Текст книги "Принцесса в Бодунах (СИ)"

Автор книги: Ольга Рузанова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 20 страниц)

Глава 16

Василина

Я не знаю, как это работает, но после чебурека меняются даже мои впечатления от шоппинга.

Нормальный магазин – по местным меркам. Да и с кроссовками Антон обещал помочь. Нет повода расстраиваться.

Сидя с ногами на переднем пассажирском его внедорожника, я улыбаюсь. Салон пропах чебуреками, потому что я заставила его купить еще шесть штук взамен капкейков, которые от меня, наверняка, ждут. Конечно. Я ведь очень заботливая.

– Антон, у тебя есть девушка? – решаюсь спросить только в рамках взаимообмена информацией.

– Конечно, – роняет негромко, коснувшись взглядом моих губ.

Если это правда, то мне жаль бедняжку, потому что, кажется, Баженов на меня запал.

Элегантным жестом убираю волосы от лица и опускаю ладонь на коленку. Антон, косясь, следит за каждым моим движением. Не все с ним так печально – у деревенщины прекрасный вкус.

– И где она?

– В соседнем селе, – отвечает неопределенно таким тоном, словно не хочет говорить о ней.

Я тактично замолкаю, но меня хватает всего на несколько секунд.

– А... она знает, что ты других девушек по чебуречным водишь?

– Не знает, – дергает бровью Антон.

– Ай-яй-яй, Антош...

– А твоя армия в курсе, что ты лопаешь чебуреки с левым мужиком?

Я откидываюсь на спинку сидения и прикладываю руку к щеке. Она горячая.

Ох, черт... Это очень плохо, что близость Иуды так сильно будоражит? Что сказал бы Рафаэль, узнай он о том самом чебуреке?

– Но... мы же ничего такого не делали, верно? – спрашиваю, перехватив его взгляд, – Нам нечего стыдиться?

Мое лицо продолжает пылать, а участок кожи на подбородке, которого коснулся его палец, пульсирует и горит особенно сильно.

– Ничего такого, – подтверждает Антон и добавляет спустя паузу, – пока...

– Что?! – вспыхиваю я, – Ты о чем вообще?!

Засранец весело хохочет, а я подвисаю на его ровных белоснежных зубах и острых клыках.

Как у вампира.

Пф-ф-ф...

Зажмурившись, сглатываю. В чебуреках, случайно, ничего галлюциногенного не было?

– Кстати, – говорит он, – Если хочешь, можем заскочить на кладбище.

– За-зачем?..

– Проведать покойную бабу Нюру.

Закусив обе зубы, чтобы не рассмеяться, я смотрю в лобовое стекло.

– Ты мне теперь всю жизнь ее вспоминать будешь?

– Ладно, не кипятись. Не будем больше о покойниках.

Возвращаемся в Бодуны уже сильно после обеда. Это не может не радовать, потому что я очень надеюсь, что меня, уставшую и обессиленную изматывающим шоппингом, уже не загрузят сегодня работой.

– Антош, возьми, пожалуйста, мои покупки, – прошу, забирая бережно накрытые сверху газетой чебуреки.

Лощеное лицо кандидата в депутаты Картошкина Петра Ивановича на ней приняло на себя весь чебуречный удар и потонуло в огромном жирном пятне.

– Кто любит чебуреки? – громко спрашиваю я, остановившись у входа в огород.

Моющая ноги около бочки Виталина, подкатив глаза, морщится. Настя, оглянувшись, голодно облизывается. Не даром, что сестра Людмилы.

– А где эти... как их?.. – щелкает пальцами в воздухе Нина, – Канкейки твои?

– Капкейки? – поправляю я, – Капкейкошная сегодня была закрыта, поэтому вот... чебуреки!.. Будете?

– Да, – звучит нестройное, вызывая у меня довольную улыбку.

– Тогда я ставлю чайник.

Захожу в дом и, скинув обувь, быстро шлепаю в кухню. Там, слава богу, никого. Оставив угощения на столе, беру электрический чайник и в руку и осматриваюсь в поисках резервуара с водой.

