Текст книги "Хозяйка проклятой таверны (СИ)"

Автор книги: Ольга Кобзева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 24 страниц)

Глава 7

– Знатно накормила, хозяйка! – шлепнул мешочком с монетами по столу один из обозников. Переночевав и позавтракав, все они собрались уезжать. – Всем буду твою харчевню советовать. И спать мягко было, грызунов не видел, тепло, сухо… красота! – довольно резюмировал он.

Финансовыми вопросами занималась Дараха. С ней же сейчас мужчина и рассчитывался. А я уже не с такой радостью, как раньше смотрела на входящих в таверну людей. Они деловито рассаживались за столы, ожидая, что к ним подойдут.

Нужны помощники, – отчетливо понимала я. Вдвоем с Дарахой нам не справиться!

Оутор пошел провожать обозников, ко вновь прибывшим метнулась Дараха, а я потопала на кухню. Сегодня я планировала новое блюдо – мясные оладьи.

Подоткнула длинноватый подол платья, что выделила Дараха из своих запасов, надела передник, который сшила добрая женщина по моему рисунку, и приблизилась к столу. Первым делом мелко нарубила мясо, отправила его в миску. Туда же ссыпала мелко нарезанный лук, следом немного ароматных травок и соль, чуть острого овоща, обладающего резким запахом и неповторимым вкусом. Просеяла муки на глаз, вбила пять яиц и принялась вымешивать.

Жарила оладьи на большой металлической пластине, смазав ее сначала обильно жиром. В голове возник предмет, которого на кухне Дарахи не встречала. Что-то вроде казана, только плоский и с длинной ручкой. Сковорода! – слово всплыло неожиданно, как и все прочие до этого.

По кухне поплыл возбуждающий аппетит аромат, руки действовали сами по себе, а я размышляла, как стану объяснять Оутору, что мне нужно. Эта пластина, на которую я сейчас вываливала ложкой густую мясную массу, раньше закрывала поддувало в печи. Ее неплохо бы вернуть на место, но жарить вот так легче, да и блюда другие можно готовить, не то что в казане. В общем, сковорода нужна, и желательно не одна, а несколько разного размера.

Распределив мясные оладьи, отошла к столу. Проверила тесто. Пока оладьи жарятся можно заняться начинкой для пирогов. За работой голова отключалась, руки действовали самостоятельно, в какой-то момент я снова почувствовала раздвоение сознания. Не только сознания, я вся раздвоилась. Одна я пошла перевернуть оладьи, другая продолжала мять отварные овощи для начинки.

Во второй раз произошедшее испугало меня чуть меньше. Все вернулось к норме, стоило встретиться глазами самой с собой. И вовремя, как раз в эту минуту на кухню торопливо вошла Дараха.

– Комнаты убрала, – отчиталась она, приближаясь к плите. – Что это? – удивленно посмотрела на мясные оладьи. – Это ведь затвор поддувала? – ткнула в пластину, на которой я и жарила.

– Он самый. Хочу Оутора попросить изготовить что-то похожее, только с бортами и ручкой. Или купить, – замялась. – Сковорода, слышала такое название? Чтобы жарить на ней.

– Так а жаровня на что? – удивилась Дараха.

– Это другое, – отмахнулась, переворачивая поджаренные оладьи. – Нам нужны помощники, – озвучила я очевидный факт, поднимая глаза на Дараху.

– Оутор сегодня должен парня взять в помощь во дворе управляться. За лошадьми смотреть, снег чистить, дорогу в порядке содержать.

– Нам тоже нужна помощь. В зале убирать, в комнатах, подносить, стирать…

– Стирку я бабам отдам, они на реке белье полощут. В зале сама пока управляюсь.

– Дараха, – посмотрела на женщину прямым взглядом. – Мне нужна помощь! Я благодарна за спасение, искренне благодарна. Но запереться на кухне и света белого не видеть не согласна, уж прости.

