Текст книги "В тени гегемона (СИ)"

Автор книги: Ольга Валль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 20 страниц)

– Голос опознан, права подтверждены, – наполнил кабину голос искусственного помощника.

– Зачитай приказ генштаба, который касается пропажи контр-адмирала.

Волаз в ужасе посмотрел на Верде:

– Ты тоже не ждешь ничего хорошего? – горько процедил тот. – И я. Получил распоряжение две минуты назад, с флагмана переслали.

«Коммодора Тьярро Верде повысить в должности до исполняющего обязанности контр-адмирала Семнадцатого ударного флота. По завершению ремонтных работ продолжить движение заданным курсом. Обеспечить выполнение боевых задач согласно полученным директивам. Поиски контр-адмирала Фредерика Тэра передать властям планеты Камиззен».

– Это точно прислали из генштаба? – не поверил Волаз, уже не вслушиваясь в остальной текст приказа.

– Точнее некуда. Я теперь исполняющий обязанности, Фредерика они бросили на местных властей, а тебя переводят в двадцатый флот со званием «капитан».

Волаз долго и с чувством ругался, Верде послушал товарища минуты две, а потом заложил фигуру высшего пилотажа, и Эллим подавился.

– А теперь слушай, что мы будем делать, – рявкнул Тьярро. – Я отпишу в штаб о катастрофических повреждениях, которые вскрылись при детальном осмотре, и отыграю нам хотя бы две недели. Тебя назначу к себе правой рукой, и ищем командира дальше.

– А кто будет за ремонтом следить?

– Я займусь всем флотом, ты – поисками. Если нужны будут еще глаза и руки, дернем желающих из команды. Звони этим… частным сыщикам…

Волаз начал набирать номера телефонов. Верде вел боевой тахар, кусая щеку, чтобы не показать сейчас слабину. Это потом, когда они найдут Фредерика, он позволит себе расслабиться и, может быть, даже закидается снотворным и проспит пару суток. А пока никак нельзя.

Ершистым, эмоциональным, неудобным, Фредерик был еще на первом курсе учебки, где они и познакомились. Иногда он шел к доске, словно на расстрел. С веселым куражом и злостью, которая была совершенно не понятна Тьярро, любимому сыну из обеспеченной семьи. И последующие дни и ночи, когда Фредерик вгрызался в учебники, читая заданный параграф и еще пару книг сверху заданного просто потому, что встретилось незнакомое слово, тоже были непонятны.

– Ты учишься так, будто боишься, что вот-вот тебя отсюда выгонят. Ты же лучший студент курса. Почему нельзя просто расслабиться и пожить?

– Вот я и хочу пожить нормальной жизнью, Тьярро. Поэтому не мешай. У меня еще полкниги осталось.

– Фред, ты просто включил в себе выживальщика. Меряешь жизнь от сессии до сессии и сбегаешь в библиотеку набираться сил перед новой битвой и зализываешь раны.

– Верде, не занудствуй.

– А ты не отбрыкивайся! Сходи к нашему психологу: он тебе лучше расскажет, как это может потом жахнуть. А то получишь отметку в личное дело «профнепригодность», запихнут тебя куда-нибудь в штаб к бумажкам. И нафига тогда все эти твои учебники по тактике?

– Ну вот кто тебя послал на мою голову? – Фредерик для понта еще повозмущался, но по взгляду было понятно, что мнение друга он услышал и принял к сведению, а не к сердцу.

Военную академию они закончили двумя лучшими студентами курса, получили назначение на один корабль. С тех пор воевали вместе. Один раз Верде спас Фредерика, вытащив полуживым с мостика горящего линкора. Фредерик спас Верде трижды. Последний раз – прямым нарушением приказа, полученного из генштаба.

Глава 12

На полученный официальный рапорт полиции Камиззена с директивой «Пропал без вести» Верде даже не обратил внимание: после письма из генштаба он уже все понял. Смахнул в гору бумаг и снова углубился во вчерашний отчет о ремонте кораблей эскадры авангарда.

Частные детективы тоже ничем не радовали, хотя надежд на них возлагалось больше, чем на официальную полицию. И поэтому, когда вечером третьего дня адъютант принес запрос о встрече от Бруно фон Ратцеля, коммодоры удивились.

