Текст книги "Принцесса в Бодунах (СИ)"
Автор книги: Ольга Рузанова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 20 страниц)
Глава 25
Василина
Всего за сутки моя жизнь сделала сальто несколько раз. Еще вчера я была в отношениях, но при этом совсем несведущей в интимных делах, а уже сегодня я как ласточка в свободном полете, но при этом очень – очень опытная.
Щеки пылают, когда я думаю об этом, и жаром обдает, когда я вспоминаю поцелуи и руки Антона.
С Рафаэлем мы не занимались ничем подобным, и я подумать не могла, что со мной может случиться подобное с парнем, который мне вовсе не парень.
Никогда прежде я не испытывала подобных ощущений, и обещание Антона продолжить наш «разговор» чуть позже заставляет трепетать и стискивать бедра, между которыми теперь все время влажно.
Откинув одеяло в сторону, я вытягиваю и осматриваю мою несчастную ногу. Изувеченную и травмированную настолько, что даже моим глазам больно на нее смотреть.
Я сделала несколько фото специально для родителей, на случай, если они вспомнят о моем существовании. Пусть видят, как едва не довели единственную дочь до инвалидности.
Осторожно коснувшись коленки кончиками пальцев, вздыхаю и поднимаюсь с кровати. Васька, будто только этого и ждал, спрыгивает со стула и занимает мое место. Он сидел на крылечке у двери, когда ночью я вернулась от Антона. Смотрел на меня полным осуждения и обиды взглядом, словно я клялась спать только с ним.
– Куда?.. – шикаю на него, но кот, зевнув, сворачивается клубочком и закрывает глаза.
Махнув на него рукой, я открываю свои чемоданы и упираю руки в бока. Почти все из привезенного я уже надевала, но сегодня к моему наряду особые требования.
Мне просто необходимо выглядеть нетрудоспособной, но при этом нежной и свежей.
Выудив из сложенной в стопку моей одежды джинсовые шорты и розовый топ, я одеваюсь, расчесываю волосы и, сплетя их в косу, выхожу из пристройки.
– Доброе утро, – здороваюсь с бодро шагающим мимо Сморчком.
Заметив меня, он тормозит и сощуривает маленькие недобрые глазки.
– Сегодня в кроличьих клетках почистить надобно.
– Я бы с радостью, но... – болезненно сморщившись, ставлю ногу на брусовую перекладину, – Травмы колена и ступни не позволяют. Врач велит щадить ногу до полного заживления.
Глянув на наклееный на коленке пластырь, он спускается взглядом к любезно выставленной мной на обозрение ступне.
– Лишь бы не работать. Тунеядка, – сплевывает в сторону, – И какой врач тебе это советовал?
– Какой надо! – отвечаю дерзко, – Можете у Антона спросить.
– Нет в Бодунах никаких врачей!
– Я в этом не виновата! – нападаю в ответ, – Мне не помешал бы осмотр грамотного травматолога!
– Тебе не помешал бы хороший психотерапет! – язвит Георгий.
– Психотерапевт? – поправляю с улыбкой, на что он только машет рукой и вскоре исчезает за домом.
Чудесно!.. Освобождение от работы на скотном дворе получено. Осталось разжалобить Людмилу.
– Доброе утро, – лепечу, останавливаясь на пороге кухни.
Люда оборачивается и сразу замечает мое колено.
– К деду Игнату за яблоками с Колькой ходила?
– Я?! – восклицаю, оскорбленная до глубины души, – Я не воровка!.. Я лучше с голоду умру, но чужого не возьму!
– Что тогда? За трактором Толика бежала?
От несправедливого обвинения и продирающего до костей подозрения в глазах Люды перехватывает горло.
– Не нужен мне твой Толик! Я вчера с Антоном была!..
– И зачем ты ему сдалась? У него вроде в городе невеста есть.
Я вздрагиваю, как от удара.
– Как в городе?.. Разве не в соседнем селе?
Куда ей в город со своими коровами? Я не хочу ему городскую!..
– В городе, – подтверждает Людмила собственные слова, – Прошлым летом привозил сюда.
Держась за стенку, я хромаю до стола и тяжело опускаюсь на стул. Дважды разбитое сердце ноет в груди, ногу парализует, и даже аппетит почти пропадает.
– Ты ее видела?
– А как же! – хмыкает Люда, достав глубокую тарелку из шкафа, – Высокая и худая, как жердь. С белыми волосами.
