Текст книги "Принцесса в Бодунах (СИ)"
Автор книги: Ольга Рузанова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 20 страниц)
Глава 37
Василина
– Вот, значит, зачем он на сопку каждый день ходит?
Жуя ворованное яблоко, Колька чешет затылок. Таким шокированным я не видела его даже тогда, когда он понял, наконец, что я не влюблена в Толика.
– Ага... Свои ролики заливать.
Хрустя сочной мякотью, я медленно шагаю рядом с ним по обочине. Навстречу нам по противоположной стороне дороги идет незнакомая мне женщина с огромной сумкой наперевес. Видимо с покупками из «Гранд Плазы».
– Здравствуй, Коля, – говорит она, бросив на меня взгляд с прищуром.
«Бычьи яйца тебе на глаза» – мысленно посылаю ей три раза. Никому больше спуску не дам. Никому пощады не будет! Хватит – натерпелась!
– Слушай, – вдруг останавливается он, очевидно осененный какой-то мыслью, – А давай, на сопку сходим и посмотрим, что у него там за канал!
– Давай!..
Я хоть и не люблю совать нос не в свои дела, но любопытство уже пробралось зудом под кожу и вряд ли успокоиться, пока я его не удовлетворю.
– Ты дойдешь? – спрашивает с сомнением, – Или снова Тоху вызывать будем?
– Дойду. Я и в прошлый раз дошла бы, если бы не обувь. Я очень – очень выносливая, Коля!
– Ладно.
Покончив со вторым яблоком, я бросаю в канавку огрызок и решительно снимаю бинт с пальца.
– Ну, что там? – спрашивает Колька, заглядывая.
– Вроде, нормально.
Два прокуса по обеим сторонам подушечки уже затянулись. Кажется, ничего ампутировать и делать пластику не придется. Волшебные плевки бабки Валентины помогли.
Дойдя до дома Антоныча, мы опускаемся на лавку и достаем по третьему яблоку. Несказанно сладкие они у деда Игната.
У ворот припаркован трактор Анатолия, а это значит, он снова приехал добиваться расположения Людмилы.
– Ну что?.. Вечером на сопку? – говорит Колька со смехом, – Подпишемся на его канал. Во, он обрадуется!
– Давай!..
– А завтра можно по грибы сходить. Пойдешь со мной?
– Пойду! – соглашаюсь сразу, – Только я в них не разбираюсь.
– Пф-ф-ф... А что там разбираться-то? С юбочкой – значит съедобные. Без юбочки – ядовитые. Я тебя научу!
Слабо себе представляя, что он имеет в виду под этими «юбочками», я все же киваю. Умение разбираться в грибах никому не помешает, особенно мне, если я планирую замуж за Баженова. А я, между прочим, планирую.
Проводив Кольку, я собираюсь было пойти в свою пристройку, но вдруг вижу как навстречу мне идет Толик. Проходит через калитку, делая вид, что не замечает меня. И даже ставит ногу на подножку, чтобы запрыгнуть на своего стального коня, но вдруг передумывает. Оборачивается и, окатив меня снисхождением в головы до пят, спрашивает:
– Что ты там про комплименты говорила?
– Здравствуй, Анатолий, – улыбаюсь, возвращаясь на скамью.
Вытягиваю ноги и, скрестив их на уровне лодыжек, заправляю прядь волос за ухо. Я знала, что этот час настанет.
– Привет.
Быстро посмотрев по сторонам, он присаживается на эту самую подножку и, опершись ладонями в расставленные колени, подается вперед.
– Какие комплименты? – невинно хлопаю ресницами.
– Ну ты, это... давай, не прикидывайся...
– Просто ко мне многие обращаются за советом...
– Ты говорила, что Людке комплименты нужно говорить, – проговаривает, понизив голос до шепотота, – Звезды там какие-то...
– Ты уже пробовал?
– Нет. Я забыл, как надо, – дергает травинку у ног и пихает ее в рот, – Давай, еще раз скажи.
– Если Людмила нас сейчас увидит...
– Нету ее. В Борисовку уехала с Антонычем.
Фух... По правде говоря, у меня от страха внутренности в узел завязались, когда я представила, что она может выйти сейчас из-за ворот.
– Женщины любят ушами, Толя, – начинаю я, – Попробуй сравнить ее с солнцем или луной...
– Как это?