Мрачный Тьярро Верде, обсуждавший в этот момент с Волазом очередной провал, попросил сопроводить гостя в кают-компанию флагмана, который он за это время посадил на планету для капитального ремонта отражателей и собирался утром отправляться на нем обратно на орбиту.

За прошедшие дни его лицо заметно осунулось. Между отчетами ремонтных бригад, счетами из бухгалтерии, споров с въедливым интендантом и руководством всеми операционными процессами, Верде не успевал думать ни о чем больше. Но когда Волазу нужна была помощь в поисках, Верде бросал работу и присоединялся.

Только вот результата не было.

Фон Ратцель сидел на краешке стула с выражением обреченного терпения на лице. На столе перед ним лежала папочка, рядом – полицейская фуражка. Поверх папочки – руки: можно было увидеть, насколько у следователя сухие и длинные пальцы и как аккуратно подпилены ногти. Увидев входящих офицеров, Бруно начал медленно подниматься, но Верде махнул ему рукой: мол, сидите.

– Вы принесли новые сведения? – с порога начал Волаз.

– Мои сведения касаются некоторых пунктов по делу пропажи контр-адмирала Фредерика Тэра, – словно не обратил внимания на сказанные слова Бруно. – Вы имеете право принять решения: стоит ли предавать их огласке.

– Оставьте официоз, Бруно, – устало ответил Верде, которому уже претила вся эта официальная обстановка, усугубленная недавно полученным еще одним рапортом из штаба флота.

Фредерика Тэра заочно объявили перебежчиком. Тон послания был приторно аккуратный: война закончилась, а значит королевский дом Дэров «врагом» назвать уже нельзя. Формулировка была подленькая… «Провел сепаратные переговоры и перешел на сторону королевского дома Дэров, потерпевших поражение в вооруженном конфликте».

Проклятые двойные стандарты!

Королевский дом нельзя обвинять напрямую – юристы сразу выставят миллионные штрафы. Как же! Правящие галактикой не могут быть неправы. Да, иногда между ними случаются разногласия, которые не всегда удается решить мирным путем.

Тысячи лет Дэры занимаются войной: лучшие военные инженеры – у них, лучшая боевая техника – у них, лучшие Академии – у них.

Делайсисы занимаются наукой: разработки, исследования, гранты… Новые технологии и археологические раскопки, наномедицина и физика космоса – это они. Университеты, школы, учебные программы, оснащение НИИ, стипендии одаренным детям, поощрение ученых – все они. Не случайно академик на Камиззене так обнимал Фредерика на приеме у канцлера: войска дома Делайсис спасли уникальные музейные редкости. Можно сказать, работа по профилю.

Во время войны Волаз называл дом Дэров одним емким словом: «враг». После подписания мирного договора – «побежденный враг». Называть их как-то иначе он не привык.

А документ генштаба был составлен человеком, который хорошо разбирается в политике. Формулировочки мягкие – юристы не подкопаются – а военные поймут: генштаб подозревает контр-адмирала Фредерика Тэра в предательстве королевского флота и переходе на сторону бывшего врага. Словно собственный генштаб подслушал канцлера Касанаве и выступил с той же самой презумпцией виновности.

Контр-адмиральский доступ к секретной информации заблокировали, все пароли поменяли.

С тоном послания Верде не мог определиться, но от бумаги веяло то ли радостью, то ли удовлетворением – и все это вместе так отчётливо пахло предательством, что он не удержался, собрал всех капитанов, зачитал текст, посмотрел в ошарашенные лица подчиненных… и рассказал, как пошел на должностное преступление: максимально преувеличил масштаб повреждений, чтобы остаться на планете и найти командира самостоятельно.

Что бы там не писал генштаб, здесь, на передовой, они своих не бросают.

– Хм, – вежливо откашлялся фон Ратцель. – Я провел доследование. Фредерика Тэра последний раз видели на фуршете после открытия выставки спасенных ценностей, и я подумал, что там произошло что-то важное для него. Причем настолько личное, что он отпустил адьютантов и поехал сам.

– И? – заинтересовался Верде.

– Я опросил свидетелей, господин коммодор, и получил следующее. Среди гостей была певица Аатма Кавальери. Несколько раз Фредерик брал ее под руку, они прогулялись по трем залам выставки, он разговаривал с ней шепотом – семь из двенадцати свидетелей видели их поцелуй. Через двадцать три минуты с начала разговора она ударила контр-адмирала по щеке, разбила бокал и сразу уехала. Пощечину видели господин президент Академии наук, консул планеты Касанаве и более двадцати лиц в должностях пониже. Прошу прощения, господин коммодор, если…

– Продолжайте, фон Ратцель. Мне важно все, что поможет понять, где наш командир.

