Текст книги "В тени гегемона (СИ)"

Автор книги: Ольга Валль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 20 страниц)

Глава 10

Еженедельное пятничное совещание штаба семнадцатого флота решили провести в формате он-лайн трансляции. Установленный ритм встреч руководящего состава не прерывался во время стоянки, но общее настроение поменялось. Ремонт – не отпуск, но все равно хороший повод немного расслабится.

Модератором встречи был капитан флагмана, пришвартованного на орбите: его равноудаленное положение и от начальства, оставшихся на планете, и от коммодоров эскадр, ремонтирующихся на космических верфях, позволяло держать канал связи стабильным для всех.

В десять тридцать по местному времени из наземных доков к эфиру подключился Волаз, с адмиральского флагмана вышли на связь начальник навигационной службы, главный аналитик штаба, главный интендант и руководитель службы персонала. Командующих эскадр с руководителями собственных отделов решили дополнительно не гонять – их подключали связисты прямо с мостиков. На общем экране были четко видны лица девятнадцати офицеров.

Ремонт шел строго по графику: каждый узел, каждый модуль проходил положенную диагностику, отчёты тут же отправляли в центральный банк данных. И, судя по взятому темпу, через три-четыре дня техническая служба полностью соберет информацию о повреждениях и приступит к ремонту.

Руководитель технической службы решил воспользоваться остановкой в полной мере, и не просто починить корабли, но и провести тотальную проверку состояния всего флота. А потом привести к идеальному состоянию не только то, что едва летало, но и все, что начало подавать признаки износа.

Закупки оборудования и продовольствия также шли по плану, но тут результаты доклада были предсказуемы. Главного интенданта – за глаза, разумеется, – Фредерик иногда в шутку называл «мой любимый клещ», подразумевая под этим характер подчиненного: если вцепится, то не отпустит. Однако именно благодаря этому человеку, флот был всегда обеспечен и экипирован с запасом. И когда однажды интендант заикнулся, что возраст не тот, чтоб козликом прыгать по звездным системам и пора бы уже уволится в запас, командующий несколько часов уговаривал его остаться, потому что с таким человеком чувствовал себя, как за каменной спиной.

Медицинская служба порадовала рассказом о выздоравливающих, служба персонала показала графики расписанных увольнительных. Согласно приказу Фредерика, каждый боец получил три дня отдыха с правом посещения планеты. Внутри флота построили целую систему логистики, при которой малые транспортные корабли сначала собирали военных с разных кораблей, а потом отвозили их на планету.

И все равно, несмотря на эту отлаженную суету и не прекращающиеся рабочие процессы, остановку в целом воспринимали как повод хорошо отдохнуть.

Навоевались за год.

Кимарг пошутил, выступив с предложением перенести общий подъем на часок попозже. Все посмеялись. И так начало дневной смены перенесли на десять утра. Куда уж позже?

Штабные аналитики доложили, что последнюю боевую операцию проанализировали. Диспозиции в начале сражения, характеристики противника, оперативный ход сражения – все прокомментировали и загрузили в тактический симулятор. Можно проводить обучающую лекцию и направлять капитанов кораблей на практику.

Это была уникальная система внутреннего обучения, которой больше не было нигде. Только в Семнадцатом флоте.

Быстрый разбор сражений коммодоры проводили с капитанами кораблей в течение трех суток после завершения битвы. Заниматься полным анализом, докапываясь до мельчайших деталей с привлечением штабных аналитиков, предложил полгода назад Тьярро Верде.

– Ты бы еще командирские курсы открыл у себя, – иронизировал тогда Фредерик. – Зачем тебе это надо?

– Повышение квалификации летного состава.

– Не надо мне канцеляритом тыкать. Давай, по существу.

– Если я тебе скажу, что мы служим под знаменем королевского дома Делайсис, а они покровительствуют фундаментальной науке и просвещению в целом, ты поверишь?

– Патриотично. Но тоже не убедительно, – Фредерик знал, что друг расскажет правду, но отговорки тоже послушать был не против. За годы общей службы он понял, что Верде ненавидит, когда его начинают загонять в угол и требовать.

