Текст книги "Хозяйка проклятой таверны (СИ)"

Автор книги: Ольга Кобзева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 24 страниц)

Глава 46

И снова я оглядывала значительную толпу собравшихся. У храма выставили внушительную охрану. Вокруг меня коконом обвился дух-хранитель центрального храма Орегора. Кроме него, меня окружали еще и одаренные стражники, в роли которых выступали мои верные подданные, те, кто первыми принес клятву верности. Охрана внушительная, но и ситуация нетривиальная.

Эйр Даррейн успел все организовать к вечеру, как и договаривались. Никаких цепей на привезенных эйрах не было, никаких пут и удерживающих арканов. Главное условие прохождения обряда Благословения – добровольное желание. Оглядывая потрепанных заключением под стражей эйров, я ощущала невольный трепет. Около сотни мужчин и женщин разных возрастов, цвет нации, элита Орегора.

Великая Льяра! – взмолилась я про себя. Прошу тебя, помоги! Сними с них наведенные чары, позволь принять меня как правительницу.

И ведь просила не столько для себя, сколько для них же самих! Ведь если их преступления не спровоцированы воздействием Амадея, а являются проявлением непокорности истинной власти, мне придется принимать жесткие решения. Решения, которых стремлюсь избежать любой ценой.

Пасор Юстас стал напевно читать что-то на древнем языке, то и дело сверяясь со старым потрепанным свитком. Постепенно голос храмовника становился все громче, набирал силу, звучал, отражаясь, кажется, от невидимых стен, долетал до каждого, кто пришел на эту площадь.

Слов пасора не понимала не одна я, этот язык учат только храмовники, как успел шепнуть Эйтан. Но тон, тембр голоса, ритм – все находило отклик в душах и сердцах. Около храма установили огромный чан с еще горячим напитком – настоем, который раздавали в храме всем желающим в любой день. Ясь-мати – священный мох, растущий на стенах храма. Настой этого растения, считается, обладает особым действием, одаряет благословением Богини, дарит легкость, возвращает радость бытия.

В определенный момент, по знаку храмовников, настой ясь-мати стали подносить каждому желающему. Эйры лично подходили к огромному чану, зачерпывали и выпивали, после возвращаясь на место. Я вглядывалась в их лица, ища в них признаки того, что они… даже не знаю, изменились? На первый взгляд, изменений не было. Но и обряд еще не завершился.

Пасор закончил петь, в это же время одновременно с разных сторон потянуло дымом. Жгли какие-то травы. Момент, когда их запалили, пропустила, сосредоточенная на эйрах. Очень быстро вся площадь оказалась окурена ароматным, чуть горьковатым дымом, пряным и тягучим. Вся площадь словно тонула в плотной сизой дымке.

– Великая Льяра, освободи умы детей твоих! Помоги им очиститься от внушения, поддержи на истинном пути! – неистово голосил храмовник, повернувшись к толпе. – Благослови, избавь от чуждого воздействия, позволь противиться влиянию мерзкому, недостойному!

Толпа под воздействием голоса, а может напитка, а может и еще чего-то стала колыхаться в едином ритме. Люди клали руки на плечи соседа и раскачивались, глядя перед собой. Что примечательно, эйры поступали ровно также, да и младшие храмовники поддались всеобщему настроению. Лишь те, кто принес мне клятву, и главный служитель не поддались общему состоянию.

Эйтан шагнул ближе, с другой стороны приблизился Даррейн.

– Так и должно быть? – немного нервно спросила у главного лекаря. – Все идет по плану?

– Честно говоря, описание ритуала я нашел весьма условное, – неуверенно отозвался эйр, глядя на творящееся не менее круглыми глазами, чем я. – Но, кажется, все идет неплохо.

Толпа все сильнее погружалась в транс. Дархаймцы в едином порыве раскачивались все сильнее. Главный жрец продолжал выкрикивать обращения к Богине, явно тоже входя в раж. Не думаю, что раньше ему удавалось настолько управлять толпой, так что служителя можно понять, он явно наслаждался происходящим. Вот он, его звездный час.

