Текст книги "В тени гегемона (СИ)"

Автор книги: Ольга Валль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 20 страниц)

Возможно, это было поощрение за верность умершему другу. Наверное, это стоило рассматривать как особенную степень доверия.

Эллим слушал указания Верде как будто из тумана, в нужных местах поддакивая: «Так точно!» – и почти не запоминая слова нового командующего. Внутри было гадко.

А теперь снова раздается звонок посреди ночи, и ошарашенный адъютант будит и говорит, что звонит Фредерик… И нельзя поддаваться!

В рубке дежурный связист вывел трансляцию канала на личный монитор и тактично молчит, но сидит неподалеку: если будут перебои, он готов помогать с настройками. Эллим прибежал на мостик, даже не причесавшись – как подняли с постели, так и помчался. Подумаешь, лохматый!

Картинка, конечно, не очень, прыгает иногда. И звук плывет периодически. Но с той стороны монитора обстоятельно и спокойно человек с нашивками капитана корабля рассказывает, что они патрулируют навигационный коридор у Ранезира и среди досмотренных судов был тот, на котором нашли Фредерика Тэра. С чего бы им вообще досматривать корабли? И откуда они знают его личный код?

Но вырвался совершенно другой вопрос.

– Я могу его увидеть?

Волаз был уверен, что сейчас пойдут отговорки.

– Разумеется, – кивнул ему с экрана галактид, представившийся Амарго, и обернулся к кому-то за спину. – Переключите.

Изображение мигнуло, картинка сменилась на какое-то светлое помещение, затряслась, замелькали стены, приборы, и Волаз понял, что это переставляют камеру. Наконец, картинка стабилизировалась, помехи исчезли – теперь на него смотрел Фредерик. Исхудавший.

Но не подделка. Не ложь. Глаза совершенно невозможно-счастливые.

За пределами экрана прошуршала закрывающаяся дверь. Их оставили вдвоем.

– Тебя не сместили с должности, – сухо сказал Фредерик, поведя бровью в сторону погон. – Я рад.

– А должны были? – машинально отозвался Волаз: голову мутило, как после хорошей пьянки. Эллим уже понял, что начальник находится в больничной палате, и после всего, что рассказал тот почтальон, неудивительно. Прислонился к подушкам. Бледный до синевы. Но точно живой.

– Мне говорили, что в генштабе не сомневаются в моем предательстве и поэтому всех моих офицеров смещают в должностях, а тебя, как отъявленного сепаратиста…

– Тебе врали, Фред! Ты вне подозрений! И все мы, соответственно, ничему соучаствовать не могли.

Волаз постарался максимально кратко изложить события последних недель: про следователя Бруно, помощь номинума, боевой тахар на площади, розыгрыш Аатмы Кавальери, перебежчика-почтальона и фантастический отчет о длительности ремонта за авторством Тьярро Верде. И видел, как с каждым словом расправляются плечи командира, словно ссыпается с них тяжесть свинцовых блоков.

– Ну а ты сам… – переключился Волаз, но Фредерик был бы не самим собой, если бы позволил себе рассказывать о плохом самочувствии.

– Лечат. Да. Да. Нет. Нормально. Нет. Ни разу. Уже лучше. Эллим, не выдумывай! – Фредерик покровительственно усмехнулся. – Я ответил на все твои вопросы про лечение и содержание?

Волаз почувствовал, что набат в ушах начал стихать, и тихо спросил:

– Ты уверен, что они тебя отпустят?

– Уверен, Эллим. Они тут все совершенно другие! – он подался вперед к экрану. – Я уже два дня на ногах, а они охрану даже для виду не поставили!

Волаз кивнул, но насчет фразы «на ногах» не обольщался. Бледность эта синюшная, опирается на подушки, пару раз в камеру попалась загипсованная рука и воротник рубахи поднят… Что-то прячет. Хрипит.

