Текст книги "Хозяйка проклятой таверны (СИ)"

Автор книги: Ольга Кобзева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 24 страниц)

Глава 19

– Ты правда невеста Бога смерти? – выдавила сипло, будучи уже в домике.

– Проводник, – поправила Рахшара. – На невесту зим триста как не тяну! – скрипуче рассмеялась она.

– И что, все могут видеть то, что я видела?

– Куда там! Айшалис только, да и то не все!

– Какие? Такие, как ты?

– Таких поблизости нет! – махнула рукой старуха. – Поначалу и я думала, что ты на смену мне пришла, но нет. – Она тяжело осела на низкий табурет. – Не пришло мое время еще, не пришло. Устала, – протянула старуха тоскливо. – Никто не знает, как я устала жизни собирать…

– Этот мужчина… он умер?

– Отправился в чертоги Ахора, – кивнула Рахшара.

– И что дальше? Что его ждет?

– Ничего, – удивилась старуха. – Ничего его уже не ждет. Конец. Отжил свое.

– Но он еще так молод.

– И что с того? Так и младенчики умирают, не только старцы.

– Это несправедливо. Так не должно быть.

– Ну то не нам с тобой решать! Про то, что видела, молчи лучше! – наказала Рахшара. – Никому то знание счастья не добавит, а мне проблем только сулит. Ступай, отдохну, устала я.

Рахшара тяжело поднялась, направляясь к кровати.

– Ну? Чего стоишь столбом? – повернулась ко мне.

– Не знаю, – призналась честно. – Держит что-то словно. Не дает уйти.

– А ну иди сюда! – Рахшара подобралась. – Руку дай, – скомандовала, стоило мне приблизиться. – Эх, девочка, вот оно что! – покачала головой старуха. – Да… не ждала я такого, никак не ждала. Что ж, на все воля Богов.

Рахшара крепко сжала мою ладонь, в месте касания запекло, зажгло нестерпимо. Хотела вырваться, но у меня ничего не вышло. Рахшара снова стала меняться, волосы заискрились и стали развеваться вокруг головы, глаза засияли золотом, лицо словно помолодело, разгладилось. Но все мои чувства были сконцентрированы на нестерпимом жжении в районе ладони.

Не знаю, сколько времени прошло, может миг, а может несколько часов, когда Рахшара меня отпустила. Отняв ладонь, я тут же прижала ее к себе, баюкая обожженную плоть. Старуха тяжело завалилась на кровать, словно постарев еще сильнее.

– Как… знак… пропадет… – тяжело выдавила она из себя. – Приходи. А сейчас – вон отсюда!

Последние слова она прокричала, а меня словно ветром сдуло из ее домика. В прямом смысле неведомая сила протащила и выбросила на улицу, захлопывая дверь прямо перед носом.

Подняла ладонь, разглядывая выжженный знак на ней. Кожу пекло, рука сильно покраснела и опухла, рассмотреть рисунок пока невозможно. Спорить, однако, с проводником Бога смерти желания у меня не возникло. Бросила короткий, настороженный взгляд на невысокий домик и побрела в таверну, размышляя обо всем, случившемся сегодня утром.

В поселке слышался скорбный плач. Чем ближе я подходила к центру поселения, тем громче были крики, тем явственнее ощущалось сгустившееся в воздухе горе.

– Что случилось? – спросила у Оутора, встреченного у рынка.

– Марго, – вздрогнул он. – Иди в таверну, иди. Нечего тут.

– Оутор, кто-то умер? – настаивала я. Перед глазами все еще стояла полупрозрачная фигура молодого мужчины.

– Лошади понесли, Марго. Брит остановить хотел, чтобы в поселке никого не зашибли, ну и…

Как завороженная, я прошла мимо Оутора, продираясь сквозь собирающуюся толпу. Люди сгрудились у тела на земле. Прямо в грязи, упав на колени, возле молодого мужчины завывала молодая женщина. Не понимая, что творю, прошла еще ближе, заглядывая в мертвое лицо.