Прекратилось все довольно неожиданно. В тот момент, когда я уже всерьез раздумывала, как приводить беснующуюся толпу в чувство, посреди площади, прямо в чашу с напитком ударила молния. Это случилось до того неожиданно, особенно на фоне совершенно безоблачного вечернего неба без единой тучки, что все разом пришли в себя.

Пасор Юстас гулко сглотнул и замолчал на полуслове. Дымок еще вился над чашей, а остатки напитка продолжали бурлить, когда толпа стала медленно возвращать осмысленность во взглядах. Люди словно просыпались, приходили в себя один за другим.

Эйры, еще утром настроенные ко мне крайне негативно, стали подходить ближе, чтобы преклонить передо мной колено. Кто-то протянул мне кинжал…

Сколько клятв я приняла этой ночью не могу сказать. Много. Десятки. Зрелище это до того необычное и завораживающее, что никто из собравшихся не спешил расходиться. Мысль, что войду в историю, как самая кровавая правительница нет-нет, да и посещала меня. Что ж, значит такова судьба.

Уже глубокой ночью, по возвращении во дворец, когда веки сами собой слипались от усталости и перерасхода сил, собрался новый Совет. Требовалось обсудить меняющуюся обстановку, а еще назначить день казни преступников.

– Ристора следует прилюдно уличить в обмане! – выступил вперед Тольситор. – Даже не все приближенные вам эйры осведомлены о результатах допросов. Казнить его, словно мученика – неверно, эйра Айранир! – уверенно заявил он.

– И что же вы предлагаете?

– Он должен сознаться прилюдно! На площади. Не покаяться, нет, этого я не жду, но рассказать о своих прегрешениях должен! Многие шепчутся, что не по нраву он вам пришелся, как будущий муж, от того и гонения на него и все его окружение. Простите, эйра Айранир, но я буду говорить, как есть. Не раз я слышал шепотки, что слишком молоды вы, что опираетесь на новый Совет и только за счет этого власть держите. Что батюшка ваш Ристора в мужья вам выбрал, вы же сбежали в глухомань, только чтобы наказ отца не выполнять. А когда эйр Ранжерон скончался, переживая за единственную дочь и наследницу, тут-то гонения и начались.

Онемела. Нет, действительно, натурально онемела от нелепости этих слухов.

– Еще кто-то слышал подобные разговоры?

Несколько неуверенных кивков были лучшим подтверждением.

– Уважаемые эйры, а почему я узнаю об этом не тут же, а спустя время? Эйр Тольситор, вам не за что извиняться, – обернулась к мужчине. – Напротив, я вас благодарю за то, что осмелились сказать все, как есть. Однако, эйры, я разочарована! – обвела совет горьким взглядом. – Не стоит меня беречь таким способом. Не нужно скрывать ничего, я не кисейная барышня, хоть и выгляжу именно так! Нам предстоит править Орегором, эйры! Править вместе! И раз уж меня избрали Боги на роль носительницы Искры, значит не имею я права на слабость! Вы, несомненно, правы, эйр Тольситор, в том, что Ристор должен покаяться прилюдно. Медлить нельзя, тем более что мне нужно вернуться в Лайхашир, время буквально утекает сквозь пальцы.

– Габриэль, Анароль, Жэндаро и Оторам, речь о них? – догадался Эйтан.

– Да. Их время истекает. Порошок, который им дали усыпил эйров на тридцать ночей, но чем дольше они пребывают в этом состоянии, тем сложнее будет вернуться. Спустя означенный срок Ахор заберет их к себе, в этом случае ничего уже не изменить.

– Разве только вы можете их разбудить? – задал очень правильный вопрос Лафаер.

– Не только я…. – растерянно обернулась к советнику.

– Вам стоит больше доверять нам, – мягко пожурил Итор. – Или есть что-то еще, что тянет вас в Лайхашир?