Верде хмыкнул:

– У меня половина капитанов имеют опыт меньше двух лет, а идем мы в арьергарде. Если будет большая заварушка, тебе надо быть уверенным, что мягкое подбрюшье надежно прикрыто.

– Во всех наших боях у меня не было к тебе претензий.

– В этом беда, Фред. Я вижу картинку боя целиком, а мои капитаны – еще нет. Если я что-то не увижу, у нашего флота могут быть проблемы.

– Хочешь подстраховаться?

– Хочу минимизировать риски. Чем больше моих ребят смогут считывать общую панораму боя и свое место в нем, тем меньше шансов, что кто-то накосячит.

– Тогда я бы предложил тактические симуляторы подключить. Пусть твои капитаны-новички порешают сложные задачки, а потом с более опытными обсудят свои идеи.

– Именно это я тебе и отправил на подпись, Фред. Только у нас на кораблях стоят очень простые версии симуляторов. Чтобы мы достигли нестыдных результатов, моим капитанам нужны доступы к твоему, адмиральскому. Там можно и задачи сложнее сделать, и возможностей их решения больше.

Фредерик покрутил в голове предложенную идею, обсудил с другими коммодорами, а потом написал в генеральный штаб большую докладную записку о необходимости дополнительного обучения младшего офицерского состава, и в связи с этим просьбу о расширении допуска к тактическим программам. Из штаба Фредерику немного попеняли за нецелевое использование свободного времени персонала, но тот отмахнулся бумажкой из отдела кадров о том, что свободное время на то и свободное, чтобы персонал выбирал себе занятия по душе. А эти «командирские курсы» вообще факультатив.

Еще месяц в генеральном штабе тянули с решением, но разрешение все-таки дали.

Два друга принялись внедрять систему со всем усердием, и через пару месяцев в очередном сражении с пиратами, радовались возросшему уровню маневренности флота. О чем Фредерик отписал командующему, не забыв указать автора.

Меньше, чем через сутки, Тьярро Верде получил благодарность из генштаба и предложение о переходе на другой флот с повышением в звании.

– Тебя пытаются украсть, – прокомментировал присланный документ Фредерик.

– Тебя пытаются ослабить, – Тьярро забрал коммуникатор, на котором показывал командиру письмо. – Ты по-прежнему не ладишь с начальством, зато отлично выполняешь задачи, укрепляешь флот и собираешь собственную команду. На твоем месте я был бы с ними посговорчивее.

– Ну, допустим, команду такого масштаба я собираю впервые. До этого мы с тобой служили в меньших соединениях. А генштаб я не люблю. Они пытались нас убить.

– Не можешь простить им Рудрама?

– Не могу.

– Мы с тобой потом сами разбирали эту тактику. Если бы мы проиграли, силы двух сторон оказались бы в паритете, и можно было начинать переговоры. А разбив их флот, мы сместили преимущество на нашу сторону – и война продолжилась еще на полгода.

– Ты мне еще цифры покажи: сколько бы сгорело нас тогда, и сколько погибло за следующие полгода.

– И приведу! Генштаб тогда был прав!

– Ну пойди и сдохни за него! Я спасал своих людей, и считаю, что был прав я! Нельзя посылать триста тысяч людей на смерть только ради того, чтобы начать переговоры!

– А ты давай сам дослужись до адмирала, возглавь центр стратегического планирования – и я посмотрю, какие ты будешь принимать решения!

– Если я когда-нибудь отдам такой приказ, ты меня пристрелишь!

Верде часто спорил с Фредериком: о флоте, о диспозициях, о кадровой политике, но после этой фразы кивнул и промолчал. Потому что на одном из кораблей, который спасло решение Фреда, капитаном был он сам. И потому, что был согласен с утверждением: нельзя менять жизни на письмо.

