Текст книги "В тени гегемона (СИ)"

Автор книги: Ольга Валль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 20 страниц)

Теперь на мониторы полиции транслируется картинка записи, которую они сделали неделю назад при помощи компьютерной программы. Если приглядываться, то можно заметить подмену, но кто там будет приглядываться в скучной стабильной трансляции мельтешения людей в космопорте?

Орбитальный пассажирский лифт уже полон: медленно закрываются двери, провожающие машут руками, желают счастливого пути, и кабины начинают медленно набирать разгон – до орбитальной платформы ему ехать тридцать минут.

– Сканеры взяты под контроль!

– Группа «Хаббл» на позициях.

Часы на мониторе компьютера показывают десять утра. По залу космопорта проносится звук реактивного пулемета – и люди начинают падать, кричать, в панике разбегаться и прятаться под столики. Группа «Хаббл» пролетает на ховербордах сквозь залы, поддерживаемые боевыми дронами, не жалея патронов, пока не долетают до зала орбитальных лифтов.

Прицельным минометным огнем разбиваются двери, сделанные из тройного тексталита, и вверх отправляется скоростной дрон с зарядом взрывчатки. Через пять минут он должен догнать орбитальный лифт, вцепиться в его нижнюю платформу и взорваться. «Хабблы» запрыгивают обратно на летающие доски и стремятся прочь из космопорта, потому что через десять минут тут должно уже все гореть.

Дроны прикрытия продолжают стрелять налево и направо, залы залиты кровью, крики ужаса, крики боли – кажется, что кричат все и отовсюду, – на выходе давка. «Хабблы» расстреливают стеклянную стену, чтобы вылететь на улицу из созданной западни.

«Мыши» выбегают из зала управления космопортам и несутся к техническому коридору. Лальсо бережно прижимает ноутбук, в котором столько полезных авторских программ.

Эрл смотрит на часы – десять тридцать – и набирает номер на коммуникаторе:

– «Добавь огоньку», – хищно скалится он, и оператор, которого они подсадили в грузовой лифт, дает команду.

Огромные трубы орбитальных лифтов начинают дрожать от взрывов, пассажирские кабины крошатся, огонь лижет стенки и медленно, а потом все быстрее и быстрее засасывается вверх. И Эрл набирает на коммуникаторе несколько знаков – и грузовая платформа разлетается, огромные куски стали и текстурума корежат соседние лифты, падают на землю, сминая здание космопорта.

Огонь мчится по трубе вверх все выше и выше, поднимается до облаков. С неба продолжают падать куски обшивки, вещи, иногда фрагменты тел – и с борта бизнес-джета, который стремятся увести подальше от места трагедии, Эрл видит, как у орбитальной платформы, на грани космоса и атмосферы, расходятся крепежи лифтов – и вся конструкция складывается и начинает стремительно лететь к земле, накаляясь и сгорая в атмосфере.

Навстречу ей поднимается черное облако дыма, вьется огонь и слышны взрывы.

– Вот такие у нас боевые хомячки, – усмехается Эрл, закрывает ноутбук и с чувством приятной усталости от хорошо выполненной работы закрывает глаза.

* * *

Дроны крупнейших телеканалов должны были успеть к месту катастрофы первыми, но, как всегда, проиграли частному контенту. И дело было даже не в тех тысячах роликов, которые пассажиры успели снять на свои телефоны и выложить в сеть, прежде чем взлететь на воздух вместе со зданием. А в том, что вездесущие блогеры с помощью нейросеток создали из этих роликов другие ролики, разместили у себя и теперь вещали с умным видом на фоне этой нарезки.

Официальным телеканалам осталась только картинка разрушений и трансляции с камер наблюдений, доступ к которым можно было получить только с разрешения полиции. Зная, насколько пронырливыми бывают блогеры в погоне за «горячим контентом» у полиции и телеканалов была фора примерно в сутки на эксклюзив.

Сутки на эксклюзив. Сутки на раскрытие преступления. Потом преступник ляжет на дно – и будет там сидеть до следующего громкого дела, которое также выльет в инфополе миллионы текстов, фотографий и роликов – и картина предыдущего замажется.

Впрочем, от официальных каналов никогда и не ждали мгновенной реакции. Ждали экспертного мнения, разбора фактов. Поэтому заголовки на страницах крупнейших новостных порталов выглядели нетипично несерьезно.

