Текст книги "В тени гегемона (СИ)"

Автор книги: Ольга Валль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 20 страниц)

Глава 18

Как быстро понял главврач, Фредерик Тэр совершенно не умел разговаривать с детьми. И даже не пытался учиться. Поэтому Элизабет Озарис он называл полным именем до тех пор, пока она сама не сказала, что так ей не нравится.

– Почему? – спросил он.

– Меня так называют только когда хотят поругать.

– Ругательная форма имени? – удивился Фредерик.

Лиза попробовала было объяснить, что есть официальное имя, ласковое имя, а ругательная – это только интонация. И можно с ругательной интонацией использовать ласковое имя – и тогда оно станет ругательным. А можно ласково произносить полное имя – и тогда оно из официального превратиться в ласковое.

Фредерик окончательно запутался, спросил: зачем такие сложности, если человека можно называть одним именем. Лиза попробовала объяснить, запуталась сама и стала задавать встречные вопросы:

– А у вас есть ласковое имя?

– У меня есть полное и краткое имя. Кратким меня называют друзья, но полное мне нравится больше.

– А мне больше нравится ласковое имя.

На том и остановились.

Лизе нравилось сидеть с контр-адмиралом, тот не возражал, а доктор смотрел на результаты лечения и довольно потирал руки. Лиза приходила к завтраку, садилась рядом и начинала говорить. В отличие от мамы, которая часто обрывала разговор фразой: «Ты еще маленькая», – Фредерик не сказал ей этого ни разу. Лиза сидела с ним рядом во время долгих и скучных процедур, когда больному нужно было лежать неподвижно во время компрессов или под капельницами, и читала книжки. В первый день они медленно перевалили через сказку про бедную и честную девочку, которой фея подарила платье и билет на космический лайнер, чтобы поехать на бал к королю. Во второй Фредерик прослушал историю про отважного принца, спасшего принцессу от чудовища. В третий – про семь кортанов и красивую серпиотку, которую хотели выдать замуж, а она сбежала на космическом корабле и стала лихой атаманшей.

Лиза поначалу кривила носик во время перевязок, но доктор специально подозвал ее поближе:

– Если ты лечишь человека, ничего противного тут быть не может, – менторским тоном добавил он. – Дай мне мазь в зеленом тюбике! А вы, Фредерик, подставляйте шею. Лизина рука легкая – больно не будет.

Фредерик покорно позволил распустить шнуровку на больничной рубашке и запрокинул голову, чтобы было легче достать до толстой синюшной полосы. Лиза прикусила нижнюю губку и мазала по травмированной коже. Доктор искоса посматривал и надрезал бинты, чтобы сменить повязки.

– Вы отлично идете на поправку, контр-адмирал. Еще денек, я подкачу вам рентген – и мы глянем, как заживают ваши пальцы на правой руке. Судя по тому, что я вижу, завтра к вечеру вы уже сможете взять в руки ложку.

– Доктор, а левая рука?

– Кофр и стенты придется поносить еще пару недель. Как срастутся кости, стенты вытащим, а пока руку надо беречь. Ну а после удаления стентов подождите еще недельку, и можно будет делать органический протез пятого пальца.

На следующий день помимо тарелки с протертой кашей Лиза принесла стакан чая и с торжественным видом вытащила из кармана халата печенье.

– Это тоже вам, – она разорвала пачку и начала ломать печенье на маленькие кусочки, чтобы Фредерику было не так больно глотать.

– Неужели мой доктор расщедрился на такую вкусноту?

– Я его даже не спрашивала, – довольно улыбалась Лиза. – Но ведь у вас не болит живот. А если не болит, то значит вам можно есть все. Одна каша – это очень невкусно. Я бы не стала есть одну кашу.

Фредерик сдержанно улыбнулся и попросил помочь ему сесть на кровати. Лиза спрыгнула и протянула руку, чтобы тому было за что ухватиться. Медленно и аккуратно Фредерик взял ложку и попробовал кушать сам. Пальцы ныли, но слушались, хотя и сильно дрожали. На то, чтобы управиться с тарелкой ушло почти полчаса.