– Не поняла, – вдруг раздается позади.

Вздрогнув от страха, едва не роняю его на пол. В дверях, уперев руки в широкие бока, стоит Людмила.

– Я... я чайник хотела согреть.

– А ты чего здесь хозяйничаешь?

– Чайник, – поднимаю его на уровень глаз, – Девочек чаем напоить.

Люда склоняет голову набок и делает ко мне два шага. Я вжимаюсь бедрами в край столешницы.

– Не много ли ты на себя берешь, сикявка? – спрашивает низким вибрирующим голосом, от которого по моей спине расползается липкий ужас, – Перед чужим мужиком хвостом крутишь, теперь вот... на кухню чужую залезла.

– Я не крутила... – вышептываю с огромным трудом.

– Знаешь, что с такими, как ты, здесь делают?..

Мой язык намертво прилипает к небу, и картинка перед глазами начинает терять контуры.

– Лучше тебе не знать, Вася.

Людмила продолжает напирать, а я наклоняться назад. Вскоре моей щеки касается ее разъяренное дыхание с ароматом жареного лука.

– Я... я не претендую на вашего прекрасного Анатолия, – лепечу, прежде, чем полностью лечь на стол, – Мне вообще Антон нравится.

Людмила замирает, а у меня получается выдохнуть.

– Антон? – уточняет с усмешкой, – Думаешь, он посмотрит на тебя? На твоих два прыща вместо сисек?

Так обидно становится за мои сиси, но я решаю проанализировать это позже.

– А вы чебуреки любите? – достаю козырь из рукава.

Зрачки Люды расширяются и поглощают собой всю радужку. Ноздри начинают трепетать.

Да!.. Да-да-да!!!

– Я привезла... специально для вас.

Наконец, она выпрямляется и переводит взгляд заплывшее жиром лицо Картошкина. Сглатывает.

– Совсем свежие, – проговариваю вкрадчиво, – Сочные, с золотистой хрустящей корочкой.

Боже мой!.. Как же я раньше не догадалась, что путь к сердцу Людмилы лежит через желудок?..

– Из Борисовки? – хмурится для порядка.

– Да-да! – восклицаю, кивая, – Из нее, родимой!

– Ладно... – смотрит на меня сверху вниз, – Я сама чайник включу!

Выдергивает его из моих рук, но тут же утыкается в мою грудь мясистым пальцем и тихо добавляет:

– Смотри у меня!

Отвечать мне не приходится. В кухню гуськом заходят девчонки, а следом за ними – Сморчок. Деловито потирая руки, первым садится за стол.

Чебуреки улетают со свистом, причем Людмиле, как хозяйке кухни, достается два. Но если бы я знала, что это ключик к ее доброму расположению, то заставила Антона купить ей три или четыре.

После чая у меня получается улизнуть в пристройку, где я делаю распаковку моих покупок. Расставляю немногочисленные флаконы на полочке этикетками к стенке и стираю в тазу новые трусишки.

Ничего. Все, что нас не убивает – делает сильнее. Эти трусы я пронесу через посланное мне судьбой испытание, как знамя победы.

Шмыгая носом от восхищения собственной силой духа, я развешиваю их на спинке кровати и выхожу на вечернюю прогулку.

– Манда старая!.. – доносится до меня, едва я оказываюсь за воротами.

– Сука дряблая, верни хохлатку!..

Ох ты!.. Этот сериал, оказывается, каждый день показывают.

Усевшись на скамью и вытянув ноги, я вся обращаюсь во внимание.

Глава 17

Василина

– В глаза не видала я твою хохолатку! – выдает Галина, крутя фигой перед лицом Кристины Ивановны.

– Закрыла в сарае?! – ахает она, – Я на тебя заявление напишу!

– Пиши! А я расскажу, что ты у меня смородину воруешь через забор!

– Чего?! Смородину? Твою?! – хохочет соседка чересчур громко, – Да она ж у тебя кислая и мелкая! А ты у меня, гнида, всю малину обобрала!..

Галина театрально хватается за впалую грудь и в ужасе качает головой.