«Кто ответит за катастрофу века?»

«Полмиллиона трупов. Мир содрогнулся»

«Дорога в небо стала дорогой в ад»

«Что произошло на самом деле! Мнение эксперта»

«Вы не имеете право: семь слов, которые нельзя говорить родственникам погибших»

Под каждым заголовком страшные кадры с места взрыва.

– Там большая беда, командир, – Волаз попросил о докладе с раннего утра.

О взрыве космопорта ему доложили дежурные с орбиты, которые видели взрыв с иллюминаторов и прислали записанную «картинку». Пользуясь своим высоким званием, он позвонил военным Камиззена, сослался на размещенные для ремонта суда на поверхности планеты, немного приврал про необходимость срочной доставки запчастей и крайне строгое начальство, – и получил подробный рассказ с места событий.

– Докладывай!

– Нижние залы и все орбитальные лифты вдребезги, завалы разбирают до сих пор, почти триста тысяч погибших. Выглядит, как после бомбардировки. Орбитальная платформа цела только благодаря диспетчеру, который сообразил включить аварийную расстыковку лифта.

– И сколько людей упало на планету вместе с кабинами?

– Еще около двадцати тысяч.

– Официальная версия – технические неисправности?

– Нет. Сразу говорят, что теракт. Полиции там сейчас больше, чем спасателей. Подогнали строительную технику и два полка солдат разгребать завалы. Киборги ищут выживших, но пока никого.

Волаз с докладом прибыл как раз к завтраку, и с удовольствием уплетал хрустящие булочки с ароматным джемом. Себе Фредерик оставил кашу, поджаренные ломтики мяса и сок. Столик сервировали на террасе, откуда открывался прекрасный вид на парк и главный собор города. Представить, что где-то там, за домами, скрывается полыхающий ад пожаров было нереально.

– Как думаешь, насколько времени будет блокирован пассажирский космопорт? Я обещал нашим солдатам увольнительную на планете.

– Именно этот? Не меньше года. Но на другой стороне континента есть ещё один орбитальный лифт. Наши могут использовать его.

Фредерик молча смотрел на город:

– Знаешь, о чем я думаю, Волаз… Солдаты в увольнительную смогут спускаться на другом лифте, наши починенные корабли стартуют прямо с планеты, и лифт им не нужен. Но номинум дома Дэров во время приема предупредил тебя ни во что не вмешиваться.

– И он, наверняка, знал, что я передам тебе этот разговор.

– Я не верю в совпадения, Волаз.

– Думаешь, что космопорт взорвали специально, чтобы не дать улететь кому-то с планеты?

– Я слышал, что скоро сюда приедет канцлер с Ушвы и думаю, что террористов пригласили на Камиззен специально, чтобы… сорвать переговоры, настроить общественность… дать козырь одному из канцлеров. Не знаю, Волаз. Но я совершенно точно не хочу впутывать наш флот в эти политические игры.

– Будем чиниться побыстрее, чтобы отбыть отсюда пораньше?

– Именно так. Максимум, что мы можем, – доложить адмиралу в генштаб и рекомендовать прислать третью сторону. Пусть помогут им найти общий язык. Мы – нейтральная сторона и к политике не относимся никак.

– Ага, – ухмыльнулся Волаз. – Такая небольшая нейтральная сторона, которая может за полдня разбомбить обе планеты в нафиг и, не заметив, пойти дальше.

Дверь на террасу открылась.

– У нас гости? – Аатма вышла на балкон во всей красе. Черные кудри вьются в легком беспорядке, легкий макияж, гарнитур с крупными аквамаринами лежит на полуобнаженной груди, белый шелк халата струится при каждом шаге, распахиваясь ровно настолько, чтобы показать босую ножку.

Потрясение настолько явно отразилось на лице у Волаза, что певица рассмеялась.

– У тебя очень старательные подчиненные, – она чуть запахнула халат, прикрывая излишне открытую грудь. – Так рано, и уже с докладами.

– Это Эллим Волаз, мой друг, – представил помощника Фред, выделив последнее слово. – Ночью взорвали гражданский космопорт.

Аатма не торопясь дошла до столика и, изогнувшись, опустилась в третье кресло. Эллим выдохнул и сосредоточил взгляд на цветочном кусте за спиной певицы.