А Фредерик вернул на место полуулыбку и иронично продолжал:

– Въехал я в эти хоромы просто эпически. У меня тогда временное просветление случилось, я услышал, как ломают двери – и вижу, как на пороге каюты появляется десантник с полковничьими отметками в полной броне. Во! – думаю – Дэрквинд за мной ангела-полковника прислал. И мне этот ангел носилки предлагает. А на них написано: «Должен – значит, можешь». Я шаг вперед сделал и думаю: «Могу и должен…» Потом провал в памяти. А когда я снова глаза открыл, передо мной ребенок на кровати сидит и кашу протягивает. У меня вообще от такой дисгармонии крышу снесло.

Не буду тебя утомлять подробностями, просто поверь: у нас такого не может быть никогда! Но ничего кроме доброты я от этого корабля не видел.

– Ты знаешь, чей это девиз? – сглотнул Волаз.

– Конечно, – ухмыльнулся Фредерик. – Королевского дома Дэров. Вот их полотнища я и попирал своим почти сдохшим телом!

– Ты можешь сейчас ходить?

По экрану побежали помехи, и экран погас. Через пару минут в палату заглянул Руперт фон Вагензайл, забрал камеру из рук Фредерика, откинувшегося на подушки, и двинулся к выходу.

– Руперт, – окликнули его сзади. Полковник развернулся. – Отличные вы мне носилки соорудили.

– Филигранная плавка и лазерная нарезка, – ухмыльнулся Вагензайл. – Ателье десантников Ранезира всегда к вашим услугам, контр-адмирал. Кстати, мы срезали с этих флагов золотую бахрому и собираемся сегодня с моими ребятами немножко покидать карты. Вы играете в покер?

– С удовольствием, – улыбнулся Фредерик. – Проводите?

Глава 20

– Опять полным ходом на Ранезир?! – раздался вопль главного механика, прочитавшего приказ Волаза.

– Не опять, а снова, – рассмеялся Эллим. – Разворачиваемся и побыстрее. Пятнадцать эсминцев от Верде перехватим по дороге и с собой заберем. Внешние обшивки ранезирского линкора починили, внутрянку по дороге доделаем. Запускайте двигатели на полную – и за нами.

Стараясь, чтобы походка хоть как-то соответствовала званию, Волаз промчался коротким путем к каюте, соседней с его личной. Обычно эту комнату отдавали в распоряжение капитана-гостя, и занимать ее должен был Кимарг, но тот еще будет с месяц валяться в госпитале. В один голос все доктора утверждали, что, учитывая обстоятельства, коммодор еще легко отделался. Будет как новенький! Месяца через два.

Но гостевая каюта не пустовала.

Часовой у порога вытянулся в струнку и козырнул, но Волаз нетерпеливо отмахнулся, влетел внутрь и, не дождавшись, пока закроется дверь, прямо с порога выпалил:

– Можете собиратся!

– За вами магнитные потоки не завихряются? – насмешливо сощурился Де-Арси, садясь на кровати. – Или все-таки решили отправить меня подышать свежим вакуумом?

Ближе к вечеру его накрывали головные боли, но с каждым днем они проходили все быстрее и быстрее.

Поначалу Де-Арси во всем винил себя. Называл бездарнейшим командиром, допустившим жертвы среди подчиненных. Даже врач забеспокоился.

Волаз объявил себе отгул и пол дня просидел у постели ранезирца, пытаясь вдолбить в ушибленную голову Де-Арси, что у обоих были однозначные приказы. Первый не мог пропустить корабль без досмотра, а второй в ответ на выстрел атаковал врага.

Так что Де-Арси, конечно, идиот, что стрелять начал первым, но, если бы он потом открыл огонь на поражение, то королевский корабль взорвался еще на подлете. Расстояние было такое, что фиг промахнешься. И мертвых был бы полный корабль. Мертвых совершенно напрасно, потому что цели-то у них совпадали и драться было не за что.

А поскольку линкор Волаза прибыл на те же координаты через сорок минут после окончания стычки, то встреча была бы неизбежна. И количество убитых возросло бы мгновенно с огромным довеском, потому что Де-Арси хоть и капитан линкора, но на войне никогда не был. А у Волаза и броня лучше, и вооружения больше, и приказ «Убейте всех!» – ему отдавать тоже не впервой. Рука бы не дрогнула.

