Текст книги "Сделай мне ребенка (СИ)"

Автор книги: Ольга Тимофеева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

 Глава 44. Когда приехал как раз вовремя…

Алексей

Вчера возвращался уже ближе к одиннадцати. Был порыв заехать к Софье, но поздно. Ей рано вставать, а мне потом ещё домой ехать.

Лада, хоть и взрослая, но оставлять ее на ночь одну пока не рискую.

А вот Софью увидеть очень хочется и до вечера не дотерплю, поэтому отвожу сначала Ладу к школе, потом возвращаюсь за Соней. Уже у знакомой бабули покупаю охапку свежих нарциссов. Прям все сметаю. Бабуля счастлива, я – тоже. Просто хочется что-то необычное для нее. Весеннее. Нежное. Романтичное.

Нахожу свободное место, где припарковаться. Под подъездом уже стоит один мужик с цветами.

Смеюсь сам над собой.

Представляю, как стоим вдвоем под подъездом. Красавчики такие…

Сгребаю в охапку нарциссы. Нет уж, я лучше сразу ее словлю в квартире.

И уже берусь за ручку, чтобы открыть дверь, как замечаю Соню. Красивая такая, стройная выходит из подъезда. Брючки по фигуре обтягивают бедра, подчеркивают талию…

И подходит к этому мужику. Говорит с ним о чем-то.

Мне бы вмешаться, но…

Меня откидывает в прошлое. А Жанна вот так же получала цветы? Вот также он ее обнимал? Целовал в щеку?

Бросаю нарциссы на пассажирское сидение.

Дверь захлопываю.

Наблюдаю.

Соня не могла.

Не после всего, что я рассказал ей. Чего внутренне так боялся… Нового предательства.

Он дарит ей цветы. Пышные, как свадебный букет.

И она – берёт.

Не сразу, не с радостью, но берёт.

Он обнимает её. Она не отстраняется.

Он целует её в щеку – и она не отталкивает.

Через минуту они уже садятся в его машину.

Это не ее сын. Это явно кто-то из ее прошлого. И возможно, даже… Я записываю номера этой машины и скидываю другу из ГАИ. Прошу пробить номер.

Они садятся в машину и уезжают.

Пальцы по-прежнему лежат на руле, но теперь сжимаются до побелевших костяшек. Дыхание – через нос, медленно. Как учат перед входом в горячую зону. Только вот это – не пожар. И нечего тушить. Потому что пламя – внутри.

Я набираю Софью.

Долго не поднимает.

И вряд ли уже поднимет.

– Алло, привет, – спешит.

– Сонь, а ты где? Я заехал за тобой, – говорю, как есть.

– Аааа… я уже уехала. Мне сегодня пораньше надо было. А чего ты не предупредил, что заедешь?

– Сюрприз хотел сделать, – наблюдаю, как уезжают.

– Леш, я занята сейчас. Давай я тебе попозже наберу.

Очень жаль… что ты занята.

– Понял.

Отключаюсь.

Она занята. Когда я вчера был занят, то сказал, где, с кем и до скольки буду. Тут же явно не для меня информация.

От друга приходит сообщение.

Головань Виктор Сергеевич.

Виктор. Она как-то упоминала, что ее бывшего зовут Виктор… И судя по всему, это – он.

Ну что, Титов, теперь понятно, почему перерыв. Видимо, я правда – только перерыв. Между старым и будущим.

Хотя… чего ждал? Она сразу сказала, никакого будущего. Отказ от ребенка. Никогда сама и не целовала, не обнимала. Все, что поддерживала, было направлено на то, чтобы сделать ребенка.

И поначалу все так и планировалось, но мне в какой-то момент стало этого мало. Захотелось, прямо физически, не просто секс и потрахаться, а быть с ней, шутить, смотреть, как смущается и краснеет. Но потом раскрывается и отвечать начинает.

С ней рядом… спокойно, я бы сказал.

Блядь.

Вот что не так со мной?!

Нам же хорошо было. Классно я бы сказал. Она понимает шутки. Она доверяет и не вмешивается, когда я руковожу. И она такая сексуальная, такая, что хочется ее всю сжимать и не отпускать. А что там лучше? Если только бабок больше? Так она вроде не про это.

Титов-Титов… Сразу тебе сказали, что временный этап. А ты раскатал уже…

Знаю. Знаю! Знаю!