Нынешнюю аналитику Волаз предложил без контр-адмирала не заслушивать, а того еще сутки дела задерживали на планете. Выгруженные археологические находки действительно оказались какими-то сверхредкими ценностями – в рекордные сроки и, несомненно, благодаря личной заинтересованности супруги канцлера на Камиззене открывалась выставка с пафосным названием «Возвращенное».

На заседании штаба Эллим Волаз показал всем рекламный плакат, где крупно было напечатано «Выставка стала возможна только благодаря семнадцатому ударному флоту Его Величества Ларля Делайсиса». По центру крупным планом были фотографии ритуальных сосудов с Антареса.

– О! Кимарг, узнаю подарки твоему демону! – улыбнулся коммодор Дегаратье.

– Вам не надоело? – по дороге с планеты на орбиту Кимарг обмолвился, что на протяжении полета с руководителем археологических раскопок он с удовольствием общался, и поскольку все рабочие вопросы решили, то начальников служб отпустили, а коммодоры остались просто поговорить.

Теперь вместе с модератором встречи их было шестеро.

– Знаете, а это вообще-то весьма любопытно, – Кимарг тоже дождался, пока с линии связи отключатся штабные офицеры. – Антаресцы верят в то, что боги и демоны не могут проявиться в мире в физической оболочке. Им для этого нужны так называемые Имяносители. Но поскольку наши тела не могут выдержать бога полностью, то из всей силы проявляется только какой-то кусочек.

– Кусочек? Что ты имеешь ввиду?

– Гедоль мне рассказывал, что в него должен был подселиться демон созидающего огня Белейрис. И если бы тот подселился, он бы тоже что-то с огнем получил.

– Выдыхал бы огонь изо рта?

– Во время лекций.

– Смейтесь, смейтесь, – Кимарг сделал вид, что почти обиделся. Дегаратье всегда был несдержан на язык.

– Прости, – примиряюще поднял руки тот. – Уж больно картинка смешная привиделась. Так что пообещали этому ученому?

– Как он объяснил, он бы мог сдвигать причинно-следственные связи, чтобы загорелось.

– Это вроде того: у меня искрит провод, но техник именно в этот момент отвернется, и вспыхнет.

– Ну что-то типа того. Мы недолго разговаривали: некогда было. Но там столько философии, что я не слишком понял.

– Я отправил Фредерику протокол заседания, – кашлянул Волаз. – Но визирования не получил.

– Он может быть на выставке, – предположил Кимарг.

– Он никогда не пропускал заседания, – обрубил Эллим. – В экстренных случаях, меня предупреждают его адъютанты. Сегодня никто на связь не вышел.

– Может быть, что-то личное? – протянул Каверхан.

Коммодоры улыбнулись: благосклонность певицы к полусерпиоту не описал только самый ленивый таблоид, и, хотя сами коммодоры не любили сплетничать, но голос, фигуру, позу и спущенный на плечо халат на утренней террасе, обсудили. И немного командиру позавидовали.

– Набери адъютанту, если так срочно. Скольких он взял с собой?

– Двоих. Я им уже набрал. Оба говорят, что Фредерик вчера посетил выставку этих самых древностей, а потом командующий захотел побыть один, и его не тревожили.

– То есть он не на связи сколько?

– Почти двадцать часов.

Коммодор Дегаратье прекратил улыбаться и приказал связисту срочно связаться с контр-адмиралом. Его флагман тоже стоял на орбите Камиззена, и можно было дозвониться без задержки. Фредерик не отвечал.

– Эллим, а ты сейчас на наземных верфях, верно, – помрачнел он.

– Именно! Ты тоже попробовал его вызвонить?

– Напряги адьютантов, пусть достучатся до командира. У нас были разные события, но график связи неизменен, и если он не подключился и не предупредил, мне это не нравится. Я готов сам спуститься с орбиты на Камиззен, но тебе же быстрее. Ты уже на планете.

Через три часа Эллим Волаз собрал всех коммодров на экстренное совещание. Судя по изображению за спиной, он вышел на связь из отеля. Номер вскрыли: на кровати лежал брошенный белый парадный китель. Серебряные шнуры аксельбантов и наградные плашки валялись, словно их скидывали второпях. Рядом лежала контр-адмиральская шпага с выгравированным гербом дома Делайсис на эфесе.