– Это ужасно, – вздохнула она и потянулась за фруктами, рукав спал на плечо, и она не стала поправлять. – Я могу дать благотворительный концерт. Все деньги с билетов пойдут на восстановление космопорта. А вы можете дать своих вояк, чтобы те быстрее построили новый космопорт. На моей родной планете солдаты часто работают на стройках.

– А вы деятельная натура, госпожа Кавальери, – хмыкнул Эллим, которого покоробило слово «вояки», и флер певицы начал потихоньку рассеиваться.

– Я не люблю вздыхать и плакать, господин Волаз, – певица резала грушу на тонкие кусочки и после этого впивалась острыми зубками. – Если я могу помочь, я помогаю.

Женщина доела фрукты и встала:

– Пойду в бассейн. Не буду мешать вашему совещанию.

Белый шелк скрылся за кустами, и Эллим кивнул Фредерику.

– У тебя снова самая роскошная женщина планеты.

– Судьба полусерпиота, – шутливо развел руками Фредерик. – Мы считаемся самым красивым «фипро» галактики, а в кителе я вообще неотразим. Они напрашиваются, я этим пользуюсь. Вернемся к делам.

Волаз прислушался: по террасе струился глубокий, с чувственной хрипотцой голос. Скрытая от мужчин декоративными насаждениями, Аатма пела о поцелуях.

– Как идет ремонт?

– По графику, Фредерик. Запчасти у нас преимущественно свои. Рабочих предоставили.

– Съезди на верфи лично. Убедись, что нет подлогов.

– Сегодня поеду.

– И держи меня в курсе по поводу взрыва космопорта: что за бомбы, кто подозреваемый, и все такое прочее. Мы с тобой планировали сегодня отправлять обратно капитанов и начинать первую волну увольнительных. Действуем по графику. Верде и Кимарга я отправлю наверх присмотреть за флотом. Тебя хочу попросить руководить ремонтными процессами на планете. Я за три – четыре дня нанесу все дипломатические визиты и тоже вернусь на флагман.

– Есть еще парочка непроверенных комментариев, Фредерик.

– Рассказывай! – приказал контр-адмирал, тоже прислушиваясь к женскому голосу и плеску воды.

– Военные, с которыми я разговаривал, упоминали, что впервые встречались с таким объемом разрушений. И складывается впечатление, что взорвалось сразу по всей длине орбитального лифта.

– Ты не думал, что это может быть просто дистанционная команда и заранее заложенные снаряды по всей длине.

– Длина слишком высока. Чтобы отдать такой приказ, нужно вывести в атмосферу несколько источников сигнала. А группа самолетов будет слишком заметна.

– А если в разных плоскостях повесить? Один летит влево, другой вправо. Ближе к земле какой-нибудь легкий аэроплан. У границы стратосферы – погодный спутник. У самой земли – дрон из магазина для детей. И сигналы отправлять с чего-нибудь доисторического…

– Я подкину твою версию – пусть проверят.

Волаз закончил пить кофе, встал из-за стола, козырнул контр-адмиралу и постарался вздохнуть максимально незаметно. По террасе плыл влекущий концертный голос.

Глава 9

Среди должностных обязанностей посольских работников всегда был процесс сбора данных о планете пребывания, поэтому, когда номинум получил от графа Эберхарда Дэра указание встретиться с нужным человеком, послушать и записать его рассказ, он не удивился. Местом встречи выбрали ресторан на первом этаже старинного особняка.

Центральный зал была отделан панелями из натурального дерева, в специальных декоративных нишах переливались перламутровые статуэтки и витражные миниатюры. В отдельном кабинете, который Массерер забронировал для встречи, стоял полукруглый диван с множеством подушек, на стенах висели пейзажи в резных рамах. Подделки, конечно. Но очень качественные.

Номинум успел расположиться и сделать заказ, когда хостес открыл дверь и пропустил вперед человека средних лет, одетого в неброский пиджак, свободные брюки и легкую рубашку.

– Свенельд, аналитический отдел штаба семнадцатого флота, – протянул он руку номинуму. – Вас должны были предупредить.

– Я вас жду, – Массерер на правах хозяина сделал широкий жест рукой. – Располагайтесь. Пообедаем? Я угощаю.

– Тогда мне рюмку биттера и легких закусок.