Стучу по рулю.

Но не хочу это принимать.

Я же не спрашивал, она не говорила, но похоже, что ребенок нужен им. Этот так и не смог сделать. И для Сони не жалко, а этому…. Нахрена ей мужик, который не может сделать ребенка? Хотя, если любит…

Значит, беременна уже. Раз я все…

Или сразу с двумя?

Со мной продолжает, но как только тест покажет две чертовых полоски, то все? Мне “пока”?

Тянусь к бардачку, достаю пачку сигарет и зажигалку.

Открываю форточку и затягиваюсь.

Я ведь даже не курил ради нее. Проникся так тем, что все должно быть максимально безопасно и экологично для нее.

Ещё затяжка и выдыхаю в окно, отпуская тяжесть и тупую боль. Как тогда, когда увидел переписку Жанны.

Ещё затяжка.

Нарциссы так и лежат на сидении. Выкинуть?

Нет. Бабуля же растила их с такой любовью. Она бы мне, кажется, и деньги вернула, лишь бы ее цветы не оказались в мусорке.

Завожу автомобиль и выезжаю со двора Сони.

Еду просто. Без разбора. Не знаю куда. Зачем. Но говорить ни с кем не хочется. Обсуждать это не хочется.

Слабость свою показывать, что меня второй раз одними и теми же граблями…

Оказываюсь в итоге в районе кладбища.

Ну, вот и будет кому подарить нарциссы. Хотя бывшая любила розы.

На кладбище тихо. Слишком тихо. Даже ветер, будто уставший, только изредка вздыхает, перебирая листвой на деревьях. Я иду по знакомой тропинке с цветами в руке. Шуршание гравия под ботинками – единственный звук.

Ставлю букет в керамическую вазу у подножия.

– Привет, Жанн. Я... в гости, – сглатываю, язык будто прилипает. Сажусь на корточки напротив нее.

– Сначала ты искала какую-то поддержку на стороне. Теперь Она. Может, я действительно не создан для отношений и семьи? Я же после тебя тогда решил для себя, что все, хватит. Но нет. Зачем-то опять сорвался в это. Опять захотелось кого-то рядом. Засыпать, просыпаться. Дела какие-то общие, планы.

В ответ тишина.

Смотрю на фотографию молодой улыбающейся Жанны. Ей хорошо. Она уже не постареет. И ей уже не будет больно.

А я как эпизод. Тот, кто помог забыть другого. Кто починил дверь. Привез пленку. И всё. Это нормально. На это и договаривались. Только почему, чёрт возьми, это цепляет и заставляет перебирать это в уме?

Смотрю в небо. Серое.

Никаких ответов.

В кармане хрипит мобильный, но я выключаю звук, даже не глядя кто там. Я хочу побыть тут с женой. С бывший женой.

– Знаешь, о чем больше всего жалею? Что не поговорил с тобой тогда и не выяснил все. Так бы может вопросов меньше было. Понятней бы все было. Но, думаю, Софья мне раскроет ответы на эти вопросы. Вы, похоже, как раз об одном и том же.

Поднимаюсь и ухожу с кладбища.

Достаю телефон.

Звонила Софья.

Я: “заберу тебя вечером”

Отправляю.

 Глава 45. Когда психолог сам себе не может помочь

Виктор. Опять. Только теперь ждет под подъездом.

Я иду мимо, делаю вид, что не ко мне.

– Сонь, подожди, – резко поднимается и преграждает дорогу. – Выслушай.

– Вить, нет, я уже все сказала.

– Я знаю, можно теперь я скажу?

Можно…

– Я не мама тебе, чтобы что-то запрещать или разрешать, – выдыхаю.

– Я думал о нас много. С субботы.

– Нет, нас, Вить. Есть я и моя жизнь, а есть ты и твоя.

И наверное, я не лучший в мире советчик, но мне хочется дать ему совет, потому что… после Алексея прям у меня все стало на места. Каким должен быть мужчина, чтобы хотелось с ним быть. Виктор, к моему сожалению, или к чьей-то радости – тот, с кем я быть не хочу.

– Ты пойми, что я не твоя женщина. Ты ко мне сбегал от рутины и ответственности. Ты, если сейчас не вернешься к ним, останешься до пенсии один, а твоих детей будет какой-то другой мужик воспитывать. И жена встретит другого. Она же у тебя красивая, просто за…долбанная, прости за выражение. Но трех детей вы сделали, значит целибат не держали и все тебя устраивало. Соберись, помирись с ней и вернись в семью!