– Давай немного походим.

Загипсованной рукой Фредерик опирался на Лизу, второй – вел по стене. Опирался по-настоящему, не для вида, плечо ломило, и Лиза понимала, что без нее он упадет. С каждым шагом Фредерик двигался все увереннее, но после пяти шагов по палате сильно устал, с трудом добрался до кровати и резко сел, стиснув зубы. Глубоко и медленно дышал. Сидел на постели, пока не прибежал дежурный.

– Что у вас случилось?! – по монитору у кровати скакала кривая. – Что вы делали?

– Ничего, – прошипел Фредерик, у которого болело, кажется, все, – мы закончили завтракать.

– Вам нельзя пока сидеть, давайте я вас положу.

– А мы даже хо… – начала было Лиза, но, поймав взгляд Фредерика, резко замолчала.

– Что вы хо.? – врач аккуратно укладывал Тэра обратно, поддерживая за плечи.

– Хотели вас позвать, – нашлась девочка.

– И правильно! – врач поправил одеяло и поднял кровать в положение «полусидя». – В следующий раз нажимай вот на эту кнопку у кровати, мы сразу прибежим. А вы не геройствуйте, контр-адмирал. Если сейчас слишком резко вскочите, навредите себе гораздо больше. Подождите еще сутки.

Врач еще поговорил, что сейчас лучше всего было бы уснуть, а Лизе перестать тревожить больного, но Фредерик честно ответил, что выспался, а Лиза сделала большие жалобные глаза и упросила остаться.

Как только за врачом закрылась дверь, она немедленно показала ушедшему язык.

– За что ты ему так?

– А почему он на вас так ругался? Вы же не виноваты. И вообще он нечестно. У меня дома вотточно так же!

И Лиза рассказала про свою обучающую программу, про непонятные задачки о яблоках в корзинках и особенно о гадких прописях с крючочками и палочками, которые вечно получаются кривыми, а мама ругается и заставляет переписывать до бесконечности. Последний раз целых четыре раза пришлось! Фредерик слушал и не сочувствовал. Совсем. Даже не кивал. Лиза с намеком спросила:

– Вот нормальные родители так разве поступают?

– Понятия не имею, – честно ответил Фредерик. – Но если бы моя мама весь вечер сидела бы со мной, проверяла прописи и решала задачки, я был бы самым счастливым человеком на свете.

Лиза немного обиделась, что ее не пожалели, но потом любопытство пересилило, и она спросила: а кто же тогда помогал господину контр-адмиралу с уроками?

– У меня тоже была обучающая программа, Лиза. И воспитатель, который проверял, как весь класс справляется с заданиями. Нам специально наняли воспитателя-человека.

– А почему?

– Роботам нельзя бить людей, у них это прописано в базовой директиве. А людям – можно.

Лиза нахмурилась и представила большой класс, в котором девочки и мальчики сидят в наушниках перед мониторами, слушают запись, потом в тетрадях пишут решение задачи, а между столами ходит воспитатель (в лизином воображении он представлялся тощим и лопоухим) с палкой и бьет детей. И поежилась.

– А почему мама и папа с вами не занимались?

– Их убили, когда я был маленьким.

Лизе понадобились уточнения. Фредерик в общих чертах объяснил, что такое «военный сирота». Лиза долго хмурилась, а потом закивала:

– Ага! Вот в чем дело!

Теперь заинтересовался Фредерик.

– Мама смотрела фильм по телевизору, и там девочку отдали в приют, потому что ее родители умерли. И в этом приюте их били по рукам, если они писали с ошибками, – Лиза встала в позу, которая, видимо, должна была изображать какого-то персонажа фильма, нахмурила брови и наставила палец на Фредерика: Вы должны быть благодарны, мисс Эйр, что вас вообще сюда взяли! – потом снова прыгнула на кровать. – Я все думала: за что ей быть благодарной, если ее там постоянно унижают.

– И она так все время и терпела?

– Нет, конечно. Там дальше было что-то скучное про любовь, но она точно выросла и уехала от этих мерзких людей.

– Но ведь вы тоже не захотите останавливаться на яблоках и крючочках, да, Лиза?