– Да то ж твои куры всю малину и сожрали, потому что ты их не кормишь ни черта!

– Верни хохлатку! – кричит Кристина Ивановна, – Не то...

– Что?..

– Прокляну! – проговаривает она страшным замогильным голосом, от которого волоски на моих руках встают дыбом.

– Ведьма!.. – восклицает Галина, крестясь.

Я борюсь с собой. Узнать, чем закончится сегодняшняя стычка хочется так же сильно, как и спрятаться от леденящих кровь проклятий за забор.

Однако в момент развязки в экране появляется Колька. Вальяжно вкатывается в кадр на своем велосипеде и закрывает мне весь обзор.

– Здорово, – говорит, пристраивая велик у забора и ставя одну ногу на край скамьи, как это вчера делал Анатолий.

– Привет, – отзываюсь, нехотя отрываясь от зрелища.

Волосы Кольки выглядят так, словно он только что вырвался из эпицентра урагана, и большая дыра на колене трико это только подтверждает.

– Че делаешь?

– Отдыхаю, – вздыхаю я.

– Устала, что ли?

– Очень.

– Яблоко хочешь? – вдруг спрашивает пацан, вытаскивая его из кармана.

– Не-а, – отказываюсь, помня мой жесткий трофей, – Они же у вас кислые.

– Кислые, да не кислые, – усмехается Колька хитро, – У Антоныча яблоки кислючие, а вот...

Воровато озирается по сторонам и понижает голос:

– А вот... у деда Игната сочные и сладкие! Будешь?

– Буду! – соглашаюсь сразу.

Я же не дура отказываться от сочных сладких яблок!

Потерев его о черную футболку с надписью «Серега – настоящий мужик», Колька протягивает его мне.

– М-м-м... – закатываю глаза, хрустя кусочком яблока.

Не соврал. Действительно, сладкое!

– Дед Игнат занимается выращиванием яблок?

– Тш-ш... – приставляет палец ко рту, оглядываясь, – У него самые вкусные яблоки в Бодунах, но он такой жмот, что приходится...

Пацан переходит на столь тихий шепот, что я, чтобы слышать его, едва не сползаю со скамьи.

– Что?..

– Что приходиться иногда его... грабить.

Шокированно ахнув, откусываю еще один кусок. Я не одобряю воровства, порицаю его всеми своими помыслами и люто осуждаю тех, кто этим промышляет. Я ведь очень порядочная.

– Это не хорошо, – цокаю, доедая угощение.

– От него не убудет. Они у него осенью все равно все сгнивают, – отмахивается Колька, – Если хочешь, я могу тебя в следующий раз с собой взять.

Из свидетелей нашего разговора только сидящий на столбике забора кот, да развалившийся слева от скамьи старый пес. Демонстрировать свою порядочность особо некому, поэтому я задумываюсь.

– А что будет, если он нас поймает?

– Ну, как, поймает?.. – чешет пацан затылок, – Шмальнет пару раз из воздушки и все.

Едва не потеряв дар речи, я смотрю на него во все глаза.

– Воздушка – это ведь ружье?

Я знаю. У моего отца такое есть. Он порой стреляет на заднем дворе по мишеням и даже разок мне дал. Правда, попала я не по мишени, а по панорамному стеклу в нашей беседке. Звон был оглушающий. Крики моих родителей – тоже. Это был первый и последний раз, когда я держала в руках оружие.

– Да он в воздух палит, – смеется беспечно Колька, – Ну, обложит еще трехэтажным матом и все.

– Ох, не знаю...

Мне нужно время, чтобы обдумать и принять решение, соглашаться ли на столь опасную вылазку или лучше грызть кислые яблоки Антоныча.

Лежащий у моих ног пес, широко зевает и кладет большую голову прямиком на мою ступню. Я испуганно замираю.

– Не бойся, – замечает Колька, – Он добрый.

– Точно?

– Ага, Антоныч его с собой на охоту на зайцев брал, но говорит, что он бестолковый.

– Как его зовут?

– Герцог, – отвечает пацан с некой долей гордости в голосе.