Он не бросается отнекиваться, значит, тоже об этом думал.

– Едь к ней и мирись. Вспомни, какая в молодости была. Дай ей это ощущение легкости, надежности, игривости и все у вас будет хорошо. Не ищи легких путей на стороне.

Качается как маятник неопределившийся.

– Спасибо, Сонь, – вдруг делает ко мне шаг и обнимает.

Крепко, как раньше. Только теперь не екает ничего.

– Вить, отпусти, – пытаюсь тут же высвободиться.

Но ещё успевает вдогонку поцеловать в щеку, но я отстраняюсь.

Не надо нам переходить границу.

– Это тебе, – впихивает мне в руки цветы и отпускает, что приходится их взять.

– Подари их лучше своей жене.

– Сонь…

– Вот не надо этого. Ты должен вернуть семью. Понял?

Кивает.

– Она меня не простит.

– Найди слова, чтобы простила.

– Она думает, что я был с тобой все это время. Не поверит…

Черт…

– Я за тебя это не сделаю. Будь ты уже мужиком!

– Поехали со мной.

– Ну ты что, ничего не понял из того, что я сказала?

– Я уходил когда, сказал, что мне надо побыть одному. Она думает, что к тебе ушел. Давай, ты ей скажешь, что мы не были вместе?

– Вить!

– Пожалуйста.

– Ну, зачем ты меня опять в это втягиваешь?

– У тебя так все складно получается.

– Это тебе складно. А там будет глупо. Ну ты представляешь. Муж, жена и любовница?

– Сонь, ну помоги… Тебе она поверит. Тебе нельзя не верить.

– А то, что ты привез меня утром, это ничего? Как будто из постели?

– Сейчас детей дома нет, она одна дома. Лучшее время.

– Мне на работу надо.

– Сонь, мои слова просто слова будут. Ты, может, ей намекнешь, что и как надо изменить.

– Нет уж, я не семейный психолог. Я просто тебе даю бесплатный совет.

– Я обещаю, я исчезну из твоей жизни, если все получится. Я просто уже не знаю, что мне делать.

– Ты дурак! Зачем ты вообще от нее уходил! Ну она же простила один раз… – Опускает голову. Ааа… хочется надавать ему по голове. – Ладно, поехали.

Надо поставить в этой истории наконец точку.

Сажусь в его машину. Так непривычно тут теперь. И он уже не тот, в кого была влюблена. Вроде, человек тот же, а рядом с ним нет уже этих эмоций, что есть рядом с Лешей. Все серое и превратилось в прошлое, к которому даже не хочется возвращаться.

Выезжаем с моего двора на проспект, у меня в сумочке звонит телефон.

Алексей.

Черт. Ещё и Леша. Отвечать – не отвечать? А вдруг срочное что-то? И я же ничего такого не делаю. Хотя делаю. Еду с бывшим. Черт. Видел бы со стороны…

– Алло, привет, – быстро проговариваю.

– Сонь, а ты где? Я заехал за тобой.

Блин. Заехал!

Оборачиваясь по сторонам? А если видел меня? Подошел бы наверное… Значит, не видел.

– Аааа… мммм… я уже уехала. Мне сегодня пораньше надо было. А чего ты не сказал, что приедешь?

– Сюрприз хотел сделать.

Хоть ты останавливай и возвращайся. Сюрприз от него в тысячу раз важнее Виктора.

И я не могу сейчас сказать, чтобы остановился Виктор. Леша услышит. Не так поймет, конечно.

Ладно. Как есть.

– Леш, я занята сейчас. Давай я тебе попозже наберу.

– Понял.

Отключается.

Вообще не в своей манере. Как будто видел меня. Он же не видел? Подошел бы… А если видел?

Ладно. Решу и закрою наконец вопрос с Виктором и поговорю с Алексеем. Должен понять.

Я предупреждаю на работе, что опоздаю.

Разговор с его женой сложный, напряженный, откровенный и болезненный. Но тут или говорить всю правду, или зачем было ехать. Никому такого не пожелаю, но нахожу нужные слова, правильные интонации, чтобы донести до нее, что сейчас у меня другой мужчина, что с ее мужем я как только узнала про семью, все отношения порвала.