В моем голосе прозвучал непривычный доселе металл. Одновременно с тем глаза женщины словно пелена затянула.

– Чем я могу помочь? – механическим, каким-то неживым голосом спросила она.

– Нанять еще женщин на работу, – ответила настороженно.

– Как скажешь.

Дараха кивнула и тут же вышла. Внимание привлекли оладьи, которые нужно было снимать, странное поведение Дарахи отошло на второй план, но полностью отмахнуться не вышло. Я то и дело посматривала на дверь, ожидая, что она вернется.

Вернулась спустя полчаса. Такая же странная, как и уходила. Взгляд неживой какой-то, движения скованные.

– Дараха, – шагнула я к женщине, испуганно дергая ее за руку. – Да что с тобой? Отомри!

Моргнув, она смотрела на меня недоумевающе. Взгляд женщины прояснился.

– Завтра придут Сальята и Ираха, – сообщила она мне, отводя глаза. – Они в зале будут, а я на кухне.

– Что с тобой? Обиделась на мои слова? Прости…

– Марго, иди наверх, – перебила Дараха, не встречаясь со мной взглядом. – Я сама закончу.

– Но как же…

– Иди, Марго! – надавила она, глядя в сторону. – Дальше я сама.

Потерянная, я вышла из кухни, на ходу стаскивая передник. Но пошла не в комнату. Прошла через весь зал, схватила с лавки чей-то тулуп и вышла во двор, ежась от холода. С неба сыпался мелкий сухой снег. Все вокруг уже и так было укутано плотным белым покрывалом. Ноги заледенели мгновенно. Опустила глаза, рассматривая легкие комнатные туфли.

– Марго, ты отчего здесь? – Ко входу шел Оутор, неся вязанку дров. – Замерзнешь же! Заходи обратно! – подтолкнул легонько. – Устала, да?

Вошли вместе. Мужчина сгрузил дрова у камина, беря мои замерзшие ладошки в свои большие и теплые.

– Ручки совсем не такие, как прежде, – с явственной виной в голосе заметил Оутор. – Огрубели. – Мужчина мягко провел по костяшкам своими пальцами. Перевернул, поглаживая внутреннюю поверхность ладони. – А Дараха где же? На кухне?

– Она меня прогнала, – опустила глаза, чувствуя, что вот-вот расплачусь. – Я ее обидела.

– Это чем же? – удивился Оутор, растирая мои ладошки. – А ну пошли!

Отряхнули снег, Оутор стянул с меня чужой тулуп и потянул в сторону кухни. Дараха шла навстречу, неся тяжелый разнос, уставленный мисками с похлебкой. На меня посмотрела коротко, тут же переводя взгляд на мужа. За время, что я прожила в этом месте, у меня создалось ощущение, что эти двое понимают друг друга без слов, на уровне взглядов, прикосновений. Но сейчас на лице Оутора явственно читалась растерянность, как, собственно, и на лице Дарахи.

Тесто подошло и рвалось из чана. Так что я торопливо вымыла руки и без лишних слов принялась за работу. Оутор стал относить в зал то, что Дараха поставила на разносы, сама она, вернувшись, тоже принялась за работу как ни в чем не бывало. До самого вечера у нас было полно народу. Заходили местные, останавливались проезжающие. Таверна ожила, что удивляло почему-то только Оутора с Дарахой. Лайхаширцы же словно не заметили прошедшего упадка. Здоровались как ни в чем не бывало, занимали места за длинными столами, вступали в беседу с соседями, сетовали, что никто, кроме Добрея не сварит теперь тот самый напиток из мелких шишек… Эти разговоры я слышала мельком, но все равно удивлялась. Таверна словно была заколдована, спала долгое время в ожидании чего-то. Или кого-то.

