Текст книги "Принцесса в Бодунах (СИ)"

Автор книги: Ольга Рузанова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 20 страниц)

Ольга Рузанова
Принцесса в Бодунах

Глава 1

Василина

Губы Рафаэля, влажные и мягкие, путешествуют по моему лицу, съедают часть помады, сползают по шее и тот момент, когда добираются до кружевной кромки лифчика, кто-то выдергивает меня из объятий парня самым наглым образом.

Сначала в лицо ударяет яркий солнечный свет, а затем в сонное сознание врезается громоподобный голос отца:

– Василий!.. Подъем!

– Не-е-ет... – хнычу, отказываясь просыпаться и пытаясь спрятаться под одеяло с головой.

Однако, когда на моей лодыжке смыкаются его пальцы, я пробуждаюсь окончательно.

Василий?! Срань Господня!.. Это очень и очень плохо. Так меня папа называет только в крайних случаях – когда я крупно косячу.

– Что с моей машиной?!

– М?.. – невинно хлопаю глазами, – А что с твоей машиной?

– Я тебя убью!.. Коза! – взрывается он, багровея, – Встала, быстро!

– Ты же в командировке... – лепечу я, скользя по атласной простыни вслед за движением его руки и приземляясь задницей на груду сваленной у кровати моей одежды.

– Ты разбила Майбах!.. Кончила свою машину и решила взяться за мою?! Я же сказал, чтобы ты не приближалась к ней!

– Это вышло случайно! Я наехала на столбик, который был установлен в неположенном месте!.. – тараторю быстро хриплым ото сна голосом, – И я собираюсь писать жалобу, ясно!..

– Ой, заткнись! – рявкает отец и, развернувшись ко мне спиной, раздвигает дверцы огромного встроенного шкафа и выдергивает с нижней полки три розовых чемодана, – Собери шмотки. Ты уезжаешь!

– Уезжаю?! – соскакиваю на ноги, – Куда?.. Ты купил мне путевку на Бали?! Правда?!..

Я подписана на канал «Гармония сознания. Лучшая версия тебя» и уже два месяца мечтаю поехать на Бали – открывать свои женские чакры.

– Бали... ага... чтобы через полчаса была готова.

– Я не могу за полчаса! Папуль, я не могу за полчаса! – начинаю паниковать, – Мне нужно в салон... и прикупить кое-что в дорогу... Я должна продумать образ!

Пятна на его каменном лице становятся ярче, крылья носа раздуваются так, словно за эту путевку он отдал последние деньги.

– Образ?! Ты можешь думать о чем-то, кроме тряпок?..

– Могу! Клянусь!.. – заявляю с жаром, – Я постоянно думаю о душе и смысле жизни.

Папа морщится, словно лимонной кислоты глотнул и, раскрыв один из чемоданов, одним движением руки смахивает в него содержимое полки. А там и джинсы, и свитшоты, и кашемировая юбка в пол, которую я почему-то не повесила на плечики. В ужасе прижимаю ладонь ко рту.

В кашемировой юбке на Бали?!

– Папа!.. Что ты делаешь? – бросаюсь к нему, но он отодвигает меня рукой.

– Помогаю тебе собраться... на Бали...

– Пожалуйста, я сама!

– Иди умой морду и прикрой чем-нибудь жопу.

– Папуль, что происходит?!.. – вскрикиваю, пытаясь выдрать эту юбку из его рук.

– Оделась! Быстро!.. – гаркает так, что у меня закладывает уши.

Таким злым я его не видела уже очень давно – с прошлого года, когда они с мамой улетели в Европу, а я пригласила домой друзей, которые опустошили его бар и выкурили сигару стоимостью с тот Майбах, что я разбила вчера.

Метнувшись в ванную, тщательно чищу зубы и залезаю в душ. После вчерашнего в голове туман, но в одном я уверена точно – папулик не причинит мне вреда, потому что я его единственная, самая любимая, самая драгоценная дочурка. Василинчик, Василек, Васенька.