Я еще раз осматриваю собаку. Какой-то потрепанный, линялый, с ленью в безразличном взгляде.

– Почему Герцог, а не Граф или... например, Барон?

– Графья и Бароны вон в каждом дворе сидят, – указывает рукой в сторону, – А Герцог только у Антоныча. А что?..

– Ничего, – мотаю головой, – Очень подходящая кличка. Я как его увидела, сразу подумала – вылитый Герцог.

– Да?..

– Ага, а вы его за зайцами... Не герцогское это дело – за зайцами бегать.

– Ну, да, – серьезно кивает Колька, глядя на храпящего пса.

Уже знакомое, доносящееся с начала улицы, тарахтение трактора заставляет меня напрячься. Обняв плечи руками, я заранее цепляю на лицо хмурую маску. Чтобы у Людмилы, если она сейчас вздумает выйти за ворота, даже мысли не появилось заподозрить меня в интересе к ее мужчине.

Трактор останавливается значительно дальше от скамьи, чем вчера. Дверца распахивается, и из него выпрыгивает Анатолий с букетиком ромашек в руке. Настолько пожухлым, что я не удивлюсь, что это тот самый, который вчера не оценила Люда.

– Здорово! – басовито приветствует его Колька.

Тот, пожимая руку пацана, бросает на меня недобрый предостерегающий взгляд, словно я собиралась запрыгнуть на него с разбегу.

Фыркнув, я отворачиваюсь и слышу:

– Держись от меня подальше. Найди себе кого-нибудь попроще.

– Что?! – взрываюсь я, но в этот момент некрасивое лицо Толика расплывается в улыбке.

– Людка!.. Людка, я тебе цветы привез! – бросается во двор, а у меня, наконец, получается спокойно выдохнуть.

Дурачок. Не цветы нашей Людке возить нужно, а чебуреки.

– Ну, что? Идем завтра за яблоками?

– Слу-у-ушай, – оборачиваюсь, чтобы убедиться, что Ромео с Джульеттой на достаточном от нас расстоянии, – Ты говорил, что можешь проводить меня на ту сопку.

– Где интернет ловит?

– Да. Сходим завтра вечером?

Колька смотрит на ту гору, а потом с сомнением на меня.

– А ты дойдешь?

– Конечно!

Ох. Не дает мне покоя отсутствие звонков от Рафаэля. Неужели с его бабушкой совсем плохо? Хочу убедиться, что плоскозадая Махоркина не имеет к этому никакого отношения.

– Ладно, – соглашается пацан и негромко добавляет, – Надеюсь, Антоныч меня не убьет.

Глава 18

Василина

– Стоять! – гаркает Людмила так, что я едва не впечатываюсь лбом в дверной косяк, когда собираюсь после завтрака сбежать в свою пристройку.

– Я?.. – оборачиваюсь через плечо.

Упираясь одной рукой в стол, а второй – в свои складки на боку, она смотрит на меня, сощурив глаза.

Божечки...

Да, что снова случилось? Не посягала я на ее Аполлона!

– Куда намылилась?

Пожимаю плечами. Врать не хочу и правду сказать страшно. Планировала отсидеться в пристройке с Василием, потому что заметила, что кот плохо переносит одиночество. А оно в свою очередь грозит депрессией и проблемами со здоровьем. Разве кто-то хочет, чтобы Васенька заболел?

– У нас здесь лаботрясов не любят.

– Я тоже не люблю, – шепчу задушенно, потому что от тона, каким говорит со мной Людмила сводит живот, – Презираю всей душой.

– Будешь сегодня мне по кухне помогать.

– Я?..

– Тебе в рифму ответить? – подкатывает глаза, – Чего заладила, «я», да «я»? Умеешь что-нибудь по кухне делать?

– Конечно.

– Что?

Я обвожу эту самую кухню взглядом. В доме моих родителей она куда больше и безусловно современнее, но даже здесь я кое-что смогу.

– Бутерброды. Умею чайник включать и пользоваться микроволновкой.

Люда, слушая меня, лишь качает головой.