Все документы и деньги исчезли. Иногда в окно трансляции попадали люди в серой глухой форме. Видимо, полиция.

Камеры видеонаблюдения зафиксировали, как почти сутки назад Фредерик Тэр спокойно входит в номер, а через сорок минут почти выбегает из отеля и садится в глайдер частной транспортной компании. Через семь кварталов автомобиль включил режим маскировки – и пропал с радаров службы дорожной инспекции.

Все.

Услышав новости, офицеры начали зубоскалить.

– Фредерика уже трижды хоронили. По всем приметам он должен жить долго!

Но шутки быстро закончились. Волаз рассказал, что эксперты обнюхали в гостинице каждый уголок, а полицию он так застращал, что начальник городского управления уже посадил за просмотры дорожных видеокамер всех свободных сотрудников.

Просветили приборами каждый миллиметр. Покадрово проследили путь машины. Не было контр-адмирала. Вот он выходит на улицу, вот – садится в авто, а потом проезжает перекресток, сворачивает на аллею – и пропадает.

– Они открывают дело о пропаже человека, – цедил Волаз, максимально напрягая челюсти, чтобы не начать материться в прямом эфире. – Но сразу говорят, что надежды мало. Я выезжаю в дом правительства, буду просить аудиенции у канцлера и содействия в поиске. Чтобы пнул полицию побольнее и придал ускорения.

Тьярро Верде посерел лицом и отключился. На бегу передавая дела своему заместителю, он выскочил в ангар, отмахнулся от козыряющих подчиненных и потребовал срочно подготовить к вылету боевой истребитель-тахар. Это корабли летали в космосе и могли садится в атмосфере.

На второй курсе в учебке у него была практика вождения этих кораблей, Фредерик тогда настолько влюбился в боевых птиц, что подумывал, а не пойти ли ему в пилоты. Верде гонял вместе с ним: сердцем не прикипел, но навык остался.

– Ты за старшего, я на связи, – припечатал он заму, залезая в пилотское кресло. – Рубка! Я готов, командуйте вылет!

Заместитель смотрел, как закрывается люк, причальные шванцы разворачивают боевой тахар в сторону космоса, запускают двигатели, перегоняют на взлетную полосу, а потом с потолка опускается прозрачная стена, отсекающая воздушную зону, и с той стороны раскрываются гермодвери в открытый космос.

Тахар повел направленными вперед черными крыльями, взял разгон и вылетел на планету. Верде наплевал на официальную дорогу через орбитальный лифт и монорельсы, обматерил наземное ПВО, которое хотело его сбить, увернулся от разъяренных вояк, планировавших перехватить его в атмосфере, и посадил боевую машину на центральной площади перед дворцом правительства.

На прием к Касанаве он попал одновременно с Волазом. Эллим оценил виражи приятеля, дождался, когда Верде выпадет из кабины: перегрузкам было наплевать на моральное состояние пилота, а Тьярро шел круто – так что получил не менее 5 G – и старался не смотреть ему в лицо: не потому, что совесть не чиста, а потому что на Верде вообще было страшно смотреть.

Так прошло еще восемь часов.

Глава 11

– Очень хорошо, что вы приехали пораньше, – Касанаве был сама любезность: улыбался, широким жестом приглашая Волаза и Верде за стол. – Бокал белого? Рекомендую выбрать прошлогоднее. Тот год выдался крайне дождливым, но получившееся вино получилось идеально легким.

– Благодарю, – Эллим улыбнулся, искренне надеясь, что улыбка не походила на оскал. Этот пройдоха-канцлер вел себя так, словно стрельба ПВО над столицей и посадка боевого тахара на площадь у них случаются каждый день. – Но мы по делу. Не хочется смешивать чудесное вино и дурные новости.

– Не спорю, – Касанаве перестал улыбаться и сдержанно кивнул в ответ. – Впрочем, новости могут быть и не такими плохими. Давайте послушаем, – он наклонился над селектором: Начальника полиции пригласите.