Даже после прошлогоднего перфоманса с его сигарой он наказал меня двумя неделями домашнего ареста с изъятием банковских карт на те же две недели. Было очень сложно, но я справилась.

Если сейчас папа решил наказать меня Бали, то я пройду это испытание в достоинством.

Когда выхожу из ванной, ни отца, ни моих чемоданов в комнате уже нет. Зияющий пустотой шкаф пугает, но не настолько, чтобы впасть в отчаяние – зато куплю себе на Бали новый гардероб для отдыха.

Отыскав в выдвижном ящике под названием «прошлый сезон» короткую юбку и топ, быстро одеваюсь, хватаю телефон вместе с зарядкой и выскакиваю за дверь.

– Ты куда? – спрашивает мама, встретив меня на пороге своей комнаты.

На ее голове тюрбан из полотенца, под глазами патчи.

– На Бали! – шепчу громко, – Вернусь к сентябрю!..

– Первый раз слышу, – посылает мне в спину, когда я проношусь мимо.

– Сюрприз от папы!..

Скатываюсь с лестницы и вижу, что дверь на улицу открыта настежь.

– Вась, позавтракай! – кричит из кухни Галя, наша повариха.

Выпив залпом чашку кофе, надкусываю тост и, решив, что позавтракаю нормально в аэропорту, выбегаю на улицу.

– Папа! – восклицаю возмущенно, увидев перед крыльцом его внедорожник на огромных колесах, – У тебя же, кроме Майбаха есть приличные машины! Ты же не повезешь меня в аэропорт на... этой?!

– Садись, – цедит он, хмуро глядя на меня через опущенное стекло.

Я надуваю губы, лезу на заднее сидение и обиженно забиваюсь в угол.

– Ты взял мои документы?

– Взял.

Машина трогается с места, а я скромно отвожу взгляд, когда мы проезжаем мимо разбитого Майбаха.

Пфф... Откуда там вообще взялся этот злосчастный столбик?!

Неприятная ситуация, но не рассказывать же отцу, что это все Мия, моя подруга. Я вообще тут не при чем и планировала провести вечер дома, но она позвонила и выпалила в трубку, что моего Рафаэля видели на закрытой вечеринке у Махоркиной.

Я плохо помню, что было дальше, как прыгнула в машину отца и полетела по указанному адресу. Потому что, черт возьми, Рафа там быть не должно! Он уже два дня в соседнем городе у кровати болеющей бабушки.

В итоге до места назначения я так и не добралась. Объезжая перебегавшего дорогу котенка, впечаталась в неизвестно откуда взявшийся там, будь он трижды проклят, столб! Вот так сострадание и любовь к животным довели до беды.

К тому же я так и не смогла подтвердить или опровергнуть слова Мии и узнать достоверно, был ли мой Рафаэль на вечеринке плоскозадой Махоркиной или же в это время держал за руку свою бабулю.

Плавая в печальных мыслях, я, кажется, ненадолго проваливаюсь в сон, в котором несусь в той самом Майбахе по ухабам, на каждом из которых меня подбрасывает так, что я врезаюсь макушкой в потолок машины. На очередном вираже я ударяюсь особо сильно и распахиваю глаза.

– Па-а-ап...

Что это?.. Мне снится кошмар?.. Потому что дорога по которой мы едем, сильно не похожа на ту, что ведет к международному аэропорту. Хотя бы тем, что на ней нет асфальта!

– Пап!.. Что происходит?! Куда мы едем?

Вокруг поля, вдалеке виднеется речка, на берегу которой гуляют... коровы! Я бросаюсь вперед и хватаю отца за плечо.

– Выспалась?

– Бодуны?! – вскрикиваю я, заметив впереди синюю табличку на криво установленном столбе, – Какие Бодуны, папа?! Я хотела на Бали!

– Бодуны... Бали, какая разница?

– Поворачивай назад!

В этот момент внедорожник подпрыгивает на кочке, и меня откидывает назад.

– Поживешь здесь чуток, – усмехается криво, – Свои засранные мозги проветришь...

