Текст книги "Принцесса в Бодунах (СИ)"
Автор книги: Ольга Рузанова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 20 страниц)
Глава 61
Василина
Метнувшийся к столу дед Игнат, заносит было руку над клеткой, но попугай, очевидно, не пуганый. Подпрыгивая на жердочке, горланит во все свое птичье горло:
– Сымай!.. Сымай, трусы!.. Я уже готовая!
– А ну, заткнись, холера пернатая! – рычит блогер.
– Готовая! Готовая!.. Игнат, сымай трусы!
– Захлопни клюв, я сказал!.. Сиська тараканья!..
– Сиськи! Сиськи! – тут же подхватывает попугай, – Валя, дай сисю!
Колька, густо покраснев, пинает кедом заросли сорняков и изо всех сил делает вид, что ничего не слышит.
– От телевизора научился? – издаю смешок, – Они все схватывают налету.
Дед Игнат тоже красный, как рак, но не понять от чего – от стыда или от злости на своего питомца. Смотрит на меня бешено сверкающими глазами и несколько раз яростно кивает.
– От телевизора! Откуда ж еще?.. Грязь всякую показывают, а эти, – взмах рукой в сторону клетки, – всему учатся.
Гордая, что спасла казалось бы безвыходную ситуацию, я, улыбаясь, рассматриваю попугая. Нет, все-таки я очень – очень сообразительная.
Тот, вращая круглыми, как бусины, глазенками, тоже меня разглядывает.
– Ты погляди, какая соска! – выдает вдруг.
– Оганез, хватит! – снова рявкает дед Игнат, – Как с цепи сорвался!
Меня разбирает смех, а перед мысленным взором почему-то сидящий в кресле перед телевизором дед. И концерт по федеральному каналу, участниц которого он награждает похожими на этот эпитетами.
Птица, помахав крыльями, наконец, успокаивается и принимается чистить перышки.
– Уже можно начинать? – скромно спрашивает стоящий в стороне Колька.
Дед Игнат, вытащив из нагрудного кармана клетчатой рубашки гребень, зачесывает седые волосы назад и поправляет усы и бороду. Затем немного нервным жестом облизывает губы и садится за стол.
Коля становится у штатива с закрепленной на ней камерой. Я ободряюще улыбаюсь, но с опаской поглядываю на Оганеза. Не известно, сколько дублей нам придется делать.
Колька, махнув рукой, включает запись, и дед Игнат начинает говорить.
– Добрый день, уважаемые подписчики, с вами снова Михалыч и его помидоры.
Я поднимаю большой палец вверх, хотя, если бы никто не видел, скорее всего, подкатила глаза. Название канала, конечно, кринжовое.
Он рассказывает о том, какая в Бодунах сегодня погода и, наконец, переходит к теме сегодняшнего выпуска.
– Поговорим сегодня о... – обхватывает рукой горлышко бутыли и ставит ее в центр стола, – о напитке Богов – самогоне.
Колька, чтобы не рассмеяться, прикусывает губы.
– Вы спросите, как... как я добился такого идеального жемчужного оттенка, и я вам расскажу. Приготовьте блокноты и ручки, чтобы записать рецепт.
Чуть отодвинув бутылку, он складывает руки на столе и только собирается поделиться секретом, как попугай в клетке, подпрыгнув на своей жердочке, вдруг снова начинает голосить:
– Снова пьешь?! Игнат?! Сколько можно? Сколько можно?!
Глаза деда Игната, сделавшись идеально круглыми, лезут из орбит, и Колька сразу останавливает запись.
– Да ты заткнешься или нет?! – рычит дед, – Мочалка зеленая!
– Сколько можно, Игнат?! – продолжает верещать птица, – У тебя не встанет!
– Нет, это невозможно, – вздыхает блогер, поднимаясь на ноги, и обращается к Оганезу, – Я тебя, падла, в сарае на неделю закрою! Будешь с крысами разговаривать.