Главный полицейский города пришел не один, а с подчиненным. средних лет, с темно-каштановыми волосами, слегка раскосыми глазами и удивительно отталкивающим выражением лица.

– Это наш лучший следователь, господа, – представил его вошедший. – Бруно фон Ратцель.

– Фон Ратцель? – переспросил Верде, вспоминая информацию про систему Камиззен: в нем что-то говорилось про подобную приставку к фамилии.

– Бруно фон Ратцель приехал к нам с Ушвы, второй обитаемой планеты в нашей системе, – ответил на вопрос начальник полиции. – Приставка «фон» означает, что он входит в сорок благородный семейств планеты.

– Достаточно обо мне, – голос Бруно был крайне невыразителен. – Мне поручили вести дело о пропавшем контр-адмирале. За прошедшие сутки я выяснил, что ни через один космопорт планеты контр-адмирал не вылетал. Любой планетарный транспорт: самолеты, поезда, автобусы – его не перевозил. Я запустил по планете глобальный поиск через систему распознавания тел – его нет. Можете ознакомиться с документами.

Волаз бездумно взял протянутую папку, поворошил листы в многостраничном отчете: что пересматривать, если на всех написано одно и то же.

Бруно запустил поиск по модели расходящихся кругов, отмечая: где мог находится контр-адмирал через пять минут после исчезновения машины с камер, через десять, через двадцать и так далее, пока он не просканировал всю планету.

Везде в отчете было одно и тоже. Машины нет. Человека нет.

И ведь не иголка в стоге сена! Метр девяносто, почти сто килограмм веса, глаза со змеиными зрачками, королевские вензеля на плечах – даже в непарадном кителе внешность неприметной не назовешь. И как сквозь землю провалился! Никто ничего не видел.

Адъютанты клялись, что Фредерик отпустил их после приема, от шофера отказался. Сказал, что возьмет автомобиль в аренду.

Полиция проверила все камеры наблюдения и чуть ли не рентгеном просветила помещение в поисках чужих отпечатков. Ничего. Все отпечатки принадлежат или контр-адмиралу, или его адъютантам.

– Вы все проверили? – больше для проформы спросил Волаз.

– Я поставил это дело на личный контроль, коммодор, – с нажимом произнес Касанаве. – Мы миролюбивая и лояльная планета. А пропажа высшего офицера королевского флота – это особенное дело. Последнее, что бы мы хотели, – это ссорится с королем Дома Делайсис.

Касанаве забрал папку с отчетом, полистал и вернул полицейским. Волаз поймал неприязненный взгляд Бруно, направленный на Касанаве. Словно тот не бумаги листал, а в душе у него копался.

– Не вижу тут результатов из больниц. Вы их запрашивали?

– Страницы с восьмой по одиннадцатую, – ответил следователь. – Также была запущена генетическая проверка по всем неопознанными биологическими формами, в том числе дискретным.

– Что такое «дискретные формы»? – спросил Волаз.

– Имеющиеся у нас в расчлененном виде, а также в виде частичных продуктов горения и растворения в кислотных жидкостях.

Волаза передернуло:

– Когда будут готовы результаты?

– Они представлены на двадцать первой странице: результат отрицательный.

– Не все вы космопорты проверили, – Касанаве передал папку Бруно.

– Что вы хотите этим сказал, господин консул? – немедленно окрысился тот.

– На нашей планете есть частный космопорт, принадлежащий дипломатическому посольству королевскому дому Дэров. На последнем приеме их представитель упомянул, что планирует скоро вылетать с нашей планеты, – Касанаве приподнял уголки губ, так чтобы на лице появилась чуть виноватая улыбка. – Мы с номинумом немного не сошлись во взглядах, а потом активно подискутировали на приеме. Как мне доложили, корабли улетели. Этого в ваших отчетах нет.

– По закону о неприкосновенности королевских домов, их дипломатический космопорт не является территорией нашего государства, и я не имею права проводить там досмотр, – выговорил Бруно, почти не разжимая зубов.