– Я не могу тут жить, – ною, пытаясь подняться, – Верни меня в город, у меня там любо-о-овь!..

– Хуевь. Возвращение домой нужно заработать.

Глава 2

Василина

– Заработать возвращение домой? – переспрашиваю потрясенно, ловя взгляд отца в отражении зеркала, – За что ты так со мной?!

– Не пытайся давить на жалость, Васька! – выговаривает зло, – Мое терпение закончилось!

– Да что я такого сделала?! Почему ты так жесток со мной? Из-за царапины на машине?

Глаза отца превращаются в две злобные щелки.

Ладно, не царапины. Скорее всего, там придется менять задний бампер. И, возможно, заднюю дверь тоже. И одно крыло. И боковую дверь.

Нашел, из чего делать трагедию!

– Папа... – решаю сменить тактику и, глубоко вздохнув, мягко улыбаюсь, – Я виновата. Я все осознала, честное слово!..

Машина сворачивает и едет мимо маленьких деревянных домиков, которые до этого я видела только в книжках со сказками. Сердце проваливается в желудок, а когда наперерез нам дорогу перебегает огромная грязная свинья, и вовсе уходит в пятки.

– Даже не пытайся...

– Это очень милое место... мне здесь заранее все нравится, но я домашняя девочка, папа... Поехали домой, а!.. Я по маме соскучилась.

Доехав до конца улицы, отец поворачивает налево, потом еще несколько раз в обе стороны, пока не тормозит у распахнутых деревянных ворот, из-за которых с прохладным безразличием выглядывает лохматый пес.

– Выходи, – говорит отец, выходя из машины.

– Я тебя здесь подожду, – пищу, отползая в противоположную сторону.

Однако сегодня он явно не в духе. Распахнув дверь, снова ловит мою лодыжку и безжалостно тащит наружу. Я хватаюсь за спинку сидения, лягаюсь, сцепив зубы, но силы не равны. Мой жестокий отец выдергивает меня из внедорожника, а следом выбрасывает из него три моих чемодана.

– Папа, остановись! – выкрикиваю я, но осекаюсь, когда замечаю, как со стороны огромного одноэтажного строения к нам направляется бородатый мужик в клетчатой рубахе.

– Вот, Антоныч, принимай... – вздыхает отец, – Привез на перевоспитание.

– Папа!..

Что он творит?! Какое еще перевоспитание?! Я прекрасно воспитана! Зачем он так позорит меня?!

Мужик, которого папа назвал Антонычем, почесывая густую бороду, осматривает меня так, будто корову покупает. Я вздергиваю подбородок и, тряхнув волосами, устремляюсь обратно в машину.

– Стоять! – рыкает отец.

– Я здесь не останусь! Вези меня домой! Быстро!..

– Слушай, Антоныч, ты ее не жалей... – говорит он, ловя меня за руку, – Голова у нее рабочая, руки-ноги тоже на месте. Эксплуатируй по полной.

– Папа шутит! – смеюсь кивающему Антонычу.

– И что я тут с ней делать буду? – спрашивает тот с сомнением, – Мух от нее отгонять?

– Найдешь ей работу. Пусть вкалывает.

Вручив мое запястье этому мужику, отец посылает мне предостерегающий взгляд, разворачивается и садится в машину.

Застыв на месте, я ошарашенно за ним наблюдаю.

Ну, нет!.. Не может быть! Не верю!

Мотаю головой, когда внедорожник сдает назад, а затем резко стартует с места.

Я смотрю вслед, пока в воздухе не растворяется поднятое им облако пыли.

– Он сейчас вернется, – сообщаю Антонычу, – Это тактика такая. Запугивание.

Он отпускает мою руку и тянется к чемоданам.

– Нет-нет, – улыбаюсь я, – Оставьте. Папа сейчас вернется. Он не поступит так со мной.

– Как знаешь, – пожимает плечами мужик и, развернувшись, не спеша, шагает к дому.