– Нет – нет, – машу обеими ладонями, – Оставьте его!
– Суп сварю...
– Это же тот самый акцент, который мы искали! – восклицаю я и вижу, как Колька в подтверждение кивает головой, – Это будет бомба!
– Да он меня на всю страну опозорит! – недоумевает дед Игнат.
– Только вдумайтесь – на всю страну!.. Ваш канал станет известным на всю страну!
– Надо мной будут ржать...
– Вы станете знаменитостью! – подает голос Коля, – Подписчики пойдут косяком.
– Да!.. Просто, когда Оганез в следующий раз что-то скажет, оберните все в шутку.
Дед, тяжело вздыхая и недобро поглядывая на попугая, обходит стол два раза и садится на стул.
– Мы оставим то, что сказал попугайчик, а вы сейчас попробуйте пошутить...
Ненадолго задумавшись, дед Игнат, наконец кивает. Оператор делает знак рукой и, запись возобновляется.
– Такой самогон, Оганез, грех не попробовать, – поправляет ус и продолжает, отвечая на выкрики птицы, – Потому что рецепт его просто ошеломляет!.. Чистейшая родниковая вода, экологически чистая пшеница и сахар!
– Ох, хорош наш самогон! – хрипит Оганез, подражая голосу деда Игната.
– Да – да! – трясет узловатым указательным пальцем, – Ни грамма дрожжей! Вы не ослышались!
– Ох, Валька, держись! – продолжает попугай.
Сдерживать смех все сложнее. Я отворачиваюсь якобы для того, чтобы полюбоваться насаждениями в огороде деда, и позволяю себе проржаться.
Через полчаса мы заканчиваем. Еще тридцать минут у нас с Николаем уходит на то, чтобы смонтировать видео. А потом мы прощаемся с блогером у ворот.
– Яблок хотите? – спрашивает он, шикнув на зарычавшего на нас Барона.
– Да! – восклицает Колька.
Я, улыбаясь, скромно молчу. Передоз фруктозы тоже чреват проблемами со здоровьем, поскольку фруктоза это тот же сахар. Нужна ли Антону жена с сахарным диабетом? Правильный ответ – нет.
Уже ничего не боясь и не стесняясь, Коля набирает полный подол футболки яблок и тащит их, с трудом удерживая одной рукой.
– Выходит, бабка Валентина вдова? – спрашиваю, шагая рядом с ним по пыльной обочине.
– Выходит, так...
– Бедняжка, – вздыхаю я.
– Почему это?.. Ей дом деда Никодима достался.
– Это его дом?
– Конечно! – смеется Коля, – Она, говорят, и от деда Игната потому ушла, что он не захотел на нее свою недвижимость переписать. А Никодим переписал!
– Боже... – проговариваю тихо под нос, – Переписал и сразу в озере утонул?
– Не сразу. Только через два месяца.
– Странно...
– Чего странно-то? Рассказывают, бабка Валентина послала его ночью на озеро за кувшинками для зелья. Ну, он пошел и утоп.
– Ужас!..
– Ага! Горе-то какое! – сетует Коля, однако по тону не скажешь, что ему в самом деле жаль, – Так и осталась и без Никодима и без кувшинок.
– Смотри, – замечаю вдруг у дома бабки Валентины белый седан, – У нее гости?
– Клиентка поди. Из города.
Мы доходим до проулка и останавливаемся. Колька, поглядывая на меня, грызет уже второе яблоко. Я смотрю на белый автомобиль.
– Ты чего, Вася?
– Вот думаю, что, если бабушке моя помощь требуется?..
– Думаешь?
– Я же, как – никак, ее ученица.
– Это да, – кивает согласно, – хочешь пойти?
– Надо.
– Я не пойду, – сразу предупреждает пацан, – Я ее боюсь.
Мы прощаемся на перекрестке, и я направляюсь к дому колдуньи.
Глава 62
Василина
Не очень аккуратно припаркованная у ворот бабки Валентины машина перекрывает почти весь проезд. Обойдя ее по дуге, я останавливаюсь у входа во двор.
