Текст книги "Хозяйка проклятой таверны (СИ)"

Автор книги: Ольга Кобзева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 24 страниц)

Глава 13

Стоило Эйтану уйти, из меня словно воздух выпустили. Рахшара подхватила, на лавку усадила, помогла тулуп стянуть, руки озябшие растерла.

– Ну будет тебе, будет, – суховато-то пробурчала она. – Сейчас травок заварю, мигом оживешь.

Поначалу я просто смотрела в одну точку. Я и раньше догадывалась, что те, по вине кого я оказалась в лесу в легком платье, вряд ли желали мне счастья и долгой жизни, но догадываться и узнать точно, что тебе желают смерти – все же разные вещи.

– Он ведь такой же, как я, так? – подняла глаза на старуху, с благодарностью принимая исходящую паром чашку с ароматным напитком.

– Айшалис, который приходил? – уточнила Рахшара. – Такой не такой, не знаю. Но то, что тоже одаренный – то без сомнений.

Постепенно, за разговором, меня немного отпустило. Волнение, сковывающее сердце, настоящие тиски, разжались, позволяя дышать полной грудью.

Рахшара дополнила рассказ Дарахи, так что представление о месте, где живу у меня более-менее сложилось.

Орегор – крупнейшая страна континента. Граничит Орегор с тремя державами поменьше – Лайзенрамом, Брадбортом и Ингилерией. Испокон веков всеми четырьмя управляли отпрыски одной династии – эйр Айранир. Не совсем люди, практически дети богов, как принято считать.

– Когда-то давно сошел на Рейтраш божественный огонь, – заученно выдала Рахшара. – Этот огонь зажег искру в сердцах рейтрашцев, одарив самых достойных поистине божественным даром – возможностью управлять стихиями, взаимодействовать с силами природы Рейтраша. Было это столько зим назад, что никто тех событий уже и не помнит. Передаются знания из уст в уста, записываются на скрижалях, хранимых усердными служителями храмов памяти.

Самые достойные, самые одаренные – айшалис, основали свои рода, приняв верное решение передать потомкам божественную искру. Со временем все айшалис разъехались по миру, расселившись вдали друг от друга. Намеренно то вышло или случайно сейчас доподлинно уже никому не известно.

Эйр Айранир – имя первого рода, одаренного Великими Богами. Глава рода поставил самый первый город Орегора.

Имени изначального правителя Орегора ни Дараха, ни Рахшара не знали, но в том, что у него было много сыновей сошлись обе. Сыновья эти продолжили дело отца, развивая эти земли. Города росли, словно грибы после дождя. Почему владения в итоге решили разделить, тоже ни одна, ни другая не знали. Но спустя какое-то время потомки первого правителя разделили Орегор. Так от него отделились земли, которые теперь зовутся Лайзенрам, Брадборт и Ингилерия.

– Слышала я, что правителей первых так звали, их именами те земли названы. Но правда то или нет, не скажу. В академии я не училась, рассказываю, что от других слышала, – отступила от рассказа Рахшара. Во время разговора старуха ловко обрабатывала мою левую ногу, поврежденную при прыжке с крыши. – Вот так и повелось, что потомки эйр Айранира на всем континенте и правят.

– А другие одаренные, получается, на других континентах? И сколько их всего?

– Не знаю. Сама моря даже не видела ни разу, не то что не плавала никогда. Большая вода наши земли разделяет, очень большая. Первые одаренные могли ее пересечь без специальных лодок, что сейчас строят. Со временем сила разбавлялась, ослабевала. Одаренные перестали рождаться, а если и рождались, то уже не такие могущественные, как раньше. Только в роду Айранир сила не перевелась. Правитель – всегда сильнейший айшалис в Орегоре, как и его наследники.

– Запуталась я совсем, Рахшара, – призналась старухе. – Выходит, я тоже айшалис, ты к этому ведешь?

– Выходит, Марго, выходит. А еще правителя нашего не Амадей зовут, а Ранжерон. Звали, по-видимому, – поджала она губы. – Слухи до нас не сразу доходят. Видимо, переворот случился. Не к добру это, ох не к добру! Всегда одаренный айшалис Орегором правил, непременно самый сильный. А кто сильнее потомков первых эйр Айраниров может быть? Амадей… – задумалась она. – Даже и не знаю, кто таков! Откуда взялся…

Эту ночь я у Рахшары провела. Спала старуха на старой узкой кровати, довольно, впрочем, приличной. Уместились мы вместе вполне неплохо, уснуть долго не могла, но то и понятно – переживания не отпускали. Нога стала болеть меньше, к утру и вовсе почти прошла.

