Текст книги "Хозяйка проклятой таверны (СИ)"

Автор книги: Ольга Кобзева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 24 страниц)

Глава 22

Вещей много брать не стала, да и нет у меня их. Сарьи те же самые пришлось обуть, хоть по погоде уже и полегче обувь бы нужно.

– В Райвенроге все купим, – развеял мои сомнения Оутор. – К сапожнику зайдем, по ноге и примеришь новые-то. Да и платье новое выберешь на тепло.

В дорогу отправились в крытой кибитке. Настоящая коробка на колесах. Небольшое окошко, внутри две лавки и короб для вещей. Правит транспортным средством извозчик, внутри место для четырех человек. Под ноги Оутор еще и ящик с горячими камнями поставил.

– Для тепла, – пояснил коротко в ответ на мой вопросительный взгляд.

Тормозок я сама собирала. В плетеную корзину уложила самостоятельно испеченный хлеб, нарезанное отварное со специями мясо, вареные яйца, отварные земляные клубни. Поставила небольшой кувшинчик с чаем.

– Ух, и набрала, Марго! – подхватывая тяжелую корзинку, хмыкнул Оутор. – К вечеру уже там будем, – пояснил со смешком. – Уж в Райвенроге нас накормят, глядишь, голодными не останемся!

– Меньше на еду потратим, – пожала плечами.

– Ишь, какая экономная! – рассмеялся Оутор. – Хозяйство на тебе, Дараха! – повернулся к жене. – Задерживаться не планирую, но дней пять нас не будет.

– Доброй дороги, – не слишком весело напутствовала женщина.

Еще вчера я тщательно выкрасила волосы остатками смеси. К Рахшаре так и не ходила с того дня. Рука, обожженная странной силой старой женщины, все еще не зажила. Болела не так сильно, как поначалу, заматывать ее я перестала, но явно просвечивающий рисунок ожога распознать было нельзя из-за воспаленной, опухшей кожи.

Платок с головы в кибитке сняла. Оутор занял место напротив. Двумя запряженными лошадками правил старый Людор, он по молодости с обозами ходил, теперь же вот так подрабатывал – иногда в Райвенрог местных возил, кто мог себе позволить, а своего транспорта не имел.

Дорога заняла весь световой день. Трясло умеренно, за разговорами и размышлениями время пролетело довольно быстро. На обед останавливались один раз. Угостили и Людора, который и не подумал отказываться.

Прибыв в Райвенрог, Людор уверенно правил к небольшому постоялому двору на окраине. Приземистое здание, сложенное из бревен, потемневшее от времени. Только сейчас я поняла, насколько наша таверна отличается от подобных сооружений. Решила, правда, дать этому месту еще один шанс произвести хорошее впечатление, ведь внутри-то я еще не была.

Возничий остался с лошадьми, а мы с Оутором прошли внутрь. К сожалению, гнетущее впечатление лишь усилилось. В главном зале царил полумрак, щедро сдобренный дымом от горелой еды. Непроизвольно сморщилась и от запаха – кислого, прогорклого, отвратительного. Оутор посмотрел на меня извиняющеся, пожал плечами.

Комната тоже «порадовала». Крохотная, но с замызганным окном, из которого нещадно дуло. Холодная, грязная. Одна узкая кровать и низкая выдвижная – вот и все незамысловатое убранство. Даже завалящего умывальника не нашлось.

По просьбе Оутора молодой служка принес прямо в комнату небольшой таз и ведро чуть теплой воды. Но хоть что-то. Оутор положил меня на высокую кровать, сам расположившись на неудобной выдвижной. Но и это «ложе» не выдерживало никакого сравнения с кроватями и набивными матрасами в родной таверне.

Утром на завтрак нам предложили кашу с привкусом горечи, без намека на какие-либо специи и кислый напиток, назвать который чаем у меня язык бы не повернулся. О, забыла еще про вчерашний жесткий хлеб, довершающий «сытное» начало дня!

В общем, я во всей красе оценила гостеприимство большого города. Грязно, пыльно, невкусно – это если вкратце.

Комнату сдавать не стали, предупредив, что вернемся вечером.

– У меня дела на сходе, – пояснил Оутор. – Сначала на рынок зайдем, а после уже по лавкам, да к сапожнику.

С моей стороны возражений не последовало. В Райвенроге я еще не была, интересно все. А рынок особенно. Вдруг удастся найти что-то такое, что пригодится в таверне. Что-то редкое, но ценное.