Лиза согласно закивала головой, а вечером, в капитанской каюте, залезла к папе на колени и поклялась, что больше никогда-никогда не будет обижаться на маму. Ни за какие задачки. И рассказала про сирот и воспитателя с палкой. Амарго подумал, что, пожалуй, он не будет запрещать дочери общаться с контр-адмиралом. Может быть, и к лучшему, что они встретились.

* * *

Врач проверил какие-то показатели на мониторе и кивнул Эллиму:

– Я дал ему сильный транквилизатор. Минуты через три он очнется, но прошу вас… недолго.

– Сколько?

– Минут пять, пока больше не надо. И еще…

– Что?

– После черепно-мозговых травм люди иногда плохо помнят прошлое, а тут еще кислородное голодание было. Могли начаться галлюцинации. Лучше бы пару дней подождать.

– Мы не можем ждать!

– Спрашивайте самое главное. И постарайтесь простыми вопросами.

Эллим кивнул. Ранезирец медленно открыл глаза, сощурился от света и закрыл обратно.

– Эй! – Волаз легонько ударил пленного по щеке. – Меня зовут Эллим Волаз. Я коммодор королевского космического флота. Вы помните, кто вы?

– Де-Арси, – четко ответил лежащий. – Капитан охранного флота Ранезира.

– Вы находитесь на борту крейсера «Аркадия», всем вашим людям оказывается медицинская помощь.

– Есть выжившие… Хорошо, – лицо Де-Арси приобрело совсем белый оттенок. – Что это было, коммодор?

И Эллим рассказал: про террористов на Камиззене, про похищение Фредерика, про перебежчика, про следователя, про бешеную гонку и погасший ранезирский линкор.

– Мы тоже искали террористов, – перешел Де-Арси на шепот. – Хотели перехватить. Мы не знаем, где ваш Фредерик. Не нужно уничтожать наши планеты, люди не виноваты! Надо успеть…

Ранезирец нахмурился, а потом попытался вскочить с постели: Волаз едва успел придавить его обратно, пока не вылетел катетер из вены. На шум прибежал медбрат, привязал Де-Арси ремнями к кровати.

– Все будет нормально, – попробовал он успокоить Волаза. – Это он глюки ловит. Побегает – и перестанет.

«Ничего уже не будет нормально,» – мрачно подумал Эллим и вышел из палаты.

Волаз прошел до мостика, сел в капитанское кресло, поймал вопрошающий взгляд старпома.

– Вы что-то хотели сказать?!

– Курс дальнейших поисков рассчитан, коммодор, – козырнул офицер. – Я загрузил в навигатор возможные варианты курса по данной системе, но их много, и для ускорения поиска понадобятся еще корабли. Под свою ответственность я отправил командующему флота запрос о дополнительных судах, и Тьярро Верде направил нам в помощь пятнадцать эсминцев. Согласно расчетам, они будут в нашем квадрате через полтора дня.

Волаз молча смотрел на подчиненного, на его щеках начинали проступать красные пятна.

– Идем на разворот согласно вашему курсу. Захваченный корабль забираем с собой и начинаем ремонт. Как только починим им систему воздуха, отпускаем с захватов – и пусть дальше летят сами. Компенсируем Ранезиру стоимость и попробуем договориться, чтобы по поводу остального не было претензий.

Старпом прошел к своему пульту, сел, включил громкую связь по кораблю:

– Команда, говорит мостик. Это не тот корабль. Продолжаем поиски.

Сзади Волаза кто-то захлопал – тот мгновенно обернулся. Офицеры вставали и аплодировали. Все громче и громче. Потрясенный Эллим стоял молча, смотрел и неожиданно для себя самого плакал.

* * *

Связи не было еще целые сутки, а когда сигнал стал хоть как-то проходить, оказалось, что стабилизировался канал только на крайне малые расстояния. Ранезир еще отвечал, а вот Камиззен и Ушва пока были недоступны.

Доклад Амарго был похож на авантюрный роман с легкой ноткой трагического недоумения.

Нарха схватился за голову.