– Возможно, ваш контр-адмирал как-то договорился с номинумом королевского дома Дэров, и те организовали его побег. У них точно хватит ресурсов и технологий провернуть эту историю с видеокамерами.

– Фредерик почти пятнадцать лет воюет против армии Дэров, – перебил Волаз. – Он никогда не перейдет на их сторону!

Касанаве перевел взгляд сначала на начальника полиции, потом на Эллима.

– Королевский Дом Дэров проиграл в противостоянии королевских домов, однако ничего не мешает им желать отыграться. Их космический флот точно превосходит ваш семнадцатый по объему и по вооружениям. Но из военачальников, которые достойны упоминания, я могу назвать ….

– Да что вы, – начал Волаз.

– Я исхожу из фактов, которые так фундаментально и оперативно собрали наши следователи. И из логики нынешних политических реалий в секторе Ориона, – прервал его Касанаве. – Ваш командир оставил в гостинице форменный китель и награды, но взял все имеющиеся деньги. Сел в машину с отражателем камер видео-регистрации. Никуда не приехал, не вылетел с планеты официальными каналами, не попал ни в больницу, ни в морг. Остается только одно – за ним прислали машину и тайно вывезли с планеты.

– То, что вы говорите, очень логично, – присоединился к диалогу Тьярро Верде. – Но такой поступок совершенно неприемлем для офицера королевского флота.

– Почему? – искренне удивился Касанаве. – У вас все адмиральские должности заняты, так что Фредерик Тэр сейчас достиг своего потолка и будет там оставаться, пока не освободится место. Возможно, очень долго. А перейдя к дому Дэров, он сможет развернуться по полной. Возглавив их войска, он станет первым очень скоро. Ему хватит на это таланта, ума и амбиций.

Волаз по мере речи Касанаве все больше мрачнел.

– У вас есть доказательства? – почти прошипел он.

– Нет ни одного, – расслабленно пожал плечами Касанаве. – Я о вылете кораблей сам узнал буквально перед вашим приходом.

– Тогда почему вы обвиняете контр-адмирала в предательстве?

– Я не обвиняю. Но у меня нет доказательств и обратного, поэтому я подхожу к этому делу как политик: а у нас лучшей тактикой является презумпция вины. Любое действие трактуется как враждебное.

– Эту версию можно проверить, если вы разрешите досмотр.

– Вы наверняка знаете, что обыск дипломатического представительства королевского дома – это повод для начала интервенции. Понимая статус вашего коллеги, я могу попробовать попросить разрешения.

Верде замер: его отец и мать были юристами и еще в детстве рассказали своему сыну об особом статусе королевских домов, фактически, стоящих над законом. Если сейчас номинум им откажет, никто ничего сделать не сможет. А канцлер не пойдет на открытую конфронтацию.

Касанаве поймал этот взгляд – понимающий уровень ответственности и степень возможного наказания – и нажал на кнопку селектора.

– Соедините меня с номинумом королевского дома.

– Здравствуйте, канцлер, – раздалось из динамиков. – С вами говорит первый секретарь посольства. Как мне озвучить повод вашего звонка?

– Личная просьба.

– Соединяю.

В комнате раздались первые такты старинной музыки, а потом система связи вывела на экран видеотранслятора сидящего за рабочим столом Массерера.

– Господин номинум, – склонил голову канцлер.

– Господин канцлер, – отзеркалил его жест Массерер, потом заметил сидящих вокруг стола военных. – Господа офицеры.

– У нас к вам крайне деликатное дело, – канцлер обвел рукой собеседников. – Почти сутки назад на нашей планете пропал контр-адмирал королевского ударного флота.

– Мне доложили, что какой-то отчаянный пилот рискнул приземлиться на боевом тахаре в центре столицы, – Массерер откинулся на спинку кресла и улыбнулся. – Я сначала подумал: анекдот. Но потом посмотрел ролики в центральном информатории, и убедился: да. Действительно. Боевой тахар. Так это были вы? Хорошее пилотирование.