– Скажи, что тебе тепло рядом с ней, как с солнышком. Все любят солнце.
– Ну...
– Скажи, что без нее в твоем сердце всегда пасмурно, и идет дождь.
– Блядь, – сплевывает на землю, – Запомнить бы.
– Что она прекрасна как роза, – продолжаю учить, сама поражаясь своему таланту, – Что ее глаза как васильки в утреннем поле. Что у тебя от нее бабочки в животе...
– Чего?!..
– Это очень – очень красиво, Толя! – восклицаю воодушевленно, – Назови ее маленькой прекрасной птичкой. Скажи, что ты не чувствуешь вкуса радости, что без нее все пресно и уныло.
– Я так не смогу...
– Сможешь, Толенька, сможешь! Главное, говорить уверенно!
– Это пиздец какой-то!.. – роняет голову, – Она у меня в печенках сидит.
– Не нужно было изменять, – роняю с обидой за Людку, – Я такого предательства вообще никогда не простила бы.
– Ну, бес попутал! – вскрикивает Толик, – Училка эта еще!.. «Ах, Анатолий, берите меня! Берите!.. Я вся ваша!»
– И ты не смог отказать?
Меня разбирает смех, но я стойко держусь. У человека такое горе!
А проржаться я и в пристройке смогу.
– Тьфу!.. Там и брать-то нечего было! Суповой набор!..
– Вот видишь, что бывает, когда думаешь не головой, а...
– Да, миллион раз уже пожалел! – перебивает меня громко, – А как теперь все исправить, не знаю.
– Терпением и лаской, терпением и лаской, Толя.
– Ладно, попробую про птички сказать, – вздыхает он, поднимаясь на ноги.
Я тоже встаю.
– Еще один убойный комплимент, – посылаю вдогонку, – Ты мой личный сорт героина. Запомни.
– Ты мой личный сорт героина, – повторяет Анатолий шепотом, залезая в трактор.
Проводив взглядом ученика, я довольная, с чувством выполненного долга, возвращаюсь в свою пристройку.
Падаю на кровать рядом с дрыхнущим Василием, достаю свой телефон из-под подушки и вдруг вижу в нем пропущенные от мамы. Целых три штуки.
Ой, а что случилось?.. Материнский инстинкт проснулся или она случайно закинула в мой чемодан один из своих кремушков?
Не успеваю сунуть телефон обратно, как он начинает звонить снова.
Приняв вызов, я прижимаю его к уху.
– Ну, наконец-то!.. – раздается в нем голос мамы, – Где ты ходишь?
– Эмм... простите, с кем я разговариваю?
Секундное замешательство заканчивается ее коротким смешком.
– Ладно, Василина. Обиделась, что ли?
– Алло!.. Плохо слышно, говорите громче!..
– Вась, я соскучилась, – сообщает мама таким тоном, словно ожидает от меня счастливого визга в ответ, – Хочешь, поговорю с отцом, чтобы он вернул тебя домой? Он тоже тоскует, хоть и молчит.
– Не хочу.
Сажусь в кровати, растерянно озираясь вокруг. Я не хочу домой! Рано мне отсюда уезжать.
У меня здесь еще столько нерешенных дел!.. Блог деда Игната, десяток новых заговоров, которым я собираюсь обучиться у бабки Валентины, грибы опять же!..
У меня вон Людка с Толиком все еще в ссоре! И это не говоря про Антона!
Нет, нет и еще раз нет!..
– В городе новый ресторан открылся, – продолжает увещевать мама, – В «Клио» осеннюю коллекцию завезли.
– Нет, мама!.. Я никуда отсюда не поеду! Я еще не перевоспиталась!
Глава 38
Василина
– Мы не будем задерживаться, да? – уточняю в который раз, поспевая за Колькой по обочине вдоль дороги.
На мне черные джинсы и серая вололазка, на голове надвинутая на глаза бейсболка, на ногах крайне удобные кроссовки. Я чувствую себя агентом на спецзадании, и мне неожиданно нравится это ощущение.
– Максимум час, – отзывается пацан, – Ну, может, три.
Я не могу таскаться по сопкам до ночи, потому что очень надеюсь на встречу с Антоном. Хочу целоваться с ним и обниматься до трясучки.
Мы поворачиваем вправо, в узкий проулок, и ровно так же, как и в прошлый раз, сталкиваемся там с бабкой Валентиной.
– Здрасти, – бросает Коля бесцветным от страха голосом.