– Страшненькая, да?
– Ну... – оборачивается и прокатывается по мне оценивающим взглядом.
Я втягиваю живот и выдвигаю вперед мои двоечки.
– Ты чуть поприятнее будешь...
– Правда?! – восклицаю счастливо, – Может, они уже расстались? Иначе, почему он ее сюда больше не привозит?
– Спроси у него.
Ставит передо мной тарелку с рисовой кашей и нарезанные ломтиками свежие огурцы. Аппетит тут же возвращается.
Нет у него серьезных отношений. Не верю, что Антон такой же предатель, как Кроликов. Не похож он на бабника.
– Моя помощь сегодня требуется? – спрашиваю, поднимаясь со стула и невольно вскрикивая от боли в колене, – Ай!..
– Иди отсюдова! – бросает Люда, – Не беси!..
– Как только станет легче, я приду помочь! – обещаю с трудом выползая из кухни, – Если смогу.
Выхожу на террасу и потягиваюсь. Погода прекрасна, с настроением, несмотря ни на что, тоже порядок. Пожалуй, займусь сегодня стиркой своих вещей и уборкой в пристройке.
Не люблю сидеть без дела.
– Привет, – присаживается рядом Колька, когда я, сидя на крылечке, полощу в тазу свою одежду.
– Привет.
Судя по надписи на футболке, он сегодня снова Серега и выглядит так, словно проснулся пару минут назад.
– Как нога?
– Вот, – вытягиваю ее вперед, – Болит.
– Тоха сильно ругался?
– Эмм... – чувствую, как пунцовеют щеки, потому что Колька слишком мал еще, чтобы знать, как «ругался» Тоха, – Не очень.
– Ну, а сердце как? – спрашивает тише, – Тоже болит?
Я отжимаю белый топ и кладу его в таз поменьше. Сочувствующий взгляд Кольки не отлипает от моего лица.
– Поболит, да перестанет. Пусть катятся оба к черту!
– И правильно!.. Чтоб их дристун разобрал!
– Кто?..
– Слу-у-ушай... – вдруг шепчет пацан, придвигаясь на корточках ближе, – А может, на них порчу сделать?
– Порчу? Ты умеешь?..
– Я – нет. Бабка Валентина умеет.
– Да иди, ты!.. – восклицаю, решив, что он шутит.
– Я серьезно, Вась! Она все-все умеет. И порчу и сглаз, и отворот – приворот.
– Нет! Я в это не верю!..
– И погадает тебе на кого хочешь!.. – как змей – искуситель продолжает увещевать Колька, – На картах, и на бобах и даже на курином помете!
Боже, какой бред! Какое невежество!.. Как можно верить в подобные вещи в двадцать первом веке?!
Однако искушение наслать на Мию косоглазие и прыщи, а на Рафаэля – импотенцию и зеленые сопли так велико, что, борясь с собой, я кусаю губы.
– А если она при мне в черную свинью обратиться? – выдвигаю контаргумент.
– Да ну!.. Не средь бела дня же! Она у нас верующая!..
– Кто?..
– Бабка Валентина! Каждое воскресенье в церковь ходит.
Меня слегка укачивает от фактов, что напихал в мою голову Колька, но я держусь. Продолжая полоскать одежду в тазу, взвешиваю все «за» и «против», а потом спрашиваю:
– Ты знаешь, где она живет?
– Знаю, – скалится Колька, – Только сразу предупреждаю – пойдешь одна.
Глава 26
Василина
Воспользовавшись тем, что во дворе никого нет, мы с Колькой незаметно выскальзываем за ворота и быстро идем до поворота в узкий проулок, заросший высокой густой крапивой. Я запомнила, как называется эта злая трава, когда по незнанию схватилась за нее рукой.
– Я покажу тебе, где она живет, и подожду за поленницей.
Не передать словами, насколько сложно мне дается каждый шаг. Я чувствую себя Русалочкой, шагающей по острым лезвиям. Но сила духа, дарованная мне свыше от рождения, заставляет преодолевать препятствия, какими бы сложными они не были.
– Что мне сказать ей, когда я приду?
– Эмм… – чешет он затылок.
– Ну, как к ней обратиться? Знаешь ее отчество?
– Не знаю. Но бабка Валентина любит уважительное отношение.
– И?.. – заглядываю в его глаза, – Как к ней местные обращаются?