Только сейчас я осознала такой спорный выбор постоялого двора. Как оказалось, он находится в пешей доступности от рынка, потому Оутор и решил остановиться именно в этом месте.

Улочки города даже тут, на окраине, отличались от поселковых – все они были вымощены, сокращая количество грязи. Чаще всего досками, как и в Лайхашире, но были и те, что отсыпаны мелким красным камнем. Всю дорогу глазела по сторонам, разглядывая уютные низкие домики, заросшие вьющимся зеленым растением. Вдалеке, на небольшой возвышенности, виднелись дома повыше – двух и трехэтажные. Но мы шли не к ним, мы двигались в сторону довольно оживленного места, куда сейчас стекались людские потоки со всех сторон.

Груженые повозки, как и кибитки, подобные нашей, останавливались у забора. Верховым тоже предстояло спешиться. За невысокую ограду вокруг рынка можно было пройти только пешком.

– Здесь всегда так много людей? – с любопытством крутила головой по сторонам.

– Ярмарка, видать, сегодня, – пояснил Оутор.

Мы шли довольно быстро. Оутор уверенно рассекал толпу, двигаясь в известном ему направлении. Вдруг нам навстречу выкатили два молодых парня. Они двигались, удерживаясь каждый на высоком деревянном колесе. Это выглядело одновременно удивительно и забавно. Остановилась, не желая, чтобы они случайно меня задели.

– Оутор, это кто? – криком привлекла внимание мужчины, кивая в сторону странно одетых парней, продолжающих кружить прямо в толпе.

– Да сам не знаю, – Оутор остановился, привычным жестом погладил бороду. – Шуты, видать, какие. Скоморохи.

Не одна я, все вокруг останавливались и, раскрыв рты, смотрели на парней, ловко оседлавших такое странное средство передвижения. Неподалеку от меня застыла женщина с корзиной, накрытой холщовой тряпицей. Скоморохи явно позировали на публику. Они до того ловко управлялись со своим колесами, что вся толпа, замерев, смотрела на парней, раскрыв рты.

Момента, когда что-то пошло не так, я не заметила. Просто в один миг колесо, бывшее между ног одного из парней, вдруг выскочило и понеслось ко мне. Женщина с корзиной нелепо взмахнула руками, оступилась, нога ее поплыла по вязкой грязи – все это видела краем глаза. А сама с ужасом следила за несущимся с большой скоростью прямо на меня деревянным колесом. Время словно остановилось, но и я не могла сдвинуться с места, словно застыв каменным изваянием.

Удар!

Упали одновременно с поскользнувшейся женщиной, выронившей-таки свою корзину, из которой на землю сыпанули белые нежные цветы.

Широко раскрытыми глазами, оглушенная ударом, я смотрела на белые бутоны рядом с собой. В мозгу вспыхивали воспоминания. Одно за другим…

Закрыла глаза.

По щекам текли слезы. От боли. Но не физической, болела моя душа.

Наконец я вспомнила то, что столько времени ускользало… Перед глазами мелькали кадры прошлой жизни. Множество. Хаотично сплетаясь в знакомые картины, узнаваемые, приносящие сейчас невероятную боль.

Рывком Оутор поднял меня на ноги, ощупывая со всех сторон.

– Марго! Живая? Кровь! – отрывисто восклицал он, вертя меня во все стороны. – Ты как? Где болит? Ууу, ирод! – погрозил кулаком испуганному парню.

Вспышки-воспоминания мелькали все чаще. В какой-то момент стало просто нестерпимо больно, в груди зарождался жар. Огненный вихрь поднимался откуда-то снизу живота. Снова замотала головой, не в силах избавиться от чудовищных ощущений.

– Марго! – воскликнул Оутор, чуть отшатываясь. – Твои глаза!

Я его почти не слышала, оглушенная собственными ощущениями.

Почувствовала, что меня сейчас просто разорвет.

Вспышка!

Раскинув руки в разные стороны и подняв лицо к небу, старалась дышать медленнее, старалась удержать внутри то, что рвалось наружу, не выпустить, не навредить собравшимся.

Уверена, волосы мои сейчас развевались в разные стороны, снова утратив следы краски. Глаза, закрытые веками, наверняка напугали бы любого, стоит мне их открыть. Звуки пропали, я вся сосредоточилась на собственных ощущениях.

Минута, другая… меня никто не трогал. Сглотнула ставшую вязкой слюну, чувствуя, что начинаю успокаиваться. Боль в груди потихоньку стала отпускать, звуки стали возвращаться.