– Здравствуй, Коленька, – отвечает она по-доброму.
– На кладбище ходили? – интересуюсь с улыбкой.
Бабка Валентина не отвечает, но посылает мне многозначительный взгляд – дескать, Вась, не при детях же. Я понимающе подмигиваю, и мы расходимся в противоположных направлениях. Расскажет потом, когда я приду к ней на чай с клубничным вареньем.
– Почему ты не хочешь сходить к ней тоже? – спрашиваю пацана, когда мы по очереди перебегаем по хлипкому мосту через речушку.
– Я?.. Зачем?
– Погадать на... – играю бровями, – Настю.
– А чего на нее гадать? – краснеет он, – Я и так все знаю. Она меня не любит.
– Можно ведь приворожить, – подкидываю идею.
Обернувшись ко мне через плечо, Колька строит гримасу:
– Вот бабка Валентина научит тебя, ты и приворожишь, окей?
– Договорились, – соглашаюсь со смехом, – Можно приворотное зелье Насте в молоко подлить, тем более, что один ингредиент мы уже знаем.
В этот раз подъем на сопку проходит гораздо легче, чем в прошлый. С короткими привалами с перекусами яблоками мы добираемся до вершины всего за полчаса. Падаем на траву и раскидываем руки.
Кайф!.. Почему отец не привозил меня сюда в детстве?
– Ну, что, посмотрим контент деда Игната? – говорит Колька, придвигаясь ко мне ближе.
– Ага, давай... – достаю телефон из кармана.
Даже здесь связь оставляет желать лучшего, но спустя несколько попыток мы таки находим канал с названием «Михалыч и его помидоры».
– Семнадцать подписчиков, – смеется пацан, – Блин, я думал, у него миллионная аудитория.
– Помидорами миллионную аудиторию не собрать, Коля, – проговариваю я поучительным тоном, – Вот если бы он в лосинах на камеру танцевал...
Колька переворачивается на бок и сворачивается в креветку от смеха.
– Тш-ш... давай посмотрим, – зову его.
– Что там? – прижимаемся плечами.
Ничего интересного, если честно. Около сотни видео про овощи, особенности их выращивания и заготовки на зиму.
«Пора рубить капусту»
«Баклажан Михалыча просится в дело»
«Настойка из свекольного сока при запоре»
«Моченые яблоки с вяленой морковкой Михалыча»
– М-да, – вздыхаю я, – Невесело.
– Смотри, – тычет пальцем в экран, – «Маринованные грибочки от Михалыча к веселому застолью». Мы же с тобой завтра за грибами идем. Давай, посмотрим рецепт!
– Давай.
Я нажимаю на кнопку воспроизведения видео, и в течение почти двадцати минут пытаюсь не уснуть под его нудный голос.
– Так дед Игнат последних подписчиков растеряет, – говорю я, когда ролик заканчивается.
Листнув чуть ниже, читаю комментарии вслух:
– Приготовил по вашему рецепту. Вкусно, но к вечеру в гости прилетел Карлсон. Это нормально?
– Что?! – прыскает Колька, – Карлсон?!
– Подожди, тут еще... – давлю смешок, – Дорогая редакция, огромное спасибо за рецепт. Теща уже неделю в реанимации, мы с женой похудели на три килограмма. Низкий поклон.
– Я щас сдохну! – покатывается пацан.
– Да, подожди ты... – спускаюсь к следующему комментрарию, – А мне не понравилось. На прошлой неделе муж попробовал грибы по вашему рецепту и куда-то ушел. С тех пор его никто не видел.
Мы с Колькой смеемся до слез и икоты. Потом, отдышавшись, перечитываем все еще раз, и снова хохочем.
– Подпишись на него, – толкается пацан, – Он будет рад.
– Ага... – нажимаю на соответствующую кнопку, – Жаль, что у него так мало подписчиков. Я смогла бы помочь ему расширить аудиторию.
– Да ты чо!.. Он же поймет, что мы подглядывали за ним!
Кивнув, я поднимаюсь на ноги, а мысленно уже расписываю план развития этого канала. Интересный, приправленный долькой юмора, контент, больше антуража в кадре и обязательно кросс-промоушен.
Я могла бы стать продюсером канала о сельской жизни. Я ведь очень – очень креативная!
Эх, жаль, что дед Игнат меня пристрелить из двустволки хочет.