– Если не ошибаюсь – Добрая фея.
– Добрая фея?! – сбиваюсь с шага, спотыкаюсь и едва не ломаю вторую ногу, – Коль, ты серьезно?
– Да! – уверенно кивает он, – Добрая фея или добрая бабушка.
– Коля!.. – придаю голосу строгости, – Я не буду ее так называть!..
– Как знаешь, – отмахивается пацан, – Но я на твоем месте с ней не шутил бы.
Идиотизм какой-то. Совсем за дурочку меня держит?!
Вскоре мы доходим до следующей улицы, поворачиваем налево и останавливаемся.
– Видишь, во-о-он дом с зеленой крышей?..
– Вижу.
– Зайдешь, поздороваешься и скажешь о своей проблеме.
Еще одна задачка – как сказать, что я пришла наслать проклятия на бывших парня и подружку?
Ладно. Разберусь на месте. Я ведь очень – очень сообразительная.
Пройдя со мной еще пару десятком метров, он остается за сложенными друг на друга поленьями и садится на корточки.
– Все. Дальше сама.
– Только никуда не уходи, – прошу, взволнованно вздыхая, – Если увидишь или услышишь что-то странное, зови на помощь.
– Иди! – цедит Колька, приваливаясь спиной к забору и вставляя травинку в зубы.
Я делаю судорожный вдох и смело иду к домику Доброй феи. Он совсем небольшой, но такой ухоженный и аккуратный, что напоминает рождественский пряник.
А когда я вижу невысокий, покрашеный в белый, забор и цветы в горшках, и вовсе решаю, что Колька надул меня со россказнями о одноухой свинье и подло оклеветал бедную старушенцию.
С тихим скрипом отворяю калитку и захожу во двор. Везде чистенько и ухожено, только от сидящего на крыльце черного кота по коже неожиданно тянет сквозняком.
– Привет, котик, – здороваюсь я и стучу по обналичке, потому что дверь в дом открыта, но вход, как и в моей пристройке завешен тюлем.
– Открыто! – раздается тут же голос бабки Валентины.
Отчего-то становится не по себе. Я отодвигаю занавеску, переступаю порог и сразу оказываюсь в светлой чистой комнате с иконой в углу.
– Здравствуй, Васенька, – говорит бабка, стоя у стола, заставленного плошками с сухими травками.
От их пряного запаха кружится голова и вмиг забывается все, за чем я пришла. Взгляд ее полупрозрачных глаз промораживает насквозь. Мои бравада и храбрость испаряются как мицеллярная вода на коже. Становится так страшно, что хочется зажмуриться и нестись отсюда на одной ноге так, чтобы в ушах ветер свистел.
– Зд-здравствуйте... добрая фея... – еле ворочаю языком.
– Я добрая, конечно, – смеется старушка, – но совсем не фея. Проходи...
Делаю шаг вперед и останавливаюсь, не в силах справиться со своей скованностью.
Матерь божья, откуда она знает мое имя?
– Рассказывай, зачем пришла...
– Живот болит, – ляпаю первое, что приходит в голову.
– Живот? – подходит ближе и кладет на него ладонь.
Она теплая и совершенно не страшная, но я все равно не дышу и не шевелюсь.
– Так больно? – нажимает пальцем на пупок.
Я киваю, хотя не чувствую никакой боли. Дура, лучше на ногу пожаловалась бы.
– М-да... – возвращается к столу и, взяв маленький тканевый мешочек, наполняет его какой-то измельченной травой, – Держи.
– Что это?
– Муравица... травка такая, – отвечает негромко, – От живота.
– Сп-спасибо...
– Заваривать по пол чайной ложки на стакан воды и пить два раза в день после еды.
– Хорошо.
Становится еще ближе и, понизив голос, продолжает объяснять:
– Если будет запор – это хорошо. Значит, крепкий живот у тебя. Если понос – тоже хорошо, значит, всякая хворь из тебя выходит.
– Понятно...
– А если сыпью покроешься – значит, любовь большая тебя ждет.
– Правда?.. – ахаю, потрясенная до глубины души.
– Правда, – сощурив глаза, склоняет голову набок, – Вижу, еще что-то спросить у меня хочешь.
– Хочу, да! – смелею я, – Хочу узнать, почему меня парень бросил.
– Тш-ш... – прикладывает палец к губам и зовет меня в другую комнату.