Он. Это тот самый мужчина, которого я видела у домика Рахшары. Не то, чтобы я сомневалась, но получить подтверждение оказалось жутковато.

Оутор дернул меня за шкирку, вытаскивая из толпы.

– Марго, нечего тебе тут! – строго сказал он. – Ступай в таверну.

Подняла глаза на мужчину, встречаясь с его, искренне встревоженными. Кивнула медленно и побрела, куда он сказал.

Дараха встречала у входа.

– Марго, хотела уже искать идти! – выдохнула она, тоже обеспокоенная за меня. Порывисто шагнула ближе, притягивая к себе. – Неужто у Рахшары была? Нечего к ней ходить, Марго! – Дараха отстранила меня от себя, удерживая на вытянутых руках, глядя в глаза. – Она… опасно это, Марго!

– Ничего она мне не сделает. И никому не сделает, Дараха, – покачала я головой.

– Что это? – Женщина заметила, что руку обожженную прячу.

– Поранилась.

– Идем, Марго, обработать нужно, – Дараха потянула меня внутрь. – Где ж ты обожглась-то так сильно? Неуж утром еще? Давно так ходишь?

– Сама не заметила, – нехотя соврала я.

Руку мою Дараха смазала зеленой мазью с резким запахом, замотала чистой тряпицей, про роль старухи в возникновении травмы я умолчала, незачем о том говорить, пока и сама не разобралась, что это было.

Рука заживала медленно, приходилось ее все время бинтовать. Работать на кухне пока не могла, только помогать по мере сил. Но там прекрасно справлялись Ларижа с женщинами. А я все больше времени занималась своим мини-огородиком. Рассада вымахала неожиданно сильной. Давно пора высаживать. Что радовало меня сильнее всего – кусты перца. Они стали похожи на лианы, вымахали уже прилично. Сегодня я занималась тем, что подвязывала их. Вставляла тонкие высокие палочки, по которым гибким лозам предстояло плестись.

По правде говоря, я понятия не имею, как именно растет перец, но отчего-то мне кажется, что высаживать именно это растение на улицу не стоит совершенно. Не тот климат.

Посоветовавшись с Оутором, решила заказать Андреку деревянные кадки, в которые смогу пересадить свою мини-плантацию. Еще был вариант с глиняным горшком, но деревянные кадки обойдутся намного дешевле, так что решено.

Женщины на кухне все больше ворчали, что горшки с рассадой им мешают. Ларижа, сестра Дарахи, высказывалась меньше всех, но я прекрасно видела, что и она недовольна тем, что приходится то и дело маневрировать между подрастающей зеленью с горячими котлами и сковородами.

На улице теплело с каждым днем все сильнее и, наконец, наступил момент, когда я решила, что можно рассаду высадить. После того, как сошел снег, работы у Жариха поубавилось, так что парень вполне мог мне помочь. Оутор одобрил, сам Жарих не возражал, так что мы с ним стали готовить землю за таверной, разбивая ее на грядки и убирая прошлогоднюю траву и опавшие листья.

Жарих помог заполнить кадки землей. Поставила их прямо в большом зале. Парочку у камина, парочку у окна, еще две у лестницы. В эти кадки я планировала высадить черный перец и еще несколько растений, опознать которые сама не смогла. Семян было очень мало, тех, что взошли, и того меньше. Так что второго шанса может не быть.

Работа с грядками, как ни странно, увлекла меня не на шутку. Следить за тем, как вчерашние ростки тянутся к солнцу, становясь сильнее день ото дня, выпуская новые побеги, листочки, а некоторые уже и бутоны, доставляло мне истинное наслаждение.

Да и… от женщин на кухне я чувствовала постоянное недовольство. Иногда до меня доносились обрывки разговоров. Обо мне. Неприятно было слышать в свой адрес несправедливые оскорбления, поэтому я постаралась скорее передать женщинам знания о полюбившихся постоянным гостям блюдах, а самой все меньше времени проводить на кухне.