А так … за глупость в итоге расплатился здоровьем Кимарг, и по выписке из лазарета с него еще спросят. Ссорится с Ранезиром командующий не хочет, поэтому затраты по ремонту возьмет на счет королевского флота. Вопросы по компенсациям раненым будут решать юристы.

И Де-Арси сдался. Чтобы по-настоящему спорить, он был еще слишком слаб, а позитивный взгляд на жизнь в целом, не давал скатиться в тяжелую депрессию. И как только физически стало полегче, он махнул рукой и согласился с доводами Эллима: «Тебя так послушать: никто не виноват, но все по уши в дерьме!»

Как только разрешили врачи, Волаз переселил Де-Арси из госпиталя в соседнюю каюту, потому что шутник-капитан казался единственным просветом в череде черных дней. Рассказы о патрулировании сектора и досмотре всех кораблей давали Фредерику хоть какой-то шанс.

Де-Арси быстро выздоравливал, травил байки о жизни на Ранезире, спрашивал о своем экипаже, о «вашем коммодоре ушастом» и никогда – о своем будущем, словно верил в изначально хороший конец. И этим подкупал Волаза окончательно. Эллиму словно выдали какой-то неограниченный кредит на порядочность.

– Кончились твои каникулы!

– Что, прямо сейчас выгоняешь?

– Дня через три!

И сияющий Волаз вывалил весь ворох добрых новостей: и что неизвестных террористов перехватил Амарго, и что Фредерик жив, и его выхаживает какой-то известный доктор.

– Боливар, – вставил Де-Арси. – Если ваш контрик попал к Боливару, то ему очень повезло.

Волаз очень пожалел, что не сам прикончил тех, кто пытал Фредерика, но получить все и сразу – надо совесть иметь.

– Мы договорились, что встретимся у Ранезира, – припечатал он в конце речи. – Вы бы видели лицо вашего Амарго, когда я сообщил, что и вы, и ваш корабль, и экипаж – все у меня. Они вас там по всем астероидам ищут и заочно оплакивают.

– Вы сами, наверняка, уже рады от нас избавиться?

Волаз в шутку стукнул его в плечо: «Не говори ерунды!» Настроение у обоих было просто отличным.

* * *

Поздно вечером того же дня, когда состоялся разговор королевских офицеров, Амарго бесцеремонно выдернули из каюты в коридор. Боливар стоял, уперев руки в боки, а четыре врача за спиной были достойной группой поддержки.

– Что?! – не выдержал галактид молчаливого давления.

– Я, балда, дал разрешение поговорить с контр-адмиралом, – наставил на него палец глава ранезирского госпиталя. – Но то, что пациент пошел на поправку и может отвечать на вопросы, не дает вам никакого права лишать его медицинского обслуживания!

– Доктор, – закипел Амарго, тоже переживший не самый легкий день, – вы охренели? Кто его лишал?!

– Где Фредерик?!

Амарго постарался ответить максимально спокойно:

– Четыре часа назад он был в палате.

В голове быстро побежали мысли об обещании доставить контр-адмирала Тэра в целости на Ранезир, которое он дал тому типу с рысьими ушами и хищным взглядом. При взгляде на Фредерика сложно было представить, что этот человек может отправить в бой десять миллионов человек … или сколько у него там, в ударном флоте. А при взгляде на этого Волаза – было понятно сразу: расстрелять корабль для него вообще труда не составит. Если Фред потеряется.

Амарго набрал рубку:

– Дежурный на связи!

– Доложите: где сейчас находится найденный нами офицер королевского флота?

– Приступаю к проверке камер!

Амарго молча смотрел на Боливара, тот отвечал тем же. Тишину нарушил доносящийся издалека обиженный голосок Лизы:

– А меня почему не взяли?