Хорошая машина. Дорогая. Почти как моя.
Игрушечный белый пушистый шпиц, установленный на передней панели, игриво показывает мне язычок.
– Здорово, – по-свойски приветствую спящего на крыльце кота.
Посмотрев на меня безразличными желтыми глазами, он зевает и отворачивается.
Я захожу внутрь и тут же едва не начинаю кашлять от коптящих ароматический свечей. Сизый дымок от них весит в доме под потолком, источая удушающе – приторный запах.
– Здравствуйте, – здороваюсь вежливо, заглянув в колдовательную комнату.
Бабка Валентина, склонившись над столом капает воском на белый, исчерченный какими-то цифрами, лист бумаги.
Глянув на меня, машет рукой, дескать, постой в уголке, только тихо, и возвращается к своему занятию. Сидящая на деревянном стуле напротив нее девушка на меня вообще внимания не обращает. Вытянувшись в струну, наблюдает за действиями ведьмы, словно боится, что если отвернется, та наколдует ей толстопузого пьяницу и семеро детей.
– Что там? – спрашивает требовательно, сощурив глаза.
– Работать надо... Другая баба у него.
– Я знаю!.. – восклицает девица глухо, – Привязала его ребенком. Я уверена, тут без магии не обошлось!..
Бабка Валентина отставляет свечу и придвигает к себе лист бумаги. А затем берет просто карандаш и начинает делать на нем какие-то пометки. Ее клиентка, будто что-то понимает, не отрывает глаз от зрелища.
– Он как одурманенный, – продолжает говорить воодушевленно, – Глаза стеклянные. Говорит, люблю – не могу!.. И ее и этого ее ребенка! А раньше ведь и глядеть на нее не мог!
– И на что он тебе? – спрашивает бабушка, – Еще и с дитем.
– Что значит, на что? – повышает голос девушка, – Вы знаете, кто он?! Знаете, чей он сын?!
– Знаю, конечно... – усмехается колдунья, – Папаша-то его вон какая шишка...
– Мэр города! Мэр!.. – трясет девица наманикюренным пальцем, – Думаете, я отдам его какой-то там... убогой?!
– А тебе за него замуж нужно?..
– Конечно! Это мой парень, мой!.. Я в него и в наши отношения столько сил вложила!
Бабка Валетнина что-то чертит на бумаге, потом окропляет ее какой-то водой, посыпает сверху песком и при этом что-то тихо бормочет под нос.
– Если вы мне не поможете, – шепчет девица, – Я про вас всем расскажу... Скажу, что вы шарлатанка.
По поджавшимся губам бабушки вижу, что ей не нравится угрозы клиентки, однако, улыбнувшись самой теплой из всех, что я видела у нее, улыбок, она мягко проговаривает:
– Помогу, конечно. Отчего не помочь хорошему человеку.
– Помогите, бабушка! У меня есть деньги! – звенит ее голос.
Убрав все со стола и сдунув с него песок, она вынимает из выдвижного ящика толстенную старую книгу в черной обложке без названия.
Даже мне, той, которую происходящее в этой комнате вообще никак не касается, становится до жуткого страшно. Не выбирая страницу, колдунья открывает первую попавшуюся и тычет в нее указательным пальцем.
– Вот...
– Что вот? – приподнимается со стула девица.
– Начнем с заклинания.
– Заклинания?.. – переспрашивает взволнованно.
– Заклинания сильнейшего. Древнего, как сама земля. Темного, как самая темная ночь.
– Оно поможет?.. Мне надо самое сильное!
– Поможет.
– Точно?.. Тогда я согласна!
– Вставай в центр комнаты, – командует бабка, – Закрой глаза, подними руки над головой и повторяй за мной.
Мои затылок и спина вдоль позвоночника покрываются коркой льда. Я буквально вижу тени ворвавшихся в комнату потусторонних сил. Взметнувшись к потолку, они быстро исследуют каждый уголок «лаборатории» бабки Валентины и серой пылью начинают кружить вокруг девицы.