– Все правильно вы сделали, – уверенно подытожил он после доклада. – Жаль, эти козлы корабль взорвали. Таких уродов на Синей Звезде встречать не хочется.

– Может, Дэрквинд перехватит?

Нарха помолчал, погладил прыгнувшего на колени ярка:

– На Ранезире вас не жду. Продолжайте искать Де-Арси: может, хоть спасательные боты будут, по каналу связи пробивайте.

– Мы постоянно его вызываем. Ничего.

– Я ввел на Ранезире военное положение. Никого не пропускаем дальше приемных доков. Но, Амарго, пока нет Де-Арси, вставайте на пути кораблей. Занимайтесь досмотром.

– Сдается мне, Нарха, что тот, кого мы ищем, уже нами найден. Этот корабль с контр-адмиралом.

– А если нет? Что ваш контрик говорит?

– Он такой же наш, как и ваш, – буркнул Амарго. – Ничего не говорит. Он только-только в сознание пришел, и Боливар рычит на всех, когда мы пытались задать ему пару вопросов… Вагензайла прогнал.

«А пока этот „наш-ваш“ разговаривает только с моей дочерью, – мысленно добавил Амарго. – Но поскольку Фредерик – шишка на ровном месте, бедненький-несчастненький и бла-бла-бла, приходится терпеть»,

В душе Амарго понимал, что найденный контр-адмирал королевского флота тут вообще ни при чем, и он выливает на неповинную голову собственные проблемы, но с ядовитыми мыслями ничего поделать не мог. А Фредерик просто оказался крайним на раздаче.

– Тогда действуем, как договорились: ты встаешь заслоном и проверяешь корабли, вызываешь Де-Арси. А как Боливар разрешит поговорить с вашей находкой, наберешь мне – и мы пообщаемся.

– И Ясмин сообщи, что дочка со мной полетела.

Нарха склонил голову и молча посмотрел на Амарго:

– Я немедленно с ней поговорю. Это… Тут было нелегко.

– Спасибо, Нарха! Я в долгу перед тобой.

– На Синей Звезде сочтемся.

Амарго отключил связь и посидел еще пару минут, пока сердце не успокоилось. Потом посмотрел на часы, решил, что время позднее, а детям положено ложиться пораньше, а не когда связь с Ранезиром соизволит наладится, и решил сходить за дочерью в медотсек.

Дверь в палату контр-адмирала была приоткрыта, и голоса были слышны в коридоре. Лиза ругала контр-адмирала, тот даже не пытался извиняться. Причиной ссоры стал морской бой. Фредерик не знал эту игру, но согласился попробовать. Суть он уловил моментально – на второй раз безжалостно обыграл Лизу, а после пятого выигрыша подряд сказал, что это ему неинтересно. А вот если Лиза принесет карты…

Девочка посмотрела свои исчерканные листочки с утопленными кораблями. Ну, конечно, он адмирал, ему легко. А она – маленькая девочка. И ему ещё и не интересно!

– А маленьким надо уступать, – неожиданно зло выпалила она, сметая свои листки в мусор.

И опять Фредерик отреагировал совершенно не так, как папа и мама. Он не стал соглашаться:

– Почему?

– Как почему? – Лиза даже растерялась. Это же все знают! – Потому что они слабые.

Фредерик пожал плечами:

– Вызывая на бой того, кто тебя сильнее, ты либо считаешь себя равным, либо готовишься проиграть, либо ты – дурак. В любом случае более сильный никак не несет ответственность за твое решение.

На пятый день лечения Фредерик двигался все свободнее, уже почти не хрипел и лежал меньше:

– Но вот к тебе, Лиза, я никак не могу относиться, как к слабому.

– Почему?

– Когда я увидел, как ты заходишь в огромном халате с тарелкой и начинаешь кормить меня, я понял, что веду себя неправильно. Передо мной ребенок, который пытается хоть как-то помочь, а я, боевой офицер, лежу и капризничаю.

Лиза заулыбалась. Фредерик хвалил ее тоже, не как маленькую. А как-то по особенному, по-взрослому, отчего внутри становилось жарко и гордо.