– Есть. Обещание. Его я должна выполнить сама, эйр Лафаер. Но это дело терпит, немного, но все же терпит.

– С вашего позволения, я лично отправлюсь в Лайхашир и разбужу отступников. Возьму небольшой отряд, включу в него родных всех четверых. Анароль – мой племянник, думаю, теперь я найду нужные слова, чтобы убедить его в ошибочности следования тому пути, по которому его повел Ристор. Остальные тоже должны послушать.

– Попробуйте организовать обряд благословения, – посоветовала я. – Я напишу записку пасору Юстасу с просьбой выделить вам храмовника для сопровождения и проведения обряда. Эйр Лафаер, я еще попрошу вас зайти в таверну, передать мое послание местному старосте – Оутору Валгаш. Этот человек был очень добр ко мне, мне важно, чтобы у него и его семьи все было хорошо. И еще кое-что. – Замолчала, обдумывая следующую просьбу. – Вы должны отвезти в Лайхашир заключенную под стражу женщину. Она непременно должна прибыть на место живой и невредимой. Если я не смогу попасть в Лайхариш до конца лета, отведите эту женщину в домик местной травницы – Рахшары. Но до тех пор содержать ее следует в достойных условиях, но непременно под охраной. Уверена, в таверне вас разместят со всем комфортом, эйр Лафаер.

– Все ваши поручения будут исполнены, эйра Айранир, – серьезно кивнул мужчина.

Что ж, пора учиться делегировать обязанности, одной со всем не справиться. Но обещание, данной Рахшаре, я должна исполнить лично. Обязана.

Глава 47

Никому не пожелаю стоять на виду тысячи горожан, стоять ровно, с выпрямленной спиной и смотреть, как человека, пусть негодяя, пусть преступника волокут к месту казни. Не просто стоять, именно мне предстоит отдать приказ о казни, но сначала…

– Покайся! – прогремел мой голос, возросший с помощью силы. – Поведай всем о своем замысле, расскажи о преступлениях!

Амадей пытался отводить взгляд, но два стражника держали его голову с двух сторон. Контакт, глаза в глаза состоялся. Противиться моему приказу эйр не смог. Жалкий, обтрепанный, но все же гордо вскидывающий голову. Узурпатор, убийца отца, – напоминала я себе, уговаривая, что он должен быть казнен. Должен.

– Как ты убил Ранжерона Айранир? – задала прямой вопрос.

– Высосал его силу! – с плохо скрываемым торжеством в голосе выдохнул Амадей. – Высосал бы до капли, но ты помешала! Дрянь! Помешала тогда, мешаешь и сейчас! Почему ты не сдохла, как должна была? Как я планировал! Это был великолепный план, а ты все испортила! Айраниры у власти всем надоели, – выплюнул он. – Ристоры – вот истинные правители! Именно мы достойны править Орегором, а после и всем Рейтрашем.

Амадей говорил и говорил, его голос гулко разносился над площадью, усиленный несколькими эйрами, чтобы все собравшиеся слышали о преступлениях этого негодяя. Поэтому, когда спустя час, я громко отдала приказ о казни, толпа лишь одобрительно взревела.

Приказ о казни отдала я.

Не мне тащить упирающегося Ристора к специальному приспособлению для умерщвления одаренных, не мне закреплять руки и ноги мужчины, не мне набрасывать на его шею зачарованную цепь. И не мне подносить к груди эйра артефакт, медленно, мучительно вытягивающий из айшалис силу, а с нею и саму жизнь. Но приказ отдала я.

Старалась смотреть сквозь Ристора, не замечать судорог, исказивших лицо мужчины, не слышать криков и хрипов. Старалась думать об Оуторе, Рахшаре, вспоминать то хорошее, что было со мной в этой жизни. Амадей получал то, что заслужил.

Я стояла одна. Совет чуть в отдалении. Верные эйры, по регламенту они не могли подойти, никто не мог. Потому что я стояла в круге Богини, предназначенном только для Айранир, только для носителя Искры, только для меня.