Стемнело, когда Оутор выпроводил последнего гостя и запер двери. В комнатах наверху сегодня остановилась лишь одна семья. Муж с женой и мальчишка лет четырех. Они направляются в Дархайм к родне. Прибыли на телеге, груженой до самого верха. Оутор телегу поставил под самое окно комнаты, где Дараха им постелила, сверху накрыл полотном, да прижал со всех сторон. Только так хозяин скарба успокоился и отказался от идеи ночевать на морозе, зато рядом с добром для охраны.

– Дараха, прости если обидела. – Поздно вечером, закончив уборку на кухне, тронула женщину за руку, чувствуя себя очень плохо от того, что Дараха весь день глаза от меня прятала и старалась лишний раз ни за чем не обращаться.

– Не в том дело, Марго, – в очередной раз опустила она глаза. Дараха весь день так явно старалась не встречаться со мной взглядом, что не могло меня не расстраивать.

– А в чем же?

– Ты другая, – выдохнула она неохотно, теребя передник. – Не место тебе тут, Марго. Не место.

Глава 8

Я долго размышляла, чем могла так сильно расстроить добрую женщину, страх оказаться одной вернулся. Я не родня этим добрым людям. Все, чем могу отплатить за крышу над головой и хорошее отношение – работа. Может, в этом все дело? Дараха не рассчитывала нанимать еще работниц?

Накануне Оутор едва ли не насильно переселил меня в другую комнату. Побольше, с окном и умывальней прямо внутри комнатки. Вещей у меня немного. Платье Дараха мне свое перешила, туфли нашла – тонкие, с мягкой подошвой. Щетку для волос Оутор подарил, так что переехала быстро. В этой комнате и кровать получше стояла, с мягким матрасом и теплым одеялом. Из-за окна в комнате было холоднее, чем в прошлой, но нравилось мне все же больше.

Несмотря на более удобную кровать и сильную усталость, провалиться в сон никак не могла. Одолевали тяжелые мысли. Момента, когда все же уснула, даже не заметила, а потому поначалу не поняла, что меня встревожило. Проснулась резко, с колотящимся сердцем. Поднялась, часто моргая. Выглянула в окно – темнота. На дворе глубокая ночь. Что же меня встревожило? Пол неприятно холодил ступни, наклонилась, нашаривая туфли и тут меня словно молнией прострелило. Зов! Меня кто-то звал! Резко метнулась обратно к окну, вглядываясь в ночную мглу. Ничего.

Сколько бы ни напрягала слух – тишина, ничего не услышала. Стояла у окна, всматриваясь до рези в глазах, ища… даже не знаю что, но ночь за окном не потревожила никакая тень. Снег сыпать перестал, двор просматривался вполне неплохо. Постепенно смогла рассмотреть очертания груженой телеги, высокие голые деревья, покрытые снегом, длинную ограду вокруг таверны. Больше ничего. Ни человека, ни животного. Даже Жако, крупный пес, живущий на конюшне, не носился по темному двору и не портил следами ровный слой снега.

Так и не успокоившись, заставила себя снова лечь в кровать, заворачивая озябшие ноги поплотнее в одеяло. Закрыла глаза, восстанавливая то ощущение, что меня разбудило. Постепенно все же уснула, и до самого утра спала без сновидений и тревожащих звуков.

Новый день отличался от предыдущего лишь тем, что в таверну пришли две женщины, которых наняла Дараха накануне. Сальята – взрослая тучная баба в годах, довольно словоохотливая, даже немного болтливая, и Ираха – девочка совсем, лет пятнадцати, наверное, худенькая и, в противовес Сальяте, чрезмерно тихая. Обе ловко управлялись в зале, словно работают не первый день. Что странно, более взрослая Сальята не пыталась ни командовать, ни переложить свою работу на Ираху, обе слаженно выполняли свои дела. При этом Сальята все время что-то болтала, удовлетворяясь лишь кивками Ирахи да редкими короткими ответами.