Верде приложил руку к груди в полупоклоне.

– Свалиться с орбиты прямо на прием к канцлеру, – номинум широко улыбнулся. – Касанаве, я бы на вашем месте добровольно отдал им потерявшегося товарища.

– Наша полиция осмотрела все, кроме одной территории

– Кроме резиденции королевского дома, как я полагаю?

Касанаве кивнул:

– Именно так, господин номинум. Поэтому мы обращаемся к вам с просьбой: разрешить нашим полицейским пройти к вам в резиденцию.

– У нас нет вашего контр-адмирала. Королевский дом не планирует повторной эскалации конфликта. Это официальная позиция Дома Дэров.

– Мы не сомневаемся в ваших словах. Однако, возможно, какая-то третья сторона именно это и хочет сделать. Господин номинум, офицеры королевского флота присоединяются к моей просьбе, чтобы исключить любые намеки на вашу причастность.

– Смелое заявление, – Массерер сжал губы в узкую полоску. – Я бы даже назвал его «выходящим за рамки дипломатических отношений».

– Господин номинум, – шагнул к канцлеру Верде. – Я коммодор ударного флота Его Величества. В нашей просьбе нет намерения оскорбить королевский дом или лично вас. Но мы ищем товарища, с которым сражались рядом. Королевский Дом Дэров много столетий воспитывает рыцарей войны. И вы как никто другой должны нас понять: своих не бросают, даже если война уже кончилась. И мы не бросим.

Массерер смотрел на Верде – тот не отводил взгляда.

– Хорошо, – наконец прозвучало в кабинете, и Касанаве тихо выдохнул. – Я разрешаю осмотр резиденции и сниму подавление видео-трансляции в окружающем квартале.

– Нас будет три взвода полиции, – присоединился к разговору совершенно спокойный Бруно. – И еще нам нужно разрешение на съемку, чтобы прикрепить к делу и больше вас не тревожить.

– Видео-съемку внутри здания разрешаем частично. Помещения вы досмотрите все, но некоторые попадут в ваши бумаги только в виде описаний свидетелей.

– Благодарим вас, господин номинум, – вклинился в разговор канцлер, чтоб прекратить поток требований. – Тогда мои подчиненные выдвигаются и скоро будут у вас.

– Будем ждать, – Массерер отключился.

Офицеры флота поднялись, за ними – полицейские.

– Благодарим за помощь, господин канцлер, – Волаз приложил руку к груди и поклонился. – Не смеем задерживать более.

– Понимаю, – Касанаве утвердительно покивал головой. – Поезжайте.

– Если будут новости, мы на связи в любое время, – Волаз стремительно пошел к двери.

– Покажете мне адрес посольства, – обратился Верде к следователю. – Пока полиция будет собираться, я успею сделать несколько кругов над зданием и обеспечить аэрофотосъемку.

– Я бы хотел при этом присутствовать.

– У меня двухместный тахар, полетели вместе.

Начальник полиции спешил следом, по телефону надиктовывая распоряжения.

Через несколько минут в кабинет снова постучали.

– Войдите! – они что-то забыли?

Но новым посетителем оказались не офицеры королевского флота, а свои чиновники. Хотя и нежелательные.

– Встретил на лестнице космолетчиков, – министр по развитию умудрился вложил в два слова весь спектр эмоций. – Интересные люди,

– Необычные, – вильнул Касанаве. Трусоватый Адаль был последним, с кем канцлеру хотелось обсуждать только что закончившийся разговор.

– Я тоже так подумал, – Дуглас прощупывал почву. Касанаве чувствовал это почти физически. – Как вы думаете: они по должностной инструкции так ретиво ищут командира?

– Я бы сказал «да», но есть одна вещь, которая этому противоречит.

– Боевой истребитель на площади?

– Именно. По инструкции замы не срываются с орбиты, а вежливо отправляют какой-нибудь скучный запрос в полицию. Дня через три… А эти как с цепи сорвались: требуют, нервничают, стреляют.