– Повторяй за мной...
Блондинка закрывает глаза, выпрямляет руки над головой и кивает.
– Я, Карина, призываю дух Кассандры Соломейской и прошу ее помощи...
Меня натуральным образом трясет. Что еще, черт возьми, за Кассандра Соломейская?! Кто она такая?!
Карина повторяет слово в слово, а затем вслед за ведьмой начинает читать заклинание:
– Хурария кэ но сэ биен... Ло кэ киэро...
Мистическая книга открыта, но бабка Валентина в нее даже не подглядывает! Произносит слова по памяти!
– Пэро сэ кэ моририа си... мэ кэдо эн ла митад...
Девица старается изо всех сил. Ее замогильный голос хрипит от напряжения, дергающееся лицо покрывается красными пятнами, кисти над головой зловеще трясутся.
Мне кажется от ее усилий, и от того, как сильно она хочет, чтобы заклинание сработало, начинает вибрировать вся комната.
– Камбио долор пор... либэртад... камбио эридас пор ун...
Таинсвенные слова проникают в мой разум и вдруг вызывают смутные воспоминания. Далекие, связанные с детством и мамой.
– Суэньйо... кэ мэ аюдэ а континуар... камбио долор, Фэлисидад... продолжает Карина, понижая голос до злобного шипения.
А меня неожиданно выбивает из вайба мистики и сверхъестественного. Заклинание обретают форму и сами собой ложатся на музыку. Я вспоминаю танцующую под нее перед телевизором маму.
Не может быть... Ду ну, на фиг!
Это ведь песня Натальи Орейро из какого-то нашумевшего в свое время сериала!
Наконец, сеанс воззвания к темным силам заканчивается. Бабка Валентина громко захлопывает книгу, а Карина распахивает глаза и опускает руки. В ее сверкающем взгляде торжество.
– Это все?.. – спрашивает, жутко улыбаясь, – Он теперь вернется ко мне?..
– Мы сделали все, что могли... – стирает испарину со лба колдунья, – Пятьдесят тыщ.
– Да – да... – кивает девушка и бросается к своей сумке.
– Это еще не все... погоди, – говорит бабушка и выходит из комнаты.
Мы с Кариной остаемся вдвоем. Она откидывает волосы назад и словно только сейчас меня замечает. Проехавшись оценивающим, с головы до ног и обратно, взглядом, усмехается:
– Что?.. Тоже погадать пришла? Любимый на скотницу заглядывается?
Вот сучка!.. Коза высокомерная!
Бычьи яйца тебе на глаза!
– Я бабушкина ученица, – отвечаю негромко, но очень внятно, так, чтобы с первого раза поняла, что шутки со мной шутить не стоит. Иначе однажды можно проснуться с целлюлитом, отвисшими сиськами и в прыщах.
Налет заносчивости с ее лица тут же слетает, однако ничего сказать она не успевает – в комнату возвращается бабка Валентина. Подходит к девице и протягивает ей какой-то сверток.
– Что это?..
– Носи это месяц, не снимая.
Карина разворачивает его, и я вижу женские трусы – выцветшие, изрядно поношенные и растянувшиеся до необъятных размеров.
– Боже! – скривляется брезгливо и на вытянутых руках отодвигает их от себя как можно дальше, – Они отвратительны!..
– Они заговоренные и напитанные силой самой Кассандры.
– Их кто-то носил до меня!!! Очень долго!
– Пять поколений ведьм, – кивает бабка, – И все потом вышли замуж за сыновей мэров.
В глазах Карины отображается мыслительный процесс, и несмотря на кривящееся лицо, она очевидно всерьез раздумывает над словами колдуньи.
– Носить месяц?!
– Не снимая...
– Вот черт!.. Я не смогу их надеть! Это ужасно!..
