Текст книги "Принцесса в Бодунах (СИ)"

Автор книги: Ольга Рузанова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 20 страниц)

Глава 22

Василина

Лежа спиной на прохладной траве и закрыв глаза сгибом локтя, я пытаюсь вспомнить момент, с которого началось сближение Рафаэля и Мии. С того, когда мы вместе с ней облизывали его фото или, когда она заявила, что отдаст одну свою сиську за возможность помять его упругий зад?

Я, наивная и доверчивая дура, воспринимала все как шутку, а она действительно с самого начала имела на него виды?..

А Рафа?.. Что ему изначально мешало выбрать ее, а не меня? Для чего были все эти «Василина, твои грация и обаяние не знают границ», «Васенька, ты луч света в темном царстве моей души»?!

Фу!.. Лицемерный говнюк!

Да, чтобы у него отсохло все, что можно! И у Мии тоже! И сиськи, и задница и ее лживый язык!

– Вась!.. – раздается рядом обеспокоенный голос его Превосходительства, – Васька, ты только не умирай, ладно?.. Дождись Антона, он скоро приедет.

Я убираю руку, открываю глаза и вижу склонившегося надо мной пацана. Упираясь руками в полусогнутые колени, он внимательно смотрит в мое лицо.

– От разбитых коленок не умирают, Коля.

– А от разбитых сердец?

Садится рядом и взмахом руки откидывает назад отросшую челку.

– От разбитых сердец тоже, – вздыхаю тяжело.

В моей груди глубокая рана, и душа истекает кровью. Мои преданные светлые чувства превратились в тысячи серых осколков. Но иногда стоит разбить сердце, чтобы освободить место новой любви.

Хм... Отличная идея для статуса в соцсетях. Красиво, тонко, мудро.

Все-таки я очень – очень умная.

– Долго вы были вместе? – спрашивает Колька тихо.

– Да... Две недели, – всхлипываю я, все еще не веря, что Рафа мог так поступить со мной.

– А с подружкой?

– Два года.

– Змея, – цедит он, отпинывая носком кеда камушек.

– Подколодная, – подтверждаю я.

– Да, Васька, невезучая ты в любви. Сначала твой парень, потом Толик...

– Блин, Коля! – пихаю его кулаком в бок, – Не нужен мне ваш Толик! Он мне вообще не нравится!.

– Правильно – правильно, – кивает пацан, – Ты, главное, при Людке это почаще говори.

В этот момент на поляну выезжает машина и простреливает густую темноту ярким светом фар.

– Тоха!.. – восклицает Колька, подскакивая на месте, – Тоха едет!

Толчок в груди и окатившая с головы до ног жаркая волна на время притупляет невыносимую сердечную боль.

Включив фонарик на телефоне, Коля начинает прыгать на месте. Баженов, мигнув фарами, дает понять, что видит нас.

Я сажусь, отряхиваю одежду и поправляю растрепавшиеся волосы.

– Тоха, мы здесь! – кричит пацан, сложив руки рупором.

– О, Боже!.. – ахаю я, когда, чуть скинув скорость, Антон перезжает реку прямо на внедорожнике.

– У него знаешь, какая крутая тачка! Зверь!.. – тараторит Колька, – По любому бездорожью ползет!..

– Круто...

Еще минута, и джип Баженова останавливается у подножия сопки. Слышится глухой стук двери и голос Антона:

– Вы, блядь, какого хрена там забыли?

– За интернетом ходили! – отвечает Колька, – Васе очень надо было.

– Коля!.. – шиплю, дергая его за штанину.

– Что?..

– Ничего! Помоги мне!.. – прошу, протягивая руку.

Обхватив мое запястье, он помогает мне подняться на ноги. Та, что покалечена, болит почти так же сильно, как моя разорванная в клочья душа. Балансирую, стараясь на нее не опираться.

Антон добирается до нас всего через несколько минут. Чуть запыхавшийся, немного взъерошенный, злой и красивы-ы-ый!

От радости видеть его в горле почему-то начинает свербить. Закусываю губы.

– Она мозоль натерла и коленку расшибла, – докладывает Колька тут же, – Я говорил, что это плохая идея.

– Ничего ты не говорил! – выдыхаю возмущенно.