Амарго вздрогнул, когда на плечо опустилась тяжелая рука:

– Подслушиваешь, капитан, – ухмыльнулся Вагензайл.

– Что-то случилось, полковник? – галактид не хотел отвечать на вопрос, потому что занимался он именно тем, что сказал десантник, но признаваться в этом было как-то неловко.

– Я сегодня поймал доктора Боливара и не отпускал, пока он не разрешил мне потревожить нашего найденыша. А ты, смотрю, увлекся? Давно тут стоишь?

– Мне важно, что он заливает моей дочери в уши.

– Ну и как?

– Пойдем поговорим, пока врач не передумал, – Амарго решительно зашагал в сторону палаты, для приличия постучал по косяку двери и вошел. Руперт неслышно просочился следом.

Галактид не возлагал больших надежд на этот разговор. Было бы срочно – они бы распросили Фредерика, как только бы тот пришел в себя. Но в той ситуации, что сложилась, днем раньше, днем позже – никакой разницы. Несомненно, контр-адмирал знает массу ценной информации, но совершенно не той, которая нужна ранезирцам. А коли так – зачем лишний раз тревожить человека. Он и так много пережил. Пусть выкарабкивается.

Глава 19

Фредерик сидел за столом, Лиза – напротив него. Увидев входящих, девочка открыла рот, чтобы что-то рассказать, но, повинуясь отцу, замолчала, слезла со стула и вышла из комнаты. Фредерик на мгновение напрягся, но быстро сориентировался, поприветствовал входящих и предложил проходить, не стесняясь, словно был у себя дома.

Вагензайл уважительно хмыкнул.

За прошедшие дни Тэр сильно изменился – и уже мало походил на тот кошмар, который притащили десантники майора Коннора. Ровная спина, легкий румянец, а что скрывает больничная рубашка – если не знать, то и не догадаешься. Лишь из-под воротника немного видна полоса на шее от веревки, и рука лежит в кофре. Не спрячешь.

Амарго сел на соседний стул, Вагензайл плюхнулся на кровать. Настольная лампа создавала почти домашний уют, сбивая с делового настроя. На столе лежали листочки с «морским боем».

– Рад, что вы идете на поправку, Фредерик, – Амарго кивнул в сторону подбитых Лизиных кораблей. – Как успехи?

– Спасибо за спасение, капитан, – контр-адмирал смотрел спокойно и ровно. – Ваши врачи меня хорошо лечат.

Амарго вздохнул, понимая, что гость им не доверяет совершенно и будет играть в сдержанную вежливость до конца. Он задумался, как правильно сформулировать следующий вопрос, но тут на помощь пришел Руперт и, не скрываясь, вывалил на Фредерика всю правду. И что Нарха боится террористов, и что пропал линкор Де-Арси, и что они осматривали все корабли на маршруте, поэтому самого Фредерика нашли случайно, и им самим теперь жутко интересно: почему офицер королевского флота оказался на почтовом грузовике в полуразобранном состоянии.

Амарго порадовался, что не поделился с Вагензайлом размышлениями о том, что контр-адмирал может стать хорошим гарантом спокойствия, если его доставить на Ранезир заложником, но тут Руперт завершил свою речь на фразе: «И даже не думайте, что вы – заложник! Вы наш гость, и будет здорово, если сможете познакомиться с Ранезиром». И все.

Правильнее было бы составить список вопросов, но, видимо, Фредерик принадлежал к тем людям, на которых, чем меньше надавливать, тем лучше. Королевский офицер на откровенность ответил откровенностью. Рассказал, как привел флот чиниться на Камиззенские верфи, как познакомился с Аатмой Кавальери, поссорился с ней, получил приглашение примириться перед расставанием навсегда, вызвал такси, приехал, помирился, выпил вина, полусонный поехал обратно. А потом на машину напали, он отбивался, пропустил удар по голове – и когда очнулся, то обнаружил себя на космическом корабле и в наручниках.

История очень расстроила Вагензайла:

– С такой историей, получается, теперь по бабам надо с бластером ходить.

