Текст книги "Сделай мне ребенка (СИ)"
Автор книги: Ольга Тимофеева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)
Глава 37. Забыла его?
– Забыла его?
– Да.
– Говоришь “да”, а глаза отводишь.
– Любые отношения всё равно откладывают отпечаток. А этим ещё и года не прошло. Это нормально.
На сколько только его хватит.
– Леш, а ты сколько готов времени потратить на меня? – поднимает вопросительно бровь. – Я же говорила, что с первого раза возможно не получится. Вдруг понадобится несколько месяцев, если вообще, в принципе, что-то получится.
– У нас такой формат с тобой, что никаких обязательств друг перед другом, а значит нет поводов для обид, споров, общих планов. Без этого очень легко жить.
– А что бы для тебя было неприемлемо в таком формате?
– Неприемлемо? Наверное, если бы меня хотели затащить в ЗАГС или другой мужик. То есть даже в таком формате, как у нас, делить женщину я не хочу. Мы об этом и договаривались в самом начале.
– Ну да.
Леша переворачивается на бок, захватывает пальцем край моей футболки и тянет его вверх, до груди. Складывает пальцы в кулак и легонько стучит мне по животу.
– Тук-тук-тук? Кто в животике живет?
Мягкий, расслабленный, чуть с жировой прослойкой живот подрагивает. И мне хочется его втянуть, чтобы скрыть несовершенства фигуры.
– Эй, вы меня слышите? – Титов наклоняется к животу и говорит уже в пупок. – Кто в животике живет?
Но с другой стороны, втягивать живот – это означает, что я хочу ему понравиться. Казаться другой. Не такой, какая есть.
А мне это наоборот как раз и не надо.
Кладет руку мне на живот.
– Как думаешь, получилось у нас?
Пожимаю плечами, давая всё-таки себе надежду, но что-то подсказывает, что нет. Слишком мало времени и слишком много ожиданий.
– Ты тест когда делала?
– Я ещё не делала.
– Нет? – искренне улыбается. – Так давай сделаем.
– Он сейчас всё равно ничего не покажет.
– Почему?
– Потому что его надо делать в определенные дни. Он просто так не покажет.
– А вдруг?
– Нет, Леш.
– У тебя есть?
– Да, но делать сейчас…
– Будем. Может, ты тут зря переживаешь, а уже беременна. Неси. Будем изучать.
Я перекатываюсь на другую сторону кровати к тумбочке и из верхней полки достаю один тест. Благо с Кирой мы затарились.
– Ну Леш, нет ещё задержки.
– А когда она будет?
– Должна быть с четырнадцатого. Но ее может и не быть.
– Дай мне тест, сейчас почитаю инструкшн к этому делу.
– Держи.
Протягиваю Алексею тест. Не поверит же, пока сам не прочитает, что бесполезно сейчас.
– Так, давай почитаем устав на упаковке, что тут надо сделать, чтобы узнать тайну тайн.
Вчитывается в крошечную инструкцию к тесту на беременность. Серьёзно так, будто у него завтра экзамен.
– Тестирование можно проводить в любое время суток, начиная с первого дня задержки менструации.
– Ну вот, я тебе про что. Ещё через неделю должны начаться.
– Но уровень этого ХГЧ всё равно уже может расти. Так… значит, результат через пять минут, – тянет Алексей, щурясь. – Одна линия – беременности нет, две – Вы беременны.
– Угу. Благодарю за ликбез.
– Подожди, а если никакой полоски?
– То это китайский брак с маркетплейса. Не может не быть полосок, – смеюсь, прижимая к животу подушку. – Я покупала в аптеке.
– Туда уже тоже с маркетплейсов возят.
Щурится, вчитываясь дальше в мелкий шрифт.
Я знаю, что не беременна, по крайней мере точно сейчас ничего не покажет. Но с Титовым даже интересно это сделать. Не тот человек, что даст грустить и переживать.
Иду, делаю все по инструкции и приношу ему сразу на бумажке тест-полоску. Он же хотел сам смотреть. Пусть смотрит.
Я результат знаю и так….
– Ты точно не воды там налила.
– Точно, Леш.
– Смотри мне.
Ложусь на кровать, лист кладем между нами. Как будто это маленькая тест-полоска уже наш ребенок.