– Идем?
Не спеша и без устали болтая и смеясь, мы с Колькой спускаемся с сопки. Солнце уже скатилось за горизонт, оставив после себя лишь алое зарево в небе. Становится прохладно, и то и дело кусают комары.
– Завтра за грибами, – напоминает друг, – Говорят, грузди пошли.
– Оу, уже? – изображаю удивление, – Не рано?
– В самый раз. Как наберем с тобой по ведру!..
– Ага...
По очереди перебираемся через мостик и идем по поляне.
– Коль, ты обещал меня на озеро сводить, – напоминаю я.
– А как же. Пойдем. Послезавтра, – приговаривает он, шагая рядом.
Быстро пробегаем по темному узкому проулку и поворачиваем на нужную улицу. Навстречу бежит бездомный пес. Бросив на нас незаинтересованный взгляд, ныряет в подворотню.
«Бычьи яйца тебе на глаза» – посылаю ему. Откуда мне знать, может, это тоже оборотень!
Когда до дома Антоныча остается всего ничего, в конце улицы вспыхивают фары приближающейся машины.
– Тоха! – восклицает Колька, – Чуть-чуть не успели!..
Сердце в моей груди подпрыгивает на месте. Ударяется в горло и рикошетом летит в желудок, опаляя искрами низ живота.
Суженый мой едет...
Пацан, получивший от Антона на пряники в прошлый раз, заметно нервничает.
– Меня там бабуля поди потеряла...
В моих интересах, чтобы он исчез как можно скорее, поэтому я согласно киваю.
– Старенькая, наверное. Нервничать нельзя.
– Так и есть, так и есть, – цокает он.
К дому Антоныча мы и внедорожник Антона прибываем одновременно.
Нарочно ослепив нас дальним светом, Баженов гасит фары и выходит из машины.
– Оййй... ща ругаться будет, – тихо сетует мой подельник.
– Откуда путь держим? – спрашивает Антон строго, расставив ноги и уперев руки в бока.
– Перед сном прогуляться ходили, – здоровается за руку Колька, – Да, Вася?
Мать честная, как мне нравится, когда он злится!..
Облизав губы и проглотив скопившуюся во рту слюну, я молча киваю.
Крутанувшись около джипа, пацан растворяется в воздухе, а мы с Баженовым остаемся наедине.
Глава 39
Василина
– А ты где был весь день, м?.. – спрашиваю, склонив голову набок.
Антон, качнувшись на пятках, упирается рукой в борт кузова пикапа. Смотрит на меня исподлобья, но с усмешкой.
– Точно не бегал на сопку, чтобы поймать интернет.
– Конечно, – хмыкаю, неожиданно заводясь, – Там, куда ты ездишь, наверняка и скоростной интернет, и клубы, и красивые девочки.
– Иди-ка сюда, – говорит он вдруг, резко хватая за руку и дергая меня на себя.
Потеряв равновесие и бейсболку, я лечу на него, успевая в последний момент схватиться за широкие плечи.
Широкие, горячие, очень мускулистые.
Врезаюсь в твердое тело и тут же затихаю. Антон разворачивает меня, меняя нас местами, и прижимает спиной к кабине внедорожника. Нависает, опустив обе ладони на мои бедра. В низу моего живота мгновенно тяжелеет.
– Скучаешь по своей Рафаэлке, Вася?
Дурак. Я целыми днями только и делаю, что тоскую о нем. Каждую резиновую секунду думаю о том, как он вернется вечером и снова будет меня целовать.
– О ком?..
– О Рафаэле, – поясняет низким вибрирующим голосом, от которого поджимаются пальчики в кроссовках.
– Знакомое имя, – мурлычу на ухо, – Не могу вспомнить, где слышала.
– Василий... – рычит, напирая, – Не играй со мной!..
– Разве я играю? – окончательно включаюсь в игру, – Я не такая, Антош... Я очень – очень серьезная.
– Ты очень – очень хитрожопая...
Мои руки гладят его непрестанно, мои изголодавшиеся губы ощупывают колючие подбородок и щеки. Внутренняя сила, запах его кожи и усталости, желания, что красноречиво впечатывается в мой живот – все находит во мне отклик. Рассыпается исками по коже и вызывает непреодолимое стремление вцепиться в Баженова и не отпускать ни при каких условиях.
– Общаешься с ним? – не унимается он.