Сцена выгрузки меня из отцовского джипа, увы, не прошла без свидетелей. Кроме старого пса и Антоныча мой позор видели еще несколько человек – пара особей мужского пола, разглядывать которых я ни за что не стану, и откровенно ухахатывающаяся надо мной женщина необъятных размеров.

Стрельнув в нее взглядом, я демонстративно отворачиваюсь. Давай, смейся. Только я через пару часов буду дома, а ты так и останешься толстой.

Подхватив один из чемоданов, я качу его к дороге. Гипнотизирую глазами поворот, ожидая, что вот – вот из-за него покажется машина отца.

Однако минуты идут, а папа все не возвращается. Я злюсь. Мне жарко, обидно и неприятно пахнет. Такой выходки я отцу не прощу. Он не имеет права со мной так поступать!

Подождав еще пять минут, я достаю телефон и набираю его.

В трубке длинные гудки, а затем голос отца, копируя механическую дикцию автоответчика, издевательски сообщает:

– Данный абонент вне зоны действия сети.

– Что?! – ахаю я, – Папа!..

Однако он сбрасывает вызов, и на следующие попытки мой телефон отвечает гробовым молчанием.

Внес меня в черный список?! Родной отец?! Родную единственную дочь?!..

Ну, держись, папуля! Не я начала эту войну!.. Я приеду домой и тебе мало не покажется!

Жму на иконку приложения такси и вдруг понимаю, что со связью здесь беда. Оно не загружается, что бы я ни делала.

– Что за черт!.. – ругаюсь я, подпрыгивая на месте с задранной вверх рукой, – Давай, открывайся!.. Мне срочно нужно свалить отсюда!

Мои попытки не увенчиваются успехом, и это злит еще больше. Я выберусь отсюда, чего бы мне это не стоило!

Запихав Афоню в кармашик чемодана и собрав растрепавшиеся волосы в хвост, решительно направляюсь в сторону того самого поворота.

Меня не окликают и не догоняют. Это значит, все заранее знали, что я здесь не останусь.

Иду по обочине, заранее прощаясь со своими Джимми чу. Такого отношения к себе они точно не переживут. Хочется оплакивать их и те оставшиеся два чемодана, но я держусь из последних сил. Я этого так не оставлю. Дорогой папулик компенсирует все в тройном размере.

Вскоре дохожу до перекрестка и останавливаюсь. И?.. Куда дальше?

Я была в таком состоянии, что совершенно не помню, с какой стороны отец вез меня сюда.

– Простите! – кричу, заметив около одного из домов старушку, – Вы не подскажете, где выезд из вашей деревни?

Она поправляет косынку на голове и уточняет:

– А те куда надо?

– В город.

– В райцентр, что ли?

– Эмм... Наверное, да.

– А!.. Ну это... – подозрительно крутит головой по сторонам и указывает кивком вправо, – Туда иди.

– Спасибо, – бормочу я и направляюсь в указанном ею направлении.

Через почти час ходьбы я понимаю, что натирать ступни могут даже Джимми чу. Останавливаюсь на обочине, чтобы оценить ущерб и вдруг слышу приближающуюся ко мне сзади машину.

Тоже джип, но не отцовский. Особо не задумываясь, я вскидываю руку, и внедорожник начинает тормозить.

Боже!.. Счастье-то какое! Неужели сейчас меня увезут отсюда?!

За рулем парень. Поравнявшись со мной, он опускает стекло с пассажирской стороны и вопросительно смотрит на меня.

– Добрый день! – улыбаюсь как можно шире, – Вы случайно не едете в город? Я заплачу!

– Садись, – соглашается сразу.

Я едва не взвизгиваю от радости и даже не обижаюсь, что он не выходит, чтобы помочь мне погрузить в машину мой чемодан. Откуда местным знать правила этикета, если у них здесь даже интернета нет?

Его внедорожник с кузовком, который завален каким-то инструментом, поэтому я пристраиваю багаж на заднее сидение, а затем сама залезаю на переднее пассажирское и скромно натягиваю юбку на колени.

– Привет, – я буду милой и вежливой. Все ради того, чтобы он увез меня отсюда, – Как дела?