Сразу после казни начнется ритуал Принятия Власти. Именно так, с большой буквы. Останки Амадея останутся здесь же, как напоминание мне и всем остальным, что жизнь конечна. Даже жизнь айшалис. Что Боги все видят и непременно карают преступивших Их закон, и кара эта неотвратима.

Амадею повезло. Я не стала взывать в храме к каре Богов для него. На такой мере настаивал Совет в полном составе, но я не стала. То, что происходит с Ристором сейчас тоже страшно. Его сила перетекает в артефакт. Никогда уже его душе не возродиться. Все, что от него останется – осыплется пеплом. Сила – вот в чем суть айшалис, она позволяет одаренным возвращаться из чертогов Ахора, позволяет возродиться, спустя время. Только не Амадею, для него эта дорога закрыта навсегда.

Амадей уже не кричал, но был еще жив, когда на меня упал яркий широкий луч. Началось.

Сбросив плащ, оставшись в легком платье, которое здесь назвали бы скорее ночным, я подняла к небу голову и руки. Воздела, гремя сотней серебряных браслетов. Браслеты были и у меня на шее, и на теле, и на ногах. Везде. От каждого браслета тянулась тонкая цепочка, на каждой небольшие, с ноготок, колокольчики. Сотни. Эти цепочки с навесами и издавали сейчас переливчатый звон.

Почувствовала, как меня отрывает от земли. Испугаться я не успела. Происходящее завораживало и не только меня. Толпа отхлынула и замерла. Я словно видела себя со стороны – хрупкая фигурка, парящая над помостом. Волосы развеваются, сверкая в единственном солнечном луче яркими золотыми прядями. От браслетов и цепочек исходит мощное сияние, от всего моего тела. Они словно заряжаются от меня, а я от солнечного луча, пронизывающего меня насквозь.

Но вот яркий свет сменился темным. Темным, но сияющим. Так может светить самая яркая ночная звезда. Холодное серебро. Меня окутало этим свечение, спрятало в кокон; видимая сила закружила вокруг, чтобы схлынуть, спустя минуту, оставляя меня в ярком, вызывающем наряде снежной королевы. Горящая золотом корона на голове и серебряный, словно сотканный изо льда наряд.

Браслеты, не имеющие застежек, опали. Не распались на части, не разомкнулись, опали, как есть, словно пройдя сквозь меня. Каждый этот браслет – мощный артефакт, частица Благословения, поэтому их так много. Чтобы досталось каждому подданному. Хоть крохотный колокольчик, хоть небольшой кусочек цепи, но каждому, кто пришел приветствовать истинную Айранир!

На Амадея я уже не смотрела. Смотрела в толпу. Встречала благоговейные, ликующие взгляды, оглядывала тех, за кого в ответе.

Люди стали опускаться на колени. Сначала первые ряды, а после и все остальные. Но глаз с помоста не сводил никто.

Главный храмовник вышел вперед и тоже преклонил передо мной одно колено.

– Эйра Айранир, позвольте вручить вам символ власти, – громко произнес он, передавая мне тонкую пластину. – Это часть ключа, – пояснил в ответ на мой недоумевающий взгляд. – Второй передается из поколения в поколение в роду хранителей.

На смену храмовнику шагнул высокий эйр со смутно знакомыми чертами лица.

– Эйр Шараеш, – представился он. – Отец передал мне все знания, теперь я хранитель реликвии. Идемте, эйра Айранир, – подал руку. – Вход в хранилище можем открыть только мы с вами.

Старший брат Брюссира, ну конечно! Можно было догадаться по внешнему сходству.

Спустилась с помоста, опираясь на руку мужчины и пошла, влекомая им же к карете. Краем глаза отметила, что за нами следуют и Эйтан, и эйр Ларрок, и еще трое доверенных эйров. Ко дворцу подъехали одновременно. Эйр Шараеш потянул меня к восточному входу, сам отворил тяжелую низкую дверь, окованную железными пластинами. Одновременно приложили две части ключа, они встали в пазы легко, без малейших усилий, пропуская нас внутрь. Вскоре наткнулись на каменные ступени, ведущие куда-то под дворец.