– Бедолага... Бог не дал ни ума, ни красоты. Так еще и руки из жопы растут.

– Нормальные руки!.. – вякаю я.

– Кто ж тебя, такую замуж-то возьмет?

Я могла бы начать спорить, доказывая, что в современном обществе подобные навыки уже не актуальны. Что для счастливых отношений гораздо более важны умения слышать и понимать партнера, уважение личных границ и доверие, но разве она поймет?

К тому же умение Люды вести хозяйство не спасли их отношения с Анатолием. Но я лучше откушу и съем свой язык, чем произнесу это вслух.

– Что нужно делать?

– Картошку чистить умеешь?

– Я видела, как это делается.

– Приступай, – кивает она на стоящее у ее ног ведро с картофелем.

– Эмм... Хорошо, – делаю шажок вперед, чтобы оценить свои будущие трудозатраты, – Мне понадобятся перчатки, проточная вода, электическая картофелечистка и контейнер для сбора отходов.

На электрической картофелечистке мой голос надтреснуто сипнет. Что-то подсказывает мне, что Людмила в глаза ее никогда не видела.

Озадаченно почесав макушку, она устало прикрывает глаза:

– Ты откуда к нам такая шибанутая приехала?

– Нет, картофеличистки, да? – вздыхаю горько, – Как жаль! Я так хотела помочь!..

Двинув ногой ведро в мою сторону, Люда достает большую пластиковую миску из шкафа и протягивает мне нож.

– Воду наберешь из-под крана, помойное ведро найдешь в сарае у входа в огород.

– А... а перчатки?

– Зачем? Боишься ручки свои замарать? Так они у тебе все равно из жопы растут.

– Нормальные у меня руки! – восклицаю с обидой.

– Вот и докажи.

Справившись с миской, я выхожу на улицу и озираюсь в поисках вышеупомянутого сарая. Найдя глазами невысокую неказистую постройку, иду к ней и, отворив створку, заглядываю внутрь.

Там темно, очень пыльно и неприятно пахнет.

– Эмм... Григорий, – обращаюсь к проходящему мимо Сморчку, – Не подскажете, где здесь найти... эээ... помойное ведро?

– Зачем тебе? – спрашивает с подозрением, словно я у него пароль от госуслуг выведать пытаюсь.

– Картофель чистить.

– Кто?.. Ты? Ты картошку от морковки-то сумеешь отличить?

– Сумею! – рявкаю, не выдержав, – А ну, живо давай сюда помойное ведро!

Ну, до чего противный мужичок! Вот так и вози ему чебуреки!.. Неблагодарный негодяй!

– Доброе утро, – вдруг раздается позади голос Антона.

Меня как кипятком ошпаривает. Залившись жаром с головы до пят, я прижимаю ладонь ко лбу.

– Привет, – лепечу, наблюдая, как он обходит меня и здоровается за руку со Сморчком, хотя тот этого явно не достоин!

– Чего не поделили? – интересуется, курсируя взглядом между нами двумя.

– Помойное ведро требует! – обличительным тоном заявляет Георгий.

– Я решила помочь Людмиле по кухне, и оно мне нужно для чистки картофеля, – проговариваю с улыбкой.

Внимательные, чуть насмешливые глаза Баженова останавливаются на моем лице. Мои щеки горят огнем. Стыдно за нелепость ситуации, но в то же время до неприличия приятно видеть его. Выглядит он сегодня сногсшибательно, разумеется по Бодуновским меркам – в бежевых шортах, белой футболке и надвинутой на глаза такого же цвета бейсболке.

– Помощница, – отвечает, отзеркаливая мою улыбку.

– Да, – соглашаюсь скромно.

Сморчок, брезгливо поморщившись, достает то самое ведро и сует мне в руку.

– Антон, – окликаю, когда он разворачивается, собираясь уйти.

– М?..

– Ты не забыл про мои кроссовки? – хлопаю ресницами, мило улыбаясь.

– Не забыл.

– Привезешь мне черевички?

– Постараюсь.

Охватывает взглядом всю меня и тоже улыбается.