– Ее парень бросил, – рассказывает дальше, – Изменил с лучшей подругой.

– Ясно, – говорит Антон, наклонившись и поддев мою ногу под коленом, – Показывай.

Я, стреляя в его Превосходительство гневными взглядами, скидываю тапку и демонстрирую Баженову свою рану.

Он касается ступни пальцами, я вздрагиваю, как от удара током.

– С коленом что? – спрашивает, пытаясь потрогать его.

– Разбила, – отвечает за меня Коля, – Там кровь на джинсах.

Тихо выругавшись, он выпрямляется и, обвив мою талию, подхватывает меня на руки. Пискнув от приятной, чего греха таить, неожиданности, обнимаю его шею.

– Крепче держись, – предупреждает Антон, начиная спускаться.

– Ага...

Мои разбитые тело и душа мгновенно согреваются. Прижавшись к нему, вдыхаю аромат его кожи и любуюсь мужественными линиями его лица.

– Прости, – шепчу так, чтобы плетущейся за нами следом Колька не смог услышать.

– Угу...

Злится. Возможно, он собирался провести время со своей девушкой в соседнем селе, помочь ей с ее коровами, а тут я со своими бедами и несчастьями.

– Я не специально, – продолжаю к нему подлизываться.

– Это тот?.. На белом Мерседесе?.. – спрашивает вдруг, глядя в мои глаза.

– Не хочу о нем говорить, – вздыхаю тихонько, – Пусть катится к черту.

Уголки его губ дергаются, а, может, мне только так кажется в темноте.

Довольно быстро мы оказываемся внизу. Меня усаживают на переднее сидение, Колька запрыгивает на заднее.

– О каждом шаге из дома ты должна предупреждать, – строго выговаривает Баженов, устраиваясь за рулем и сдавая назад.

– Я же не думала, что так выйдет!..

Посмотрев в зеркало заднего вида, он припечатывает Кольку тяжелым взглядом. Тот понуро молчит.

– Она могла скатиться кубарем и свернуть себе шею.

– Коля не виноват, это я попросила отвести меня на сопку.

– Останови за речкой, Тох, – просит пацан виноватым голосом, – Я там велик бросил.

Антон переезжает реку, и Колька, бросив нам тихое «пока», выходит. Мы с Баженовым остаемся наедине.

– Все так плохо? – спрашивает он, выезжая с поляны на дорогу.

– Меня предали самым подлым образом, – всхлипываю, не сдержавшись.

– Я про колено.

Машинально касаюсь его рукой. Больно.

– Не знаю.

Он перехватывает мой взгляд и заламывает бровь, что я расцениваю как предложение продолжить плакать в его жилетку.

– Антон, можно вопрос? – говоря с надрывом, тут же пользуюсь разрешением.

– Валяй.

– Я красивая?

Если он засмеется сейчас, я, клянусь, умру на месте! Но он не смеется – вполне серьезно осматривает мои лицо, грудь и ноги в заляпанных джинсах.

– Нет, я понимаю, что до твоей девушки мне наверняка далеко, но...

– Красивая, – перебивает негромко.

Мне снова становится жарко и нечем дышать. Под раскуроченной коленкой разливается слабость.

– Врешь, чтобы успокоить меня? – подначиваю, желая его комплиментов еще и еще.

– Красивая, – повторяет Антон, – Очень.

Сглатываю, вспыхнув так, что начинают гореть кончики ушей.

– Правда?

– Да.

– Почему же тогда Рафа...

– Долбоеб твой Рафа.

Ох, мамочки! Как мне нравится!.. Все – все нравится!.. Немного пугает то, что я чувствую, но нравится так, что голова кружится!

– Докажи, – требую еле слышно.

– Целоваться со мной хочешь? – спрашивает Баженов так же шепотом.

– Хочу.

Сбросив газ, его внедорожник съезжает с дороги на обочину и останавливается.

Глава 23

Василина

Я судорожно вздыхаю. Чувствительная точка в верхней части живота между пупком и местом, где сходятся ребра, нагревается и посылает по телу трепет. Рот наполняется слюной.

Я ведь не поторопилась, верно?.. Не пускаюсь во все тяжкие в состоянии аффекта?