Я целую уголок его губ, зарываюсь пальцами в короткий ежик на затылке. Трепещу всем телом, чувствуя, как увеличивается в размерах его пах.
Я подразнила бы его еще немного, но женская интуиция шепчет, что не время. Что лучше потратить отведенные нам минуты на нечто гораздо более приятное.
– Не общаюсь.
– М?..
– Только с тобой, Антош... Клянусь!..
Прихватив мои губы, он немного оттягивает их, а затем целует по настоящему – глубоко и влажно, с языком.
Божечки, ради этого стоило пережить все свалившиеся на мою голову несчастья. Ради этого я готова переехать в Бодуны навсегда. Научиться мариновать морковку, щипать куриц и делать настойки из помета.
– Маленькая ведьма, – шипит Баженов, перебираясь на мою шею.
Мое тело звенит, ноги слабеют, а женская сущность ликует. Да, я такая!.. Не великолепный цветок с божественным ароматом, как называл меня Рафа, а ведьма!..
Как мне нравится!..
– Ох, Анто-о-он!.. – задыхаюсь, когда его ладонь сжимает мою ягодицу.
– Потрогай меня... – просит охрипшим от возбуждения голосом.
– Потрогать?
В следующее мгновение его пальцы смыкаются на моем запястье и, пропихнув руку между нами, прижимают ее к скрытому джинсовой тканью вздыбленному члену.
Шокированная каменной текстурой и впечатляющим размером, я едва не вскрикиваю.
Однажды мне довелось потрогать у Рафаэля то же самое, но на ощупь его член напомнил скорее грецкой орешек, а не рукоять топора, за которую я сейчас держусь.
– Погладь...
Мягкими, не очень уверенными движениями, я принимаюсь ласкать его. Язык Антона у меня во рту, и между бедер потоп.
– Кхе... кхе... – вдруг раздается отчетливое, совершенно не деликатное покашливание.
– Блядь!.. – выдыхает Баженов.
Замерев, я прячу лицо в основании его шеи. Зажатая между нашими телами моя рука остается на месте.
– Здравствуй, Антон!.. – доносится до нас звонкий не по годам голос Кристины Ивановны.
– Здрасте, – отвечает, прочистив горло.
Слышу в тишине ее шаркающие шаги и мысленно проклинаю ее.
«Бычьи яйца тебе на глаза!» – посылаю с десяток раз. Чего не спится, а?!
– Антош, ты случайно мою хохлатку не видал?
– Кого? – хмурится он, не отлипая от меня.
– Хохлатку. Курочка рябая с хохолком. Ряба зовут.
– Не видал, Кристина Ивановна.
– Ц, – цокает бабка, – Как же так?.. Куда ж она могла запропаститься?
В голове мелькает мысль сказать, что я буквально пять минут назад ее на сопке видела, пусть смотается. Но плотно прижатая к телу и члену Баженова, скромно молчу.
– Понятия не имею.
– Завистники окаянные сперли!.. – качает головой, разворачиваясь, – Как пить дать!
Глухо гавкнув, словно что-то знает, Герцог отворачивается и закрывает глаза.
– Тш-ш... – шепчет мне Антон, – Уходит.
– Антон! – неожиданно снова восклицает ее мерзопакостный голос, – А вы лопату мою не брали?
– Не брали, Кристина Ивановна, – шипит Баженов, – Зуб даю.
– Ну, ладно... ладно, – бормочет она, наконец, исчезая за своими воротами.
В гулкой тишине раздается хлопок двери ее дома, после чего мы снова друг на друга набрасываемся. Целуемся с языками и без, лапаем друг друга, трогаем, забыв о стеснении. Антон толкается бедрами в мою ладонь, я откровенно стону, когда он просовывает руку между моих ног.
– А че это вы здесь делаете? – как ушат ледяной воды на голову раздается совсем рядом голос самого Антоныча.
– Разговариваем. Разве не видно? – находится Антон с ответом.
Я скукоживаюсь и стыдливо зажмуриваюсь.
Врубив фонарь, Антоныч ударяет лучом света в наши лица. Антон закрывает меня собой.
– Отец, завязывай...
– Разговариваете, значит?.. – усмехается друг папы, – Ну, смотри, Антошка, Василину обидишь, я тебе зубы пересчитаю.
– Не обидит!.. – лепечу тихо.
– Не обижу, – подтверждает Баженов.