А мне смешно до колик в животе, потому что я на сто процентов уверена, что это старые труселя самой бабки Валентины.
– Как скажешь, – говорит она, протягивая руку, чтобы забрать артефакт.
Но Карина соображает быстрее. Прижимает их к груди и мотает головой.
– Я возьму их!..
– Тогда еще пятьдесят тыщ.
Глава 63
Василина
Спрятав в сумке трусы бабки Валентины, Карина сухо прощается и выходит из дома. Колдунья тут же раздвигает шторы и распахивает маленькое окно настежь, потому что дышать приторным сладким запахом становится уже невозможно. И не разобрать – копоть это многочисленных свечей или духи девицы.
– Фух, – проводит устало ладонью по лицу, – Утомила.
– Представляю, – киваю понимающе.
От нее даже я устала, несмотря на то, что она удостоила меня всего парой слов.
– А ты чего явилась-то? Дело какое есть?
– Мимо шла, гляжу, машина стоит. Подумала, вдруг помощь моя нужна.
– Нужна – нужна, – говорит бабушка, протягивая мне колпачок для тушения свечей, – Надо убрать тут.
Я помогаю навести порядок после гадания и колдовства, а сама еле сдерживаю любопытство.
– Спросить что хотела? – замечает ведьма.
– Ага… – заметаю веником песок на маленький совочек и высыпаю его в ведро, – Я про… про трусы Кассандры Соломейской узнать хотела.
Бабка Валентина даже не пытается скрыть усмешку. Махнув рукой, зовет меня в другую комнату.
– Идем, чайку попьем, – а когда я выхожу за ней, продолжает, – Жалко мне этих дур. Тех, которые по головам идут. Карма рано или поздно всех настигнет…
– То есть… трусы Кассандры Карине не помогут?
Ответом мне служит полный сарказма взгляд и ироническая усмешка. Она включает чайник и достает из шкафа хрустальную вазочку с карамелью.
– Ей ничего уже не поможет. Не видать ей сына мэра как своих ушей. Мне не понятно – где же здесь тогда мистика и колдовство, или она использует их не для всех?
Электрический чайник щелкает тумблером, и бабка Валентина наполняет кипятком две чашки.
– Знаешь ли, я ведь тоже не всегда в Бодунах жила...
– Правда? – удивляюсь я, потому что без нее даже представить не могу этого места.
– Все звезды с неба хватала... – продолжает задумчиво с грустной улыбкой на лице, – дорогу на Олимп зубами выгрызала...
– Бабушка...
– Да какая я тебе бабушка? – восклицает она, словно очнувшись и одним движением снимает черный платок с головы.
От страха увидеть вдруг изуродованное местными ухо, я зажмуриваюсь и слышу ее хрипловатый смех.
– Я не старуха еще... Мне, между прочим, еще и пятидесяти нет.
– Как?! – ахаю я, открывая глаза.
Ее обычно спрятанные под косынкой волосы рассыпались по плечам. Русые, с едва заметной проседью, они действительно делают ее лицо моложе. Даже извечные морщинки на лбу разглаживаются.
– Вот так, – усмехается колдунья, – Если бы ты видела меня десять лет назад...
Я обхватываю пальцами обжигающую чашку и смотрю во все глаза, пытаясь представить ее молодой и красивой.
И ведь получается!.. Бабушка распрямляет плечи, откидывает назад волосы, которые очевидно когда-то были густыми и длинными, чуть высокомерно заламывает бровь, и я вдруг вижу ее стройной, в красивом вечернем платье и на каблуках.
– Ботокс растаял, губки сдулись и краска с волос смылась, – говорит она, поймав свой взгляд в отражении зеркала, – Но поверь мне, было время, когда мужчины падали к моим ногам.
– Верю! – заявляю я, – Конечно, верю!..
– Тебе и не снились масштабы моей деятельности... – рассказывает она, углубившись в воспоминания, – Суммы, от которых кружилась голова... Перспективы, от которых можно было сойти с ума..