– Лизонька, это взрослые игрушки, – из-за поворота вышел Фредерик, поддерживаемый с одной стороны Вагензайлом, а с другой – Лизой. На плечи девочки была накинут кусок бархатной ткани, завязанный на шее большим узлом, чтоб не сваливался. В золотом шитье Амарго узнал герб королевского дома Дэров.

– Ну все! – полковник остановился в десяти метрах от капитана и врачей. – Попались.

– Тактическое отступление? – махнул головой Фредерик в сторону коридора.

– Папа, дядя Боливар! – первая сориентировалась Лиза. – Не ругайтесь, пожалуйста, это я их задержала. Они мне плащ делали!

Фредерик покаянно посмотрел на врача и попробовал отодвинуть девочку в сторону – его повело:

Фредерик покаянно посмотрел на врача и попробовал отодвинуть девочку в сторону – его повело:

– Королевский флот не прикрывается детьми, – его голос слегка дрожал. – Доктор, простите, задержался.

Боливар пошел навстречу пациенту и, не доходя несколько шагов, замер:

– Да вы пьяны! Вагензайл! Что вы сделали с адмиралом?! Ему же нельзя!

– Играли в карты, – полковник подтянул Тэра обратно, не обращая внимания на обвинения. – И выпили, конечно. Не ругайся, док. Было столько поводов!

– Быстро в палату! – рявкнул Боливар на обоих, перекрывая хохот Амарго. – А вы что ржете, капитан! У него же капельницы до сих пор! Он только на ноги встал!

Амарго попытался сделать серьезное лицо, но получалось с трудом. Лиза, уже разобравшаяся, что дядя-врач ругается больше для острастки, чем по делу, скакала вокруг, как коза, пытаясь привлечь внимание к своему сказочному плащу.

– Кстати, об этом я хотел отдельно с вами поговорить, – гордо выпрямился контр-адмирал. – Мне принципиально не нравится мышечная слабость, и я требую включить в восстановительный курс терапии регулярное посещение спортзала.

Боливар от такой наглости даже замолчал, а потом разразился длинной тирадой, что это на войне контр-адмиралы могут командовать, сколько им влезет, а когда их еле живых притаскивают на операционный стол, то права голоса они не имеют. Долго говорил. Под конец тирады Боливар потребовал у Амарго планшет и сказал, что дурь из головы лучше выветривается в спортзале, чем за картами, но все должно быть по распоряжению врача. А пока он пишет, эти двое алкашей пусть валят с глаз долой! И если завтра одна самонадеянная личность изволит перестараться, то и ладно: полежит пластом два-три дня, впредь будет умнее.

Контр-адмирал вызов принял и, кажется, даже не обиделся. Вагензайл сказал, что проследит за тренировками лично, а если Фред решит загантелить себя по полной, то таскать контр-адмирала десантникам не впервой. Тем более, что без реанимационной капсулы он весит гораздо меньше.

– Очень странно, что вы не выставили охрану у моей палаты, – высказался напоследок шумного разговора Фредерик.

– Успокойся, – дернул его в сторону коридора Руперт. – Коли тебе так спокойнее, я уже завтра заминирую подход к медотсеку и посажу пару снайперов.

Фредерик не ожидал такого выверта мыслей и начал перечислять, что и он вообще-то на корабле чужой, и как чужой может навредить, если будет бесконтрольно шляться по коридорам.

Вагензайл обозвал его занудой и добавил, что бесконтрольно на этом корабле можно только пить. Но только с десантниками.

А чужих, которые могут навредить кораблю, сюда вообще не пропустят!

* * *

Оскар никогда не размышлял, как будет выглядеть их штаб-квартира на время проводимой операции. Он достаточно доверял профессионалам принимающей стороны, которые должны были обеспечить, в первую очередь, безопасность, а вопрос комфорта сразу выносил за скобки. Десять лет опыта работы «в поле» приучили его к мысли, что питаться можно всем, что заглушает чувство голода, спать можно везде, где ты чувствуешь себя защищенным, а всем остальным – можно пренебречь.

Если надо.