Постояльцы выехали рано утром, Оутор их проводил, а вот я проспала даже завтрак. Дараха успела и хлеб испечь, и похлебку на огонь поставить, и горячий напиток заварить. Меня не будили.

– Доброе утро, – вошла на кухню, не зная, какой реакции ждать от Дарахи, опасаясь ее.

– Доброе утро, Марго, – улыбнулась она, поднимая глаза на короткий миг и снова опуская. – Возьми мой тулуп, отнеси куль с бельем прачке. Третий дом от нас. И вот, – женщина передала мне несколько монет, – оплата для нее. На ноги сарьи натяни, – кивнула она на высокую войлочную обувь, наподобие… валенок. Я уже перестала удивляться странным словам, то и дело приходящим на ум.

Натянула тулуп, сунула ноги в большую по размеру, но очень теплую обувь, подхватила куль и пошла куда сказано.

На улице было очень хорошо. Мороз отступил, слегка пощипывая щеки, но не кусая зло, как накануне. Снег искрил на солнце, слепя глаза. Вдохнула полной грудью, наслаждаясь зимним днем.

– Кто там? – из указанного дома вышла сухая высокая женщина. – Ты кто? – уставилась на меня хмуро.

– Марго. Я от Дарахи, – пояснила, выглядывая из-за куля. – Белье для стирки принесла.

– Заходи, коли принесла, – посторонилась женщина. – Сюда бросай, дальше я сама.

На полу стояли несколько кадок с замоченным бельем. Положила свой куль рядом, с любопытством осматриваясь по сторонам. Весь небольшой домик состоял из одной комнаты. Жарко натопленная печь в углу, там же стол да пара табуретов, сваленное у входа белье, кадка с замоченным, возле вёдра с водой. Еще виднелась ширма в другом углу, думаю, там кровать или топчан – место для сна. Довольно скромное жилище, – отметила про себя. Да и полы… в таверне полы выстланы широкими досками, потно подогнанными друг к другу. Здесь же пол похож на земляной. Пусть утоптанный, пролитый чем-то, но все же земляной.

– А как вы стираете? – вопрос вырвался невольно.

– Да как и все, – не поняла вопроса женщина. – Плату-то принесла?

– Да, конечно, – протянула ей несколько тусклых монеток. – Можно мне посмотреть?

– Смотри, коли хочешь, – пожала плечами женщина, тоже обувая похожие на мои сарьи, натягивая похожий тулуп.

Она взяла несколько деревянных кадок. В одну свалила принесенное мной белье, залила водой, сыпанула что-то сверху. Ушла с пустыми ведрами на улицу, вскоре возвращаясь с новой порцией воды.

Женщина скинула верхнюю толстую одежду, бросая прямо на пол. Передвинула кадку подальше от стены, принесла себе низенький табурет, села и принялась разминать каждую вещь, перекладывая из одной кадки в другую. Терла каждую вещь руками, сминая и жамкая, это занимало немало времени. Порошок, что она сыпанула в самом начале, окрасил воду в грязно-желтый цвет, но думаю, именно он помогал отойти пятнам.

– И на речку со мной пойдешь? – хмуро взглянула на меня стиральщица, тяжело поднимаясь на ноги. – Дараха что, доверять перестала, что соглядатая приставила? – пробурчала она, вынося тяжелые кадки по очереди за дверь.

Промолчала. Я и сама не могла объяснить, зачем наблюдаю, что хочу понять. Пошла за женщиной на речку, помощь не предлагала, понимая, что мне такую кадку ни за что не сдвинуть с места, не то что поднять.

С натуральным ужасом около получаса я наблюдала, как стиральщица полощет тяжелое мокрое белье в проточной воде. Ледяной, натурально обжигающей холодом воде. Перед началом работы ей пришлось даже отогнать тонкий ледок от берега. Подальше речку сковало сильнее, но в этом месте, очевидно, стиркой занималась не только она, так что лед нарасти не успел.