– Я запросил сведения о биографии вашего контр-адмирала, и получил информацию, что он никогда не терпел поражения на любовном фронте. По крайней мере, ни одного подобного публичного скандала не было. Возможно, что-то знаете вы?

Эллим честно напряг память, но тоже не припомнил. Он служил рядом с Фредериком три года, и все это время, на какое бы мероприятие они не приходили, на Фреда вешались пачками – он только проводил отбор кандидаток. Верде тоже отрицательно покачал головой.

– Я так и думал, – кивнул им Бруно. – Тогда я проверил данные, которые касались пребывания на нашей планете Аатмы Кавальери. Я просмотрел движение денег на всех ее счетах и покупки во время гастролей за последний год. Что касается трат, то в них не было ничего необычного. Певица покупала платья, ювелирные украшения, предметы антиквариата, занималась благотворительностью, оплачивала слуг и некоторое «разное», что, возможно, заинтересует полицию нравов на ее родной планете, но на нашей – это не преследуется, и к делу о пропаже контр-адмирала не относится. А вот четыре месяца назад на ее счет поступила сумма, которая в шесть раз превышала стандартный ангажемент.

Волаз вскочил и зашагал по кают-компании вдоль стола. Повернул обратно. Верде остался сидеть, только лицо его еще больше остекленело.

– Вы хотите сказать, что кто-то решил сыграть на азартной натуре Фредерика? С певицей заранее договорились, и для надёжности она спровоцировала публичный скандал, – Верде представил, что бы он сам сделал на месте командующего. – Да он землю взроет, чтобы исправить ситуацию!

– Будет доказывать, что был прав?

– У Фреда есть пунктик: он очень уважительно относится к женщинам. И он не мог расстаться со скандалом. Вы уже поговорили с этой певицей?

– Я планировал сначала подтвердить мои предположения у вас, коммодор, – фон Ратцель закрыл папку с докладом. – И если, как вы сказали, в мотивации контр-адмирала я не ошибся, то теперь можно нанести визит и госпоже Кавальери.

– Вы не задержали ее?!

– У меня пока нет никаких оснований. Если она действительно причастна, то задержание бы только навредило. Я поставил несколько человек в наружное наблюдение, и, если бы случилось что-то необычное, меня бы известили. Но за истекшие три дня певица посетила обязательные репетиции в нашем главном оперном театре, несколько раз появилась перед журналистами, приняла участие в ток-шоу и посетила несколько магазинов. Сегодня вечером у нее выступление в нашем оперном театре. К тому же прогноз погоды обещает очень сильный дождь. Поэтому я планирую нанести ей визит завтра, а пока хотел бы осмотреть личную каюту командующего Тэра.

– Я могу поехать с вами, господин следователь? – поднялся из-за стола Верде.

Бруно фон Ратцель встал следом:

– Я проинструктирую, что надо делать.

– Спасибо, – офицеры по очереди пожали руку полицейскому. – Мы будем ждать новостей, как можно скорее.

– Если вам будет нужна помощь, у меня семь тысяч бойцов десанта, – добавил Верде. – Мы отыграли у начальства пока только две недели – но не улетим без нашего Фредерика. Адъютант проводит вас в каюту. Связывайтесь в любой момент.

– Я учту, – Бруно еще раз кивнул и вышел.

Кавальери была дивно хороша: бархат кожи, плавный изгиб тонкой шеи, небрежные завитки волос – на этой фигуре даже домашнее платье смотрелось царским нарядом. Золотому голосу оперы правительство предоставило на время гастролей трехэтажный особняк в престижном районе столицы.

Горничная сервировала стол легкими закусками и ароматным чаем, нарезала вишневый пирог, предложила коньяк. Гости отказались. Бруно вежливо спрашивал про последнее выступление, про оперу и про общее впечатление о Камиззене. Певица улыбалась, отвечала. Через полчаса она зевнула, вежливо прикрыв рот изящной ручкой.