– Мне иногда кажется, – переворачиваюсь на спину, – что меня родителям тоже, наверное, с бракованного китайского маркетплейсами прислали. Как тест без полосок.
– Тогда ещё их не было.
– Китайщина была всегда.
– Скорее, тебя нашли, – поднимает руку и тычет в меня пальцем, – в пекинской капусте.
– Где?
– Ну или эти.. китайские летучие мыши тебя занесли. Типа наших аистов.
– Вот-вот, я про то же.
– Да ладно я шучу, – ловит мой взгляд и перестает улыбаться. – Ты не бракованная, Сонь, ты – эксклюзивная модель, просто без инструкции, – трясет бумажкой от теста. – И с тобой все в порядке, но пока не знаем, как точно пользоваться.
– Спасибо, – толкаю его кулаком в плечо, – очень вдохновляюще.
– Так что не волнуйся, – тянет меня к себе под бок, – разберемся с тобой и будет по тебе инструкция. Ещё детей наделаешь себе.
– Любые бы деньги за это заплатила.
– Слушай, мы ещё не начали по-настоящему стараться, – добавляет он с той наглой уверенностью, которая всегда заставляет мое сердце чуть сбиваться с ритма.
Может, правда, ко мне просто обычная инструкция не подходит?Надо все по особенному. С особенным, настойчивым мужчиной.
Как там Кира говорит, у него такие ребята, что добьются своего.
Смотрю в потолок и делаю вид, что этот разговор – просто болтовня. Просто слова перед сном.
– А если вдруг… ну, вдруг всё-таки? – спрашивает он, не отводя взгляда. – Если две полоски появятся… Это значит, все? Больше не встречаемся?
Я поворачиваю голову, ловлю его взгляд. И снова он не улыбается.
Серьёзные вопросы задает, на которые так сразу и не знаю, что ответить.
С одной стороны да, с другой – как вот без таких вечеров? Я ещё не насытилась ими.
– Да, Леш. Это уже будет… совсем другое.
– Что другое?
– Ну, сделка фактически выполнена. Дальше уже какой-то личный интерес.
– Его никто не отменял изначально. Просто можно же ещё “пообщаться”, – берет последнее слово в воздушные кавычки пальцами.
– Мы оба знали, на что идем. Сделка, помнишь? Без чувств, без продолжения. Ребенок – мне. Секс – тебе. Все просто.
– Если передумаешь, то я ещё открыт к предложениям, – улыбается, но за этой улыбкой что-то другое скрывается.
– Если я буду беременна, Леш, то мне уже будет нельзя.
– Почему?
– Потому что я должна исключить опасность выкидыша. А любое напряжение может его спровоцировать.
– Я могу быть крайне аккуратным.
Снова улыбается своей этой – наглой, теплой, дразнящей улыбкой.
– Так, что у нас со временем? – проверяет часы. – Пора. Ну что? Переворачиваем?
Глава 38. Так что там… с тестом?
– Сонь, я освободился, минут через пятнадцать буду у тебя.
– Хорошо, собираюсь.
Тест, ожидаемо показал отрицательно, поэтому договор в силе. Я и огорчилась, конечно, хоть и знала результат, и одновременно порадовалась, что мы ещё с ним “поедим овощную пиццу на ужин”.
Может быть, даже сегодня, когда заберем мамину пленку для парника и папину деталь для машины.
А завтра уже с Робертом съездим к родителям.
Запрыгиваю в машину и говорю адрес.
Титов после тренировки. Весь такой накачанный и тестостероновый, что без вздохов не взглянешь. Хорош… удивительно даже вот это распространенное сейчас, что “мужиков настоящих нет”.
Вот же, есть. Что ни на есть настоящий. Без вредных привычек. По крайней мере в его объемах – это не вредно. Интересный. Веселый. Не жмот.
Если бы я искала мужа, то определенно бы такого себе хотела.
– Как дела?
– Пока не родила, – отшучиваюсь в ответ.
– Тест без меня делала?
– Нет. Без тебя не решилась.
– Ну и правильно, – кивает с серьёзным видом.
– Почему?
– Я тут читал перед сном… скоро главным специалистам буду по тестам.
– И что, по какому направлению у тебя квалификация?
Одной рукой сжимает руль, второй облокачивается на подлокотник, уголок губ ползет вверх.