– Вы занимались бизнесом?
– Бизнесом, – подтверждает кивком головы, продолжая улыбаться, – Психологией и немножко...
– Чем?
Она поворачивает ко мне голову, я и замечаю, что оба ее уха в порядке. Никакая она не оборотень! А значит, и все россказни о ней – выдумки!..
– Ничем, – отмахивается, отправляя в рот карамельку, – Маленькая еще.
У меня все зудит от любопытства. Я тоже разворачиваю конфетку и делаю небольшой глоток чая, не сводя глаз с колдуньи.
– А почему... почему вы решили оставить бизнес и переехать в Бодуны?
– Споткнулась... – отвечает неопределенно.
– Споткнулись?
– Об одного мужчину... и его проклятый завод.
На этих словах черты ее лица заостряются и неожиданно принимают хищническое выражение. На сухих щеках проступают алые пятна. Я инстинктивно молчу, чувствуя, что эти самые мужчина и его завод самые болевые точки бабки Валентины.
– Он был почти в моих руках, – проговаривает она напряженно, – Оставалось приложить совсем немного усилий, но... черт... я споткнулась!
– Кто?.. – уточняю, тоже понизив голос, – Мужчина или завод?
– Оба!.. Оба, Вася! Они были нужны мне оба!
– И что случилось?..
– Ничего, – отвечает она глухо, отставив чашку в сторону, – Он оказался умнее.
– Оу...
– Умнее меня! – трясет рукой над головой, словно все еще не может поверить и смириться.
– Он обманул вас?
– Обманул! И не позволил мне обмануть его!..
Я не совсем понимаю, как относиться к тому, что рассказывает бабушка, потому что сама себя она, кажется, жертвой не считает. И мужчину того воспринимает не иначе, как соперника.
– Совсем другая жизнь у меня была... Частные самолеты, бриллианты, Мальдивы, Дубай. И имя у меня другое было. Красивое.
– Ого!..
– Меня слушали, со мной советовались...
– Но почему вы после... всего этого оказались именно здесь? – перебиваю, не выдержав.
Неужели она преступница и находится в розыске?!
– Здесь?.. – смотрит на меня с улыбкой, – А почему нет? Здесь ведь тоже жить можно, если знать, как.
– Вам захотелось тишины и покоя?
– И это тоже, – кивает бабушка, – Я сделала достаточно для того, чтобы оставшуюся жизнь провести в уединении.
Я в шоке. Рассасываю карамель, совершенно не чувствуя ее вкуса и допиваю чай.
– Ну ладно, – говорит она, поднимаясь со стула, – Иди, ко мне сейчас еще одна клиентка приехать должна.
– Хорошо...
Потрясенная исповедью ведьмы, я вместе с ней выхожу из дома и спускаюсь с крыльца.
– Забегай на чай, – догоняет в спину, когда я топаю к калитке.
– Я в город возвращаюсь, – оборачивают через плечо, – Скоро учеба в вузе начинается.
– Ну, не забывай нас!.. На каникулы приезжай!
– Обязательно! – обещаю я, помахав рукой, – Обязательно приеду!
Выхожу за ворота, но, вспомнив, что у меня был еще один вопрос, останавливаюсь.
– Бабушка! А какое имя у вас было раньше?
– Амелия! Правда, красивое?..
– Очень!
Переваривая все то, что услышала от Валентины – Амелии, я бреду по улице, сворачиваю в проулок и внезапно сталкиваюсь там с Эрнестом Рудольфовичем. Вздрагиваю от неожиданности и жмусь к начавшим жухнуть зарослям крапивы.
Мужчина все в тех же трико и засаленном пиджаке на голое тело, но в этот раз в потертых туфлях с узким носом, сильно нетрезвый и пахнущий прокисшим пивом, останавливается и поднимает палец вверх:
– Ты никогда не переплывешь океан, если будешь бояться потерять берег из виду!
– Так и есть, так и есть, – бормочу я, прошмыгнув мимо.
