нет. Решай.

Он делает паузу, потом ухмыляется.

– Я и напарника не брошу, и пострадавшего вытащу. Сил хватить. Отрабатывали.

– Ты не супергерой, Алексей.

– Ты же сама выбрала кружку с надписью “герой”, – лениво напоминает он, наклоняя голову, и разводит руками. – Есть сомнения?

Цепко ловит взгляд. Открыто.

Герой. Но в такой профессии герои все и я в деле видела, что он не будет отсиживаться за спинами других, спасая своей жизнью.

– Нет, – машу головой.

– Софья, а представим ситуацию, ты работаешь со спасателем, который в огне потерял друга. Он закрывается, эмоций не показывает, но ты понимаешь, что его это грызет. Что сделаешь?

– Попробую понять его границы, – отвечаю спокойно. – Не буду лезть сразу. Разговоры, ситуации, в которых он сам начинает рефлексировать, но не чувствует давления. Ему нужно дать возможность говорить тогда, когда он будет готов.

– Хорошо. Тогда дальше. Ты говоришь, что у всех есть эмоции. Но если ситуация требует решительности, а ты чувствуешь страх, что делать?

– Принять страх, но не позволить ему управлять мной, – отвечаю ровно. – Страх – нормальная реакция. Но если ты его осознаешь, он уже не контролирует тебя.

– А если ты сделаешь ошибку, которая приведет к серьёзным последствиям?

Я не отвожу взгляда.

– Анализирую, делаю выводы и двигаюсь дальше.

Усмехается.

– А если психолог начинает испытывать эмоции к своему клиенту, как ей поступить?

– Держать профессиональную границу.

– Даже если клиент чертовски привлекателен?

Крутит в пальцах левой руки ручку.

– Особенно, если клиент чертовски привлекателен.

Ох уж, эти зеркальный нейроны.

Не хочу, но поддаюсь его манере. Тоже начинаю уверенно, спокойно и немного нахально отвечать.

А у него девушка вообще-то есть, Софья.

А он меня тут обхаживает.

Вот что им надо? Ну, красивая же, в постели явно там все огонь.

– Ещё какие-то вопросы, Алексей?

– А если у человека травма? Не физическая, а внутренняя. Все уже перепробовали – разговоры, терапию, время… А ему всё равно не легче. Что тогда?

– Если ничего не помогает, значит, он либо не готов отпускать боль, либо она уже стала частью его.

Алексей молчит, но взгляд становится жестче.

– И что, просто смириться?

– Нет, – качаю головой. – Просто иногда люди не хотят, чтобы их спасали. Они хотят, чтобы их просто приняли. Без жалости, без попыток “починить”.

Алексей чуть склоняет голову, взгляд становится сосредоточенным, серьёзным.

– А если человек знает, что ему плохо? Понимает это, пытается что-то с этим делать – пробует, меняет, работает над собой… но ничего не помогает. Что тогда?

Я на секунду задерживаю дыхание.

Это уже не абстрактный вопрос.

– Значит, он ищет выход не там, – отвечаю спокойно. – Иногда проблема глубже, чем кажется, и человек все время ходит по кругу, вместо того чтобы дойти до корня.

– И как ему его найти?

– Для начала – перестать бороться, – тихо говорю я. – Иногда решения приходят, когда перестаешь отчаянно их искать.

Алексей медлит, смотрит на меня, затем резко хмыкает.

– Ну да. Только вот не всем дано просто так “перестать”.

– Не перестать жить, а перестать давить на себя, – поправляю я. – Позволить себе не знать всех ответов.

Он выдыхает, потирает шею, будто этот разговор задевает глубже, чем он сам ожидал.

– Допустим. А если ты не можешь просто остановиться?

Я смотрю ему прямо в глаза.

– Тогда нужен кто-то, кто остановит тебя за тебя.

Алексей замирает, его пальцы медленно сжимаются в кулак, а потом расслабляются.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Остановишь меня за меня? – возвращает мне вопрос, улыбается, продолжая соблазнять.