Ушла только тогда, когда почувствовала, что начинаю замерзать. Женщина меня проводила взглядом, с нескрываемым облегчением, снова возвращаясь к работе.

В таверне народу только прибавилось. Сразу же прошла на кухню, раздеваясь и поднося руки к плите. Дараха резала мясо на тонкие пластины. На меня посмотрела, подняв брови.

– Долго ты, – обронила негромко. – Неужто Барса белье брать не хотела?

– Нет, все в порядке, смотрела просто.

– На что? – Дараха даже мясо резать перестала. Выпрямилась, глядя на меня с недоумением.

– Как она стирает, – пояснила, отходя от печи.

Вымыла руки, надела передник.

– А зачем?

– Любопытно было. Это же очень тяжело, вот так вот, руками. А потом в ледяной воде еще…

– Так она за то плату-то и берет, – Дараха вернулась к работе.

А я спустилась в подпол, выбирая овощи. Поднялась наверх с крупным круглым овощем. Капуста, – название пришло по дороге.

– Дараха, а что ты из капусты готовишь?

– Ты про хрустень? – кивнула на вилок женщина. – Квасим мы его. Режем на куски да в бочку.

– Потушить хочу. А… томаты есть?

– Мудрено ты говоришь, Марго, – покачала головой Дараха. – Томаты, это что?

– Красные такие, на кусте растут. То ли овощ, то ли ягода…

И почему я так сказала? А ведь в голове явно что-то крутилось, связанное с этой фразой. То ли овощ, то ли ягода… Замерла, закрыв глаза, прислушиваясь к внутреннему голосу. Образы, какие-то непонятные образы, запахи, тени… почувствовала, что вот-вот нащупаю ту саму ниточку, то, что ускользает…

– Марго? – дернула за рукав Дараха. – Ты чего? – женщина с тревогой вглядывалась в мое лицо, даже в глаза снова смотрела.

Не сразу поняла, где я. Словно, открыв глаза, должна была оказаться в другом месте, совершенно другом.

– В порядке, – ответила тихо, жалея, что не успела, потеряла то самое неуловимое ощущение.

Взяла капусту-хрустень и двинулась к столу. Нож выбрала покрупнее, с длинной деревянной ручкой и широким удобным лезвием. Доску на стол подложила самую большую и принялась нарезать овощ тонкой соломкой. Руки действовали отдельно от головы.

– Да где ж ты могла так научиться хрустень-то крошить? – обалдело выдохнула Дараха, вырывая меня из состояния задумчивой отрешенности.

Передо мной на доске высилась гора тонко нарезанной капусты, а в руках осталась лишь толстая кочерыжка.

– Не знаю, Дараха. Точнее, не помню.

Томатов в подвале не нашла, зато нашла кусок сала, его-то и подняла наверх. Вместе с крупной морквой и парой луковиц. Лук Дараха слезянкой зовет, раньше звала, теперь уже все чаще мое название перенимает.

Первым делом сало нарезала, бросила в казан жир вытопить. Пока топится, занялась луком и морковью. Перемешала шкварки, но доставать не стала. Прямо туда забросила сначала лук, немного его погоняла деревянной ложкой на длинной ручке, потом моркву, ну а следом и хрустень. Посолила, травок ароматных бросила. Попросила внимательно следящую за моими действиями Дараху казан в печь поставить. Та выполнила охотно.

Пока капуста доходит, занялась мясом, ненавязчиво отстраняя Дараху от плиты. Женщина быстро сообразила, что лучше бы ей найти себе другое занятие. Отошла, привычно доверяя мне хозяйничать на кухне. Мысли отступили, руки действовали словно сами по себе, работая уверенно и слаженно.

Глава 9

Капуста со шкварками посетителям понравилась. Как и пирожки с такой начинкой. А идей у меня каждый день появлялось только больше. Оутор с одним из обозов решил в Райвенрог, ближайший крупный город, съездить закупиться. С таким количеством постояльцев и просто тех, кто на обед или ужин заходит, припасы в таверне стали подходить к концу.