Рано утром Рахшара сходила в таверну. Меня не пустила.

– Сиди тут и не высовывайся! – наказала она перед выходом. – Не такая я и старая, уж как-нибудь ноги дотащу, чай не в первый раз!

Старой женщины не было довольно долго, я уже успела в домике порядок навести. Только полы не мыла, не рискнула на улицу за снегом выходить. Рахшара воду из него зимой топила, в домике воды у нее нет. Пока ждала, печь вычистила и жиром плиту сверху смазала. Чай ароматный заварила из травок, что во множестве под потолком сушились. Даже тесто поставила.

Вернулась Рахшара неслышно. Повернувшись на звук открываемой двери, с тревогой всматривалась в лицо старухи.

– Уехали они! – не стала томить ожиданием она. – Вчера еще убрались восвояси, так что можешь выходить.

– А Оутор вернулся? Как там Дараха?

– Дараха испугалась вчера сильно, слегла даже. Я ей травок заварила целебных. Девки на кухне управляются кое-как, пригляд за ними нужен. Оутор вернулся вчера еще. Тебя никто не выдал и не собирался даже. Эйр тот, что сюда приходил, видимо, подправил в мозгах самых болтливых, так что думают все, что ты и правда две зимы уж у Оутора живешь. Про гулящую Дараха, конечно, зря ляпнула, но то она со страха, ты не сердись на нее.

– Я не сержусь. Знаю, она меня защищала. Не испугалась. Тот эйр знаешь какой злой был? Огромный еще. Дараху волоком на улицу вытащил, еще и грозил! Я все слышала, Рахшара. Не за что мне на нее сердиться, ноги целовать буду, как вернусь. Второй раз меня уже от смерти спасает.

– Это ты верно рассудила, Марго.

– Амари! – поправила я. – Помнишь, Эйтан меня назвал Амари? Кажется, он меня знает.

– Забудь это имя! – рубанула Рахшара. – Для всех ты Марго, девочка. Амари – имя для эйры, не для воспитанницы харчевника. Айшалис тот платье твое забрал, в каком Оутор тебя в лесу нашел. И правильно сделал, что забрал. Великая Льяра уберегла от того, чтобы продать наряд-то, – покачала головой Рахшара. – Тогда уж точно не спастись было бы.

Вчерашний страх вернулся. Поежилась, вспоминая ужас, что накануне пришлось пережить.

– Почему они хотят меня убить? – всхлипнула невольно.

– А то сама не понимаешь! На волосы свои глянь – сразу все ясно станет! Все, хватит болтать! Ступай в харчевню, Дараху успокой. Места она себе не находит со вчера еще.

– Спасибо, Рахшара, – подошла ближе, неловко обнимая старую женщину. – Что укрыть хотела даже ценой своего домика. Что выходила после болезни. За все спасибо!

– Ну, будет тебе, будет, – смутилась она. – Видно же, непросто так Льяра Милостивая тебя сюда послала. Не суждено тебе еще к Ахору отправляться, не пришло твое время.

Сальята и Ираха и правда с ног сбились. Дараха, несмотря на плохое состояние, была на кухне. Выглядела женщина неважно – бледная, с темными кругами под глазами. Меня заметив, вздрогнула, ложку из рук выронила.

– Ну что ты! – бросилась я к ней. – Не загуляла я, у Рахшары была.

Говорила не для Дарахи, нет. Для Сальяты с Ирахой, навостривших ушки. Обе косились на меня с неодобрением, ну и ладно. Главное – жива, а до одобрения местных мне и дела нет.

– Прости, дочка, – прижала меня к себе Дараха. – Не хотела тех слов говорить, так иначе не ушли бы.

– Тшш, – прижалась к женщине, чувствуя исходящее от нее тепло. – Все хорошо, я понимаю и не сержусь. Ну как я могу на тебя сердиться? – отстранилась, заглядывая в глаза. – Спасибо тебе за все!

Сальята с Ирахой вышли из кухни, зато вошел Оутор.