Мое желание целоваться с Баженовым совершенно осознанное. Я давно этого хочу.

Антон меняет положение рычага коробки передач и, развернувшись ко мне всем телом, кладет руку на руль, а вторую располагает на спинке пассажирского сидения. Я чувствую кожей шеи исходящее от нее тепло.

Улыбаюсь, желая казаться смелой и опытной.

Антон, напротив, смотрит на меня очень серьезно. В глаза, на губы, которые тут же начинает жечь.

– Уверена?..

– Эмм... конечно, – отвечаю со смехом, – Это ведь всего лишь поцелуй!..

Я умею целоваться. Две недели нашего романа мы с Рафаэлем только этим и занимались. Теперь он занимается этим с Мией, но меня не должно это волновать. Пусть будут счастливы – сосутся до гангрены языков и умрут в один день.

Я очень великодушная.

– Не пожалеешь завтра? – спрашивает тихо, приближая свое лицо.

Я дышу микродозами кислорода и, осмелившись, опускаю ладонь на его плечо. Оно твердое. Горячее.

Дыхание Антона колышит волосы у виска.

– Не пожалею, Антош... И никому не скажу ни слова, – обещаю шепотом, – Твоя девушка ничего не узнает.

Ресницы Баженова вздрагивают, и взгляд сползает к моему рту.

Короткий выдох, и я чувствую его губы. Мягкие и осторожные только в первое мгновение, а уже во второе – жадные и нетерпеливые настолько, что я, чуть напуганная напором, глухо вскрикиваю.

О, боже!.. Вот это да!..

Вспышка в области сердца и гораздо более сильная – в самом низу живота.

Язык Антона толкается в мой рот и оккупирует его самым бесстыжим образом.

Мать вашу, да я ни черта не умею целоваться!

– Еще? – спрашивает, отстраняясь.

– Да!!!

Да – да – да!!!.. Хочу! Хочу еще!

Горячий упругий язык Баженова скользит вдоль моего, облизывая и лаская его так, что пальчики поджимаются даже на моей практически парализованной ранами ноге.

Мелкая дрожь и волны нестерпимого жара творят с моим телом немыслимые вещи. Оно плавится, как воск, и изгибается, когда ладонь Антона перемещается со спинки сидения на мой затылок.

– М-м-м...

Тянусь к нему и зарываюсь пальцами в его короткие густые волосы.

Нравится!.. Нравится! Сдохнуть можно, как нравится!

– Лучше?.. – спрашивает с улыбкой.

Его губы мокрые, чуть припухшие от поцелуев. Вкусные до спазмов между ног. Такого не было даже с Рафаэлем, а он утверждал, что у него кубок по поцелуям.

– Да-а-а...

– Поедем? – проговаривает тихо, – Нам еще твои ссадины обработать надо.

– Ты поможешь? – вспыхиваю с новой силой.

– Помогу.

Внутри меня бурлит коктейль из самых разных чувств и эмоций. Волнение, предвкушение и сильное возбуждение. Но подспудно грызет чувство вины – не слишком ли быстро я разлюбила Рафу? Ведь еще вчера я думала, что он моя судьба, фантазировала о нашей свадьбе, детях и примеряла на себя его фамилию.

Василина Кроликова – я почти срослась с нею!..

А теперь бах, и я целуюсь с другим!

– Ой, Антон, – обращаюсь к нему, когда машина трогается с места, – Знаешь, мне кажется, моя нога стала болеть гораздо меньше!

– Серьезно?.. – посмеивается он, все время бросая взгляды на мои губы.

– Правда!.. Неужели твои поцелуи обладают чудодейственной силой?! Ты волшебник?

– Хм... вполне возможно...

– Нужно проверить, – продолжаю тараторить, – Вдруг ты обладаешь супеспособностью залечивать мозоли!

– Проверим, – кивает со смехом.

Когда мы приезжаем домой, во дворе никого нет. Герцог, похрапывая, спит у будки. На углу террасы висит одинокий фонарь.

– Идем на кухню, – зовет Антон, – Там есть аптечка.

Прихрамывая, я иду за ним вдоль торца дома. Моя ладонь в его руке и, кажется, я влюбилась. В обычного деревенского парня, который не знает, что такое канализация и торговый центр, но при этом целуется как бог поцелуев, и собирается обработать мои раны антисептиком.