О такой перспективе Фредерик даже не задумывался и заметно помрачнел. Самая простая мысль: бросить шляться по бабам вообще, а подумать о постоянной подруге, в голову обоим не пришла.

– А вам не рассказывали, почему вас похитили? Куда и зачем везли?

– Половину дороги мне рассказывали, что я смертельно оскорбил Дом Дэров нечестными методами войны, и должен понести наказание. Потом били, но без огонька. А потом меня стали вытаскивать из камеры на приватные разговоры…

– С кем?

– Он называл себя Барнсом и утверждал, что личный секретарь номинума. Но явно врал.

– Почему?

– Королевские дома не берут в личные секретари нетрезвых и неуравновешенных людей. Этот Барнс мне стремился доказать, что королевский флот считает меня перебежчиком, я ответил ему пару раз – и вот… – Фредерик показал на руку в кофре. – Люди на посту личного секретаря умеют вести жесткие переговоры словами, а не молотком.

Амарго хмыкнул, но, почувствовав, что контр-адмирал стал им доверять чуть более, решил тоже ничего не утаивать.

– У нас не очень хорошие новости для вас, – он протянул коммуникатор с новостной лентой, которую успел выкачать, как только корабль вышел в зону связи с Ранезиром

Фредерик аккуратно взял коробочку поджившими пальцами и резко положил на стол, потому что рука задрожала.

– Что это значит?

– Это последние новости с Ранезира. В газетах пишут, что вы перешли на сторону Дэров, а вашим флотом теперь управляет некто Тьярро Верде. Если бы я искал виновного, я бы подумал на него в первую очередь.

– Я учился и воевал вместе с Тьярро, и прекрасно его знаю! – голос Фредерика мгновенно набрался стали, а потом также внезапно стих. – Он не мог. Никто из моих коммодоров не мог…

Вагензайл подошел к Тэру и положил ему руку на плечо:

– Я тут совершенно не детектив, но могу точно сказать, что преданность королю теперь у вас прописана прямо на шкурке. А такие документы подделать не получится!

Фредерик покривился, но по глазам было видно, что фраза ему понравилась.

– А что это за секретарь Барнс такой, мы можем у нашего Фукса спросить.

– Кто такой Фукс?

Амарго неподобающе обстановке расхохотался и рассказал про присланного на Ранезир горе-советника, его ссору с Де-Арси и розыгрыш, который тот провернул вместе с Вагензайлом. Получилось действительно смешно.

– Было бы здорово вам и с команданте поговорить, – подытожил рассказ Вагензайл. – Он мужик умный, знает больше нашего и может что-нибудь дельное посоветовать. А пока мы можем что-то для вас сделать?

Фредерик кивнул, окинул больничную палату, по которой первый день смог ходить, не чувствуя предательскую слабость, и посмотрел на Амарго чуть ли не с вызовом:

– Мне нужно связаться кое с кем по закрытому каналу. Вы можете обеспечить эту связь, капитан?

– Узнаем, – уклончиво ответил тот. – Три часа назад поговорить можно было только с Ранезиром, и если наша звезда не стабилизировалась, то ничего не выйдет.

– Давайте попробуем.

– Руперт! А вам не кажется, что градус откровенности можно было бы и понизить? – Амарго широким шагом двигался на капитанский мостик, держа в руке бумажку с личным кодом Фредерика Тэра. Сверху на листке располагалась диспозиция корабликов, неутопленных Лизой, и подпись под этими клеточками смотрелась классическим визированием штаба перед началом атаки.

Вагензайл пожал широченными плечами, а потом неожиданно задумчиво произнес:

– Я видел его там… умирающего… Он очень гордый. Боливар мне тут сказал, что я за него немного отвечаю, раз притащил на наш корабль… В общем, если его бросят свои, я надеюсь, что он останется с нами.

* * *

«После завершения военного конфликта между королевскими домами экономика в секторе Ориона демонстрирует уверенный рост. По прогнозам наших аналитиков, наиболее выгодные дивиденды по акциям в краткосрочной и среднесрочной перспективе будут демонстрировать следующие отрасли…» – Рунель отключил биржевую сводку и откинулся на сиденье автомобиля. После окончания войны экономика всегда была на подъеме, и было бы странно услышать обратное.