Хостес кивнул и исчез. Мужчины перекинулись ничего не незначащими фразами про природу и путешествия, дождались сервировки стола, подачи блюд, и попросили официанта больше их не беспокоить.

– Есть такие люди, которых уважаешь за гениальность, но в обычной жизни их терпишь с трудом, – произнес Свенельд и наколол кусок рыбы на двузубую вилку.

– Это вы, несомненно, про вашего командующего? – Массерер отхлебнул пива и незаметно включил запись.

– С Фредериком очень сложно, – кивнул собеседник. – Когда он был капитаном соединения, еще как-то можно было работать. Но как только Тэру вручили эскадру, все изменилось.

– Что изменилось?

– Раньше мы работали, как положено: адмиралтейство отправляло приказ, мы в штабе флота собирали группу для решения тактической задачи, предлагали план, согласовывали на всех уровнях – и командующий эскадрой доводил его до подчиненных.

– А сейчас у вас как?

– С приходом Фредерика все изменилось: нам оставили только мелкие задачки. По всем серьезным сражениям мы только проверяем уже готовые расчеты. Эллим Волаз приносит тактическое решение, мы берем под козырек и исполняем.

– Наверное, Фредерик приносит, – поправил штабного Массерер: в общих чертах номинум представлял, как работает оперативный штаб в космических войсках. Командующий всегда взаимодействовал с тактическим центром напрямую.

– Сейчас это делает Волаз, – настойчиво повторил Свенельд. – А раньше Тьярро Верде приносил.

– Верде – это кто? – спросил Массерер: общую информацию он знал, но хотел дополнительно убедиться в своей правоте.

– Друг Фредерика. Они вместе учились в военной академии. Сейчас он командующий адьегардом в Семнадцатом флоте.

– Вы хотите сказать, что контр-адмирал почти не общается со штабом флота?

– Да он даже на операционном заседании в генштабе специально садится в конце стола!

– Кто же разрабатывает у вас планы сражений?

– Не могу сказать, что он делает это в одиночку, но…

Свенельд в упор посмотрел на собеседника, проверяя: не смеются ли над ним. Взгляд Массерера был очень внимателен и предельно серьезен.

Служба стратегического планирования королевского дома Дэров внесла Фредерика Тэра в списки потенциально интересных лиц, как любого другого выпускника военной академии. Но последние три блестящие победы заставили взглянуть на него более пристально.

Найти обиженного в самолюбии штабного офицера было несложно, а вот выйти именно на Свенельда, который провел в штабе у Фреда последние три года, было удачей.

Как именно сотрудники Службы убедили аналитика поделиться историями про ударный флот, Массерер не интересовался: смогли – и молодцы. Стоимость рассказа была озвучена в смешные пятьсот золотых крон. Четыре часа Свенельд рассказывал, как работает штаб Фредерика Тэра: кто с кем дружит, а кто – едва терпит, кто принимаем решения, а кто просто бегает на подхвате.

Фредерика Свенельд и не выносил, и был готов говорить о нем откровенно:

– Меня перевели к нему из генерального штаба флота, я считался одним из лучших аналитиков. Мне доверили работать на передовой, а Фредерик превратил меня в зеленого выпускника, которому доверяют только перерисовывать планы командующего.

И когда все тайны закончились Массерер спросил на удачу: видел ли Свенельд, как разрабатывался план действий по легендарной битве у Рудрама?

– Я тогда был приписан к его флагману и стоял рядом на мостике, когда прислали приказ об атаке ваших войск. Командующий собрал всех нас и всех своих капитанов, раскрыл диспозицию на обзорном экране, включил прямой канал трансляции из генштаба, молча выслушал, козырнул, отключился и повернулся к нам.

Белый от ненависти, глаза бешеные.

– Вы поняли, господа офицеры, что хотят от нас эти штабные крысы?! – вскочил с кресла, ударил кулаком по спинке. – У нас шетьдесят кораблей, у противника – триста пятьдесят. Наши адмиралы потребовали, чтобы мы встали тут заграждением, пока они уходят за систему Веги. Там они соберут силы и дадут победоносное генеральное сражение. Но мы этого не увидим, потому что таком плане, как они прислали, мы можем только героически сдохнуть!