– Нормально? – интересуется шепотом, заводя меня в дом.

– Да.

Не уверена, что мое колено не раздроблено, но веду себя храбро и, надеюсь, очень достойно. Я хочу, чтобы Антон гордился мной.

Скинув пыльные тапки у порога, я ковыляю за ним через заднюю в прихожую в его комнату.

Сердце в груди заходится.

– Антон?..

– Колено обработаю...

– А если кто-нибудь увидит?.. – шепчу в панике.

– Отца нет. Никто не увидит.

Стало ли мне легче от его слов?.. И да, и нет. Я никогда еще не была наедине с парнем в его комнате.

Он заходит первым, втягивает меня за руку и зажигает светильник. Мягкий теплый свет тут же окутывает пространство, и я... ошеломленно застываю.

В прошлый раз, когда я заглядывала сюда через щель в двери, в спальне было очень темно из-за закрытых штор, и мне удалось увидеть только ворох нераправленного постельного белья.

А сейчас я кручу головой по сторонам и не знаю, что сказать на то, что вижу.

Интерьер спальни Антона совершенно не сочетается с его образом в моей голове. Современные оттенки в отделке стен и пола и стильное наполнение пространства заставляют меня ошеломленно хлопать глазами.

– Садись на кровать, – говорит он, подталкивая меня к ней.

Я приземляюсь на краешек и вытягиваю больную ногу.

– Аптечку принесу...

Продолжая озираться, подмечаю детали.

Наручные часы престижной марки на комоде, зарядник, как у моего Афони на тумбе, мужской дезодорант. как у моего отца.

Да ну, не может быть!..

Растираю лицо руками и растягиваю губы в улыбке, когда Баженов возвращается в комнату с контейнером из прозрачного пластика.

– Джинсы придется снять, – показывает на них взглядом.

– Нет.

– Надо, Вася. Иначе колено не обработать.

– Ты хочешь, чтобы я разделась до трусов?! – восклицаю возмущенно.

– Если хочешь, я тоже могу раздеться до трусов.

– Не надо!.. – издаю нервный смешок.

Или надо?..

И без того неровное биение сердца ускоряется до бешеного темпа. Меня морозит и сжигает заживо. Все во мне трепещет и вибрирует, когда он смотрит на меня так, как сейчас.

– Окей, – отвечает тихо, – Я снимаю футболку, ты – джинсы. Обещаю тебя не смущать.

– Обещаешь? – лепечу еле слышно.

– Обещаю, Вася.

Подцепив низ футболки, Антон тянет ее вверх, и я испытываю еще одно потрясение.

Такой торс, как у Баженова, я видела только в экране телефона. Грудные мышцы и кубики на прессе, которые можно потрогать, если я протяну руку, провоцируют сладкий спазм между ног.

Очуметь просто!..

Пф-ф-ф...

Судорожно выдохнув, я растираю ладонью шею и вдруг прилипаю взглядом к выглядывающей из-под пояса его джинсов белой резинке трусов. Даже глаза протираю, уверенная, что мне привидилось. Что вместо названия известного бренда на резинке написано что-то вроде Calvni Kelin, но нет, похоже на оригинал!

Вот же засранец!..

– Антон!..

– Снимай джинсы, Василий!..

От шока, возмущения и возбуждения во мне пульсирует абсолютно все!

– Отвернись!

Расстегнув пуговицу и молнию, я острожно спускаю их с бедер и, усевшись на уголок кровати, натягиваю лонгслив так, чтобы он не видел цветочки на самом интересном месте.

– Давай, помогу, – предлагает он, присаживаясь и стягивая джинсы по моим ногам.

Меня прошивает током всякий раз, когда он касается меня пальцами.

– Промою антисептиком, – предупреждает, глядя на разбитую коленку.

А мне настолько жарко, что я почти не чувствую боли. Вздрагиваю немного, когда прохладная марлевая повязка касается раны.

– Жжет?

– Угу...

Чуть выше того места, что он обрабатывает, но очень жжет.

Обхватив мою ногу, Антон склоняется и легонько дует.

– Боже мой... – бормочу, начиная трястись всем телом.