Однако, чем больше я отдалялась от дел в таверне, тем хуже они шли. И это не пустое бахвальство, уверяю вас. Стоило мне научить женщин готовить те блюда, что были им раньше неизвестны, а самой вплотную заняться огородом, как стали происходить странности. То печь пыхнет и разом затухнет, то ножка у стола подломится, роняя на пол все, что на нем стояло. То нож в руках Ларижи вдруг сломается от простого усилия.

Но больше всего дурного происходило там, где находилась Дараха. Ничего не понимаю, она – настоящая хозяйка этого места. Она и Оутор. Так почему же таверна никак не хочет ее принимать?

Глава 20

– Постояльцев прибывает так много, что их уже негде размещать! – в волнении всплеснула руками Дараха, оглядывая обоз, остановившийся у ворот. – Оутор, что же нам делать?

– До Райвенрога от нас ни одного постоялого двора, – заметил мужчина, потирая бороду. – Куда им ехать?

– Можно прямо внизу мужчин расположить, – вмешалась я. – Да, на полу, но хоть не на улице! Одеяла у нас есть, с конюшни соломы принести, пол засыпать. Переночуют.

– Кто на полу, кто на лавках, – согласно кивнул Оутор. – Так и сделаем, значит. Дараха, местных тогда не пускай сегодня, проезжих кормить будем.

– Да как же я их не пущу? – нахмурилась женщина. – Привыкли они уже, каждый вечер столоваться приходят. Вино не успеваю из подпола поднимать.

– Не сегодня, – нахмурился Оутор. – Поставлю Руала на входе, станет мужиков разворачивать, – резюмировал он.

Я видела, что Дарахе такое решение не понравилось, но с мужем она спорить не стала.

Несмотря на то, что постояльцев набралась полная таверна, я на кухне не перетруждалась. Новые блюда, которые приходили мне в голову, по факту, никому не нужны. Гости приезжают и уезжают, можно готовить каждый день одно и то же – то, что попроще и побыстрее. Всякие изыски хороши для городского ресторана, а никак не для поселковой таверны.

Но я все равно придумывала все новые и новые блюда. Они просто рождались у меня в голове, просились наружу, сдержаться было выше моих сил!

Кухня в таверне хоть и большая, но все же и на ней стало тесно. Печи на всех не хватало, особенно если большой казан на плите стоял, а то и не один.

– Вот бы ты побольше была, – погладила беленый бок печки, снимая сковороду.

Развернулась неловко, едва не упав. Споткнулась о кадку с рассадой.

– Как же хочется зимний сад! – пробормотала себе под нос, представляя, каким бы он мог быть. Даже к окну подошла, представляя. Может, попросить Оутора расширить кухню? Пристройку построить. – Ты такая уютная, – положила руку на стену, разговаривая с таверной, словно она живая, словно стремясь сгладить эффект прошлых мыслей и слов. – Очень мне нравишься! Мне очень здесь хорошо! Очень-очень!

И я не лукавила, мне и правда было в этом месте легко и тепло. Дышалось свободно. А женщины… что ж, и с ними уживусь со временем.

Дараха на кухню уже практически не заходила. Она вовремя наняла еще двух девиц для помощи, сама, без подсказок. Не зря у Добрея с десяток помощников в таверне был. При полной загрузке даже с таким количеством рук справиться непросто.

Меня Брита, Гризель и Ларижа уже практически выжили с кухни, несмотря на все мои умения недооценивая и считая соплюшкой, пару раз слышала такое обращение в свой адрес. Ну что ж, насильно мил не будешь. Только вот, стоило мне принять решение и вовсе с кухни уйти, как печь просто погасла. Вот погасла и все, словно водой залили. И не разжигалась, что только с ней не делали!

Я ведь и правда чувствовала связь с этим местом. Мне и самой сложно понять природу такой связи, но этот дом, эта таверна, она словно живая!

Я была на огороде, когда услышала крики, доносящиеся с кухни через открытое окно. Встала, отряхивая руки. Смыла грязь здесь же, в большой бочке с талой водой и с любопытством пошла к той самой двери на кухню, которая долго заколоченной стояла. Оутор давно уже распорядился ее в рабочее состояние привести.