– А мы о тебе разве сейчас говорили?

– Почему нет?

Смотрит в глаза, следит за реакцией.

– Потому что, будь это твоей личной проблемой, ты бы не рассказывал мне. Это подсознательная мужская установка – не говорить о своих слабостях, потому что это риск потерять образ сильного и уверенного. А ты не из тех, кто себе такое позволяет.

Смеётся.

Значит, правильно все.

Но проблема есть, и она у кого-то близкого. И, пока сам не захочет рассказать, бесполезно пытаться.

– Опасная ты, психолог. Надо следить за тем, что говорю рядом с тобой.

– Это правильно, Алексей. Больше вас не задерживаю.

Поднимается и упирается руками в стол.

– А ещё для справки, если я что-то решил, то добиваюсь этого.

– Хорошее качество. Только, когда трофеев становится слишком много, они теряют свою ценность. Все сливаются в один, превращаются в обычную коллекцию. А настоящий трофей, – касаюсь кончиком ручки своих губ, – это тот, который никак не достичь. Именно он и становится по-настоящему важным.

Медные глаза вспыхивают. Барабанит пальцами по столу.

– Нет, Софья. Трофей – это не то, что недостижимо, а то, что добывается с боем. Все, за что пришлось бороться, рисковать, вкладываться. Что не упало в руки само.

Дергается ко мне и клацает зубами.

Я на автомате дергаюсь от него.

– Второй караул на вызов, – передают ему по рации.

– Мне пора. Пока можешь быть тем, за что приходится бороться. Но скоро трофей окажется в нужных руках.

Убегает, оставляет одну.

Вот же контуженный….

 Глава 8. Меня встретят, Алексей, не волнуйтесь.

Очередной вызов.

Тяжело, наверное, быть женой или девушкой спасателя.

Каждый раз он рискует, спасая кого-то.

Все они это делают.

И нет каких-то ещё спасателей над спасателями, которые прикроют их.

С улицы слышны мигалки.

Поднимаюсь и смотрю из окна своего небольшого кабинета вниз. Их машина уже едет на вызов.

Только же вышел от меня. Когда только успел переодеться?!

Целую кольцо на большом пальце.

Пусть у них все будет хорошо.

Перебираю дальше бумаги по личному составу. Периодически поднимаюсь и проверяю, вернулись ли.

Хочется, чтобы у них все было хорошо и легко.

Мобильный. Роберт.

– Привет, дорогой, рада слышать.

– Привет, ты как? На работе?

– Ага.

– Ну и как?

– Хочешь, заезжай ко мне вечером в гости.

– Ты до скольки работаешь?

– До шести.

– Скидывай адрес, куда подъехать. Заберу тебя с работы.

– Хорошо. До встречи.

Только отключаюсь и слышу на улице гул машин.

Вернулись.

Ну и хорошо. Целую ещё раз кольцо.

До конца рабочего дня составляю план группового тренинга.

К шести выхожу на территорию, там растянуты пожарные рукава, рядом стоят пожарные машины.

Как будто что-то происходит, но не пожар.

Никого тут особо ещё не знаю. Алексея только что.

Ему вот что джинсы со свитером, что форма темно-синяя, все идет.

Осматриваю парковку. Роберта нет пока. Поэтому иду к нему.

– А что случилось?

– На пенсию провожаем.

– На пенсию? А это зачем? – киваю на машины.

– А это традиция.

Сначала включаются маячки на машинах, потом сирены, потом в шланги подается вода и создается водяная арка.

– Никогда не слышала о таком.

– Смотри, – наклоняется ко мне Алексей, – вода же главный инструмент пожарного, поэтому обливание водой как символ прощания с "верным спутником". У нас ещё и свадьбы, знаешь какие…

– Какие? Кортеж из пожарных машин?

– Там много опций у нас.

– Алексей, – ловлю момент с заминкой, – я хотела вам деньги перекинуть на карту, но по номеру телефона нет доступных карт для перевода.