Мы заходим внутрь небольшого помещения, и я чувствую, как под кожу пробирается мороз. Не соврал Колька. Добрая фея, кажется и правда, промышляет колдовством.
Бревенчатые стены все сплошь увешаны пучками трав и чьими-то шкурками и хвостами. Единственное окно завешано плотной алой занавеской, а на установленном в центре комнаты столе самый настоящий, как в телевизионных шоу, хрустальный шар.
Мне становится дурно.
– Садись, – указывает на стул, – Сейчас посмотрим, чего этому козленку не хватало.
– Вы... вы правда умеете?..
Бабка Валентина добродушно улыбается, а у меня от ее улыбки волосы дыбом встают.
– Боженька дал мне дар помогать людям. Кто я такая, чтобы спорить с ним?
А опускаюсь на краешек стула, а бабка садится за стол напротив и берет колоду черных карт.
– Ну-с... посмотрим... – с этими словами, она велит мне сдвинуть карты и по одной начинает раскладывать их на столе.
Картинки на них одна страшнее другой: черный лес, гробы, черепа и звериные оскалы.
– Вот он, – показывает пальцем на изображение белого кролика.
– Он! – выдыхаю еле слышно.
Положив эту карту в центр, она начинает раскидывать вокруг нее остальные.
– А вот змеюка, которая окрутила его, – демонстрирует карту с изображением лица молодой девушки.
– Мия!.. Это моя подруга!
– Глянь-ка, – переворачивает картинку вверх ногами, и она вдруг превращается в физиономию отвратительной старухи.
– Она тоже ведьма?! – вскрикиваю я.
– Нет, просто зловредная мандовошка.
– Они меня предали!.. Оба! – не сдерживаю эмоции.
– Тю-ю-ю... Расстроилась? Да, зачем он тебе? – берет в руку карту с изображением кролика и брезгливо морщится, – Малохольный.
– Какой?
– Недоделанный. Да, твоя подружка потом тебя умолять будет, чтобы ты его обратно забрала.
– Ни за что!
– И правильно, – соглашается бабка, – Не он твоя судьба.
– А кто? – припадаю грудью к столу.
– Твоя судьба к тебе через твоего отца придет. Выходи замуж за кого он скажет.
– Ну уж нет! – смеюсь я, поднимаясь на ноги, – Спасибо, добрая бабушка, но я сама себе мужа выберу.
Глава 27
Василина
В замешательстве и полном раздрае выхожу я из дома бабки Валентины. Не совсем осторожно хлопаю калиткой и шагаю по пыльной обочине к поленнице, за которой меня должен ждать Колька.
Вижу его выжженную солнцем макушку, а затем два горящих любопытством глаза. Округлив их до размера небольших блюдец, пацан наблюдает за тем, как я приближаюсь.
– Нога уже не болит? – спрашивает первым делом, когда я останавливаюсь около него.
Блин, забыла! Наклонившись, касаюсь поврежденного коленного сустава и шиплю сквозь стиснутые зубы:
– Терплю...
– Бедная, – цокает Колька, поднимаясь на ноги и поглядывая из-за поленницы в сторону дома доброй феи.
– Идем?
Он выплевывает травинку и, подавшись ко мне, шепотом спрашивает:
– Ну?.. Как все прошло?
– Никак. Еще больше запутала меня твоя добрая бабушка.
– Совсем никак? – заметно расстраивается Колька, – Что, даже на Толика тебе не погадала?
– Кстати, – вспоминаю вдруг и достаю из заднего кармана шорт мешочек с травой, – У тебя случайно живот не болит?
– Не-е-ет, – смотрит на него с опаской, – Почему он должен болеть? Ты на меня порчу сделала?
– Не додумалась, – язвлю в ответ и убираю «лекарство» от Валентины обратно, – Идем?..
Я шагаю впереди, Колька плетется следом. Хромаю и пытаюсь вспомнить сыночков всех друзей моего отца. На ум приходят только двое, те, с которыми меня специально знакомили. Оба настолько невзрачны, что я лучше в Шаолиньский монастырь уйду, чем вообще выйду замуж.
– Хочешь яблоко? – вдруг спрашивает Коля, догнав меня на повороте в проулок.
– Хочу, – соглашаюсь сразу, понимая, однако, что для этого нужно что-то сделать.
– Дойдем до дома деда Игната?