– По выведению потомства в условиях повышенной важности.
Сворачиваем к магазину с пленками.
– Может, нам и тебя в пленку умотать, – смеётся. – Парничок там у тебя сделаем, – кивает на мой живот. – Чтобы прижилось все.
– Ты как скажешь….
– Видишь, какой я участливый. Варианты тебе разные подкидываю, -
паркуется и глушит машину. Открывает мне дверь и помогает выйти.
Мы забираем отрез пленки для парника и отъезжаем, чтобы забрать папину деталь.
И мне так неудобно, что Леша мои проблемы решает, хотя вроде как у него выходной и он мог бы отдохнуть. Что надо, наверное, ему на ужин что-то мясное приготовить.
– Да, мам, – принимает входящий вызов по громкой связи.
– Леш, привет, а ты где?
– По делам езжу.
– Леш, я тут на рынке. Тут такие саженцы черешни хорошие и не дорого. Может, я возьму, а ты меня подбросишь домой?
Теперь он закатывает глаза. Я про себя усмехаюсь.
– Покупай, хорошо, минут через двадцать-тридцать там буду.
Его мама отключается.
– Как весна, так и начинается, а не посадить ли нам ещё одну вишню, сливу, куст смородины. А потом это все вырастает и она страдает, что так много и надо куда-то раздавать.
– Мои такие же.
Мы забираем какую-то папину приспособу. Благо Алексей понимает, о чем там речь, а то мне сразу дали не мое.
– Сейчас на рынок съездим, как раз по пути, маму заберем с саженцами.
– А может… меня сначала домой, а потом езжай по делам? Я тебе приготовлю пока что-то вкусное.
– Мне потом сюда же возвращаться. Нет, давай уже все соберем и я развезу. Или ты спешишь?
– Не спешу, но… неудобно мне, что ты меня возишь. Мама твоя подумает…
– Не бойся, ты ей понравишься.
– Вот как раз этого я и боюсь.
– Успокойся. Подвез коллегу. Что такого? Ты как в детском саду. Если тебе сказали взять за руку мальчика, чтобы с ним в паре станцевать, так все – это уже как минимум свадьба.
– А что, нет? У тебя такие шуточки…
– Ну какие у меня шуточки? – усмехается в ответ.
– Типа контузии сердца.
– Слушай, ты вообще сказала, про контузию мошонки, – теперь рот ладошкой закрываю я, чтобы не видел, как смеюсь. – Я все помню. И кто из нас ещё больше шутит?
– Ты.
– Я?
– Ты-ты.
– Так, вон мама.
Черт.
– Скажи, что я твоя коллега.
– В смысле, скажи? А что, это неправда?
– Ну, без подробностей про детей и так далее.
– Понял.
Паркуется, заезжая одним колесом на тротуар. Открывает багажник.
– …коллега по работе. Мам, зачем нам столько саженцев? Ты же сказала один.
– А если вымерзнет или не приживется?
– А если наоборот?
– Ладушка любит черешню, пусть ест.
– А это что?
– А это пару черри взяла?
– Будем выращивать три месяца десять мелких помидорок.
– Ладушка любит.
– Ладушке я куплю, что она там любит, а ты бы лучше в шезлонге отдыхала, а не на грядках лежала.
– Мам, проще купить…
– Что ты понимаешь…
Захлопывает багажник. Открывает ей заднюю дверь.
Кхм.
– Здравствуйте, – оборачиваюсь и улыбаюсь ей.
– Здравствуйте, Анна Ивановна.
Женщина с мягкими чертами лица и живыми глазами, в которых сразу читается юмор и доброта. Щеки румяные, будто только что из бани, волосы аккуратно убраны в пучок, но несколько выбившихся прядей придают ей домашнюю теплоту.
От нее пахнет чем-то вкусным – может, пирожками, может, свежей выпечкой. Надежная, как хлеб с маслом. Теплая. Своих обнимет. Чужих – накормит и проводит до двери.
– Софья…
С отчеством слишком уж пафосно будет.
– Мам, это Соня, работаем вместе.
Леша садится за руль.
– Мы уже познакомились.
Улыбается мне и взглядом то по мне, то по Алексею.
– Софья, а это ваша пленка? Парники сажаете?
– Родители попросили забрать.
Алексей заводит машину.
– Куда тебя с этим всем, на дачу?