– Пришла! – шагнул ко мне. – Живая. Не увезли!

– У меня вот что есть, – достала позвякивающий мешочек, отдавая Оутору. – Эйтан отдал. Он… он узнал меня. Сказал скрываться, пока он сам за мной не придет.

– Эйр Артонир и к нам заходил. Тоже монет оставил, сказал беречь тебя пуще глаза. Сказал, что отвечаем за тебя своими жизнями. Что никто не должен знать, кто у нас в таверне живет.

– А я и так не знаю, – улыбнулась невольно. – Так и не вспомнила! – пожала плечами. – Эйтан меня Амари назвал, – поделилась с приютившими меня людьми.

– Амари. Амаргария, значит, – кивнул Оутор. – Имя для эйры, девочка. Для айшалис. Но то и так понятно было. Сразу понятно. Волосы крась, не забывай, девочка. Да имя свое пока прибереги, не стоит его всем открывать. Марго да Марго, так спокойнее будет.

– Ступай прямо сейчас наверх, Марго, – вмешалась Дараха. – Волосами займись, не откладывая. Ты не видишь, а сияют они, словно на солнце смотришь.

Женщина поправила мне платок на голове и коснулась губами лба.

– Монеты припрячь пока. Не нужны они нам, есть все. А тебе, глядишь, и пригодятся когда.

– Спасибо вам! – снова прошептала, обнимая сразу двоих. – Как хорошо, что ты меня нашел, Оутор!

– Как хорошо, что ты нашлась, дочка.

Глава 14

Дараха все чаще меня дочкой стала звать. Я не противилась, но матерью ее не ощущала и назвать не могла. За уход, за крышу над головой, за отношение доброе была благодарна, помогала чем могла. Дараха и Оутор мне нравились, как люди, каждый вечер благодарила Льяру Милостивую за то, что послала она Оутора мне на помощь.

Блюдо, что из костей и хвостов варила, в кладовой застыло. Сначала думала, что замерзло, но нет, именно застыло, стало словно… даже не знаю, как и назвать. Густая прозрачная масса с насыщенным мясным вкусом.

– Студеный какой! – первое, что сказала Дараха, попробовав. – Но вкусно! Очень вкусно! Неужто и правда из костей?

– Мясо тоже есть, сама видишь, но из отходов, что собаке отдали бы. Студень! Холодец!

Оба названия пришли в голову одновременно. То ли только что придумала, основываясь на возгласе Дарахи, то ли память подбросила. Оба названия показались уместными. Блюдо Дараха тотчас сама вынесла в зал. Вернулась скоро и довольная.

– Непривычно, конечно, но по нраву пришлось, – сообщила она. – Эх, и додельница же ты, Марго!

– А с бочкой что? – вспомнила про свою задумку. – С Оутором говорила?

– Не до того было пока. Вечером все обскажу с ним. Сама видишь, что творится.

– Еще людей нужно звать, Дараха, – высказалась как могла мягко. – В комнатах убираться, да и на кухню тоже. Ты – хозяйка, вот и будешь проверять как что сделано, да монеты с гостей брать. Оутор вон на Жахрея переложил многое, бери с него пример.

– Еще мужика Оутор хочет звать, – поделилась Дараха. – Жахрей – пацан совсем. Старательный, тут не отнять. Но слабоват. Мужик нужен за дровами ходить, да тяжелую работу выполнять. В лес-то по одному лучше не соваться, зверья развелось в этом году видимо-невидимо, мужики по одному опасаются далеко заходить.

– Рахшара на краю леса одна живет, – тут же вспомнила о старой одинокой женщине.

– Что ей будет? – отмахнулась Дараха. – Рахшару сам Ахор бережет, – понизив голос, заговорщически сообщила женщина.

– Как это?

– А вот так! Она хоть и не айшалис, а с лесом всегда договориться могла, неспроста ж в таком месте живет.

Поздним вечером, когда постояльцы ушли спать, а гости разошлись, мы втроем остались на кухне. Такое времяпровождение сближало, делало одной семьей. И хоть устали все трое, а все равно эти минутки за чашкой горячего ароматного чая всем троим были нужны. Оутор не проявлял нежности обычно. Ни ко мне, ни к Дарахе. Но сегодня мужчина сел поближе, так что я сама прислонилась к твердому плечу, неосознанно ища поддержки.