Оскар знал, что в разведшколе про него даже ходила байка, что однажды он эвакуировался с задания в желудке крупной рыбы. То ли педагог какой рассказал, то ли само собой зародилась. Из недр студенческого фольклора часто всплывало что-нибудь эдакое фантастическое.

Всем, кто подходил спросить: правда ли это? – всегда отвечал: чистая правда. А потом долго и занудно рассказывал, что изоляционные скафандры им выдали очень хорошие, а вот операцию отхода планировали какие-то идиоты, и поэтому пришлось вместо комфортного вертолета отправиться вот таким экзотическим путем.

На Камиззене под штаб-квартиру взяли в аренду небольшой ресторанчик в задрипанном бизнес-центре, где пахло дешевой едой, кондиционеры работали через раз, но зато было несколько выходов. В том числе отдельно подготовленный, через подземные коммуникации.

По защищенному каналу Оскар выслал начальству отчет о проделанной работе и ждал вызова. Минут через двадцать: Кимарим читал быстро.

Встречный звонок пришел по протоколу двойного шифрования. Оскар ввел нужные десять символов, потом еще десять, потом двенадцать, голосом проговорил несколько стихов для идентификации интонации и, наконец, увидел начальство.

Кимарим Эрлинг сидел в кресле из дорогой кожи. Темно-синяя сутана была наглухо застегнута, высокий воротник украшали вышитые ирисы.

– Ознакомился с твоим отчетом, майор, – граф одобрительно кивнул. – Хорошую работу проделал.

– Во славу Дома Эрлинг, ваша светлость!

– Как настроения на Камиззене? – Кимарим подвел черту под событиями, изложенными в присланном тексте.

– Убийство горняков стало причиной переговоров с соседней планетой. Мы не стали сильно раскачивать эту новость в прессе, закинули слухи и на этом остановились. Взрыв космопорта отлично лег в нашу схему – на планете началась паника. Канцлеру с трудом удалось ее подавить.

– Вы пишете, что операцию проводил резервный вариант.

– Галактид по имени Эрл. Он показал себя с хорошей стороны. Я принял решение использовать его и дальше.

– Доверяешь? – уточнил Кимарим.

– Я проверил его в деле: и с горняками, и с космопортом, и с контр-адмиралом он показал себя отлично.

Кимарим замолчал, и Оскар дал время начальнику на раздумья. Привлекать резервных полевых агентов граф не любил, но иногда проверенные люди гибли во время операций, получали ранения или уходили в отставку, и их приходилось заменять новыми.

– Ладно, – согласился граф. – Если он и дальше проявит себя хорошо, можно будет приглашать в нашу команду. Что по третьему этапу?

– Замена горничной певицы на нашего агента прошла без происшествий. С контр-адмиралом флота получилось даже легче, чем ожидалось: мы просчитали его характер, типовые поступки, и успели вывезти с планеты по закрытому каналу. Его флот в ярости, ищут командира, угрожают канцлеру и даже попробовали поссориться с номинумом Дэров.

– Тупые вояки, – рассмеялся Кимарим. – Все, как мы думали. Как вы смогли украсть Фредерика?

– Пока Фредерик мирился с Кавальери в постели, наш агент смогла взломать его коммуникатор. Мы загрузили данные в приложение «семья», отследили перемещение через стандартный спутник и вытащили его из машины.

– Ничего не попало в службу мониторинга транспорта?

– Дорожным камерам скормили подставную картинку. Сделано на совесть. Обнаружить подделку сможет только программист очень высокого уровня, они в дорожной полиции не работают.

Кимарим одобрительно кивнул.

– А как вывезли с планеты?

– Арендовали несколько контейнеров на почтовом корабле, проклеили антисканирующей пленкой и отметили, что везем опасную биологическую субстанцию. На таможне нас пропустили без проблем, – Оскар позволил себе покровительственную улыбку: Непуганая планета, ваша светлость. Люди здесь доверяют автоматике.

– Сколько человек принимало участие в операции? – нахмурился Кимарим.