Стоило мне ее открыть, дверь не издала ни единого звука. Ларижа на правах старшей кухарки, размахивая руками, пыталась убедить Оутора, что печь погасла сама собой и запалить ее заново не выходит никакими средствами.

Стоя у входа, я и сама видела, как Оутор подносит зажженную лучину, которая гаснет, стоит ей только оказаться внутри печи.

– Да что ж такое-то! – всплеснул руками мужчина. – Ничего не понимаю! Все же проклято это место, – пробормотал он негромко. – Как есть проклято!

Оутор первым оглянулся на меня. Он уже оставил попытки оживить печь. Женщины сгрудились чуть в сторонке, тихонько переговариваясь. Все присутствующие стояли от печи минимум в шаге, а я так и вовсе шагах в десяти. Однако, стоило мне ступить внутрь кухни, как пламя внутри каменки вспыхнуло само собой, напугав всех присутствующих.

– Это как же это? – погладил бороду Оутор, глядя на печь со страхом.

Взгляды невольно скрестились на мне, хотя я не делала совершенно ничего, ну вот вообще, просто вошла и все.

– Приблудка ваша с Рахшарой якшается! – выпалила вдруг Брита с неожиданной злостью. – Ее рук дело! Как есть ее!

– Замолчи, Брита! – резко осадил женщину Оутор.

– Я-то замолчу, – кивнула женщина, срывая передник. – Я-то замолчу, а вот вам с Ахоровой девкой под одной крышей жить!

Брита выскочила из кухни, ее никто не остановил, но и за меня никто не заступился.

– Глупая баба! – выпалил Оутор, провожая Бриту взглядом. – Что тут у вас произошло?  – спросил он, оглядывая сразу всех.

Ларижа сложила руки на груди, Гризель мяла передник, Дараха опустила глаза в пол.

– Ларижа, ты главная на кухне сейчас! – нашел ответчика Оутор. – Так и скажи, что меж собой не поделили?

– Правду Брита говорит, – тихо откликнулась Ларижа. – Девчонка не по годам умела. Да и сама я видела, как печь ее слушается. Стоит той по боку погладить – и пламя меньше становится. А то без дров пыхает!

– И ты поэтому решила прогнать Марго с кухни?

– Никто ее не гнал!

– Марго? – перевел на меня взгляд Оутор.

– Они меня не гнали, – признала я. – Но я и правда решила больше на кухню не заходить.

– Сама по себе решила? – спрашивал Оутор меня, но смотрел при этом на Ларижу. – Или помогли решение-то принять? Дразнили девчонку? Признавайся, Ларижа! А то и Дараха за тебя не вступится! Марго мне как дочь, все слышите? Никому не позволю ее забижать! И уж точно она для дела моего отца сделала больше всех вас! Кому не по нраву что в моей таверне – так не держу! – мужчина отступил немного, освобождая проход. – А коли остаться надумаете – так значит по моим правилам быть придется! – постановил он. – Ты, Марго, зря насмешки слушала молча, – снова ко мне повернулся. Говорил мягко, даже виновато будто. – Сразу нужно было прийти сказать, как есть. Одна у меня наследница, Марго. Ты это! – заключил он. – Так что не забывай о том никогда.

– Дараха тебе еще сына родить может! – не выдержала Ларижа, вмешиваясь. – Не торопись приблудной девке дело оставлять!

– Вот родит, тогда и посмотрим! – сжал зубы Оутор. – А за языком своим следи, Ларижа! Я всех предупредил!

Дараха развернулась и выскочила из кухни. Я стояла, словно оплеванная. Женщины на кухне тоже не знали, куда глаза девать.

Оутор еще раз окинул оставшихся тяжелым взглядом и вышел.

– Извиняться не стану! – буркнула Ларижа угрюмо, подходя к плите.

Та, как нарочно, тут же, при ее приближении вспыхнула особенно ярко и тут же погасла.

– Это все ты! – обернула ко мне разъяренный взгляд. – Ты во всем виновата!