Не сразу, но все же Оутор обнял меня неловко, прижал к себе, подбадривая. Про бочку стиральную поговорили, мужчина одобрил, оживился даже. Торговец в душе, мужчина сразу понял выгоду такого изобретения.

– Верно Дараха говорит, в Дархайм поеду, в управление. Коли что новое в народе появляется – либо всем принадлежит, либо одному, кто придумал. И ежели всем орегорцам пользу изобретение может принести, то его власти под надзор берут. Вот, например, сани зимние. У нас нету, телегу кони таскают, а в крупных городах все давно уже колеса по снегу на полозья сменяют. Так и лошадям проще, и людям скорее в нужное место добраться. Или вот отвал для снега. Его ведь только зим пять как внедрять стали. Родрик Алерой, мы с ним учились вместе, так вот его батька, кузнец, такой отвал и придумал. А Родрик в управлении все бумаги оформил. Теперь каждый, кто отвал себе хочет поставить, да дороги чистить хоть в городе, хоть в поселении самом маленьком, должен Родрику отчисление сделать. Сколько-то монет за то, что он, значит, этот самый отвал придумал. Так и с нашей бочкой. Ясное дело, что если вещь дельная, да стирать проще станет, многим захочется такую у себя поставить. Бумаги нужно оформить, чтобы доказать, что мы ее первые придумали. Тогда каждый бочкарь, кто станет такие мастерить, в управление должен будет налог платить. А мы получать, стало быть. Конечно, после удержания в пользу казны, но все же. Марго, а точно ты бочку… придумала, а не вспомнила? – прищурился мужчина, спрашивая осторожно, явно стараясь не обидеть.

– Не знаю, Оутор. Просто в голову пришла и все.

– Ну, в управлении точно знают, оформлял кто на такую право или нет, – здраво рассудил мужчина.

– Мне вот еще кое-что нужно. Это к кузнецу, наверное.

Рассказала про сковороды. Про необходимость таких в хозяйстве. Нарисовала угольком на столе, Оутор понял. Бороду почесал, подумал.

– Схожу к кузнецу, попрошу сделать, – выдал он. – А еще бумагу нужно купить да чернила. Не дело это углем по столу мазюкать, – хмыкнул, кивая на мои художества. – Марго, а ты писать-то умеешь? Грамоте обучена?

Уголек я еще в руках держала. Медленно опустила его на вычищенное дерево и вывела свое имя. «Марго» – для меня читалось вполне отчетливо, а вот Оутор нахмурился.

– Не наши это знаки, Марго, – сообщил он, разглядывая надпись. – Что ты написала?

– Имя свое. Марго.

– Вот как по-орегорски будет, смотри.

И мужчина рядом написал еще одно слово. Моргнула раз, другой, привыкая к незнакомым поначалу символам, узнавая.

Взяла снова уголек и рядом вывела «Оутор», но уже используя знаки, которые и хозяин таверны.

– Двум языкам, стало быть, обучена, – постановил мужчина. – Только вот сразу ты не на орегорском писала, значит, не родной он тебе, Марго. Странно это, очень странно.

– Поздно уже! – вмешалась молчавшая до поры Дараха. – Спать пора, постояльцев полная таверна, ни одной комнаты пустой. Работы завтра невпроворот, так что расходимся. Я завтра еще женщин позову, Марго, – кивнула она мне. – Доходы-то позволяют. И на рынок нужно ехать, с такими расходами припасы быстро кончаются. У местных много чего берем, но всего не купишь.

– Вспомнил! – хлопнул себя по лбу Оутор. – Я ж из Райвенрога все привез, как заказывали. Еще и невидали всякой набрал. Пока тут эти шурудили, – нахмурился мужчина, – что-то примерзло, конечно, но что осталось – в кладовую снес, завтра с утра и рассмотришь.

– Сейчас посмотрю, не терпится, – улыбнулась.

– Одежду Оутор тоже купил, забыла совсем, – повинилась Дараха. – Так что больше нет нужды в чужих платьях ходить, да и сарьи по ноге всяко лучше.

– Спасибо вам! – снова обняла сразу обоих. – Оутор, вот еще что! – взгляд упал на дверь в углу, старую, которой никто при мне не пользовался. – Эту дверь нужно починить. Не дело через зал ходить с помоями всякий раз, да и… – замялась. – Бывает, выскочить нужно скоро… – вспомнила свой побег через крышу.