Еще раз ослепив нас, Антоныч молча удаляется. Антон тяжело вздыхает и нехотя отстраняется.
– Я дом в соседнем селе у леса строю, – говорит, убрав от моего лица прядь волос.
– Оу!.. Правда?!
– Хочешь посмотреть?
Я понимаю, что он имеет в виду, что подразумевает его вопрос и что именно он предлагает посмотреть.
– Хочу, – отвечаю без заминки.
– Я завтра там кое-что приготовлю, а послезавтра утром поедем, окей?..
– Окей!.. – киваю, отчаянно краснея и кусая губы.
– С ночевой, – договаривает Антон.
– Хорошо...
Зависаем, пялясь друг на друга. Баженов смотрит очень серьезно, я наверняка глупо улыбаюсь.
– Уверена, Вася?..
– Уверена.
– Плакать потом не будешь? – спрашивает негромко.
– Если это не на один раз, то не буду, – отвечаю честно.
– Не на один. Серьезно все.
В моей груди становится жарко и тесно. Поднявшись на носочки, я обнимаю его шею.
– Антон... мне кажется, я влюбилась!
Глава 40
Василина
Несмотря на мой весьма юный возраст, я интересуюсь не только пятисекундными роликами в интернете и модными шмотками. Есть несколько очень уважаемых психологов, на которых я подписана. Ведь я очень – очень разносторонняя.
Так вот, одна из них пишет, что, к сожалению у человеческой психики есть одно кране неприятное свойство – вычленять из окружающего негативное и не замечать при этом хорошего.
Только сейчас я понимаю, насколько эта умная женщина оказалась права. Как важно, проживая каждый день, где бы он не проходил, концентрироваться только на позитиве.
Мы кудесники собственного счастья!..
Остановившись во дворе, я раскидываю руки и зажмуриваюсь, подставляя лицо легкому ветерку.
Солнце – чистый ультрафиолет.
Кристальный воздух, релакс и натуральные продукты без гмо.
Разве это хуже, чем Бали?.. Разве здесь я не очищаю разум и душу от скверны и не открываю свои женские чакры?!..
Нет – нет, роптать и злиться на судьбу бессмысленно. Нельзя спорить с провидением! Нельзя бороться с участью, что предначертана нам свыше!..
Жизнь прекрасна, и я не собираюсь с ней об этом спорить!
– Ну!.. – вдруг раздается позади голос Сморчка, – Чего раскорячилася, как ссущая корова?..
Я оборачиваюсь и отскакиваю в сторону, потому что он едва не сносит меня наполненной пометом тележкой.
– Ни пройти – ни проехать, – бормочет, толкая ее мимо меня, – Оглоедка!..
Я жду, когда, согнувшийся и взъерошенный, как старый мокрый петух, Сморчок исчезнет за углом и, улыбнувшись, снова раскидываю руки.
Мать честная!.. Хорошо-то как!
Время до обеда уходит на помощь Людмиле по кухне. Она доверяет мне выдрать пару морковин из грядки, помыть их и нашинковать на терке, а также бросить лавровый лист в кастрюлю с супом.
А как же?.. Мой профессионализм в кулинарных делах больше ни у кого не вызывает сомнений.
После обеда мне приходится заняться Василием – провести с ним сеанс психотерапии, потому что, кажется, после вчерашнего он сам не свой. Целый день только ест и спит – на лицо посттравматический синдром.
Колька на велосипеде с огромным ведром наперевес приезжает ближе к четырем часам. В олимпийке с надписью «Женская сборная по гребле. Владивосток'1997», красной бейсболке и застиранных до белесых пятен синих трико.
– Готова? – спрашивает, чуть запыхавшись, – Ведро взяла? А нож?..
– Сейчас, – ударяю себя по лбу.
Метнувшись во двор, незаметно пробираюсь на кухню, беру первый попавшийся нож со стола, на выходе подхватываю черное пластиковое ведро и бегу за ворота.
– Ты предупредила?
– Блин!.. – выругиваюсь тихо.
Залезаю на скамью и, глядя поверх забора, отыскиваю глазами плоскую кепку Георгия.
– Я с Колей на пять минуточек отойду! – кричу ему, на что он только раздраженно машет рукой.
– Идем? – зовет пацан, заглянув в мое ведро, – Васька, куда такой тесак? Мы же не свиней резать идем.
– Других ножей не было.