– Замолчи, Ларижа! – отозвалась глухо, даже, пожалуй, устало. – Не говори того, за что ответить не сможешь.

– И это мне от малолетней приблудки выслушивать? – взвилась женщина. – Да лучше в Райвенрог вернусь, чем такое терпеть стану!

Тут же пол под ногами женщины треснул, образовалась прореха. Ларижа бы точно провалилась в подвал, не успей ухватиться за стол. Гризель подхватила Ларижу, оттаскивая от дыры в полу.

На шум снова прибежал Оутор.

– Да что ж вы никак не угомонитесь, галдеж да галдеж! – он замолчал, разглядывая прореху в деревянном полу. – Это еще что?

– Все твоя приблудка! – выплюнула Ларижа, тяжело дыша. – Это она все! – ткнула в меня пальцем. – Она!

Глава 21

– Не смей говорить со мной в таком тоне! – не выдержала я. – Ты не скажешь ни единого слова, Ларижа, пока твоя душа не очистится от той грязи, которой ты ее измазала!

Выпалила это все я на одном дыхании. Что что-то не так, поняла сразу. Все на кухне стояли притихшие, даже какие-то пришибленные. Ларижа только рот открывала, но ни звука при этом не доносилось. Оутор… не только он, все смотрели на меня с опаской! Оутор приблизился осторожно, взял меня под руку.

– Марго, – позвал настороженно. – Марго, успокойся, пожалуйста. Идем на улицу, – позвал, глядя в глаза. – Кто языком что смелет в поселке – вырву! – на секунду оглянувшись, бросил мужчина женщинам, выводя меня на улицу.

– Ты чего, Оутор? – перевела взгляд на мужчину.

Вместо ответа он подвел меня к большой бочке с водой, призывая посмотреть на отражение. Рассмотреть себя в мутной воде было непросто, но мне и не нужно было разглядывать детали. Все было понятно и так. Девушка в отражении пугала горящими золотыми всполохами глазами, волосы полностью утратили краску и сияли яркими прядями, хотя я их красила только накануне.

Резко натянула платок пониже, пряча все волоски под него. Глаза зажмурила, задышала чаще.

– Пошли, еще чего покажу.

Мужчина потянул меня за угол. Обошли таверну, ступая в сторону конюшни.

– Вот, смотри, – кивнул Оутор на стену здания.

– Куда? – переспросила, с недоумением глядя на внешнюю стену кухни.

– Вот сюда, Марго.

Оутор ткнул прямо в стену, а после указал на землю. И тут я поняла, что меня смущало. Расстояние от стены до конюшни с этой стороны словно стало меньше, будто стену по земле протащили. А еще стена выглядела иначе… неоднородно. Рядом со старой каменной кладкой, кое-где заросшей мхом и потемневшей от времени появилась новая – совершенно чистая и свежая.

Кухонная стена удлинилась сантиметров на двадцать!

Задумалась, замечала ли я это изменение внутри? Замечала, – кивнула сама себе. Буквально сегодня отметила, что на кухне стало чуток просторнее, немного, но все же. Однако в суете и толчее мне некогда было об этом задуматься.

– Таверна что, выросла? – подняла ошарашенные глаза на Оутора.

– Отец мой был одаренным айшалис, Марго, – кивнул мужчина. – Не слишком сильным, обучение прошел короткое совсем. Все, чего он хотел, о чем мечтал перед тобой. Он эту таверну своими руками построил, а после вдохнул в нее ту искру, что Боги передали. Когда Добрей ушел к Ахору, таверна не приняла никого, даже меня, первого наследника. Но с твоим появлением, девочка, это место вновь ожило. Не слышал я никогда, чтобы дом сам стену растил, не слышал, Марго, но своими глазами увидать довелось.

– И что же теперь будет?

– Не знаю, девочка, не знаю. Я не сегодня это заметил, – кивнул Оутор на стену. – Увидал, когда камня на палец прибавилось.

– То есть она еще растет?