– Нужно – значит, сделаю! – спокойно согласился мужчина. – Твоя правда, людей в таверне прибавляется, из кухни ход должен быть. Он и был у отца, да за ненадобностью дверь заколотили. Завтра же и займусь!

Глава 15

В кладовую шла с замиранием сердца. И вот понимаю, что Оутор для таверны все купил, а не лично для меня, но все равно любопытно и волнительно.

Сразу заметила мешки и коробочки, которых раньше не было. Первой рассмотрела содержимое больших мешков. Мука, земляные клубни, морква, репа, свекла… Свекла! – замерла, пораженная открытием. Этого овоща Оутор купил целый мешок. Отлично! Это же просто замечательно. В голове уже крутились несколько рецептов густых супов с этим ярким овощем.

Какие-то бобовые в мешочке поменьше. Светлые головки с тонкой шкуркой и резким запахом… чеснок? Похоже, что чеснок, только я его иначе представляю. Стоит закрыть глаза, в сознании всплывают небольшие дольки, а не целая головка, как лук. Но так даже удобнее, – улыбнулась своим мыслям.

Оутор – молодец! Кроме вышеозвученного нашла еще коробочку с небольшими мешочками. Семена. Некоторые легко смогла идентифицировать, другие, как бы ни рассматривала, определить не сумела.

Пересчитала. Три десятка мешочков. Не поленившись, развязала все, рассмотрела. Ура! Семена томатов, такие узнаваемые, все же были. Как и семена свеклы, укропа, моркови, но не уверена. Фасоль и сама отложу, ее непременно стоит посадить. Следующая находка заставила зажать рот ладонью, чтобы не начать кричать и прыгать. Перец! Черный перец!

Как бы мне ни хотелось использовать эти горошины в качестве приправы здесь и сейчас, все же решила отложить все до единой. Стоит попробовать его прорастить. Признаться, понятия не имею, в каких условиях выращивают эту приправу, буду экспериментировать. Начну, пожалуй, прямо завтра. Земли нагребу, семена замочу, попробую его в горшках вырастить. Судя по малому количеству горошин, они недешевы. Сделаю все возможное, чтобы вырастить эту чудесную приправу!

Присела прямо на пол, закрывая лицо руками. Откуда, ну вот откуда у меня все эти знания? Кто я такая? А главное, почему меня хотят убить?

Дала себе немного времени поплакать, пожалеть саму себя и поднялась, смахивая влагу со щек. Слезами ничего не решить. Все, что могу сейчас – жить. Просто жить. Могла бы сбежать, наверное… только куда? Некуда мне бежать. Вспомнить бы хоть что-то из прошлого для начала.

На следующий день Андрек к обеду привез на телеге бочку. Принимал заказ Оутор, он же с сыном бочкаря рассчитывался. Вышло все, как и обговаривали. Бочка крепко лежала на ножках, ручки Андрек приделал с двух сторон, чтобы легче вращать ее, полную воды, было. С одной стороны в боку отверстие, вполне достаточное, чтобы даже самое крупное белье заложить, воду залить, а после вылить.

Отверстие закрывается вполне плотно. При вращении подтекает, но совсем незначительно, я думала, хуже будет. Первую стирку опробовали тут же. Дараха сама занялась, пока я на кухне работала. Оутор вращал, женщине сложно с такой массой справиться, вдвоем все же лучше. Да и чем быстрее вращаешь, тем лучше пятна отходят.

Грязные вещи выстирались точно не хуже, чем руками! Как бы даже не лучше. Дараха все прополоскала и вывесила на заднем дворе на мороз.

– Бочку я с собой заберу! – постановил Оутор. – На словах такое не объяснишь, – пояснил он. – Дорога в Дархайм займет три дня, еще три обратно. Сразу меня вряд ли примут, сколько ждать буду – неизвестно. Так что самим вам неделю-другую справляться, без меня, – резюмировал он настороженно.

– Справимся! – кивнула Дараха уверенно.