– Пф-ф-ф... – упираюсь руками в бока, – Под статью меня подвести хочешь?
– Какая статья, Вась?.. Ты чего? – смеется пацан, – Пройдем мимо, если деда не увидим, возьмем пару яблочек и все!
Как мне все это не нравится!.. Боже! Мои честь и достоинство противятся всеми силами, но... черт возьми, витамин А, который содержится в яблоке, мне сейчас жизненно необходим. Без его заживляющего действия мои травмы могут иметь ужасающие последствия.
Останусь хромой или, что еще хуже, одноногой, и тогда мне точно придется выходить замуж за того, на кого укажет отец.
– Ладно, – вздыхаю я, – Давай прогуляемся.
– Вон, – показывает Колька рукой в конец улицы, – Крайний дом.
Добираемся, несмотря на мои ранения, довольно быстро. Проходим мимо по противоположной стороне дороги до съезда к озеру и поворачиваем назад.
– Вроде нет его, – шепчет мой подельник, – Спит, наверное.
Мы выжидаем еще пару минут, в течение которых Колька делает вид, что разговаривает с кем-то по телефону, а я поправляю волосы и отряхиваю шорты от налипших на них невидимых былинок и травинок.
Потом, стрельнув друг в друга глазами, переходим дорогу и снова останавливаемся. За некрашеным покосившимся забором глухо лает пес. Как жуткий стражник, охраняющий молодильные яблоки деда Игната.
– Сюда, – тихо шипит Колька, прыгнув через небольшую канаву к пышным деревьям за забором.
Я прыгаю следом и бегу за ним. Оказавшись у яблоней, ныряем в тень веток и припадает спинами к забору. Замираем, прислушиваясь.
Пес продолжает лаять, но без воодушевления – лениво и нехотя.
– Все нормально, – успокаивает меня пацан, подмигивая, – Сейчас, не дергаясь, поворачиваешься и отыскиваешь глазами спелое яблоко. Смотри, чтобы висело не слишком высоко и не слишком далеко за забором.
– Хорошо, – беззвучно шевелю губами и киваю.
А затем мы вместе поворачиваем головы и начинаем высматривать свою добычу. Я замечаю свое яблочко, спелое, идеально ровное, с аппетитным розовым бочком, почти сразу. Оно висит всего в двух метрах от меня. Я легко достану его, если чуть подтянусь на заборе и максимально вытяну руку.
– Нашла? – спрашивает Колька.
– Ага...
– Давай.
Я выпрямляюсь, поднимаюсь на носочки и, упираясь одной ладонью в край забора, пытаюсь перенести на него свой вес. Яблоко все ближе – еще каких-нибудь десять сантиметров, и оно мое. Во рту собирается слюна, а колено ноет в ожидании живительного витамина А.
Однако когда кончики моих пальцев касаются яблока, я вдруг вижу, направленное в мое лицо дуло двустволки.
Ледяной ужас хватает за горло и за миллисекунду перед глазами проносится вся моя жизнь – школьная линейка в первом классе, море в Турции, коробка с новым Афоней на новый год, Сморчок и лопата Кристины Ивановны.
– Руки вверх! – раздается голос деда из-за забора, – Поганцы!..
– Ма-ма...
– Бежим!.. – орет Колька в ухо.
Оттолкнувшись здоровым коленом от забора, я падаю на задницу и кубарем скатываюсь к канаве. Колька кувыркается рядом, а потом соскакивает на ноги, за руку дергает меня вверх, и мы вдвоем несемся по улице под свист деда Игната вдогонку, пока не юркаем в узкий проулок в заросли крапивы.
– Ты как? – спрашивает пацан, запыхавшись.
Я бегу по инерции еще несколько метров, торможу на повороте на параллельную улицу и оборачиваюсь.
– Вот, – показываю яблоко в моей руке.
Все-таки, я очень-очень ловкая.
– И у меня!.. – хохочет Колька, демонстрируя украденное.
– Расскажешь кому, – предупреждаю, когда он подходит ближе, – Я пойду к бабке Валентине и сделаю на тебя порчу.
– Ты чо?!.. Я могила!.. Мы ж теперь с тобой на всю жизнь повязаны.
С этими словами он вытирает яблоко о штанину трико и со смачным хрустом кусает.
Я делаю то же самое и блаженно закатываю глаза.
– М-м-м... – это самое вкусное после чебурека, что я ела в своей жизни.