– Ну вот.… – пожимает плечами. – На последние деньги купил, теперь вот жду, если на ужин не позовешь, то с голоду умру, – улыбается, продолжая соблазнять. – До завтра только доживу.

– Один придешь или с девушкой своей?

Ответить не успевает, потому что все начинают хлопать и гудеть. Под водной аркой идет молодой пенсионер. Его обливают водой. Все хлопают.

Алексей пальцы в рот и свистит.

Ну как гопник, точно. Манеры…

А с виду приличный мужчина в форме.

Роберт скидывает, что подъехал.

– До свидания, Алексей, мне пора.

– Подбросил бы, если бы не смена.

– Меня заберут, не волнуйтесь.

Иду на парковку.

Интересно до чертиков, смотрит или нет.

Но, если смотрит, то картина у него сложится такая, как должна.

Ужинать пусть к девушке своей едет.

Надо будет снять и наличкой отдать ему за продукты. От друга я бы приняла. Но тут явный подкат, а я не хочу давать поводов думать, что я на это провоцирую.

Подхожу к машине Роберта. Машу ему с улицы ещё.

А перед тем, как сесть, смотрю в сторону собрания на улице.

Алексей, обернувшись, следит за мной как ревнивый муж.

Чтоб уж совсем понял, что у нас ничего не будет, сажусь в машину и, наклонившись, целую парня в щеку.

– Привет, Роб.

– Привет, ну что домой?

– Домой. Поедем тебя откармливать. Похудел ты что-то.

Смеётся.

– Ты и откармливать? Тебя саму надо откармливать. Купил нам роллов и колу.

– Ну нет…

– Ну да!

 Глава 9. Врач заставляет выворачивать душу и запивать это антидепрессантами

Мой “любимый” караул сегодня на отсыпном. Зато знакомлюсь с другими. Все женаты. Один только свободен, но характер там такой… нордический. Молчание – золото, это про него. Поэтому жду следующую смену.

После обеда отпрашиваюсь в психологический центр. Хочу лично поговорить с директором о расширении программы помощи сотрудникам и их семьям.

Если бы не свидание после, то пришла бы по форме, а так иду в повседневной одежде.

– Вы к директору? – киваю девочке, что сидит под кабинетом.

– Да.

Сажусь напротив на свободный стул.

Ей лет шестнадцать, в чёрном худи, сидит, скрестив руки на груди. Уткнулась в телефон, барабанит ногтями с длинным маникюром по экрану.

– Долго уже ждешь?

– Минут двадцать, – отвечает, не отрываясь от экрана.

Смотрю на часы. Минимум на час тут задержусь. Так можно и на свидание опоздать.

– А ты, может, в волонтеры сюда пришла устраиваться?

Не отрывая головы от экрана, поднимает на меня взгляд.

– Оооо, нет, – машет головой, – моя бы воля, меня бы тут не видели.

Зачем тогда ходит?

– Не фанат психологов?

Девочка закатывает глаза и убирает телефон.

– Терпеть не могу. Они все такие... душные. Смотрят, кивают, говорят: “Я тебя понимаю”. Как будто правда что-то понимают.

– А может правда что-то понимают?

– А вы психолог?

Чуйка у не конечно...

– Нет.

Смотрю в глаза и вру. Но тут момент терапевтический. Скажу “психолог”, так закроется. А мне интересно, что с ней стало.

– Что они понимают. Каждый раз одно и тоже. Начинают раскапывать детство. Как будто всё плохое случилось только тогда. Одну и ту же ситуацию проворачивать двести раз, – показывает жестом, как засовывает себе два пальца в рот и ее подташнивает уже от этого всего. – Как будто легче от этого станет. Не становится.

Я раскрываю рот, чтобы сказать “да, так и есть”...

Но вовремя закрываю.

Так и есть, но с этой девочкой так не работает почему-то. Другой подход нужен. Классическая психология под современных детей плохо работает.

– А что бы ты хотела, чтобы они делали?