Поднявшийся вокруг невообразимый шум подсказал – случилось что-то еще. За спиной пыхнуло жаром. Обернулась как раз в тот момент, когда из высокого огненного провала прямо посреди ярмарки в весеннюю грязь шагнул незнакомец. Высокий, мощный, с зелеными прядями в волосах – все это отметила мельком.

– Нашлась! – хищно осклабился он, вытягивая руку перед собой.

В туже секунду с руки незнакомца сорвался пылающий нестерпимой зеленью шар и полетел ко мне. Оутор, стоящий тут же, поблизости, среагировал первым. Один короткий шаг, и именно его спина приняла удар!

Тот, кто спас меня, заменил отца, неловко взмахнув руками, валился сейчас на землю. Не знаю, кричала ли я или только мое сердце. Да, воспоминания вернулись. Я вспомнила себя прошлую – взрослую женщину, землянку. Но и время, проведенное с этим добрым человеком, не могло не отразиться на моем восприятии мира.

Мне некогда было разбираться в случившемся, некогда было понимать и анализировать. Я просто видела угрозу и стремилась ее избежать.

Захотела оказаться дома. Желание было настолько сильным, что исполнилось. Оутор упал на меня и в тот же миг мы вместе с ним скрылись с глаз собравшихся в сияющем провале.

– Нееет! – услышала оглушающий рев, уже понимая, что спасена.

Глава 23

Выпали посреди таверны, прямо в главном зале. Люди, бывшие тут же, повскакивали со своих мест, загалдели. Не обращала на них внимания. Вся я была сосредоточена на состоянии Оутора.

Мужчина был невероятно бледен, на спине алел огромный ожог. Практически дыра, обнажившая мясо местами до кости.

– Рахшару сюда! Срочно! – выпалила, хватая первого же мужика, оказавшегося поблизости.

Он на секунду замер болванчиком, но тут же бросился на выход.

– Ты! – указала на еще одного. – Помочь ему!

Да, теперь я понимаю опасения Дарахи. И как только раньше не почувствовала? Я не просила этих людей, я им приказывала. И приказа моего ослушаться они не могли. Не знаю, кто была эта несчастная девочка, тело которой я заняла, а только то, что она одарена какой-то странной силой, не вызывает никаких сомнений.

– Дараха! – грохнул мой голос.

Поискала взглядом женщину, находя ее рядом. Дараха стояла, прижав руки к груди, бледная, с дрожащими губами.

– Теплой воды, чистые тряпки и выгони всех из таверны к Ахору! – рявкнула я, глядя ей прям в глаза. – Ларижа! – заметила еще одну жертву. – Воду ставь кипятить! Цветы белые мелкие завари. Туда же горчавку, – вспомнила, что у нас есть аналог полыни и ромашки. Замолчала на секунду, вспоминая, что еще антисептического на кухне имеется. Пижма и зверобой точно были! – Желтенькие мелкие цветочки тоже приготовь, но пока не бросай! Выполняй! Живо!

Отдав распоряжения, вернула внимание Оутору. Мужчина был без сознания. Кровь толчками вырывалась из раны.

– Ты и ты! – ткнула в не успевших уйти мужчин. – Положите его на стол.

Сама сгребла все с ближайшего длинного стола, просто сбросив на пол, освобождая место. Мужчины ловко подхватили Оутора и уложили на стол животом вниз.

– Гризель! – рявкнула, даже не утруждая себя тем, чтобы найти женщину взглядом. – Стол соседний кипятком смой! А вы тут стойте, еще понадобитесь, – остановила взглядом невольных помощников.

Рванула рубаху на спине Оутора, обнажая рану. Ужасающую, огромную, с неровными краями. Выдохнула сквозь зубы. Так, отставить панику! – это уже самой себе.

Тронула вену на шее Оутора, отсчитывая пульс. Около ста двадцати ударов в минуту. Даже моих знаний достаточно, чтобы определить, что состояние мужчины критическое. После повышения до ста пятидесяти откажут желудочки, сердечный выброс снизится критически и резко.

Наконец принесли воду и тряпки. Сама вымыла тщательно руки, плеснула на них вина из графина с соседнего стола и принялась очищать рану, то и дело пытаясь приказать краям раны сойтись. Не выходило.

Момента, когда пришла Рахшара я не заметила, полностью поглощенная своим занятием.