– Потом еще раз сходим, да?..
– Ну, уж нет. Ты меня чуть на тот свет не отправил.
– Да, ладно, – хохочет Колька, поворачивая на улицу в сторону дома Антоныча.
Я, наслаждаясь сладостью яблочной мякоти, неспешно шагаю рядом и вдруг слышу тарахтение трактора позади.
– Толик едет, – оборачивается пацан.
Мы останавливаемся и отходим с дороги. Проезжающий мимо Анатолий бросает на меня высокомерный взгляд свысока и отворачивается с таким видом, словно едет не на тракторе, а как минимум на носилках, которые несут рабы. А мы с Колькой, глотая пыль, должны пасть ниц как подданные перед фараоном.
– Надо было, чтобы тебе бабка Валентина на него погадала. Вдруг он твоя судьба?
– Не-а, – откусываю яблоко, провожая Толика взглядом, – Она сказала, что моя судьба тот, на кого мой отец укажет.
– Серьезно?! – восклицает он, – Как его имя?
– Я не знаю. Она не сказала.
– Вася, ну ты квашня! Надо было спросить имя. Бабка Валентина все-все знает.
– Я не подумала... – бормочу, огорчившись.
– Значит, завтра снова пойдешь.
Глава 28
Василина
– Дерьмо! – выругиваюсь я, чувствуя как моя правая тапка к чему-то прилипает.
– Ага, собачье, – кивает Колька, наблюдая мою очередную трагедию.
– Черт!.. Нет! Только не это! – хнычу, оглядываясь по сторонам.
Отыскав глазами островок зеленой густой травы, прыгаю до него на одной ноге и принимаюсь очищать подошву от гадости.
– К деньгам, – заключает пацан, доедая ворованное яблоко, – Счастливая ты, Васька!..
Я еложу тапкой по траве и едва не плачу. Ну, как так?! За что мне все это?
– Желаю тебе такого же счастья, Коленька! – цежу сквозь зубы.
– А что? Рабочая примета! Я в прошлом году в кучу наступил, и Тоха мне телефон подарил.
– Антон?
– Ага... на днюху.
Приложив еще немного усилий, добиваюсь максимального результата из возможных и возвращаюсь к Кольке.
– Давно ты его знаешь?
Пацан бросает огрызок яблока в канаву и вытирает руки о штаны.
– Сто лет. Я ж сюда на каждое лето в бабушке приезжаю.
– Ты не местный? – удивляюсь я.
– Не-а... Из Парфеновки, – показывает неопределенно рукой, – Там, за Покровским.
– А... за Покровским?.. Понятно.
Ни Парфеновки, ни Покровского я, разумеется, не знаю, но вот то, что Колька вовсе не местный, оказывается откровением. Он же здесь всех и вся знает.
– Антон, наверное, тоже не местный? – спрашиваю как бы между прочим, шагая рядом в сторону дома Баженовых.
– Не, он из города вообще, а вот Толик местный. С рождения в Бодунах.
– Блин, – пихаю его плечом, – Коль, при чем тут Толик? Я уже давно смирилась, что он любит только Людку. Ты мне лучше про Антона расскажи.
Внутри зудит узнать про него побольше. А еще щеки горят, и ноги слабеют, когда я думаю о нем. Уж очень мне понравилось с ним целоваться!..
– Что рассказывать-то? – таращится на меня круглыми глазами.
Возмущенная, я даже останавливаюсь.
– Хочешь сказать, что ты знаешь, что бабка Валентина по ночам свиньей оборачивается, и распорядок дня деда Игната, но при этом ничего не знаешь про Антона?
– Ну... – озадаченно чешет макушку, – Он тоже сюда только на лето приезжает. Живет в городе. Работа у него там крутая какая-то...
– А девушка?.. Коль, девушка у него есть?
– Была вроде. А что?
– Ничего, – выдавливаю, чувствуя, как ухает в пропасть мое настроение, – Ты ее видел?
– Ну, видел...
Стиснув зубы от простреливающей колено боли, я обгоняю его на шаг и заглядываю в глаза.
– И?.. Как она тебе? Говорят, без слез не взглянешь.
– Да ну... не понравилась.
Колька останавливается, поднимается на носочки, поджимает руки к бокам, совсем как Мия, когда держит подмышкой сумочку или пытается похвастать новым маникюром, и сильно надувает губы. А затем, взмахнув отросшей челкой, идет, изображая походку на каблуках и вихляя бедрами.