– У вас, наверное, другие планы были?
– Давай, сгоняем на дачу, отвезем маму. Потом твое отвезем.
– Не надо мое, – сразу машу головой. Хватит мне на сегодня одного семейного “ужина”.
Машина выезжает с парковки. Внутри тепло, несмотря на весеннюю прохладу снаружи. Мама Алексея устраивается на заднем сиденье, поглядывает на дорогу и то и дело поправляет сумку с саженцами.
– Кстати, Софья… а это вы та самая Соня, про которую Лада рассказывала?
Я замираю. Натягиваю дежурную улыбку и бросаю взгляд на Алексея.
Вот только бы сейчас знать – что именно она рассказывала.
– И что же она там наболтала? – тянет Алексей с ухмылкой, будто заранее развлекается.
Конечно, ему весело. А я уже внутренне пишу заявление об увольнении и переезде в другой город.
– Что ты, мол, с какой-то Софьей потоп устранял всю ночь. Так устали, что уснули вместе. В одной постели, – поясняет Анна Ивановна с абсолютно будничным тоном, как будто рассказывает про саженцы.
– Да, это она.
– Я ещё спросила: "Папа у нас жениться собрался?" А она только плечами пожала: "Не знаю, говорит… но она вроде ничего такая."
Алексей прыскает со смеху.
Я, кажется, впервые в жизни хочу открыть дверь машины и выскочить на ходу.
Глава 39. А папа у нас жениться собрался?
Алексей выгружает из багажника саженцы и аккуратно переносит их под навес, где Анна Ивановна уже заранее расстелила клеенку. Земля под ногами влажная после ночного дождя, пахнет сырой травой и дымком – кто-то по соседству уже топит баню. С другой стороны кто-то что-то строит.
Но если в квартире каждый ремонт в соседней квартире вызывает желание убить, то тут все как-то естественно.
Я гуляю по участку. Здесь совсем другие приоритеты и задачи, по сравнению с городом.
Жизнь – медленнее.
Не надо никуда спешить. Вишня уже пустила почки. На малине – зеленые побеги. И, кажется, даже шмели летают здесь как-то ленивее, чем в городе.
Хорошо…
Понятно теперь в кого он. Вся семья такая, похоже. Что подумали, то озвучили. И вроде как у них и неловкости нет. Ну а что, надо сразу знать, кто есть кто. Титов ещё привычно отшутился, что “у нас один проект”, но хотя бы не вдавался в подробности какой.
Анна Ивановна несет с грядки свежую редиску, петрушку и зеленые перья лука.
– Леш, ты скоро? Пойдем обедать.
– Заканчиваю, – отзывается Алексей и перекладывает ящик с саженцами к стенке.
– Софья, вы любите кашу? С тушенкой. Настоящая. Из печки, – подходит к колонке мама Алексея и набирает в таз воды.
– Я не голодная, спасибо.
Вежливо отказываюсь.
– Ещё пока назад доедете, проголодаетесь. А она такая разваристая ух.… на газу такую не сварить.
Сглатываю слюну. Умеют они уговаривать…
– Я к каше сейчас салатик ещё сделаю, – моем овощи, – у меня, смотрите, какая редиска молоденькая. Ядреная, ух.
– Мам, на свет их ставить или в тень?
– Сейчас, подожди, сынок, – перекладывает с любовью редиску, зеленый лук и петрушку в тарелку.
– Давайте я салат нарежу.
– Ой, спасибо, вот держи, Сонечка, – вручает мне нож и разделочную доску.
Анна Ивановна идет к сыну, а нарезаю редиску.
Слюна уже скапливается. Правда, с утра только смузи выпить. Думала быстро сгоняем за папиными деталями, потом уже поем. А тут теперь все свежее, с грядки, почти "парное".
Редиска хрустит под ножом, стебли лука распадаются тонкими зелеными перьями. Я высыпаю все в миску, аккуратно перемешиваю все.
– Ладка права была, – Анна Ивановна, – когда говорила, что она "ничего такая". Спокойная, воспитанная. Приезжайте ещё, Леш, хоть на выходные. Пусть отдыхает у нас. Вон как по ней видно, загнанная. И ты… все один и один.
Я замираю, рука зависает с ложкой над миской. И тепло где-то под ребрами – стекает вниз.