– Приехали, господин Рунель, – профессионально вышколенный шофер остановил машину у лучшего отеля города.

Пассажир подождал, пока ему откроют дверь, подхватил тонкий черный кейс с соседнего сиденья, мельком глянул на свое отражение в зеркальной двери – немного старомодный, но идеально подходящий хозяину костюм, платиновые запонки, металлическая оправа очков. На лацкане пиджака значок – серебряный колокольчик, – знак особого расположения королевского дома Эрлинг. Ничего лишнего.

Деловой центр планетарной столицы всегда отличается особым настроением. Пульсирующая деловая жизнь, круглосуточная работа, светящиеся окна зданий межпланетных корпораций, всепланетных фирм и мелких локальных фирмочек. Бегущие по делам люди. Разговаривающие люди. Смеющиеся люди. Плачущие люди.

Запущенный вечный двигатель экономики.

Планетарная столица сначала была городом-спутником, специально построенным для кварталов бизнес-центров, а потом роли поменялись. Каменный замок на холме, узкие улочки и дома первой космической эпохи превратились в музей под открытым небом, а бизнес-кварталы разрастались все дальше и дальше.

Пятидесятиэтажные небоскребы, многоярусные дороги, площадки для посадки глайдеров на крышах и на вынесенных «языках» парковок, вертикальные сады, очень много стекла, карбона, сверхпрочной риарден-стали. Штаб-квартира королевского дома Эрлинг архитектурно ничем не выделялась в этом городе прямых линий и деловых отношений.

Две прямоугольные башни, соединенные на уровне тридцать четвертого этажа панорамной галереей, венчались посадочными платформами для стратосферных глайдеров, которые могли сразу перевезти своего хозяина на орбиту.

На табличке у входа был размещен герб королевского дома – безъязыкий колокольчик.

По долгу службы Рунель часто бывал в подобных местах. Ведущий биржевой аналитик планеты не бедствовал и поэтому четко видел: все офисы похожи друг на друга. В зависимости от амбиций, вкуса и кошелька владельца меняется только антураж. Здесь было всего в меру. Платина, зеркала, драгоценные камни, декоративные панели из гелиодора, вошедший в моду при короле Ларле Делайсисе, мягкие ковры и вышколенный персонал. Нынешняя встреча отличалась только уровнем защиты.

Волновался ли Рунель, когда его пригласили на личную встречу с графом королевского дома? Да. Но не слишком. Он знал себе цену. Видел результаты своей работы и давно хотел повышения. «Похоже на счастливый билетик», – улыбнулся он своим мыслям и тут же одернул себя: «Не глупи! Почти сорок лет ты проводишь успешные сделки и ни разу не проиграл по-крупному! Это заслуженная награда, а не случайная блажь! Наконец-то тебя заметили!»

Рунель неторопливо шел по коридору мимо расставленных охранников.

– Пожалуйста, передайте нам ваш дипломат и обопритесь о стену.

Рунель молча передал вещи и встал к стене. Охранник поднес к его голове портативный анализатор ДНК, срезал волос, провел по виску – прибор собрал образцы тканей и выдал стопроцентную подлинность. После заказного убийства кибер-модификантом одного из графов, служба безопасности перестраховывается. Правильно делает.

На протяжении последних пяти тысяч лет королевский дом ведущих экономистов галактического государства не менял официального стиля одежды. Сидящий за столом Кимарим Эрлинг встречал гостя в длинной, темно-синей сутане, вышитой золотыми нитками по подолу и у воротника. Длинные белые волосы он подхватил мягкой бархатной резинкой, и, заплетенные в косу, они вальяжно лежали на плече.

– Господин граф выразил желания познакомиться с вами, – секретарь широким жестом пригласил Рунеля пройти ближе к столу.

– Большая честь, – поклонился биржевой аналитик.

– Покажите мне ваши выкладки, – доброжелательно приказал граф.