Это настолько уморительно, что я складываюсь пополам. Ох, как нравится мне, что девушка Антона, надеюсь, что уже бывшая, не пришлась местным по душе.
В отличие от меня.
Нет – нет, она ему не пара. Ему нужна веселая, нежная и хозяйственная. Чтобы и в курятник зайти смогла, и булочки испечь.
– Он ее, наверное, уже бросил? – догоняю мальчишку.
– Не знаю, – отвечает он, – Думаю, что да.
Так мы доходим до дома Антоныча и стоящего у распахнутых ворот трактора Анатолия. Упав на лавку в тень забора, вытягиваем уставшие ноги.
– Считай, зря к бабке Валентине сходили, – вздыхает Колька, – Я думал, она на твоего Рафу порчу сделает.
– Ничего не зря, – вспоминаю про лечебную траву, – Зато можно не бояться, что живот заболит.
– Слушай, – вдруг весь подбирается и двигается ближе, – Можно ведь и самим...
– Что?..
– Сделать восковые фигурки твоих предателей, например, и тыкать в них иголками.
– Завязывай, Коль!.. – смеюсь я.
– А что? Говорят, помогает!
– Мы не будем этого делать!
– Есть еще один верный способ... – шепчет в ухо, – У тебя есть их фотографии?
– Только в телефоне.
– Говорят, если положить фотокарточку врага в гроб к покойнику, он его с собой на тот свет заберет.
– Коля!.. – восклицаю в ужасе.
– Что?..
– Где мы с тобой покойника возьмем?
– А-а-а... ну, с этим могут быть проблемы, – соглашается он, – Хотя у Петровых вон бабка совсем старая.
– Нет, – качаю головой, – Я, конечно, обижена на них, но с бабкой Петровых Рафаэля и Мию на тот свет отправлять не хочется. Пусть еще поживут немножко. Я очень – очень милосердная.
И к тому же жду момента, когда Кроликов за мной со слезами на глазах на коленках ползать будет.
Пока Колька придумывает новый коварный план мести, я наблюдаю за тем, как открывается калитка Галины из дома напротив и из-за нее выходят сама Галина и Кристина Ивановна.
– Не надо на меня наговаривать, Галя, – выдает последняя с усмешкой, – Я к простолюдинам нормально отношусь.
– Ой, глянь-ка на нее!.. – хохочет вторая, демонстративно очерчивая фигуру соседки рукой в воздухе, – Аристократка!.. В рейтузах!
– Может, и не аристократка, но... – вздергивает подбородок Кристина Ивановна, – Уездная дворянка. В пятом поколении.
– Хуянка, – отвечают ей в рифму, – Твоя мать всю жизнь в колхозе дояркой проработала, а твой отец...
– А мой отец потомок знатного рода, который прятался в деревне от революции!
– Это Ванька алкаш потомок, что ли?.. – заливисто смеется Галина.
Кристина Ивановна, как и подобает настоящей дворянке, бросает на соседку снисходительный взгляд и исчезает за своими воротами.
– Ого, Коль!.. У вас здесь настоящие аристократы живут?
– Ага, аристократы и интеллигенты, – подтверждает, катая камушек подошвой кеда.
– Ты про Баженовых?
– Не, у нас есть интеллигент Эрнест Рудольфович. Философ вроде.
Чудеса, да и только. Обычная с виду деревня оказывается средоточием мистики, аристократии и интеллигенции. Кто бы подумал!
– Тоха едет!.. – вдруг восклицает Колька, подпрыгивая на месте.
И действительно, в начале улицы появляется пикап Антона. Меня всю с головы до пят обваривает кипятком. Стиснув бедра, я закусываю обе губы, а сердце в груди пляшет хип-хоп.
Пф-ф-ф...
– Здорово, Тоха, – протягивает руку Колька, едва Баженов выходит из машины.
– Привет, – лепечу, скромно потупив взгляд.
Антон здоровается с пацаном, но смотрит при этом на меня. Наверное, со своей дылдой никчемной сравнивает.
– Я тебе кроссовки привез, Вася.
– Ура!.. – вскрикивает вместо меня Колька, – В них убегать будет удобнее.
– От кого?
– От печального прошлого навстречу светлому будущему, – улыбаюсь я, – Спасибо, Антош.