– Мам, – голос Алексея чуть тише, но резче. – Не начинай, ладно?
– Я что? Я ничего, – отвечает она. – Просто говорю. Девушка хорошая и свободная.
– Я сам разберусь, мам, – спокойно, но твердо.
С ней он открытый и не придумывает ничего, говорит, как есть. Кроме парочки оговорочек.
– Конечно, сам. Кто ж ещё. Только ты пока разбираться будешь, ее уведут.
Знает, что никто меня не уведет, потому что он мне нужен больше, чем я ему.
И мне должно быть всё равно, но это его слова… Едко, как этот лук обжигают внутри.
Сидим на деревянной веранде за столом, накрытым клетчатой скатертью. Все просто: каша с тушенкой дымится в глубоких мисках, рядом – салат из редиски с зеленым луком и сметаной. Хлеб свежий. Запах такой, что внутри все сжимается от голода.
Алексей садится напротив. Солнечный свет падает на его плечи. Он в черной футболке после утренней тренировки, кажется, даже специально не переоделся.
Я опускаю взгляд в тарелку.
Каша – божественная. Тушенка мягкая, пряная. Перловка распаренная так, что только в печке такая получается. В салате – вкус самой весны: хруст редиски, легкая горчинка зеленого лука, нежность сметаны.
– Мммм… – закатываю глаза, не сдерживаясь, – это божественно.
– Вкусно? – переспрашивает Анна Ивановна.
Но раньше, чем я отвечаю, меня опережает Алексей:
– Хоть поешь, а то ешь непонятно что.
Я вспыхиваю и прищуриваюсь, как будто целюсь в него, чтобы сделать контрольный.
Но сдерживаюсь, только пихаю его ногой под столом.
– Очень вкусно, Анна Ивановна.
Титов же продолжает свою игру и в ответ медленно ногой по моей. А прищуренный взгляд прямо скользит от шеи к декольте.
Я глотаю салат, словно это поможет мне перестать думать, как он взглядом раздевает меня.
Становится жарко. То ли от солнца. То ли от каши. То ли от его подыгрываний.
– Сонечка, давайте ещё подложу, – поднимается Анна Ивановна и берет ложку.
– Спасибо, не откажусь, правда, очень вкусно, – подкладывает мне.
Я бросаю на Алексея быстрый взгляд. Довольный… Непонятно только чему.
– А у вас, Софья, дача есть?
– У нас не дача, мои родители живут в частном секторе, осталось от бабушки и дедушки. Так они туда и перебрались.
– Далеко где-то? – уточняет Анна Ивановна.
– Под Глебовичами, – отвечаю. – Там поселок – "Лесная поляна". У них небольшой дом, но участок хороший, все в цветах. Мама на грядках с утра до вечера, папа больше по технике.
– Глебовичи знаю, – кивает она. – Там, говорят, клубнику вкусную выращивают. А воздух – шикарный. И тишина.
– Угу, – улыбаюсь. – Особенно когда в шесть утра начинают косить траву.
– Это да, – смеётся Анна Ивановна. – У нас тоже сосед строит дом. Так, как проснется, так сразу и молотит.
Алексей молча доедает, слушая. Но я чувствую, как он снова скользит по мне взглядом. Чувствую, как вроде случайно, а вроде нет касается под столом моей ноги. Для него вообще не важно, что мы на даче, с его мамой. У него на меня свои планы.
Выдыхаю.
Проклятый Титов. Даже с кашей и редиской он устраивает сексуальное напряжение.
И все, что я могу – доесть свою тарелку и не выдать, как отчаянно хочу оказаться с ним наедине. Хотя бы на пять минут. Хотя бы без этих его взглядов. Или наоборот – чтобы он смотрел. И делал.
Но не сейчас. Не при маме же.
Делая вид, что ничего не происходит, я подношу компот к губам. Холодный, терпкий – как раз то, что нужно, чтобы прийти в себя. Хотя с ним рядом – это вряд ли.
– Ну что, теперь в Лесную поляну? – спрашивает Леша, когда выезжаем из двора его родителей.
– Нет, хватит на сегодня.
– Алиса, поехали в Лесную поляну, – говорит навигатору.
– Нет, Титов.
Смеётся. Гад.
– У моих пообедали, у твоих поужинаем.
– Они подумают, что ты свататься приехал.