Дружеский флирт. Ничего более. Его девушка в соседнем селе может доить своих коров спокойно. Или чем она там занимается?..

– Антон, – вновь посылаю в спину за мгновение до того, как он скроется за углом дома.

– М?..

– Приходи на обед. Мы с Людой приготовим кое-что вкусное!

– Хозяюшка, – подмигивает Баженов и уходит.

Зардевшись от удовольствия, я провожаю его взглядом и возвращаюсь на кухню с помойным ведром.

– Тебя как за смертью посылать, – ворчит Люда, что-то мешая в большом тазу.

– Смор... ой, Георгий не хотел мне ведро отдавать, – жалуюсь я, – Вцепился в него зубами, пришлось силой забирать.

– Давай, принимайся за дело. А то оставишь людей без обеда.

– Хорошо, – бормочу, взяв в руку одну картофелину.

Просто снять с нее кожурку и положить в миску с водой. Верно?..

Обхватив пальцами рукоять ножа, я не очень аккуратно срезаю один бок картофелины, а затем второй. Уверенная, что отлично справляюсь, дочищаю ее и принимаюсь за вторую.

Пф-ф-ф... велика наука. Вообще ничего сложного.

– Что готовить будем? – спрашиваю у Людмилы, которая, стоя ко мне спиной, продолжает бренчать ложкой в тазу.

– Картофель по-деревенски.

– Правда?.. – восклицаю, лишь отдаленно представляя, что это такое, – Сто лет его не ела. Это очень вкусно!

– Угу, – буркает она.

– А у нас дома делали картофельные оладушки, но очень редко, потому что они вредные, – продолжаю болтать, планируя во что бы то не стало наладить с Людмилой добрые отношения.

А как же?.. Я ведь очень – очень коммуникабельная.

– Драники, что ли? – хмыкает громко, – Чего ж в них вредного, если картошка своя, с огорода?

– А, да?.. Они не вредные?

– Полезные, – заявляет Людмила и оборачивается.

Бросает взгляд на ведро, затем на миску. Застывает, как громом поверженная. Ноздри и полоски кожи на тонкими бровями делаются белыми, а на пухлых щеках расцветают алые пятна. Глаза наполняются слезами.

– Что?!.. – шепчу, обмерев от ужаса.

– Не шевелись! – вскрикивает Люда не своим голосом.

Я замираю. Руки и ноги наливаются свинцом.

– Положи нож на стол и отойди на два шага!

– Зачем?

– Делай, как говорю!

Я выполняю ее требование, наблюдая за тем, как она подходит к помойному ведру, в которое я бросала отходы, и достает из него картофельную кожурку. Поднимает на уровень глаз и тяжело сглатывает.

– Ты что творишь, Вася?!

– Что?!

– По миру нас решила пустить?! Разорить?..

– Я?.. В смысле?! Нет!

– Диверсантка! Безбожница!

Я вздрагиваю от каждого слова.

– Нынче картошка не уродилась! А ты что делаешь?! Кто тебя так чистить научил?!

– Я не умею!

Резко выдохнув, Людмила опирается кулаком в стол и принимается обмахиваться второй рукой.

– Убила бы...

– Ну, простите! – восклицаю я, – Надо было показать, как это делается!..

– Все, – убито прикрывает глаза, – Шуруй отсюда. Толку с тебя, как с козла молока.

Ой, мамочки!.. Только не это! Я же Антона на обед позвала! Я не могу разочаровать его!

– Нет, пожалуйста! – хнычу по-настоящему, – Дайте мне что-нибудь сделать!

– Что, например?! – смотрит на меня с опаской, – Довести меня до инфаркта?

– Я могу помочь с чем-нибудь еще!..

– За что мне это, Господь милосердный? – бормочет она, качая головой.

– Я могу вымыть посуду и порезать хлеб!

– Тесто месить будешь! Просто всыпать муку и размешивать. Поняла? Булки стряпать будем.

– Поняла! – киваю радостно, – Поняла, Людмилочка!.. Сто лет не ела булок! Они ведь тоже полезные, да?!