– Дальше ваша жизнь, прощать его или нет, это только ваш выбор. Я только могу извиниться перед вами ещё раз, что влезла в вашу семью, но я честно говорю, что я не знала. Если бы знала, то никогда бы не разрушила. Вопрос в нем. Он искал чего-то на стороне. Я бы вам посоветовала, поговорить. Откровенно, как мы с вами сейчас. Только наедине. Вскрыть душу. Обнажиться. Возможно, вы узнаете о себе много нового. Возможно, заново познакомитесь друг с другом.

Я, в принципе, его жену понимаю. Она тихая, спокойная, душевная. Ему хочется больше огня. А она с тремя детьми устает. Но это не моя проблема. Это их жизнь и выбор.

Когда выхожу от Виктора, иду на остановку и сразу еду на работу. Параллельно набираю Титова. Он не отвечает.

Только бы не видел нас. Иначе все поймет неправильно. Потом докажи, что все не так. Надо рассказать ему все. А то придет когда-нибудь, а тут Виктор.

Пока еду все время набираю Алексея. Но он так и не отвечает.

Надеюсь, с ним ничего не случилось.

Только ближе к обеду приходит сообщение, что заберет вечером.

Выдыхаю. Все в порядке. Просто занят.

После работы сразу иду на парковку, к его машине.

Бывают ситуации, когда тревожно. И эта тревожность она раскачивает так не по детски, как в центрифуге.

Вроде взрослые самостоятельные люди. А есть что-то неизвестное, фантомное, что пугает до чертиков.

Сажусь на пассажирское сидение.

– Привет.

– Привет.

Так же коротко, как только захлопываю за собой дверь, резко отъезжает. Губы плотно сжаты. Брови нахмурены.

– Леш, что-то случилось?

Не отвечает.

Просто везет меня куда-то.

Что-то точно случилось. И я надеюсь только, что это не связано с этим утром.

Он привозит меня на набережную. Паркует машину и выходит.

Я за ним.

– Я мысли читать не умею, поэтому, если хочешь, чтобы я что-то поняла, то говори.

– Я хочу тебя сначала послушать, – облокачивается на парапет и смотрит на меня, – Головань Виктор Сергеевич твой бывший?

Как всегда – вопрос в лоб.

И мне хочется присвистнуть от скорости того, как он узнал про Виктора.

– Да, а что?

Отворачивается и смотрит на водную рябь. Не мог же Витя ему уже чего-то наговорить. Да и что говорить, когда я все разорвала.

– Я утром заехал за тобой. Не предупредил, да. Но смотрю, что и я как бы там и не нужен был. Тебя встречали и подвезли.

Твою…

– Леш… Ты все не так понял.

– А как по твоему я понял?

– У нас не было ничего с ним.

– Я уже такое слышал.

– Правда, ничего не было.

– Значит, для тебя то, что мужик какой-то тебя ждал, подарил букет цветов, обнимал, целовал, отвез на работу – это ничего не было? – Снова поворачивает ко мне голову и смотрит в глаза. – Это… я так понимаю у всех женщин такая отговорка?

– Я за всех женщин, Алексей, не отвечаю. Он хотел, чтобы я поговорила с его женой и сказала ей, что между нами ничего уже нет. Поэтому приехал и попросил поговорить. Потом мы поехали к ней.

– И она поверила?

– Не знаю, это уже ее дело.

– А может жены дома не было?

Я прикусываю кончик языка, чтобы не ляпнуть сейчас лишнего. Он на эмоциях. Он же не думает так, просто… ревнует?

– Ты же психолог, но как будто вообще не шаришь, что происходит.

– Да, со стороны это выглядит…

– Охуенно выглядит! Я в это поверить должен?!

– Леш, я ему при нашем последнем разговоре сказала, что у нас с ним все закончилось. Что у меня другой мужчина. А сегодня, когда приехал, я ему ещё раз вдолбила, что ему надо вернуться к жене и детям, а не искать на кого скинуть ответственность за свою семью. Он попросил поговорить с женой и всего лишь подтвердить, что мы не были с ним вместе, когда он снова от нее ушел.

– А когда был прошлый ваш разговор? – калыпит пальцем ограждение и отдирает камушек.

Выдыхаю и тоже смотрю на воду.

– В субботу, когда мы вернулись от родителей. Я не успела тебе рассказать. Мы просто поговорили в коридоре. Он хотел, чтобы я вернулась, я сказала “нет”, потому что есть ты.