– Ты ещё не поняла, что мне всё равно, кто и что подумает. Главное, что я думаю и знаю.
Глава 40. Едем знакомиться?
Алексей всё равно настраивает маршрут, слегка пританцовывая под радио, пальцем постукивает по экрану.
– Лесная поляна... – смотрит по сторонам на перекрестке, – красиво звучит. Почти как название деревни, где рождаются принцессы, – ухмыляется и бросает на меня взгляд.
– Титов, ну зачем? Я же завтра хотела с Робертом поехать. Мы собирались вместе.
– Давай завтра ты скажешь, что у тебя очень важные дела, – отвечает с ленцой, как будто это давно решено.
– И какие это важные дела у меня будут?
– А что у нас нет важных дел? – ведет бровью, подлавливая меня. – Потом я на смену. А там чего только не может быть…
– Не говори глупостей, дурак, – толкаю его в плечо кулаком.
– Ну вот видишь, зачем нам лишние волнения?
Я закатываю глаза, но улыбаюсь. Внутри всё равно тепло. У него, конечно, талант – свои желания заворачивать в форму заботы и ехидства одновременно. Такой вот он... уверенный в себе и заразительный в своем спокойствии.
Сдаюсь и набираю маму.
– Мамуль, привет.
– Привет, Софийка.
– Мам, у меня тут планы поменялись. Я сегодня заеду к вам.
– Ой, а мы же… я не ждала… не готовила ничего.
– Мам, не надо ничего. Успокойся, мы – быстро мажу взглядом по довольному профилю Титова, – привезем и уедем.
– А поесть? – комментирует Титов и смеётся.
Протягиваю руку и затыкаю ему рот
– Соф, а ты не с Робертом?
– Нет, мам. Я с… коллегой по работе, – Алексей все это время покусывает мне внутреннюю сторону ладони, путает мысли. – У Роберта сегодня… аааа… не получилось заехать за пленкой и папиной… этой штукой, я попросила… – откашливаюсь, потому что не знаю, как его представить-то, – в общем, нам по пути. Мы подъедем.
– Ой, господи, так бы сразу и сказала! Вы когда будете?
– Минут через сорок, мам… не надо ничего. Мы просто завезем и поедем.
– Да-да, конечно. Я быстренько. К чаю что-то поставлю. Надо пол подмести. На веранде убрать. Посуду…
– Мам, не надо…
– Соф, я все поняла. Говори, что он ест. Есть аллергия? Он сладкое любит? Яйца положу отвариваться…
– Мам! – пытаюсь ее остановить, но в трубке уже звенит от шума кастрюль и шагов.
– Все, не мешай, я все сделаю, – бодро отрезает мама и… отключается.
Надо было, конечно, позже позвонить. Сглупила.
– Ну, – тянет Алексей, не отрываясь от дороги, – нас уже ждут?
– Угу, папа уже пошел в гараж, чтобы достать и выбить красную дорожку.
Салон автомобиля наполняется его довольным смехом. Заразительным настолько, что сама смеюсь за ним следом.
– Я просто сказала, что мы по пути заедем на пять минут. А она уже, наверное, пирог в духовку ставит и выносит скатерть, которую достает только “для гостей”.
– Ну… я ведь гость.
– Не смей только ничего ляпнуть. А то ещё детские альбомы достанут и начнут показывать.
– А я как раз люблю фотоальбомы, – невозмутимо парирует он. – Особенно, если там ты в садике с косичками и в вязаных колготках.
– Слушай, я тут подумал… – сбавляет скорость и включает поворотник, хотя едем по лесу.
А у меня уже сердце как воздушный шарик расширяется и хочет вырваться.
… – В лесу мы с тобой ребенка не делали же.
– Нет, Леш.
– Тшшш. Ты ничего не знаешь в детопроизводстве. Мама Лады забеременела, когда мы с ней на три дня поехали на природу и жили в палатке.
Сворачивает с дороги.
– На палатки я не готова.
– Ладно, закроем этот пункт просто лесом.
– Леш, ну день, увидит кто-то ещё.
– Да тут чаща, не ходит никто.
Кладет руку на ширинку и оттягивает там выпуклость.
– Не могу же я в таком виде к твоим родителям.
Глушит машину и выходит.
Ааааааа….