Смыв первую грязь, приказала Оутора переложить на чистый, смытый кипятком, стол. И продолжила обрабатывать рану теперь уже заваренными травами, имеющими антисептическое действие.

– Чем моешь?

Вздрогнула, неожиданно услышав голос старухи. Она сама взяла плошку с отваром, принюхалась.

– Молодец! – похвалила довольно. – Кое-чего только еще добавлю. Что, кипяток-то остался? А ну несите сюда! – махнула она застывшим неподалеку работницам.

Дараха тихо всхлипывала, утирая мокрое от слез лицо передником. Но никто не голосил, не выл в полный голос.

Иглу и нити Рахшара с собой принесла. Я настояла, чтобы их сначала в кипятке подержать.

Рану совместными усилиями очистили, зашивать Рахшара сама стала. И слава Богу, сомневаюсь, что я справилась бы.

Тронула пульс на шее Оутора… и не нашла! В ту же секунду заметила поднимающееся над столом серое облачко. Замерла, словно онемела.

Короткий взгляд на Рахшару, та на меня.

– Не смей! – выдохнула я. – Не смей! Уничтожу!

– Мала ты еще мне грозить! – каркающим смехом рассмеялась старуха. – Ахор его призвал, неуж сама не видишь?

– Нет! – рубанула воздух. – Не бывать тому! Только не так, не из-за меня!

Оутор лежал на животе, к сердцу, чтобы массаж сделать, не добраться. Тогда я представила на кончиках пальцев электрические искорки. Господи, пожалуйста, помоги! – взмолилась тому, кому привыкла за всю жизнь. – Льяра Милостивая, не оставь в беде! – повторила просьбу для местной богини.

И тут же послала импульс к сердцу Оутора. Мужчина дернулся, серое облачко вместе с ним, но и все.

Еще один импульс – и снова безрезультатно. На третий раз облачко неохотно втянулось в тело торговца, а сам он задышал коротко и рвано.

– Не видала такого еще! – с уважением протянула старуха. – Только не забывай, что с Ахором спорить невместно. Если ты у него душу забрала, значит, другой отплатить придется. Как бы не твоей собственной, девочка!

– Я тебе не девочка! – огрызнулась зло, дрожа от пережитого стресса и волнения. – Шей лучше и не отвлекайся!

– Как прикажете, эйра, – не сводя с меня глаз, кивнула Рахшара, возвращаясь к прерванному занятию.

Обвела таверну взглядом. Брита, Гризель, Ларижа, Дараха, Ираха, Жахрей, Сальята, Одри, Лафаера, двое мужчин, невольных помощников – все здесь. Замерли по углам, не сводя глаз с творящегося посреди таверны.

Стоило Рахшаре закончить, перевязали вместе Оутора чистым полотном. Мужчины максимально бережно отнесли его в комнату наверху. Дараха осталась с мужем.

– Пои по капле буквально, но постоянно. Много крови он потерял, если не восполнить – не выживет. Очнется – зови сразу! – давала наставления Рахшара. – Эта-то так и будет молчать? – кивнула на Ларижу.

– А что с ней? – не поняла я.

– Так запретила ты ей рот открывать, вот и молчит поди!

Да, теперь я вспомнила, что сказала Лариже в пылу ссоры. Что она не скажет ни единого слова, пока ее душа не очистится от грязи. Посмотрела внимательно на притихшую женщину. Она опустила глаза, не выдержав моего взгляда. Представляю, как я выгляжу. Глаза наверняка горят и светятся, косынку давно потеряла, так что волосы, утратившие в очередной раз краску, тоже видны всем во всей красе.

Вдруг Ларижа сама шагнула ближе и опустилась на пол, хватая подол моего замызганного платья. По щекам женщины текли слезы.

– Я знаю, что это ложь, – тихо проговорила я. – Ведь будь твое раскаяние искренним, ты бы и сама смогла заговорить. Ты можешь говорить, Ларижа, – сняла я собственный запрет. – Но знай, стоит мне услышать хоть одну гадость в свой адрес или адрес тех, кто меня окружает – немота вернется! Ты поняла?

Женщина закивала.

Рахшара утянула меня в сторону, бесцеремонно хватая за руку. Ту самую, что сама недавно обожгла. Раскрыла ладонь, рассматривая, демонстрируя и мне тоже. Ожог затянулся, не было больше воспаленной плоти. На светлой ладони красовался буграми крупный раскрытый тюльпан.

– Это цветок айранир, – сообщила старуха, почтительно склоняя голову. – Знак правящего рода, – не поднимая глаз, добавила Рахшара.