– Блядь, – замахивается и бросает камень в воду.

– Леш, я ему сказала “нет”. Я его даже не пустила в квартиру.

Кивает только.

– В субботу не пустила. Сегодня ничего не было. У нас с тобой разные понятия о некоторых вещах.

– Одинаковые у нас понятия, – делаю шаг к нему, беру за руку. – Я сегодня да, съездила с ним к его жене, рассказала, что между нами ничего нет… Чтобы поставить точку в тех отношениях.

– А она ещё не стояла?

– У меня стояла, у него… нет.

– А про то, как целовалась с ним с утра и что он тебе цветы подарил, сказала жене или промолчала?

– Титов! Ну, хватит! Если ты смотрел и тебе не понравилось, то чего ты не вышел, а? Надо было не сидеть, а выйти и поговорить. Решить сразу все, а не откладывать!

– Не надо мне указывать, что мне делать?

Ловит мой взгляд.

– А не надо меня подозревать.

– Мне хотелось посмотреть со стороны, что это значит “у нас ничего не было”. И знаешь, по мужским понятиям это “изменила”.

– Изменяют в отношениях, Леш.

– Аааа… – опускает плечи, – в отношениях. А по твоему между нами только договор?

Я не знаю, что между нами. Потому что мы никогда не говорили об этом.

Кивает, как будто мое молчание и есть ответ.

Разворачивается и идет к машине.

Уйдет сейчас – уедет навсегда.

– Сбежишь вот так от разговора? – кидаю ему в спину. – Жалеть потом не будешь?

Тормозит. Резко разворачивается ко мне. В глазах ад и боль.

Я перегнула.

– Леш…

Открывает мне дверь машины.

– Садись.

– Леш, извини, я не это хотела сказать.

– Сядь. В машину.

Не хочется его в таком состоянии отпускать одного. И себя не хочу вот так. Но говорить на эмоциях – это худшее, что можно сделать. Нам надо успокоится обоим.

Мы едем молча. Всю дорогу до моего дома. Ни музыку не включает. Ни радио. Ни сам не говорит ни слова.

Также молча тормозит под моим подъездом.

– Леш, извини, что я так сказала… я не хотела напоминать…

Он молча выходит из машины. Обходит ее. Открывает мне дверь.

Глупо сидеть тут и пытаться что-то доказать.

– Ты в безопасности. И я выводы сделал из той ситуации. Пока.

Выхожу из машины.

– Это все?

– Думаю, замену мне долго искать не надо будет. Как раз по графику уже сегодня можно.

Не поверил.

Я прикусываю внутреннюю сторону губы, сдерживая слёзы. Я не хочу с ним расставаться. Наоборот, хочу обнять и сказать.… много чего хочу сказать.

Он обходит опять машину и садится в нее.

И это молчание тишина звучит как “прощай”.

Он срывается с места. Провожаю взглядом, пока не исчезает из моего двора.

За этими взаимными разборками, я не смогла сказать самого главного, что… люблю его. Сейчас это выглядело было жалко. Как оправдание. Попытку вернуть. Такое надо было говорить до всего этого.

А я, правда ничего не сделала плохого. Когда поцеловал, сразу отстранилась. Цветы даже эти в машине у него оставила, как будто забыла. И с женой его говорила, чтобы они помирились и Виктор больше меня не подставлял.

Зачем вот я ляпнула про прошлое?

Дура. Эмоционально нестабильная дура.

Сквозь слёзы даже с первого раза не попадаю на нужную кнопку этажа.

Он же не простит. Он жену свою до сих пор не простил. И меня не простит.

Ключ. Дверь. Квартира. Кровать. Плед. Салфетки. Одиночество.

 Глава 46. Из какого мы фильма?

Я все жду, что он позвонит. Или напишет что-то. Остынет. Соскучится.

Но это правда было не “пока”, а “прощай”.

Я так и засыпаю, в одежде, голодная, заплаканная.

Зато поднимаюсь в пять утра. Проверяю телефон. От Титова ничего.

У него сегодня смена, значит, можем увидеться.

Когда прихожу на работу, его машина уже стоит на парковке. Их отряд стоит возле машины перед разводом, что-то обсуждают.

Я его спину, фигуру узнаю сразу.