– Поцеловать? – шепчет тихо, глянув на меня снизу вверх.

Я молча киваю и чувствую, как его теплые губы касаются моей кожи.

– Легче?..

– Да.

Короткий рывок, и его руки на моих бедрах. Жадные губы ползут выше, целуя и втягивая нежную кожу.

Я, задыхаясь, стону.

– Блядь!.. – вдруг выругивается грубовато и отстраняется.

– Что?..

– Твой отец не за этим тебя сюда отправил.

Глава 24

Антон

Чудо в перьях.

Непоседливое, смешное и порой душное. Настолько наивное и непосредственное, что порой волосы дыбом поднимаются. Но в то же время манящее и заводящее чистой сексуальной энергией, от которой поднимается все остальное.

Дочурка Антонова, друга моего отца, на которой меня грозились женить с тех пор, как я пошел в первый класс, собственной, мать его, чокнутой персоной.

– Давай, мозоль обработаю, – пытаюсь сместить фокус своего внимания с трусов в синий цветочек на то, зачем мы действительно сюда пришли.

– Ай!.. – вскрикивает тихо, когда я обхватываю пальцами узкую ступню.

– Больно?

– Немножко, – шепчет Вася, пялясь на меня большими горящими глазами.

Прокатившаяся вдоль позвоночника волна возбуждения снова ударяет в пах. Я завалил бы ее уже сегодня, не будь она той, кем является. За секс без обязательств с ней Антонов мне яйца прострелит. А отец сделает вид, что так и было.

– Кроссовки сложно было дождаться?

– Я не могла ждать.

– Не могла, – ворчу как дед.

Если ссадина на колене затянется уже завтра, то мозоль она натерла серьезную.

Загребая руками покрывало, она шипит, когда я принимаюсь ее обрабатывать. Напрягается всем телом, но ни разу дергается. Храбрится.

– Терпи, – бормочу, стирая земляную пыль вокруг раны.

– Терплю.

– Придется пару дней поберечь ногу, – предупреждаю, вынимая упаковку пластырей из аптечки.

– Вот черт!..

– Что?! Собралась каждый день на гору за интернетом бегать?

– Нет! Хотела завтра на огороде помочь...

– Серьезно? – усмехаюсь я.

– Ага... И Григорий говорил, что в крольчатнике работа есть.

– Не представляю, как они без тебя справятся, Вася, – качаю головой и цокаю, – Вся работа теперь встанет.

Девчонка, закрыв рот ладошкой, хихикает, а я чувствую себя извращенцем от того, настолько меня эта дурочка возбуждает.

– Ты пробовал сегодня булочки? – спрашивает, просмеявшись.

– Пробовал.

– Понравились?

– Да.

– Те, которые красивые косички, видел? Я старалась.

– Мне больше загогулины понравились.

– Загогулины? – прыскает Васька, – Это, наверное, розы Людмилы были.

– Розы? – заклеиваю обе ранки пластырем, – Я решил, это фиги.

– И они тебе понравились, Антон? – склоняет голову, пытаясь поймать взгляд, – Больше, чем косички?

– Ага...

Скидываю все в контейнер и несу его на кухню, а когда возвращаюсь в комнату, Васька стоит у кровати, переминаясь с ноги на ногу. Я залипаю на ее коленках, одна из которых крест на крест заклеена бежевым пластырем. Сглатываю.

– Антош...

– М?..

– Можно я здесь останусь?

Вроде, недвусмысленное предложение, но не в Васькином случае. Не заметил я в ней развязности.

– Здесь?

– Кровать же широкая! – показывает на нее рукой, – А я маленькая. Лягу с краю – ты меня даже не заметишь.

Я туплю. Лапаю ее глазами и вообще не соображаю, что происходит.

– Просто сегодня столько всего случилось, – продолжает трещать, натягивая кофту на бедра, – Я боюсь оставаться одна.

– Почему?

– Боюсь, что буду плакать или... что ко мне прибежит черная одноухая свинья.

– Кто?..

– Можно я останусь? Я буду вести себя тихо – тихо!.. Обещаю!

Василий и «тихо – тихо» как-то не вяжутся в моей голове, но я все равно киваю.