Дуглас подошёл к окну, отодвинул портьеру, посмотрел, как Верде и Бруно залезают в тахар и вернулся к канцлеру. Стекла задрожали – и за окном величаво поднялась в воздух чёрная боевая птица. Взлетал Верде аккуратнее, чем садился.

– Как вы рискнули попросить королевский дом разрешить обыск посольства?

– Боитесь, Адаль?

– Боюсь, – не стал скрывать он. – Дело крайне неприятное: контр-адмирал ударного флота – очень большая величина. А мы как раз собирается договариваться с Дэрами. Если бы я читал какой-нибудь третьесортный детектив, то решил, что нас подставляют, чтобы сделать более сговорчивыми.

Касанаве помрачнел ещё больше. Он и сам прокручивал в голове такую версию, не нашёл в ней изъяна и утро провёл в размышлениях: как отвести от планеты гнев ударного флота Делайсисов и не поссориться с Дэрами.

За полчаса до приезда королевских офицеров канцлер позвонил в посольство, выложил Мессереру всё как есть, и, заручившись его поддержкой, разыграл перед Волазом и Верде спектакль со спонтанным звонком. Номинум королевского дома был любезен и согласился принять участие в шоу – но, черт возьми! – теперь не вывернешься из сделки.

За такую услугу нельзя не отплатить тем же. И Адаль, сам того не понимая, ткнул в больное место.

– Как вы думаете, канцлер, а где на самом деле контр-адмирал?

– Даже не представляю, – Фредерик заботил Касанаве в последнюю очередь, – шеф полиции заверил, что этот следователь – один из лучших на планете. Найдёт. Давайте лучше ближе к нашему делу.

– К какому именно? – Адаль улыбнулся одной из тех улыбок, что хорошо смотрятся на предвыборных плакатах и во время заседания Совета директоров.

Касанаве посмотрел на этот искусственный лучезарный энтузиазм, и ему стало противно

– Завтра в десять у нас заседание, и я хочу услышать комментарии по поводу предложения королевского дома Дэров. Мы отдаём им переделывать наши заводы или разрешаем достроить Ранезир. Вы должны были посчитать, какое из этих двух предложений будет выгоднее для нас.

– Мы считаем, – Дуглас немножко убавил «свет» улыбки. Он знал, что с министерством финансов они получили одинаковую задачу, но Зонг Фуа его на дух не переносил, и поэтому цифры перед заседанием не покажет.

И не договоришься работать в одном направлении.

– Тогда до встречи на заседании.

– До встречи!

Канцлер сел за рабочий стол, открыл лептоп, прочитал сообщение от начальника полиции о том, что доехали нормально, в посольство их пустили, боевой тахар приземлился на перекрёстке, но AI дорожного мониторинга быстро сориентировалась, присвоило объекту статус «спецтранспорт» и отправила машины жителей в объезд.

– Да уж… – пробурчал Касанаве. – Спецтранспорт. И все-таки интересно: куда делся этот чертов контр– адмирал?

Машину, которую арендовал Фредерик, нашли на гостевой парковке соседнего дома здания дипмиссии. Судя по записям с камер, из нее никто не выходил, бортовой компьютер был взорван, контр-адмирала в ней не было.

Через три часа Верде поднял машину в воздух и взял курс на ремонтные доки, где стояли их корабли. Волаз молча сидел рядом и смотрел в окно:

– Они не будут его искать.

– Я поговорил со следователем, Эллим, и тот непрозрачно намекнул, что канцлер и так сделал больше, чем можно. Обыск дэровского посольства запрещен, но ради нас он уговорил на это номинума.

– Наймем частных детективов?

– Я уже связался с тремя конторами – мне все отказали.

– Мерзавцы!

– Когда я говорил, что с официальной стороны расследование ведет фон Ратцель, мне отвечали, что если не нашел Бруно, то работать бессмысленно.

– Фон Ратцель тоже не нашел.

– Утроим гонорар.

– Попробуем. Но это еще не все, – Верде переключил канал связи на воспроизведение и включил голосового помощника. – Коммодор Верде, опознание по голосу.