Рунель открыл кейс, достал ноутбук и загрузил сводные таблицы. Он показывал графики, останавливался на самых важных местах, успокаивающе описывал положительные прогнозы и думал: зачем его позвали на личный доклад если все это можно получить по почте вместе с докладными записками. «Зачем же вы меня позвали?»

– Я посмотрел на вашу работу в последний год, – прервал его граф. – В целом, она оставляет приятное впечатление. Вы умело рискуете и не зарываетесь. Королевский дом доволен вами.

– Благодарю, – поклонился Рунель. Его щеки порозовели от удовольствия. Получить даже такую небольшую похвалу от представителей Дома, который воспитывал лучших финансистов государства, стоило дорого.

– В течение следующих двух недель мы хотим усилить наше присутствие в секторе Ориона и выбрали вас, как наиболее разбирающегося в этом секторе.

– Сейчас там нет ничего, что стоило бы вашего внимания, господин граф. Экономика идет на подъем, я провел несколько биржевых операций – и контрольные пакеты акций компаний, которые оцениваются как перспективные, принадлежат либо нам напрямую, либо через подставных лиц. Все остальное – стабильно неинтересно.

Граф прищурился и посмотрел на Рунеля холодными фиолетовыми глазами:

– В ближайшем будущем я хотел бы заняться вложением в научные разработки. От моего ассистента вы получите списки исследовательских институтов, которыми займетесь в первую очередь.

Рунель помрачнел.

– Что вас расстроило?

– Ваша светлость, как правило, НИИ не являются частными корпорациями, поэтому экономически они устойчивы к биржевым играм.

– У вас будет полная финансовая свобода и команда, которая подскажет вам варианты, как можно перевести государственные институты в частный сектор. Естественно, не привлекая внимания. Я крайне заинтересован в вашем положительном результате.

– А официально?..

– Это не должно вас занимать, Рунель. Скопление Ориона только-только перестало быть местом битвы между Делайсисами и Дэрами, и пока там все не успокоилось, нам нужно, чтобы вы быстро выполнили мое поручение. Мы уже подготовили вам место для работы и вывели несколько научных разработок из-под патроната государства. За командировку и работу вы получите тройной гонорар.

– Деньги – это не главное. Если дом Делайсис узнает про перекупку…

– Это будет хорошая возможность показать свои возможности, – тон, с которым это было сказано, не оставлял сомнений: Кимарим не приемлет отказа. – И возможное подспорье для ваших детей. У вас ведь сын хочет стать астрофизиком?

– Да, – кивнул Рунель. – Он учится здесь, в университете.

– Мы сможем поспособствовать его поступлению в столичный университет, на Рендолле.

Он работает под личным кураторством короля Делайсиса и считается лучшим вузом.

Золотой билет в будущее.

Рунель понимал, что ему могли просто приказать, но граф Эрлинг хотел получить не просто исполнителя, а такого, чтобы работал с горящими глазами, с личным интересом. А поэтому удостоил личной аудиенции. Видимо, в этом скоплении действительно ученые раскопали что-то очень важное…

– На какие именно НИИ я должен обратить особое внимание?

* * *

Волаз знал, что так нельзя. Что все это, наверняка, блеф или провокация.

Связь с Камиззеном появилась, но работала из рук вон плохо. Он отчитался перед исполняющим обязанности контр-адмирала флота, а потом они на пару придумывали еще одну красивую сказку для генштаба, объясняющую и повреждения на линкоре у Кимарга, и раненых, и гонки по системе в поисках командующего. Подбитый ранезирский линкор Верде приказал загнать на ближайшую выделенную им верфь и в экстренном режиме заняться починкой.

О невиновности Фредерика Тьярро Верде уже знал: въедливый следователь накопал еще материалов, которые по внутренним соображениям никому не афишировались. В совокупности с признанием почтальона хватит для опровержения любого обвинения. Жаль только, что даже завершившееся расследование еще никого с того света не вернуло.

Генштаб пока пребывал в неведении, а вот Верде уже начал постепенный разворот боевых порядков, передислоцируя эскадры арьергарда в зоны свободного космоса, а на их место поднимая починенные с планеты. Внутренним приказом по флоту Верде закреплял за Эллимом Волазом должность советника командующего.