С ним в такой момент только Верде позволял себе спорить, но Фредерик наорал на него и выскочил с мостик:

– Мы для этого с тобой учились, Тьярро?! – крикнул он в лицо капитану. – Для этого не спали, фигачили на занятиях, сессию зубрили?! Для этого мы с тобой бегали адьютантами?!

Верде схватил меня за руку, я только успел взять планшет – и мы побежали за Тэром. Командующего мы нагнали в тренажерном зале, где тренировались десантники. Фред в раздевалку метнулся, а потом сходу врубился в спарринги. У нас в космодесанте служат урсусы. Фредерик против них как глист. Тренер сначала одного против него поставил, потом двоих. Они его минут через десять, конечно, завалили. По матам поваляли в полсилы, потом помогли подняться.

Фред хохочет, потирает плечо, глаза шальные. Выбывшие из поединка десантники ему руку жмут, тренер что-то сказал, командующий отмахнулся, потом бегом к нам, выхватил у меня из рук планшет, начал рисовать схему и сбивчиво объяснять: расположение противника, скорость ветра, угол наклона орбиты, силы притяжения, скорость нашей эскадры. Я стою, как дурак, ничего в этом хаосе не понимаю. Я потом дважды посмотрел: каракули, стрелочки, формулы, наброски – все вместе, просто помойка. А Верде еще уточнял, пометки делал.

Потом Фредерик остановился, положил Тьярро руку на плечо и серьезно спрашивает:

– Ты понял? – дождался кивка, и снова его как подменили, улыбается зло: Все! До завтра! Если я что еще придумаю – обсудим!

И обратно к десантникам – ввязался в следующих спарринг. А мы с Верде полночи разбирали эти каракули, раскладывали на последовательность действий. Фредерик забрал результаты, три дня не выходил из своей каюты – а потом приносит диспозицию. По ней мы и пошли в бой при Рудраме.

Массерер читал про эту битву в сводках с фронта. Ее обсуждали в кабинетах послов, о ней спорили до хрипоты военные, ее уже преподавали в университете. И все воедино приходили к мысли, что автор плана – гений.

Все триста пятьдесят кораблей дома Дэров сгорели в атомном пламени, в который Фредерик превратил атмосферу газового гиганта. В заведомо проигрышной битве коммодор Тэр не потерял ни одного корабля.

Триста пятьдесят – ноль.

Служить рядом с таким человеком можно было бы очень достойно. Аналитические навыки Свенельда и нестандартное мышление Фредерика могли бы породить уникальные решения. Но нет. Штабной офицер не увидел в этом открывшихся возможностей.

Завышенные ожидания и оскорбленное самолюбие. Лучше всего вербовка агентов происходит благодаря этим чувствам, за деньги люди предают с гораздо меньшей отдачей.

Поблагодарив Свенельда за рассказ и проводив до дверей кабинета, Массерер вернулся на диван. Номинум спокойно завершил ужин, расплатился по счету, вышел, сел в служебную машину и только тогда открыл коммуникатор.

– Фредерик Тэр. Что он за человек? – спросил Массерер.

– Крайне целеустремленный, амбициозный, умный, несомненно, талантливый в том смысле, как это понимают в королевском доме Дэров, – внешность и голос собеседника были созданы искусственным интеллектом, но номинум знал, что общается с ним живой человек. А видеть собеседника ему пока не положено. Уровень доступа не тот.

– Есть что-то необычное, на что стоит обратить внимание?

– У него нет прошлого.

– Уточни.

– Согласно официальным источникам, Фредерик Тэр родился на одной из окраинных планет, особо пострадавших во время последней войны. Во время планетарной бомбардировки он потерял семью, и до восемнадцати лет воспитывался в интернате. При переезде на другой континент все документы были утеряны. В девятнадцать он поступил в военную академию космофлота Делайсисов в столице, на Рендолле-7, по рекомендательному письму и поручительству. Через два года он становится лучшим учеником курса. После выпуска распределен в действующие войска. Имя его благодетеля зашифровано, но потом, когда Фредерик откровенно не подчиняется генеральному штабу, вместо расстрела, его только понижают в звании.

– Ты думаешь, за ним кто-то стоит?

– К тридцати восьми годам он дослужился до контр-адмирала.

– Он победил при Рудраме и единственный, кто прошел через нашу маскировку «Туманность Андромеды»…

– Есть еще двенадцать менее известных сражений, на которые тоже стоит обратить внимание. Мальчик из глухой провинции, к тридцати восьми годам возглавивший ударный флот, несомненно, очень талантлив.