Открывает мне дверь и вытягивает наружу. Сразу же прижимает к машине, налегает всем телом и метится в губы. Сжимает, ведет языком. Ведет по бедру, под подол платья. Пальцы впиваются в кожу на попе.
Шум приближающейся машины.
Я открываю глаза.
– Леш, нас видно с дороги.
Останавливается. Проверяет. Оглядывается.
И тянет меня за собой в чащу.
– Тут клещи могут быть, – пушистые ветви елки царапаю кожу, – и змеи, – пригибаясь, над сплетенными ветками молодых осин, – и дикие живот…
Прижимает к стволу крупного дерева. Корявая кора через тонкую ткань платья колется.
Жадно целует, как будто женщину сто лет не видел. Тянет трусики в сторону и пальцами скользит по уже влажным складочкам.
Откидываю голову, затылком ударяясь о ствол и стону.
Все быстро, спонтанно, ярко. Он во мне. Моя спина трется о дерево. И это больно, но я не хочу останавливать то, что между нами, потому что это гораздо круче.
А страх, что сейчас нас поймают, вообще зашкаливает так, что кажется вены сейчас закипят от адреналина.
Это не мы сейчас. А клубок эмоций и чувств, которые диктуют ритм и желание. И я не хочу это терять. Хочу с этим жить.
И ребенка от него хочу. Чтобы такой же был…
Секс… Ребенок…
– Леш, – распахиваю глаза и перевожу дыхание.
– Что?
– Лежа надо, чтобы больше залетело…
– Надо залетим.
– Лечь надо!
– Аааа…
Выходит из меня.
Тянет за собой вниз и укладывает меня на спину. Еловые иголки теперь впиваются в спину, но я и сказать ничего не могу, как он уже во мне.
Резкий, грубый, сильный. Будто меня лесной человек отловил и поимел. Но хочу так ещё.
С ним хочу.
Шишка какая-то натирает попу. Трется, трется и смещается в межягодичку.
Твою ж…
Касается там оу… оееееей…
И меня накрывает быстро. Сильно раскатывает оргазмом по всему телу.
Следом внутри меня разливается ещё одна порция ребятишек Титова.
А я запускаю ладонь под его футболку, чтобы ощутить порцию его мурашности по коже. Это как особый вид фетиша теперь у меня.
По телу такая слабость дикая, но такой кайф. Обнимаю его и прижимаю к себе. Не отпускаю. Пусть там кто-нибудь найдет свой домик у меня в животе.
– Будешь смеятся, но я кончила от шишки.
Я даже до сих не верю, что говорю это вслух. Как пьяная, ей-богу.
Алексей упирается локтями в мох и поднимается надо мной.
– В смысле? Я ещё в тебе и там шишек нет.
– Она подо мной…
На моих губах дурацкая улыбка. Но вот с ним я знаю. Нет даже не знаю, чувствую, что я могу даже такое сказать и он не покрутит у виска.
Он и не крутит, а запускает руку под меня ощупывает все и находит злополучную шишку.
Я сжимаю губы, но потом выдыхаю шумно и начинаю хохотать.
– Ты этим снижаешь мою самооценку, между прочим, – говорит с серьёзным видом, но таким наигранным, что видно как смеются его глаза. Она? – достает и вертит перед моим лицом.
– Наверное, я сохраню ее тогда, мало ли, ещё пригодится.
– Неееет.
– Спокойно, Софья, я Дубровский.
– Тогда Сосновский, а не Дубровский.
– Я вот думаю, выражение “на пол-шишечки” не отсюда пошло, случайно?
На кончике языка так и вертится сказать, “я обожаю твой юмор и тебя”
Но треск метрах в десяти от нас меняет все.
– Так, это сохраним, – прячет в карман шишку и поднимается.
– Черт! – дергаюсь и рефлекторно хватаюсь за его плечи.
– Тссс… – Алексей одевается быстро, напрягает спину, словно готовится встать стеной.
Я, пока одергиваю платье, уже представляю лесника с ружьем. Или компанию туристов с телефонами, которые снимают нас. Или… маму. Или папу…
Ну мало ли у кого какие увлечения!
Алексей медленно приподнимается, всматривается и выдыхает, опуская голову вниз.
Я ничего не вижу, но слышу треск. А у Алексея такой вид, будто нас кто-то уже заснял.