– Я тоже думал, что слишком много глаз – это плохо, ваша светлость, – согласился Оскар. – Поэтому в операции по похищению контр-адмирала принимало участие шесть человек, включая нашего хакера и организатора Эрла.

– Ты можешь гарантировать, что на корабле Фредерика не отпустят?

– Могу, – кивнул головой Оскар. – Эрл предложил использовать сектантов, которые считают серпиотов детьми демона смерти и врагами человеческого рода. Чтобы они не начали думать, Эрл загрузил им несколько килограммов наркоты и приставил верного человека проследить, чтобы она вся пошла в дело. Как только события пересекли точку невозврата, он покинул корабль, якобы случайно нашелся в космосе и скормил космофлоту нашу легенду.

– Как зовут этого вашего «верного человека»?

– Де-Силей, ваша светлость. Он отлично разыграл совестливого почтальона. Королевские военные его отпустили и отправились выручать своего начальника.

– Если они успеют вытащить Фредерика, твоя легенда рассыплется.

– Не успеют. Де-Силей поставил на корабле таймер самоуничтожения. Если военные успеют до взрыва, то получат своего контр-адмирала по кускам. А если не успеют, не найдут ничего.

Кимарим поправил косу и опустил взгляд на присланный отчет.

– Тебе осталось последние два шага, майор. Не удивляешься, что пока все идет слишком гладко?

– Это моя работа, ваша светлость. Мы все предусмотрели.

– Ты написал мне, что хочешь забрать ученого с Ранезира. Настолько уверен, что он будет именно там?

– Ар-Даш не станет сотрудничать, пока на его Камиззене спокойно. Но мы уже дестабилизировали планету – и скоро его насильно отправят в эмиграцию. Свои же и предложат. А единственный пересадочный гражданский космопорт находится на Ранезире. Он отправится туда, и мы его перехватим по дороге.

– Тогда действуйте, майор. За вашу самодеятельность с королевским флотом хвалю. Контр-адмирала мне немного жаль, но это отвлечет королевский дом Делайсис от наших движений. Ты все сделал правильно.

– Спасибо, ваша светлость!

Перед разговором с Кимаримом Эрлингом Оскар успел три часа поспать, но организм настойчиво намекал, что после девятнадцати часов работы этого катастрофически мало, и неплохо было бы полежать еще. Вот еще пара дел – и можно будет!

Пообещав организму, что тот скоро встретится с желанной кроватью, Оскар вышел в общую комнату, подошел к кофе-машине, сварил себе самого крепкого кофе и подозвал зама:

– Что у нас по медиа-поддержке?

– Постепенно разгоняем, господин майор, – к девяти утра общий охват аудитории составил пятьсот тысяч. К полудню будет еще несколько крупных вбросов, и мы дойдем до трех миллионов. Остальные шесть получим за счет вирального эффекта.

Оскар хотел было спросить: а не отследят ли сетевые роботы точки вброса, но подумал и промолчал: медийщики свою работу знали.

– Что государственные структуры?

– Есть несколько публикаций в крупной прессе от имени пресс-службы канцлера Касанаве. Общий смысл: кризиса нет, все спокойно.

– И какая реакция читателей?

– Недоверчивая, – невольно улыбнулся зам. – Мы хорошо подготовили почву рассказами о геологах, космопорте и переговорами с фон Аренбергом. Властям не доверяют, и считают, что истребитель и стрельба над столицей – это признаки проблемы с королевским флотом. Ну а власти, как всегда, все скрывают и замалчивают.

– Удачно, конечно, они тахар над столицей запустили, – кивнул Оскар. – Кто бы мог подумать…

– Мы на такой эффект даже не рассчитывали.

– Внезапно в королевском флоте у командира есть друзья, – усмехнулся майор. – Впрочем, мы чего-то подобного ждали, но не настолько оперативно и не настолько…

Оскар замялся, подбирая слово поточнее.

– Выгодно для нас, – закончил зам.

– Да, конспирологические теории – это вообще хорошая история для создания общественного мнения в массовом сознании, – согласился Оскар. – А что у нас с Де-Силеем?