– Но этого мало, верно? – Массерер понял, к чему клонит собеседник.

– Именно. Карьера все равно просто головокружительная! По собранным данным, создается впечатление, что вся эта череда засекреченных и пропавших документов, работа кого-то на самом верху.

– Думаешь, он сынок кого-то из генштаба?

– У нас было два дня, чтобы собрать информацию. Чтобы ответить на такие вопросы, нам нужно не меньше недели.

– Продолжайте искать. А пока мы поступим следующим образом, – номинум подгрузил из облачного хранилища запись разговора со Свенельдом. – Отправляю файл в наш архив. Расшифруйте голосовое сообщение, добавьте к нему пояснительную записку с найденной информацией.

– Сделаем.

– Если Свенельд не врет, и Фредерик действительно сам разрабатывает эти тактические планы, его нельзя отпускать из виду.

– Мы проверим, – отозвался нарисованный человечек с экрана. – Проверим и выйдем на связь.

* * *

«Камиззену плюнули в лицо! Камиззен утрется?»

«Только на моем канале. Настоящая правда о переговорах»

«Касанаве: Ушву надо вынудить остановиться».

«К чему готовится, если канцлеры не договорятся?»

«Опрос: как на Камиззене относятся у Ушве. Страшные цифры».

«Пять самых богатых людей планеты: кто наживается на нашей ссоре».

Касанаве в гневе опустил крышку лэптопа и посмотрел на министров:

– Что это такое, я вас спрашиваю?

– СМИ просто гонятся за популярностью. Сейчас выплеснут пену – и успокоятся.

– Канцлер Ушвы уже спустился на планету: через два часа начнется встреча – и мне не нравится, какая распечатка про общественное мнение ляжет ему на стол перед началом нашего диалога.

– Главное, что он услышит от нас. А мы настроены иначе.

Касанаве прищурился и промолчал. Три дня специально созданная комиссия рыла землю в поисках виновных в гибели горняков на астероидах. Команданте Ранезира прислал длинный отчет, что на территории экзо-планеты его безопасники перерыли все закоулки и никаких чужаков за последние полгода не прилетало. В конце письма указал, что все спасенные в космосе выжили.

От Ушвы пришел сухой текст соболезнований с уверениями, что они тоже будут разбираться. Посол, сидящий на Камиззене, прибежал к Касанаве в тот же день, был крайне эмоционален, убеждал, что Ушва никогда бы не пошла на такой шаг. А эмблемы на кораблях можно какие угодно нарисовать.

Пресса писала на разные голоса, то обвиняя Ушву во всех бедах, то угрожая Касанаве.

Обсуждение СМИ, на которое канцлер Камиззена позвал самый близкий круг управленцев, вышел коротким и злым.

Планетарный канцлер Ушвы Рихенза фон Аренберг был невысоким статным блондином с напористым носом и синими глазами навыкате. Узнав о случившемся в астероидах, Рихенза сразу же написал Касанаве и настоял на личной встрече. На Ушве оставался всего один месяц до выборов, дел было невпроворот, но Рихенза готов был потерять неделю работы в предвыборном штабе ради личной встречи. Касанаве широкий жест оценил и отписал, что к переговорам готов. Однако извиняться гость не планировал и, как только закончилась протокольная фраза приветствия от принимающей стороны, пошел в наступление:

– Я приехал, чтобы лично обсудить агрессивные действия, которые случились в астероидном поясе.

– Вы решились признать, что это была ваша инициатива? – растягивая слова, немедленно ответил Касанаве.

– На работающих горняков было совершено разбойное нападение, – продолжил Рихенза, словно не заметив встречного вопроса. – Спасшиеся утверждают, что на бортах кораблей агрессоров был герб нашей планеты. Добыча на астероиде прекратилась. Там осталось наше оборудование и почти полная платформа сырья. Через неделю к этому астероиду подлетели ваши корабли, Касанаве, напоролись на встречное сопротивление, разрушили и платформу, и выстроенные штольни. Все верно?

– И было убито сорок три человека!

– Наличие ваших кораблей и агрессивных действий вы не отрицаете?

– Нет. Мы отвечали на вашу провокацию.

– Разрушение платформы, потерю сырья и штолен вы тоже не отрицаете?