– Доброе утро, Софья Федоровна, – кивет Иван Андреевич.

– Доброе утро, – Алексей здоровается следом.

Сдержанно. По-рабочему. Сухо.

– Здравствуйте, – киваю им в ответ.

Его взгляд поймать не успеваю. Титов отворачивается раньше.

Целый день я ищу повод поговорить наедине. Ещё раз. Объясниться. Но время будто нарочно отодвигает встречу.

Целый день он где-то рядом, но его не поймать.

Раз сто, наверное, я подхожу к окну, чтобы то положить бумаги, то полить цветок, то закипятить чайник, как только слышу на улице знакомый голос.

Но желание одно – я хочу его видеть и знать, что у него все в порядке.

После обеда нахожу ещё один повод. Собираю документы, которые надо подписать у Ивана Андреевича и спускаюсь к ним.

Ребят нигде нет, поэтому заглядываю в отделение, где стоят машины. Замечаю Титова, подтягивающегося спиной ко мне на каких-то штуках железных от пожарной машины. Быстро у него так, легко. Мышцы напрягаются, футболка уже мокрая, а он всё равно продолжает. До изнеможения.

Медленно вверх.

Медленно вниз.

– Леш….

Останавливается. Спрыгивает и оборачивается.

– Да, Софья Федоровна.

Я вот с Борькой как-то “Машу и медведя” смотрела, так там медведь за три секунды выстроил Маше лопатой стену из снега. Вот Титов приблизительно также, только не из снега, а похоже, изо льда.

– Я хотела извиниться, что так получилось.

– Как, так? Не было же ничего, – пожимает плечами, усмехается и обходит меня, скрываясь в коридоре.

– Знаешь, что! – кидаю в спину. – Шишку мою верни!

Оборачивается.

– Я ее уже выкинул.

Мне хочется бросить всё к чёрту. Поймать его за рукав. Закричать – "да поговори ты со мной, ну не так же всё должно было закончиться!"

Хотел бы что-то продолжить, наверное, пошел бы на разговор.

Ну, а раз нет, то… на этом все.

У меня ни ребенка. Ни любимого мужчины. Ничего такого, ради чего стоило бы жить.

Я возвращаюсь в кабинет, опуская голову. Бессильно сжимаю в руке ручку. Буквы расплываются перед глазами.

Работа не клеится.

Жизнь разваливается.

Смыслы теряются.

Цели расфокусируются.

Я хочу вечером сходит к подруге, но все боюсь, а вдруг приедет Леша, а меня нет. И так каждый вечер и каждое утро.

Я все жду. Выглядываю в окно в надежде увидеть где-то его машину.

Но никого.

Мама ещё названивает и спрашивает постоянно, а приедет ли Алексей. Папе там надо что-то спросить. На этих выходных я отговариваюсь, что он в смене с субботы на воскресенье, а как дальше, не знаю.

С Кирой я в итоге встречаюсь только в субботу днем. Когда Титов точно на смене и не приедет никак.

– Да помиритесь вы, ну Сонь…

– Как? Если он даже слушать меня не хочет.

– Напиши ему. Слушать не хочет, а почитать почитает.

– Можно, только зачем я ему? Я родить не могу. У него дочь есть. Вряд ли вообще смогу забеременеть. А если я с этим и вообще потеряю возможность кончать? Фригидной стану. Я же не знаю, как это все обернется. В тридцать буду старухой, потому что все функции будут стерты.

– Ну, ты как накрутишь, Сонь… Нормально все с тобой будет. Помиритесь.

– Мы когда с ним познакомились и договорились. Что отношения нам не нужны. Так зачем теперь мириться? Ради чего?

– Дальше продолжать ребенков делать.

– Уж как мы старались, – увожу глаза в сторону, в некоторых моментах самой стыдно. – Дело во мне. Наверное, просто не дано мне. И Алексей такой мнительный, теперь будет в каждом взгляде измену видеть.

– Он тебя плохо знает, значит, раз думает, что ты можешь на два фронта. Зачем ты вообще с этим Виктором разговаривала?

– Хотела, чтобы он в семью вернулся. Понимаешь? У него трое детей. Ему не нужна эта свобода. Он нагулялся. Пусть жене помогает. Жена у него нормальная. Тоже только должна себя в руки взять и не расслабляться.

– Ты… знаешь… святая София. Лучше бы ты о себе думала, а не о них.