Глава 24

Меня просто выключало от усталости и растраченной энергии, но я прекрасно отдавала себе отчет в том, что время отдыха не наступило, в покое меня не оставят. Тот мужчина на ярмарке явно хотел меня убить. Без лишних разговоров, без каких-либо рефлексий. Он собирался сделать это сразу же, как только нашел. Кстати, о «нашел»! Как он это сделал?

Задумалась, грея руки о чашку горячего напитка. В тот момент, когда я все вспомнила, спасибо за это, кстати, парню-скомороху, злиться на него я и не думала, так вот, в том момент что-то случилось. Вспышка, выброс силы. Не знаю, но это что-то явно позволило меня обнаружить. Ну как меня, девочку эту несчастную, – вздохнула тяжело, рассматривая тюльпан на ладони.

Нет, Марго, – качнула головой, – про это думать сейчас не время. Не знаю, что произошло с прошлой владелицей этого тела, а только теперь оно мое. Второй шанс это или загробная жизнь – не знаю. Но и дать себя убить какому-то зеленоволосому мужику не позволю!

Допустим, виноват выброс силы, но я только и делаю, что трачу силу все время, как только в таверну с Оутором переместились. Думаю, вскоре стоит ждать гостей. Не знаю, что задержало того мужика, но уверена, на долгое затишье рассчитывать не стоит.

Кто же эта девочка, тело которой я заняла? Знак правящего рода на ладони – цветок айранир, одноименный с именем правящего рода, роскошное платье, в котором меня нашел Оутор, необычная внешность, странная подчиняющая сила… Глупой я не была никогда, но и верить в очевидные выводы не спешила.

Ладно, не об этом сейчас. Вспомнила Эйтана, того парня, что нашел меня у Рахшары, но своим не выдал. Это значит, что я не одна, есть те, кто готов за меня заступиться.

Отрешиться не выходило, мысли то и дело возвращались к пугающим выводам. Рахшара явно уверена, что я из правящего рода эйр Айранир. Не стану сейчас никаких версий со счетов сбрасывать, но в пользу этой говорит лишком многое. В том числе и то, что одновременно со сменой власти в Орегоре меня хотели убить. Выходит, кто-то захватил трон, ну или что тут у них за символ власти, и избавился ото всех прочих претендентов. Только вот просчет вышел, потому что я выжила.

Хмыкнула. На самом деле, если вся только что высосанная мною из пальца теория хоть немного верна, все равно никакая я не наследница, а самая настоящая самозванка. Заняла тело несчастной девочки, пытавшейся спастись от гибели, но… но не спасшейся. Увы.

Или… или я давно уже это тело заняла, то есть, есть ли вероятность, что я родилась в этом мире? Просто в результате нападения или еще чего-то потеряла память. И вспомнила не эту жизнь, а прошлую? Какова вероятность именно такого развития событий? Кто ж его знает! Но то, что мои воспоминания, как Маргариты Андреевны Романовой теперь со мной, несомненно, плюс. Правда, знания этой девочки тоже не помешали бы, но уж чего нет, того нет.

Чаевничала я на кухне. Размышляла, уставившись в одну точку на стене. Не сразу поняла, что привлекло мое внимание. Поднялась, проходя в дальний угол, приглядываясь. Так и есть! Стена стала еще длиннее, не менее, чем на метр. Осмотрела кухню со всех сторон – никаких сомнений, таверна «выросла» и значительно.

Только я собралась пойти проверить противоположную сторону здания, как на кухню с опаской прокралась Дараха. Перевела на нее взгляд.

– Как Оутор?

– Все также. Дышит тяжело, в себя не пришел. Рахшара с ним сейчас, я вот за отваром пришла, – сказала она, показывая пустой графинчик, бочком-бочком продвигаясь к печи.

– Дараха, постой минутку, – остановила женщину, собираясь с мыслями. – Дараха, я… вспомнила кое-что, – осторожно подбирала слова. – На меня напали в Райвенроге. Оутор собой закрыл, потому и пострадал. Но… тот, кто напал, не остановится, Дараха. Он придет сюда за мной.

Чувствовала себя виноватой, что навлекаю беду на этих людей. Снова.

– Я всегда знала, что ты не простая девочка, Марго, – призналась женщина. – Раз Оутор тебя ценой жизни защитить хотел, то и мы станем, – постановила она. – Здесь тебя не выдадут, в обиду не дадут.