– Не знаю, – пожимает плечами, – но с ними скучно. Как будто у них в голове уже написан план: "Так, здесь мне надо сказать про травму, здесь про принятие, тут про саморефлексию". Они просто подгоняют меня под свою схему, а если я не вписываюсь – значит, "просто требуется время", – выдыхает. – И тянут его. Наверное, я бы просто хотела, чтобы от меня отстали и это прекратилось.

– А какая у тебя проблема? С чем ты сюда ходишь?

Прищуривается.

– А вы зачем спрашиваете?

Сложно казаться не тем, кем ты являешься.

– Просто, интересно. Я вот забеременеть не могу. Думаю, может тоже что-то психологическое. Хочу походить к специалисту.

Втираюсь к ней в доверие. Интересная девочка, проблемная. Я бы поработала, попадись она мне раньше.

– Не тратьте время и деньги, – советует мне. – Я со своими паническими атаками сюда хожу уже не первый год. То вроде ничего, то опять, как нахлынет.

– Но ходишь же. Помогает, значит.

– Скорее таблетки, что выписывают помогают. Не буду ходить, не будет их.

– А что за таблетки? Может, мне помогут?

– Так по рецепту только, – но добродушно лезет в рюкзак и достает упаковку. – Хотите, возьмите себе, попробуйте.

Знаю этот препарат и что-то он у меня сомнения вызывает. Она не выглядит как та, кому надо такие антидепрессанты принимать.

– Долго ты их принимаешь?

– Уже года полтора.

– А без них получается никак?

– Неа. Я ж говорю, только душу выворачивают этими сеансами. Это хоть успокаивает потом.

Странная какая-то терапия. Сомнительная.

Из кабинета выходит женщина с ребенком.

Девчонка эта подниимается и заходит.

А я даже не спросила как ее зовут.

Она вылетает из кабинета минут через пять. Выбегает в слезах из кабинета.

– Что случилось? – перехватываю ее.

– Отстаньте от меня все, – сбрасывает мои руки и убегает.

– Сложный ребенок, проходите.

Обсуждать проблемы чужого ребенка, естественно, со мной никто не будет.

***

Алексей

– Пап, дай денег на ногти?

Я отрываюсь от телефона и смотрю на Ладу.

– А что с этими не так? Вроде ещё держатся.

Цокает и закатывает глаза.

Надоел ей уже со своими подколами, но она так ведется, что отказать себе в этом не могу.

Лезу в приложение банка.

– Посмотри, как отросли уже, – протягивает мне руку.

– Слушай, ну орлы сами точат когти об камни, кошки – об мебель, – издеваюсь над ней дальше.

– Я не орел и не кошка.

– Поэтому ты можешь взять ножницы и подстричь сама.

– А старое покрытие кто снимет? А новое нанесет?

Откладываю телефон и тяну ее к себе, укладываю рядом на плечо. Рассматриваем ее ногти.

– Я вот помню в моем детстве, когда этого всего вообще не было. Девчонки брали лепестки от цветов, слюнявили их и клеили на ногти.

– Что за кринж, пап?

– Кринж тебе, – щипаю ее за бок, – такая мода была.

Ойкает и соскакивает с кровати.

– Пап, это очень важно.

– Я понял, – беру телефон, – сколько эта "важность" стоит мне на этот раз?

– Ну, ногти – две с половиной.

– Ну ногти? Ещё что-то будет?

– Через неделю эпиляция.

– Кстати, была у нас такая ещё история в детстве. Бабушка моя держала свинку. – Ладка смотрит внимательно, – так вот, ее когда чик, – провожу пальцем по шее, – то она ж волосатая. Брали паяльную лампу и ей все волоски….

– Пап, ну фу, не рассказывай мне это.

– Пахнуть будешь потом только, как копченая курочка, – смешная она такая. Слушает меня, верит, потом сама же злиться, что слушала байки.

– Так дашь?

– Природа тебе дала волосы, – открываю приложение, – а ты платишь, точнее, я плачу, чтобы их убрали. Женская логика.

– Ты тоже стрижешься. Хочешь красавчиком быть.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Коза. Вся в меня.