– Это восполнимые потери.

– А вот теперь главное! – Рихенза жестко посмотрел на собеседника. – Ни один боевой корабль не вылетал с моей планеты за последний месяц. У нас начался последний месяц предвыборной гонки и по Конституции на это время блокируется движение всех военных кораблей! Я не знаю, кто именно убил работяг, но именно ваши корабли раздолбали работающие модули и разрушили ценное оборудование.

– У нас погибли военные!

– Потому что это вы сразу начали стрелять! А надо было сначала поговорить с нами!

– А Дэры вам бы позволили?! – рявкнул Касанаве.

В зале стало тихо. Слово было сказано. И слово было не про печальное недоразумение, произошедшее на астероидах, а про будущее, которое волновало канцлеров гораздо больше, чем они могли показать друг другу.

– Наша планета была и остается частью системы Камиззен, – спокойно и твердо ответил фон Аренберг. – Поэтому, если у вас возникли сомнения, давайте начнем с них. Астероиды подождут.

– Мы знаем, что к вам приехали номинумы королевского дома Дэров с предложением о покупке пакета акций «Ранезирской рудной компании».

– Приехали, – кивнул фон Аренберг. – Один из них попросил разрешения посетить Ранезир, второй приехал к вам. Уверен, вы уже познакомились.

– Познакомились, – скривился Касанаве.

– Дэры предлагают нам долговременное сотрудничество и описывают два варианта, как это можно осуществить. Либо они арендуют площади на ранезирских заводах, завозят свое оборудование и начинают переработку. Мы получаем плату за аренду, а по истечении срока контракта, нам оставляют налаженное производство…

– Вы подсчитали, сколько можно озвучить арендную плату?

– Несомненно. И королевский дом тоже подсчитал: там хорошие цифры, и спорить с ними я бы не стал.

– Не хотите портить отношения с королевским домом?

– Не хочу, – Рихенза не поддавался на провокации Касанаве. Видимо, все уже просчитал.

– Сколько наших цехов они хотят заменить на свои производственные линии?

– Примерно треть.

– Немыслимо! – не удержался от возгласа министр финансов.

– А что во втором предложении? – быстро сказал Касанаве, не давая своему подчиненному развить свою мысль.

– Они достраивают Ранезир. Монтируют свои заводы, и мы будем вести переработку одновременно. Мы укажем, какой объем ежегодной добычи полезных ископаемых они не смогут выгребать из наших астероидов. По истечение срока договора все их заводы остаются у нас.

– И изношенное оборудование, которое можно будет только выбросить, – проворчал министр промышленности.

– Несомненно, – согласился канцлер Ушвы. – Но использование мощностей Ранезира, зарплаты рабочим на этапе строительства, страховку, медицинские услуги и медиаподдержку проекта – все это королевский дом берет на себя. Это очень существенно сэкономит наши планетарные бюджеты.

– Вы, конечно же, подсчитали выгоду от обоих предложений, – припечатал Касанаве.

– Подсчитали, – кивнул фон Аренберг. – Стратегически нам выгоднее достроить Ранезир. Об этом я хотел разговаривать с вами после наших выборов.

– А если все так радужно, канцлер, то какого хрена вы поперли на геологов?! – Касанаве молча смотрел на Рихензу, тот не отводил взгляда.

– Это я вас хочу спросить, канцлер, – веско произнес фон Аренберг. – Почему вместо того, чтобы поговорить со своим постоянным и дружественным соседом, вы подняли военных и разнесли платформу?! Мне доложили, что у вас даже есть потери, тогда как с Ушвы не поднималось ни одного военного корабля.

Несколько минут канцлеры планет продолжали играть в старую, как мир, игру: я знаю, что ты знаешь, что я знаю, просто сейчас выгоднее договориться и списать все на пиратов, которых спугнул королевский флот.

И вроде никто не виноват.

Обстоятельства непреодолимой силы.

– Космическое пиратство – это бич нашего времени, – процедил Касанаве. – Вы слышали: у нас остановился на починку семнадцатый ударный флот Его Величества. Эти бандформирования настолько хорошо вооружаются, что потрепали даже военных.

Фон Аренберг кивнул:

– Очень хорошо, что они к нам завернули. Я надеюсь, что королевские войска наведут порядок и подобное больше не повторится.