– Жахрей все уже знает, ему и говорить, что делать не нужно. Только, думаю, лучше ему в таверне на ночь оставаться, коли кто поздно прибудет, чтобы встретил, да лошадей обиходил. Завтра Руал придет. Будет с Жахреем управляться, его же если что в Райвенрог на рынок отправить можно. Руал – мужик хороший, с детства его знаю. А то, что пил, так то потому, что жинку с малым схоронил. Не всякий такое пережить может, вот и он не выдержал.

– Не переживай, Оутор, – Дараха приобняла мужа, кладя голову ему на плечо. – Справимся. Я тоже еще женщин пригласила. Людей-то все больше и больше с каждым днем заходит. Марго на кухне уже света белого не видит. А еще отписала вчера Лариже. Ежели она из Райвенрога приедет, так и вовсе полегче станет! Ларижа-то у меня готовит так, что только пальчики оближешь, – пояснила больше для меня, чем для мужа. – Сестра то моя. Семьи своей нет у нее, не задалось… так что не должна она отказать.

– Оутор, а что со сковородами? Заказал у кузнеца? – я о своем спросила, о том, что беспокоит.

– Договорился, что ты сама сходишь, да объяснишь точно, что сделать нужно. Фаршид – мужик толковый, любую утварь сковать может, только сам я не сильно понял, вот и объяснить не смог, – развел он руками. – Оплату мы с ним после обговорим, то решено уже. Заказывай, что надобно, он все сделает!

– Жахрей проводит, – поняла мою заминку Дараха, дороги-то я не знаю. – Завтра и сходите.

– Жако везде с собой бери, – пристально глядя в глаза, добавил Оутор. – Без Жако не ходи. Он хоть и кажется брехливым попусту, а в обиду не даст!

Возражать я и не думала, особенно после недавних событий.

Несмотря ни на что, воспринимать меня всерьез никто не спешил. Вот и Фаршид, стоило зайти в его кузню, сначала криво ухмыльнулся. Заказ выслушал нехотя, покивал. Я хотела его заинтересовать, чтобы он, возможно, посоветовал что-то дельное. Думаю, заказывай я у него топор, интереса было бы больше!

– Горшок ухватом в печь ставишь, а эту свою сквороду как доставать будешь? – прищурился он. – Ручка-то раскалится так, что и не взять будет!

– Ее в печь не нужно ставить, только сверху. Тряпкой буду брать, наверное, – ответила неуверенно, раздумывая, как бы эту проблему решить. – Деревянную ручку бы приделать.

– Ладно, покумекаю. Ступай! Будет готово – сам занесу.

Зима медленно, но верно сдавала позиции. Морозы отступили, дороги развезло. По словам Дарахи только в столице дороги вымощены камнем.

– Сама я не видела, не была в Дархайме ни разу, но Оутор сказывал, – поделилась она.

Крупные тракты и редкие поселковые дороги под сошедшим снегом скрывали толстые деревянные доски. Грязи на таких, конечно, было меньше, ездить можно было всю весну. А вот обычные дороги и тропки настолько развезло, что ноги порой вытащить было невозможно. Передвигаться по Лайхаширу стало решительно невозможно. На то, чтобы дойти к домику старухи Рахшары у меня уходили все силы, она же почти и вовсе не выходила.

Тем не менее, я старалась навещать Рахшару раз в несколько дней. Перед тем на рынок заходила за молоком, за свежим мясом. Из таверны продукты брала. То пирог испеку, то мясо потушу, старая женщина всякий раз встречала меня благодарно, но с усмешкой, словно то, что делаю, больше мне нужно, чем ей. Может, так оно и было на самом деле, кто знает? Я была очень благодарна старухе и за первое спасение, и за то, что перед пришлыми заступиться пыталась.

Оутор еще не вернулся из Дархайма, хотя прошло почти две недели после его отъезда. Дараха переживала, нервничала, это было заметно, хотя женщина и старалась скрыть взвинченное состояние.

Температура на улице повышалась довольно быстро. Снег уже почти весь сошел. Чем больше отмерзала земля, тем сложнее стало передвигаться. Почти весь поселок утопал в грязи.

Фаршид, чья кузня располагалась в той же стороне, что и домик Рахшары, несколько раз вытаскивал меня из грязи едва ли не за шкирку, сарьи при этом оставались в вязком месиве, их приходилось доставать и напяливать на ноги прямо с налипшей грязью.

– Нет, это же просто невыносимо! – бурчала, едва переставляя ноги. – Хоть и вовсе из дома не выходи!