– От того, кто придет, вы меня защитить не сможете, – с сожалением выдала я, вспоминая мощного зеленоволосого мужчину. – Дараха, я хочу извиниться за тон, каким с тобой и другими сегодня говорила. Это от волнения все. И приказы эти… само так вышло, не сердись, пожалуйста.

– Марго, ты говоришь, что вспомнила что-то. Вспомнила кто ты такая? Имя свое настоящее? Родных? – проигнорировав мои извинения, засыпала вопросами женщина.

– Не совсем, – поморщившись, ушла от прямого ответа. – Видишь этот знак? – показала раскрытую ладонь с тюльпаном. – Рахшара говорит, это айранир, знак правящего рода, – добавила осторожно, отслеживая реакцию собеседницы.

Глаза Дарахи округлились, брови взметнулись ко лбу. Сама она тут же опустилась на пол, склоняя голову.

– Дараха, ты что? – испугалась я, тут же бухаясь рядом с ней. – Дараха, посмотри на меня, пожалуйста. Это все та же я, Марго, которой вы с Оутором спасли жизнь! Никогда я этого не забуду, слышишь?

Неловко обняла окаменевшую женщину, чувствуя себя ужасно странно и некомфортно. В голове перемешалось все. Однозначно, девочкой, ребенком я себя больше вообще не ощущала, но выглядела-то именно так! Сколько мне, интересно? Десять, одиннадцать?

Дараха немного успокоилась, подняла на меня глаза, медленно, робко ответила на объятия. Мы так и сидели на полу.

– Я ее с отваром жду, а они тут расселись ни пройти, ни проехать! – раздался насмешливый голос Рахшары от дверей. – В себя Оутор пришел. Говорить ему пока не стоит, и уж точно вставать не след! Но разве ж упрямого мужика удержишь? Так и навредит себе! Ты бы, Марго, сходила, показалась, что жива-здорова. А то вскочит, как есть вскочит!

Конечно же, я тут же подскочила и метнулась в спальню на втором этаже. Таверну после недавних событий заперли, никого не пускали. В большом зале только Жарих сидел. Остальные по домам, по комнатам разбрелись. Постояльцы либо разъехались, либо тоже из комнат носа не казали.

Кивнув Жариху, бросилась к лестнице, перескакивая через две ступени. Ворвалась в комнату Дарахи и Оутора, безошибочно взглядом находя бледного мужчину. К счастью, он так и лежал на животе, не пытался перевернуться или встать.

– Оутор! – присела возле кровати так, чтобы оказаться с мужчиной лицом к лицу. – Спасибо! – выдохнула, сжимая в своих ладошках его большую грубую ладонь. – Ты снова меня спас.

– Пустое, дочка, – слабо улыбнулся торговец.

– Молчи! Не нужно говорить. И двигаться не нужно. Рана очень большая, Оутор. Очень серьезная.

Мужчина молча сомкнул веки, показывая, что услышал.

Посидела с ним еще немного, пока не пришла Дараха. Женщина сумела сдержать слезы. Подошла к мужу, перехватывая его ладонь. Кувшин с отваром она пока отставила.

Вышла тихонько, чтобы им не мешать. Рахшара была в соседней комнатке. Дверь нараспашку позволила ей заметить меня и позвать.

– Уходить тебе нужно! – выпалила она сердито. – Неужели сама не понимаешь, что найдут тебя здесь! Чудо Льяры Милостивой, что до сих пор не пришел никто! Никак укрыла она тебя на время. Но никакое чудо не спасет, если на месте останешься.

– Куда мне идти, Рахшара? – устало выдохнула я. – Некуда мне идти. Здесь мой дом.

В это время с улицы донеслись крики, и я поняла – все, время чудес закончилось.

Переглянулись со старухой. Она закрыла глаза ненадолго, словно прислушиваясь к внутреннему голосу, а после резво подскочила ближе и неожиданно ткнула мне в лоб двумя пальцами. Почувствовала холодок от ее касания. Сначала холодок, но очень быстро он сменился теплом, а после и жаром. Секунда, две, три и Рахшара отступила, сгорбившись сильнее обычного, я же ощутила прилив сил.

– Спасибо, Рахшара, – кивнула я благодарно, поняв, что она только что для меня сделала.

– Больше ничем помочь не могу, – рвано, тяжело выдохнула старуха. – Стара я уже, от былой силы только крохи и остались. Об Оуторе я позабочусь, – заверила она. – Об этом можешь быть спокойна. А больше ни на что уж не годна.