– Поймите меня правильно, господа, у меня очень напряженный график, и завтра с раннего утра планируется репетиция. Если у вас больше нет ко мне вопросов, я бы попросила дать мне возможность выспаться.

– Буквально несколько слов, госпожа Кавальери, – Бруно поставил чашку на блюдце. – Последний раз вы выходили в свет вместе с контр-адмиралом Фредериком Тэром.

– Я не делала из этого секрета, – повела плечом Аатма. – Мы встречались несколько раз. Фредерик был очень мил, и мы с удовольствием проводили вместе время. Знакомство с ним сделало мою жизнь намного приятнее.

Верде в беседу не вмешивался, кивал, смотрел понимающе – делал все то, что просил Бруно. Аатма держалась как хозяйка дома, и с такой молчаливой поддержкой ее голос звучал все увереннее.

– Почему же вы решили расстаться?

– Это очень странный вопрос, господин Бруно, – певица надкусила пироженку и положила обратно на тарелку. – Я никогда не думала о серьезных отношениях с контр-адмиралом. И он, скорее всего, тоже вряд ли планировал увезти меня на своем корабле. С такими как я обычно проводят несколько ночей, но даже не думают позвать замуж.

Аатма куснула губку и порозовела. На ресницах показалась крохотная слезинка. Или показалось? Взгляд Верде стал настолько красноречив, что Бруно решил, что коммодор не выдержал и «поплыл».

«Пора!»

– Последняя маленькая формальность, госпожа Кавальери, и мы избавим вас от нашего общества, – Бруно нажал на кнопку ручного коммуникатора и спросил у невидимого собеседника: Лоруак, вы что-нибудь нашли?

Выслушал ответ, нахмурился и гораздо более сухим тоном, чем только что беседовал, распорядился:

– Несите сюда!

Через пару минут в гостиную вошел молодой человек в форме следственного комитета. В руке он держал скомканный мужской клетчатый платок, который положил на стол перед следователем и аккуратно развернул. На столе лежали часы с разбитым стеклом.

– Нашлись за два с половиной метра от калитки, в цветах, – отрапортовал Лоруак. – Блеснули в свете фонариков. Вчера гроза была. Хорошо, что их помыло. А так бы и не заметили…

Глаза певицы сделались огромными. Тьярро молчал, с любопытством наблюдая, как Бруно достал из нагрудного кармана карандаш, тупым концом перевернул часы и начал отскребать грязь с задней стенки корпуса. Было видно, что часы механические. А через минуту проступил герб Делайсисов и выгравированная надпись «Фредерику Тэру за безупречную верность».

– Наградные, – констатировал непреложный факт следователь, не отрываясь смотря на певицу. – Лоруак, находку оформили по протоколу?

– Так точно, господин фон Ратцель! Оформили, как положено. Пригласили свидетелей, записали на видео. Я уже все на центральный сервер Следственного комитета загрузил и к делу прикрепил, – добавил он с ноткой гордости.

Кавальери изумлённо приоткрыла рот.

– Я не знаю, откуда на моей клумбе взялись эти часы!

– Не лукавьте, – прищурился фон Ратцель, достал из портфеля папку, открыл и начал выкладывать листы с записями. – Не является секретом, что контр-адмирал Фредерик Тэр пользовался вашей благосклонностью. Вы провели четыре ночи в гостинице, в номере адмирала. Прислуга отеля подтвердила данные с камер: ваши прощания были очень милы. Особенно красиво он провожал вас до автомобиля. И букет, который он вам подарил утром, тоже был.

Бруно постучал пальцем по столешнице и понизил температуру голоса на пару градусов:

– Вы выбросили цветы через квартал, но одна из горничных увидела это через окно номера, в котором убиралась, сбегала и подобрала. Цветы стояли в ее квартире четыре дня. Она пересобрала ваш букет – и его хватило на три комнаты. А вот карточку, которую Фредерик вложил для вас, я изъял.

Следователь перевернул очередной лист и снял со скрепки мини-открытку из дорогой бумаги: «С надеждой на новую встречу».

– Видите, госпожа Кавальери. Он провел с вами несколько ночей, проводил до машины, подарил букет, который еле поместился в руках, на встречу надеялся. Даже если вы устали от поклонника, контр-адмирала не бросают во время скандала на светской встрече. Так что могу поспорить, что он сюда приходил.

– Если он и приходил, я ничего не знаю. В доме его не было, а в саду у меня нет охраны.