– Марго, – замялся Оутор накануне. – Ты может чего хочешь, чтобы привез? Так скажи.

– Мне ничего не нужно, – смутилась я.

– Как же не нужно! – взмахнула руками Дараха, смазывающая печь жиром. Разговор на кухне проходил. – Платья тебе нужны! Теплые. Балахон в мороз выходить, сарьи по размеру! Но то я Оутору уже заказала. Про припасы Оутор спрашивает. Может, травки какие специальные или еще чего. Мы-то люди простые. Так, как ты и вовсе раньше не готовили. Мясо если, так в печь его и все дела! Похлебка попроще, пироги, да и вообще! – махнула она рукой.

– Травки я для вкуса добавляю, – закусила губу, размышляя. – Специи никогда не помешают, Оутор. Вези все, какие купить сможешь. А насчет необычного… походи сам, поспрашивай. Овощи другие может привезешь.

– Тматы, о которых говорила?

– Томаты, – поправила Дараху с улыбкой. – Их можно. Очень бы пригодились. Да и семена можно купить, а по весне рассаду высадить.

– Понял, – серьезно кивнул мужчина. – Поищу чего необычного, привезу понемногу. Если сгодится, то всегда можно больше закупить. До Райвенрога полдня пути, не так уж далеко! – оптимистично закончил он.

Мне информация, что до ближайшего крупного города нужно ехать полдня не показалась такой уж жизнерадостной, но промолчала.

За лошадьми и псом в отсутствии Оутора присматривал Жахрей – паренек лет пятнадцати, снег чистил он же. Жахрей несколько раз за день забегал на кухню поесть и погреться. Немного поболтали. Странно, но я никак не могла воспринимать его взрослее себя, смотрела на того, кто старше на пол жизни, а чувствовала себя взрослее и мудрее. Очень странное ощущение, совершенно необъяснимое.

Жахрей живет с матерью и двумя сестрами.

– Отца Ахор забрал прошлой весной, – спокойно сообщил подросток. – Сгорел батя за несколько дней. Живот заболел поначалу, потом и вовсе загибаться стал. Лекарей у нас тут нет, а тот, что из Райвенрога приедет такую цену заломит, что всем поселком не собрать! Старая Рахшара в Доршас к роженице, как назло, уехала... Не успела она, в общем. Вернулась – отец жив еще был, но уже метался, горел. Той же ночью Великий Ахор забрал его к себе, – опустил Жахрей глаза, только сейчас показывая свою печаль. – К матери Партал после приходил, в сожители напрашивался, не пустила она его. Полегче так было бы, но Партал двух жен уже к Ахору проводил, побоялась мать.

– А сестрам сколько зим?

– Марьясе семь сровнялось, – с улыбкой ответил паренек. – А Расьяне шестнадцать уже. Андрек, сын бочкаря, к нам давно уже ходит. Мать сундук Расьяне уже собрала, по весне благословения испросят у Льяры Милостивой, да и отколется Расьяна, к Андреку в дом перейдет.

– А ты? Невесту присмотрел себе уже?

– Присмотрел, – удивил ответом Жахрей. Я думала, посмеемся сейчас. Ответит, что рано ему, ан нет. – Власлена мне нравится, только она из семьи торговца, получше они живут. Навряд она за меня пойдет, – поделился парень.

– Сколько тебе, Жахрей?

– Пятнадцать, – подтвердил мои предположения он. – Отца нет, старший я в доме остался. И за мать отвечаю, и за сестер, пока с нами живут. Так что о Власлене только и могу, что мечтать.

– Жахрей, а ты Андрека, ну который сын бочкаря, можешь к нам позвать? Он отцу-то помогает или другим делом занят?