Парень не отвечает, но я не сдаюсь.

– Меня Василина зовут. Вот, приезжала в гости к бабушке, а теперь пора домой. Так не хочется уезжать!

– Так оставайся.

От его предложения мороз по коже идет. Ни за что в жизни.

– Увы, меня ждут дела, – вздыхаю с грустью, искоса поглядывая на него.

Устроить скандал отцу, выяснить, был ли Рафаэль на вечеринке Махоркиной и купить новый гардероб.

Глава 3

Василина

– А тебя как зовут?

– Антон.

Снова украдкой смотрю на него. Симпатичный. Даже несмотря на черное масляное пятно на голубых протертых до дыр джинсах и шерстяную нитку на запястье.

– Странно, что я не видела тебя здесь раньше.

Бровь парня как-то странно дергается.

– Как говоришь, твою бабушку зовут?

– Анна Васильевна, – проговариваю без запинки первое пришедшее в голову имя.

– Баба Нюра, что ли?

– Да!.. – активно киваю, – Ее все так тут называют.

– Интересно, – чешет пальцем кончик носа, – Она ж вроде еще в прошлом году померла.

Я вздрагиваю, пойманная на лжи, и чувствую, как лицо заливает краской. Терпеть не могу врать. Я очень – очень честная.

– Ой, да ну!.. – машу на него рукой со смехом, – Что ты меня пугаешь? Это, наверное, другая баба Нюра. Моя жива – здорова, до сих пор сама свиней выгуливает.

– Наверное...

Мое сердце дрожит как чихуа-хуашечка Мии. Если этот Антон разоблачит меня сейчас, кто знает, не выбросит ли из машины на полдороги.

– Так, значит, любишь нашу деревню?

– Я обожаю деревню!.. Обожаю! – заливаю с жаром, мечтая поскорее выбраться из этой дыры, – Свежий воздух! Пение птичек! А полевые цветы?!..

Парень скашивает на меня взгляд, а я, всплеснув руками, продолжаю вешать лапшу на уши.

– Я без ума от запаха ромашек, зеленой травы и...

– Силоса, – добавляет он.

– Да-а-а!.. Я обожаю, как пахнет силос! – восклицаю в душе не ведая, что это такое, – Его аромат не сравнится ни с одними духами!

– Серьезно?

– Да!.. И знаешь, что?.. Я мечтаю сбежать из загазованного шумного города и жить в месте, похожем на это!

В этот момент машина делает еще один крутой поворот и неожиданно въезжает во двор, из которого я сбежала час назад.

Мои два чемодана, опираясь друг на друга, все так же сиротливо стоят в самом центре.

В ужасе застываю.

– Эй, парень!.. Парень, куда ты меня привез?! А ну, вези обратно!

– Твоя мечта сбылась, Вася, – усмехается он, – Выпрыгивай!

Обеими руками хватаюсь за поручень на передней панели и цежу сквозь зубы:

– Вези меня обратно!.. Быстро! Или я засужу тебя за похищение людей!

Посмеиваясь, он сам выходит из машины и хлопает дверью.

Из небольшого деревянного строения неподалеку выходят Антоныч, а с ним мужичок, до того кривой и страшный, что без слез не взглянешь.

– Нагулялась? – спрашивает Антоныч, пожимая руку парня, – Привет, сын. Долго искал?

– Сама на меня вышла, – отвечает негромко.

Что?.. Сын?! Да, они в сговоре!

Клокочущая внутри ярость смывает волной и мое прекрасное воспитание и благоразумие. Я выпрыгиваю из машины и упираю руки в бока.

– Как вы смеете удерживать меня тут силой? Я требую свободы! – обращаюсь к старшему, – Велите вашему сыну отвезти меня домой, потому что я не намерена оставаться здесь ни на минуту!

Антон обходит внедорожник и достает мой чемодан, а затем, как ни в чем не бывало, принимается разгружать кузов.

Антоныч, выбив сигарету из пачки, зажимает ее губами и прикуривает от спрятанной с ладони зажигалки.