– Спасибо, Антош!.. – восклицает с жаром и, я глазом моргнуть не успеваю, как она оказывается лежащей под одеялом.

Пиздец.

Мне как уснуть теперь?..

– Моей ноге гораздо лучше, – шепчет тихо, когда я гашу свет и ложусь рядом.

Штормит немного от ее близости, будто я ни разу с девкой на одной койке не лежал.

– Ты обещала вести себя тихо, – напоминаю сразу.

– Прости.

И действительно замолкает. На целых тридцать секунд.

– Почему ты не привозишь сюда свою девушку?

– Спи.

– Все, сплю.

Вздыхает громко, начинает крутиться. Скидывает одеяло, сгибает ногу, осторожно ощупывая колено, а затем, выпрямив, поднимает ее вверх.

Изо всех сил пытаюсь уснуть, но она пахнет сексом.

– Я надеюсь, ты не собираешься сделать меня таблеткой от душевных ран? – не выдерживаю все же.

Васька поворачивает ко мне голову и замирает.

– У меня уже ничего не болит почти. Ни нога, ни сердце.

– Как давно вы с твоим женихом вместе?

– Две недели, а что?

– Сколько? – переспрашиваю, решив, что ослышался.

– Он говорил, что у него от меня бабочки в животе.

– Это не от тебя, Вася, а от сырой рыбы в суши.

– И что влюбился в меня с первого взгляда, – продолжает шепотом.

– А со второго в твою подружку?

Судорожно вздохнув, она переворачивается на бок лицом ко мне и кладет ладошку под щеку. В комнате темно, но я каким-то чудом вижу ее веснушки и загнутые вверх ресниц. А перед мысленным взором синие цветочки, от которых ноет в паху.

Ох, блядь, Вася...

– Антош, а ты можешь поцеловать еще раз?..

– Нет.

– Один разочек, чтобы окончательно забыть о предательстве!.. – лепечет, придвигаясь все ближе.

– Не надо...

– Без языка!

Вдыхаю ее запах и сминаю пухлые губы. Без языка не получается. Наваливаюсь сверху, имея ее рот по-взрослому. Васька даже стонать не может – хватается за меня руками, не то отталкивая, не то обнимая.

– В доме никого, Василий... – шепчу, нависая, – Ты и я в одной комнате, на одной кровати...

– Ой, мамочки...

– Ты хочешь целоваться, я – трахаться. Чуешь, чем все может закончится?

Пугается по-настоящему. Смотрит на меня громадными блестящими глазами, беззвучно шевеля мокрыми губами.

– Ты уверена, что готова к этому? – давлю сильнее.

– Я?.. Н-не-е-ет... Мы даже с Рафаэлем...

– Что?.. – раздражаюсь тут же, – Не успел запихать в тебя свой пистон?

– Пистон?.. – хлопает ресницами, – Он ничего в меня не пихал. Я очень – очень приличная!

Нравится. Очень нравится то, что я слышу. Потому что нехер пихать в Василия всякую дрянь.

– Девочка?

– Да.

– Девственница?.. – уточняю, чтобы знать наверняка.

– Да.

Член в трусах стоит колом, и плевать ему на Антонова и его дробовик. Ему хочется так, что в моих ушах свистит.

В этот момент в окно ударяет свет фар. Батя из лесу вернулся.

– Антон! – вскрикивает Васька, соскакивая.

– Тш-ш... не суетись...

– Он нас увидит!

Может увидеть, да. Есть у него привычка заваливаться ко мне среди ночи, чтобы похвастать добычей.

– Провожу в пристройку так, что не заметит, – говорю, поднимаясь.

Васька, заметив мой стояк, зажмуривается.

– Не будешь одна плакать? – пытаюсь отвлечь от зрелища, быстро залезая в штаны.

– Не буду! Там, наверное, кот с ума без меня сходит.

– Продолжим наш разговор чуть позже, окей?..

– Ага, – кивает натягивая джинсы, – Антон, только про кроссовки мои не забудь, ладно?

– Завтра будут тебе кроссовки.

– И купальник!

– Зачем?

– Мы с Колькой на озеро купаться пойдем!

– Ладно, – обещаю, наблюдая за тем, как исчезает в джинсах украшенная голубыми цветочками ее задница.