– Андрек с ладилом уже лучше отца управляется! Добрый парень, хорошая смена старому Евгеру будет. А зачем он тебе? – прищурился Жахрей. – Неуж у сестры решила мужика отобрать?

– Нет! – рассмеялась. – Дело у меня к нему. Задумка есть, нужно обговорить.

– Позову тогда, – все еще с подозрением кивнул Жахрей. – Но смотри, чтобы сестру не обижала!

– Не волнуйся, будущий муж твоей сестры меня не интересует. Да и мала я еще, – вовремя вспомнила о возрасте.

– Мала, как же. Еще зима, другая и заневестишься!

Жахрей ушел во двор, а я к своей работе вернулась. Мельком проверила свои посадки. Пару дней назад нагребла немного земли, сколько могла мерзлой наковырять, насыпала в длинное корытце, неглубокое, в птичнике забрала под недоуменным взглядом Дарахи. Мелкие птички из него зерно клевали, но у них другое есть, а это местами дырявое. Мне эти отверстия нисколько не помешают, даже наоборот. Поставила я это корытце на выступ в стене аккурат между печью и окном. И тепло, и светло – красота!

Стоило земле отмерзнуть, повтыкала туда мелкие луковицы на небольшом расстоянии друг от друга.

– И что это будет? – разглядывала мое творение Дараха.

– Лук расти в тепле начнет, – пояснила, уверенная в своих словах, но совершенно не знающая, откуда это знаю. – Даст побеги зеленые. Они очень полезные, чтобы не болеть. Ну и вкусные, – закончила, поворачиваясь к женщине.

– Ну раз вкусные, – протянула она. – Ладно. Мне слезянки не жалко, полный короб вон в подвале…

Андрек пришел поздно вечером. Это оказался крупный парень лет восемнадцати. Огромный, под два метра ростом, ручищи большущие, неухоженная куцая борода, которой он явно гордился. Я на кухне была, встретила парня Дараха. Она о разговоре с Жахреем не знала ничего, да и я не ожидала, что он так быстро откликнется.

– Марго, там сын бочкаря пришел, – заглянула женщина на кухню. – Говорит, ты звала за чем-то.

– Звала, – подтвердила тут же. – Дараха, предложи ему ужин пока что, а я сейчас закончу и выйду. Мне с ним поговорить нужно, важное дело, пусть дождется обязательно.

– Ну раз дело…

Дараха подхватила приготовленный разнос и пошла в зал. Я же мясом занималась. Весь день на плите кости кипели, хрящи, остатки всякие. Самый большой чан занят был, Дараха только хмыкала, но не противилась. Проварив хорошенько, чан с огня сдвинула, остудила немного, а теперь мясо с костей обирала тщательно. Не знаю, откуда у меня знания, что делать нужно, а только руки действовали уверенно, словно сами собой.

Заранее подготовила мисок глубоких побольше, все собрала, какие пустые стояли. Кости для Жако откладывала, а мясо мелко резала и по мискам. Сверху бульоном залила и присыпала порубленным зеленым луком, он как раз первые перья выпустил, небольшие пока совсем, все срезать пришлось. Полученные заготовки в кладовую отнесла. Там всегда прохладно, но мороза нет, пусть до завтра постоит.

Закончив, сняла передник и в зал поспешила. Андрек как раз доел к этому моменту. Жахрей ему явно сказал, кто зовет, потому что парень не удивился, когда я за стол рядом с ним села.

– Здравствуй, Андрек, – сжав руки под столом, начала разговор первой. – Я – Марго, у меня к тебе дело… – замолчала, подбирая слова. Под насмешливым взглядом парня это было не так-то просто. Уверена, он тоже решил, что интересует меня как мужчина, а не как работник.

Смущало и сбивало с толку, что он принялся меня рассматривать… оценивающе что ли. Сцепила зубы, глубоко вдохнула. Соберись, Марго! Пусть думает, что хочет, это его дело. А ты свое изложи так, чтобы понял!