– Закинул тебе. Растяни уж до конца месяца. Как у тебя сегодня с центром, кстати, ходила?

Дочка тут же морщится.

– Все как всегда.

– В смысле?

– В том, что они бестолковые.

– Лад, давай без крайностей.

– Ну правда, пап. Они просто смотрят, кивают, и говорят: "Вы молодец, что пришли". Как будто у меня был выбор.

– Ты же хотела попробовать.

– Я хотела, чтобы стало легче. А не тратить время на разговоры, от которых ничего не меняется.

Смотрю на нее. Да, раздражение настоящее. Но не только оно.

– Ты сказала это своему психологу?

Она дергает плечом.

– А смысл? Они же не изменятся.

– Но ты можешь сказать, что тебе не нравится метод, попросить другой подход.

– Ага, и услышать, что мне "нужно больше времени".

– А ты время даешь?

Она молчит, потом резко выдыхает:

– Они всё равно не поймут.

– Хорошо, кто понял бы и помог?

– Кто был в такой ситуации и пережил это.

– Может, там и найдешь?.

– Тебе, пап, надо женщину найти. От меня, может, отстанешь.

– Много ты там понимаешь.

– Между прочим, очень даже понимаю.

– Ага. Просишь деньги на ногти, а потом пытаешься устроить мне личную жизнь. Как это связано?

Лада делает невинное лицо.

– Просто, думаю, тебе не помешает нормальная женщина рядом.

– Ну, правильно, – киваю на нее, – ненормальная у меня уже есть. Надо нормальную для компании?

– Очень смешно, – фыркает Ладка, потом вдруг поднимает на меня взгляд. – Я, кстати, в салоне, где ногти делаю, встретила Кристину.

– И?

– Она так хорошо о тебе отзывалась.

– Цену себе набивала?

– Скорее тебе, пап.

– Значит, льстила.

Закатывает глаза и выдыхает.

– Ну, нормальная же. Классная. Мы с ней как подружки.

Это и пугает.

– Кристина – это, как ты говоришь, кринж.

– Кристина – это не кринж, вообще-то, а софт.

– Софт? В смысле, её надо ещё скачивать и обновлять раз в месяц?

– Ну ты прикалываешься что ли? В смысле, мягкая, добрая, лёгкая в общении.

– Ага, пока не словит баг и не начнёт виснуть с непредсказуемыми реакциями? Лад, иди сюда, – подзываю рукой. Садится рядом, я снова тяну к себе.

– Я тебе уже говорил. Я не хочу никаких сильных привязанностей. Я встречаюсь периодически с женщинами, но вводить их в нашу семью я не буду.

– Идеально, пап. Так и запишем: "Жизнь без чувств, без эмоций, без женщин". Ты в каком веке вообще?

– В том, где терять кого-то – это слишком больно.

На секунду в комнате повисает тишина.

– Близких терять – это… – я не заканчиваю фразу.

Но Лада все понимает.

– А если со мной что-то случится? – резко спрашивает она.

– Не говори так.

– Нет, я скажу. Если я умру, ты что, тоже будешь всю жизнь один, чтобы никого не терять? Тогда вообще смысла жить дальше нет.

– Хватит, Лада.

– Нет, пап, не хватит!

Раздраженно переворачивается на бок, но через пару секунд разворачивается и обнимает меня.

Я чувствую ее дыхание, ее дрожащие пальцы, которыми она сжимает рукав моей футболки.

– Я не прошу новую маму, – вдруг шепчет она. – Просто не хочу, чтобы ты был один. Чтобы тебе было скучно.

Я тихо выдыхаю.

– Мне некогда скучать, Лад, поверь.

Перед глазами всплывает Софья.

Как подмечает детали, как смотрит внимательно, как не реагирует на мои подколки, но при этом всегда отвечает так, что хочется продолжать разговор.

– Просто подумай об этом, ладно?

Я киваю, но не отвечаю.

Потому что уже думаю.

Думаю и думаю, что там за полупокер забирал Софью Федоровну.