– Никита вроде неплохой мужик, – бормочет под нос, имея в виду моего отца, – Ему бы сыновей.

– Да – да... – поддакивает мужичок, которого я мысленно окрестила Сморчком за его карликовый рост и нескладную фигуру.

– Вы меня слышите или нет?! – восклицаю возмущенно, – Я не останусь тут ни на секунду!

– Людмила, – оборачивается к той, которой срочно нужно на диету, – Посели ее куда-нибудь.

– Куда? – хмыкает она, приближаясь.

Огромные ручищи и груди, как две моих головы, не на шутку пугают. Я пячусь, пока не упираюсь спиной в открытую дверь машины.

– Куда-нибудь, – говорит Антоныч безразлично, – В пристройку.

В какую еще пристройку? О чем они?..

– Там еще не убирали после Мишки.

– Вот пусть она, – кивок в мою сторону, – и уберет.

Я не знаю, как выгляжу со стороны, но наверняка мои глаза лезут из орбит.

Я?!.. Я должна буду убирать за каким-то Мишкой, чтобы мне разрешили спать в... пристройке?!..

Шока, подобного пержитому сегодня, я не испытывала никогда в жизни.

– Идем, – зовет меня Людмила.

– Я никуда с вами не пойду...

– Ну, как знаешь. Значит, будешь ночевать под открытым небом.

– Я поеду домой.

– Не сегодня, – отзывается она, разворачиваясь в сторону дома.

Черт!..

Стою как вкопанная до тех пор, пока не остаюсь во дворе наедине с лохматым псом. Лениво гавкнув на шмыгнувшего мимо кота, он кладет голову на лапы и блаженно закрывает глаза.

Никому тут нет до меня дела. Всем плевать и на мои стертые ноги, и на то, что я, вообще то, голодная.

Глубоко вздыхаю и берусь за ручку чемодана.

Ладно. Во всем нужно видеть плюсы – чем дольше папа не едет за мной, тем страшнее для него будут штрафные санкции.

Иду в направлении, в котором недавно скрылась Людмила и озираюсь.

Двор перед домом большой, но о ландшафтном дизайне здесь явно не слыхали – ни цветов, ни декоративных кустарников. Вместо них деревянные ящики, сложенные в стопку доски и еще куча всего, назначения чему я не знаю.

Сам дом тоже внушительных размеров, но в один этаж. Из распахнутых окон пахнет едой. Я тяжело сглатываю.

– Что, передумала? – ухмыляется неизвестно откуда взявшийся Сморчок, демонстрируя отсутствие пары передних зубов.

– Папа вечером все равно меня заберет.

Тот лишь пожимает плечами и чешет макушку.

– Идем, покажу, где будешь жить.

Да, не собираюсь я здесь жить! Но что толку спорить, они сама скоро поймут это.

Он ведет меня вдоль дома по дощатой тропинке, затем поворачивает налево и вскоре останавливается у пристройки к дому с отдельным входом. В открытом дверном проеме красуется белая занавеска.

– Вот... – указывает торжественным жестом, – Заходи.

Я подхватываю чемодан и ступаю внутрь.

Ну, уж нет! Я не буду ночевать в этом... помещении. Грязном, пыльном, в котором из мебели только стул без спинки, сколоченное из досок сооружение, очевидно, выполняющее роль стола, и железная кровать со сваленной на нее кучей непонятных тряпок.

– Как вас зовут? – оборачиваюсь к Сморчку.

– Георгий, – гордо вскидывает подбородок, – Георгий Долгорукий.

Я едва не поперхиваюсь, но, сдержавшись в последний момент, уважительно киваю.

– Послушайте, Георгий, я уверена, вы что-то напутали. Нет ли здесь, – круг руками, – какой-нибудь другой пристройки? С санузлом, кондиционером, нормальной кроватью и шкафом для моей одежды?

Сложившись поплам от хохота, он хватается за живот.

– Во дает!.. – захлебывается смехом, – Кор – кордиционер!..