– Космофлот агента Де-Силея отпустил, поставив на него несколько маячков.

– Не доверяют, – Оскар улыбнулся. – И правильно делают. Где он сейчас?

– Согласно легенде, он летит домой. Два часа назад Де-Силей официально купил билет на корабль до Ушвы. Там мы его встретим, снимем жучков и вывезем из системы.

– Что наша хакерша?

– Уже вытащили. Сымитировали поиск работы, собеседование и переезд на другой континент.

– Полиция?

– Пока проблем нет, но дело по поиску контр-адмирала отдали Бруно фон Ратцелю, это один из лучших следователей на планете. Он слишком быстро разобрался с певицей и подставой с машинами.

– Подкиньте ему что-нибудь про Кавальери… Этакое большое суетное и пустое. Чтобы занять этого полицейского на неделю. А больше и не понадобится.

Оскар не выдержал и зевнул. Все-таки еще три часа сна он честно заработал. А может быть, даже и все шесть!

* * *

– Я, конечно, ругался на вас и ругаться буду, – Боливар задержал Вагензайла в столовой следующим вечером. – Но после ваших вчерашних посиделок у него словно реактор внутри заработал.

Наутро у Фредерика проснулся зверский аппетит, а как только с кашей было покончено, он потребовал – именно потребовал, а не попросил! – чтобы ему выдали выписанные доктором упражнения по лечебной физкультуре и спортивную одежду.

Боливар сам принес распечатки и длинную инструкцию с ограничениями. На список «нельзя» Фредерик посмотрел пренебрежительно, а Боливар в ответ попросил Лизу сбегать за Вагензайлом. Полковник текст оценил, положил бумажки на стол и сказал, что своих десантников он умеет строить, с одним контр-адмиралом должен справиться и отправил Лизу к Коннору за спортивными штанами и майкой. Телосложением майор был похож на Фредерика, должно подойти.

Лиза прибежала с найденной одеждой, сгребла со стола бумажки и сказала, что будет по ним подсказывать. Тут она слегка переоценила свои силы, потому что почерк доктора Боливара не брал даже профессиональный дешифратор. Пока медсестры укладывали гипс на перевязь и просили не совершать подвигов на ниве занятий спортом, Лиза попробовала вслух зачитать написанное. У нее получилось такое, что смутился даже Вагензайл. Лиза спросила: что это означает? Фредерик объяснил, но от себя добавил, что вообще не представляет, как это относится к спорту, и попросил листочки оставить ему почитать на досуге. Кажется, это гораздо интереснее, чем он думал.

Заодно спросил, если главный хирург пишет такое назначение, то что бы ему написал ранезирский врач по лечебной физкультуре? Вагензайл ответил: что тут он точно не специалист, но бригада Боливара – это уникум, и если они захотят, то найдут применение всему тому, что сейчас прочитала Лиза. Фредерик усомнился, Руперт аргументировал историями из практики.

Они прошли по коридору до тренажерного зала, и Фредерик был поражен, увидев несколько десятков человек, которые пришли на встречу к нему. Это были те, кто брал на абордаж фредовых похитителей, и теперь они хотели посмотреть и познакомиться со спасенным.

В итоге тренировка затянулась. Обратно они тоже шли медленнее: Фредерик здорово устал, но держался и шел сам. И это устраивало всех, кроме Боливара, который ворчал, что некоторые несознательные граждане, стоит им только встать на ноги, сразу считают себя супергероями, киборгами и железными дровосеками. Тогда как тело – штука сложная, и требует заботы. А не только кнута и шенкелей.

Фредерик настолько вымотался, что вообще никак не реагировал на доктора и молча хлебал обед. Лиза на всякий случай сделала большие умильные глаза, а Руперт пожал плечами:

– Не ворчи, док. Обещаю, что сегодня Фредерик больше никуда не пойдет.

Полковник улыбнулся своей самой наглой улыбкой:

– Мы с ребятами сегодня сами к нему придем. Фред отыграться хотел – пусть попробует!