Все по уставу… Улыбаюсь сама себе.

– Знаешь… Раз у меня детей нет, то пусть хотя бы трое Виктора будут с папой. Тогда я хотя бы буду понимать, что я пожертвовала не зря своими отношениями.

– А может ну и черт с ним. Виктор, Алексей… Вот ещё, бегать за ним. Другого найдешь. Что там, мужиков мало? Там же был ещё один?

– Кир, я не хочу уже другого. Никого вообще не хочу. После Алексея вообще с кем-то даже не представляю… Таких нет больше.

– Я так хочу, чтобы у тебя все было хорошо.

– У меня все так, как должно быть, Кир. И в крайнем случае, я всегда могу кого-то усыновить. Да, не выносила сама. Но зато отдам любовь, которой скопилось уже с переизбытком. Расскажи лучше, у тебя как с Олегом дела?

– Потихоньку, пробуем. Я не тороплю события. Борьке он нравится. Он всегда рядом. Он мне ещё после рождения Борьки сказал, что будет ждать столько, сколько потребуется. Но я как тебя послушаю, то мне, с одной стороны, тоже хочется так влюбиться, а с другой, я боюсь, что пойдет что-то не так и будем на пару реветь.

– Ты, главное, ему о прошлом не поминай, а то как я… Такое сказала, что после этого меня только можно лишить лицензии психолога.

– Слушай, какие тут лицензии, когда чувства и любовь. Весь профессионализм к чертям. Мужики войны проигрывали из-за женщин.

– А тут какой-то пустячок…

– Пустячок, чтобы я заплакала… – напевает Кира на музыку “медлячка”.

– Ой не надо…

– Потому что есть Алешка у тебя…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Все, Кир.

– У меня, знаешь, какой репертуар.

– Знаю.

– Кстати, это ещё не все. Я вообще… Это судьба. Софья и Алеша, знаешь, из какого фильма?

– Нет. Все, Кир. Давай вдвоем, ты отпускаешь Ника, я – Лешу. Начинаем новую жизнь.

– Давай. Это надо отметить. Может, винишка, а? Расслабимся? Останешься у нас ночевать. По чуть-чуть.

– Не знаю.

– Давай, – уходит в комнату и возвращается с джинсами и свитшотом. – Я быстро сбегаю, ты пока бутики нарежь. Ты, кстати, тест давно делала? Не беременна?

– Не беременна. Делала…

С Лешей.

– Окей. Я быстро.

Нарезаю. Кира возвращается минут через пятнадцать. Приносит вино, сыр и тест на беременность.

– Это зачем?

– Я не дам тебе пить, пока ты не сдашь все тесты.

– Ты дурная?

– Давай-давай, – вручает мне. – У меня тут все под контролем. Знаешь ли.

Обожаю ее.

Делаю тест, выхожу и кладу тест-полоску на стол.

– Ну, что там?

– Ждём.

Накалываю оливку и проглатываю.

– Мам, а почему тетя Соня плакала? – смотрит на меня Борька.

Все он видит.

– Да, она, Борь, влюбилась. А он…

– Надел другую рубашку?

– Софья, – строго разворачивается ко мне Кира, я аж сажусь на стул, – объясните нам, ваш Алексей что, надел другую рубашку?

Я на Борю и на нее. О чем вообще они говорят?!

– Борь? Я не понимаю.

– Ну, что тут непонятного? – трясет руками. – Любовь – это что? Это когда девочка говорит мальчику, что ей нравится его рубашка, и тогда он носит её каждый день. А как снимает, значит все. Не любит.

Мы с Кирой переглядываемся и начинаем улыбаться.

– Ну, у нас в саду так, – серьёзно говорит Боря. Я беру кружку с вином-компотом, чтобы не палиться перед ребенком.

– Ээээ, – тормозит меня Кира, – подожди, – быстро поднимается и идет к столу.

Я уже подношу кружку ко рту и пробую языком вино.

– А что там, мам?

Кира берет тест смотрит на него и открывает рот, как будто там пять полосок, а не одна.

– Тут… две полоски.

– А Ксюша в саду меня учила, – вздыхает Борька, – что две полоски это жопа.

– Борь…! Ну что за выражения! – отчитывает его Кира и переворачивает мне тест.

Кира переворачивает мне тест.

Мне кажется, у меня даже сердце не стучит в этот момент.

И там реально – жопа.