– Я думал об этом, – Бруно поднялся со стула и начал ходить по комнате. – Узнав про часы, я первым делом подумал, что это был последний шанс оставить знак для тех, кто будет его искать. Даже если его руки были связаны за спиной, можно незаметно расстегнуть застежку ремешка. Сейчас такие часы мало, кто носит. Но Фредерик их любил, гордился наградой и носил постоянно.

– Его не было в моем доме! – взвизгнула певица.

– А я уверен, что был! Несколько дней назад я разговаривал с офицерами его флота. Контр-адмирал регулярно участвует в тренировках с своими солдатами. И если бы его попробовали схватить в вашем саду – то вся ваша хваленая флора лежала бы в руинах! Включая калитку и фонарики вдоль дорожки. А вот если вы пустили его в дом, пригласили за стол, примирились, а потом он разомлел и уснул в вашей постели…

Бруно остановился ровно за певицей и голос его загремел сталью:

– Я сейчас вызову сюда экспертов, и мы снимем все отпечатки пальцев с ваших сервизов, с белья и стульев!

– Вы ничего не найдете! – закричала Аатма. – Прислуга все убрала!

Стало тихо.

Верде медленно поднялся со стула.

– Госпожа Кавальери, – с легкой дрожью произнес он, – если вы сейчас подробно расскажете нам, что произошло с вами и нашим командиром в этом доме, мы не станем предъявлять вам обвинение в госизмене, и вы пойдете по делу как вынужденный соучастник, что позволит вам избежать хотя бы тюрьмы…

– Но если я найду хоть одно несоответствие в ваших словах, – холодно добавил Бруно, вытаскивая из папки чистый лист бумаги и ручку, – То вы пойдете под суд. И с учетом высокого поста, который занимает человек, похищенный при вашей помощи, минимально, чем вы отделаетесь, – ссылка! Но до нее вы не доживете. Вы видите, кто со мной пришел? Флот не бросает своих! Пишите! – рявкнул он под конец фразы.

* * *

– И я все равно не понимаю, что ей не хватало в жизни, чтобы пойти на такое, – устало потер виски Тьярро Верде, когда часом позже они ехали в машине к зданию Следственного комитета. Правительство выделила офицерам космофлота машины – и Верде предложил подбросить полицейских до офиса. – Красавица. Знаменитость. Я слышал на приеме, как она арии поет: меня в дрожь бросало. И такая крыса!

– Ага, – согласился не менее уставший Бруно фон Ратцель. – Я сейчас банальность скажу, но иногда за внешним блеском скрывается откровенное гуано. Впрочем, вы сами знаете – обратные примеры тоже встречаются. Взять хотя бы вашего помилованного сепаратиста, Эллима Волаза.

– Фредерик правильно тогда поступил, – мотнул головой Верде. – Волаз сражался за свободу родины. А то, что собственное правительство эту свободу продало захватчикам, Эллима не волновало.

– Говоря вашим языком, Фредерик опирался на показания внутренних приборов.

– Мне кажется, что в этом мы с вами похожи, Бруно. Вы тоже не поверили официальным источникам и начали копать дальше, потому что ваши внутренние приборы показывали лживость доказательств.

– А часто Фредерик отклоняется от буквы закона?

– А вы?

Ратцель хмыкнул. Пейзаж за окнами сменился с пышных садов частного сектора на современные небоскребы. Рыдающая певица осталась позади, под домашним арестом. Программисты из Комитета копали историю ее линков в коммуникаторе в надежде выйти на нанимателя.

– Наш Фредерик, конечно, бабник. И не очень дружит с начальством. Но он прекрасный командир, -

Верде вспомнил последние успешные битвы, додумал мысль до логического конца и помрачнел еще больше:

– Его похищение могли организовать, чтобы переломить ход будущего сражения. Сейчас место Фредерика временно передали мне, но я не уверен, что выиграю следующую битву. Тэр гораздо талантливее меня.

– Зато вы честный, – тихо прокомментировал Бруно.

Он тоже понимал, что шансов увидеть контр-адмирала живым ничтожно мало, и с каждым днем становится все меньше. Чтобы лишить королевский флот талантливого военачальника и посеять раздор между его командой накануне нового витка сражений, Фредерик-перебежчик годился лучше, чем просто убитый.

Хотя и убитый тоже подходит.