Дойдя до конца улицы, мы сворачиваем в уже известный нам узкий проход и оказываемся на полянке.
– Куда идти?
– Перейдем мостик, а потом вокруг сопки.
– Ты хорошо знаешь эти места? – спрашиваю, прыгая с кочки на кочку.
– Пф-ф-ф... как свои пять пальцев. Я с трех лет за грибами хожу.
– Ого!.. Опытный грибник, стало быть? – подначиваю с усмешкой.
– Так и есть, – кивает он, – Так и есть.
До леса за сопкой добираемся не быстро, хотя изначально казалось, вот он, рукой подать.
– Надо вглубь идти, – говорит он, – Здесь с краю уже все грибы собрали.
– Пошли.
Воздух чистый, ароматный. Под ногами хрустит прошлогодняя хвоя, встревоженные нашим присутствие птички с тонким чириканием срываются с веток.
– Во, гриб!.. – восклицает Колька, падая на колени.
Большой, на кривой ножке и потрескавшийся по краям шляпки.
– Подберезовик, – срезает и бросает его в ведро.
– Как догадался?
– Под березой растет, – показывает пальцем на белый ствол.
Идем дальше. Он находит еще три гриба, у меня – пусто.
– Какое-то не грибное место, Коля. Нету грибов.
– Есть, ты просто их не видишь.
Мы бродим еще примерно час, пока я, наконец, не нахожу маленьких коричневый грибочек.
Солнце катится к закату, и я устало падаю задницей на траву.
– Сейчас отдохнем, и в обратный путь тронемся, да? – говорит друг, протягивая мне бутылку с водой.
Я делаю несколько глотков и возвращаю ему.
– Еще часа два назад идти. К ночи вернемся.
– Угу...
Тяжело вздохнув, я прислоняюсь спиной к шершавому стволу дерева и вдруг слышу хруст сухих веток.
– Что это? – вздрагиваю от страха.
– Где?..
Коля оборачивается и, сузив глаза, внимательно осматривается. Я сделать то же самое не осмеливаюсь.
Звук повторяется. Я втягиваю голову в плечи.
– Вот... Кто там?..
– Так это... – проговаривает Колька шепотом, – Это, наверное, Сонечка.
– Кто?..
– Сонечка, – повторяет, наклонившись ко мне, – Девочка, которая умерла двадцать лет назад.
– Ты что несешь?! – толкаю его, пытаясь перевести все в шутку, – Какая еще девочка?.. Думаешь, я поверю?
Мы снова слышим хруст, только теперь чуть левее, словно Сонечка решила обойти нас по кругу.
– Это медведь? – спрашиваю с надеждой, – Коля, умоляю, скажи, что это медведь.
– Нет у нас медведей!.. Откуда? – шипит, вытягивая шею и продолжая что-то высматривать, – С тех пор, как тут Сонечка поселилась, вся живность за Борисовку ушла.
– Бред!.. – снова толкаюсь, злая на него за то, что с каждой секундой мне все больше не по себе, – Я не верю!..
– Это девочка, которая гуляла в этом лесу и бесследно пропала, – проговаривает он шепотом, – Ба рассказывала, что ее всем селом искали, но нашли только бант с платья.
– И?..
– А спустя какое-то время здесь стали встречать ее дух... Полупрозрачный силуэт маленькой девочки. Говорят, она все еще ищет свой бант!..
– Ну, нафиг!.. – выдыхаю я, отталкиваясь от дерева и соскакивая на ноги, – К черту грибы!..
Хватаю свое ведро и бросаюсь вперед, куда глаза глядят. Несусь сломя голову, не касаясь земли ногами. Мне еще мертвых девочек на хватало здесь повстречать.
– Васька!.. – кричит Колька, догоняя, – Стой, не в ту сторону бежим!..
Я разворачиваюсь и наугад лечу в другом направлении. Становится темно, жутко и, кажется, что Сонечка преследует нас.
– Вася!.. Вась!.. Сейчас гроза начнется!
Мое воспаленное воображение рисует мертвенно – бледное лицо девочки и ее жуткий оскал. Липкий, леденящий кровь, ужас пробирает под кожу и заставляет трястись всем телом.
Темное небо рассекает молния, а следом нас оглушает раскат грома, и мне слышится в нем злорадный смех Сонечки.
– Ма-ма!!! – ору во все горло.
– Васька!.. – кричит Колька, – Стой, говорю!..