– Похоже на то. Растет как есть! Вот что, Марго, – погладил бороду Оутор. – Съездим-ка в Райвенрог на днях. Бабы успокоятся покамест, утихнет тут все, а ты город посмотришь, как и хотела.

– Прогонишь меня? – смело встретила взгляд торговца.

– Дочка! – вместо ответа мужчина сжал меня в медвежьих объятиях. – Не обижай меня такими словами, – тихо попросил он. – Душа за тебя болит, словно всю жизнь ращу! Вот тут сидишь чуть не с первого дня! – прижал он лапищу к груди. – И знаю, что не ровня! Что не станешь такого увальня отцом звать, а только сердце уже приняло, как свою, уже полюбило.

– Оутор! – всхлипнула, прижимаясь ближе. – Прости меня.

– Не за что тебя прощать, Марго. Это ты прости, что баб укоротить вовремя не смог. Так что, в Райвенрог со мной поедешь?

– Поеду. Очень хочу!

– Стало быть так и поступим! А Ларижу я восвояси отправлю, – кивнул он своим мыслям. – Дурная баба! Давно то знаю. Она потому и живет одна всю жизнь, что язык свой сдержать не умеет! Ляпает, что на ум пришло, а ума-то и нет совсем!

Когда я вернулась на кухню, глаза гореть перестали, волосы запрятала под платок, ничто не напоминало о минувшей вспышке. Ларижи на кухне нашлось, зато Брита вернулась. На меня все смотрели с нескрываемым ужасом. Дараха глаза прятала. Было такое уже, проходили. И хоть именно она меня дочкой стала гораздо раньше звать, от нее я тепла такого не чувствовала, как от скупого на эмоции Оутора.

Первым делом метнулась в тот угол, который подрос, обходя кривую дыру в полу, через которую подпол просвечивал. Действительно, даже печь словно больше стала. И места побольше. Немного, все те же сантиметров двадцать. Удивительно! Просто невероятно! Погладила печь украдкой, тронула ласково стену, закрывая глаза, делясь теплом. Это само собой выходило. Просто я успела полюбить это место, оно и правда стало для меня родным, словно тут родилась и всю жизнь прожила.

Косясь все время на работниц кухни, занялась своими посадками. Решила до поездки перец пересадить, все же за него больше всего переживаю. Землю в кадки мне Жарих набрал, вымахавшие ростки я сама перенесла, осторожно укоренила на новом месте. Тяжелые кадки расставили в зале. Про полив я не переживала, объяснила Жариху, как часто нужно воду в кадки лить, уверена, он справится, пока меня не будет, да и ненадолго мы с Оутором уедем.

На кухню больше не возвращалась в этот день. Даже поела в общем зале. Никогда еще я не чувствовала себя такой чужой, как сегодня. Если бы не Оутор совсем тяжело было бы.

Выезжать решили через два дня. Хозяин таверны зашел ко мне перед сном, сказал, чтобы готовилась.

– Ты, дочка, на Дараху не серчай, – попросил он. – Боится она, есть такое. Я-то, с отцом живя, видал уже на что айшалис способны, а Дараха, хоть и в Райвенроге родилась, никогда не сталкивалась. Вот и боится от незнания.

Я и сама еще не понимала природы своих способностей. Конечно, спрятать голову в песок и делать вид, что ничего не замечаю, было бы самым легким решением. Только вот… не правильным.

Дыру в кухонному полу заделали. Вечером Оутор мастера звал. Слышала, как тот сокрушался, уходя:

– Доски-то совсем еще не гнилые, Оутор! Добрые доски! А ты гляди-ка, треснули!

Неужели и правда за меня таверна заступилась? В груди разлилось тепло при мысли, что я не одна. Есть Оутор, есть это чудесное место, принявшее меня.

Ночью, когда никто не видел, чувствуя себя неимоверно глупо, прокралась на кухню. Первые минуты, разговаривая со стенами, с печью, благодаря за заступничество и прося не хулиганить в мое отсутствие, чувствовала себя неловко. Но ощущая ответное тепло, мягкие искорки, чувствуя отклик, поняла, что все верно. Это мое место, и я стану за него бороться!