Я послушно следовала за эйром, отметив лишь, что мои охранники в какой-то момент не смогли пройти дальше, их словно отсекло от нас невидимой стеной. Шли мы долго. Темноту разгоняли цветные шарики, один за другим запускаемые эйром Шараеш впереди нас. Наконец, подошли к сплошной каменной стене. Ни рычагов, ни дверей.

– И что дальше? – обернулась к провожатому.

Мужчина достал из складок камзола пластину, похожую на ту, что передал мне пасор и вложил ее в выемку в стене, после повернулся ко мне.

– Будьте добры вашу часть ключа, эйра Айранир, – учтиво попросил он.

Моя пластина отправилась в выемку по соседству с первой, по размеру идеально подошедшей размеру пластины.

Следом эйр достал изогнутый кинжал и полоснул себя по предплечью. Тут же брызнула кровь. Мужчина приложил окровавленную руку к стене, подождал, пока каменная кладка не напитается его кровью. Я терпеливо следила за его действиями.

– Эйра Айранир, позвольте вашу руку, – наконец попросил он, протягивая все ту же, окровавленную конечность.

Хотела попросить, чтобы он вытер кровь с ножичка, но, глядя на сосредоточенное лицо хранителя, не стала. Просто протянула конечность, молясь, чтобы этот Шараеш не был завзятым гулякой и не наградил меня чем-нибудь неизлечимым, передающимся через кровь.

Порез был глубоким и резким. Эйр сам приложил мою руку к стене, и я почувствовала, как из меня буквально сосут силу. Ноги подкосились, но упасть не успела, мужчина удержал.

Проход открылся неожиданно. Стена просто растворилась, некоторые камни обрушились, но большинство словно кислотой прожгло. Мы прошли в образовавшийся проход, уже отсюда видя большой сверкающий шар на постаменте впереди.

Шар манил. Переливаясь цветными гранями, он гипнотизировал, не давал отвести взгляд, притягивал к себе.

Словно завороженная, я шагнула ближе. Не оглядываясь по сторонам, не замечая ничего вокруг, буквально забыв, что не одна. Все, что видела – сверкающая сфера впереди.

Глава 48

Несколько шагов, и вот уже сверкающий шар прямо передо мной. Я снова слышала жужжание, какое-то гудение, стрекот, писк… сфера звала меня. Эйр Шараеш остался за спиной. Он не мешал, но и не помогал. Ничего не говорил, наблюдал. Сфера звала именно меня.

Не в силах бороться с зовом, опустила ладони на сверкающий шар. Тут же всю меня, от кончиков волос до ногтей на пальцах ног пронзило электрическим разрядом. Выгнулась, открыв рот, стремясь хоть немного облегчить давление. Голову сдавило плотным обручем, корона сжалась, проникая под кожу, ломая череп, сдавливая, кажется, самый мозг.

В голове взорвались тысячи, миллионы образов. Они поначалу сменяли друг друга с бешеной скорость, я не успевала ничего понять, но вскоре замедлились. Наконец, сумела прекрасно рассмотреть золотоволосого эйра, протягивающего мне сладость. Робко поднимающего на руки, нежно приникающего губами к мягкой щеке.

– Папа, – прошептала я, опуская крохотную ладошку на небритую, серую от усталости скулу.

– Амари, крошка, как же я скучал! – смаргивая слезы, шептал эйр. Он выглядел запыленным и уставшим, глаза впали, под ними залегли темные тени. С долгой дороги, первой, к кому подошел мужчина – своя дочь.

А вот мы в саду. Эйр бросает мне светящийся шарик, который я с хохотом ловлю, чтобы тут же перебросить обратно. Руки немного жжет чужой силой, щекотно. Пузырьки счастья бурлят в крови, ветерок ворошит волосы… этот момент – один из лучших в моей жизни.

Занятия. Длинный стол, покрытый светлым лаком, за распахнутым настежь окном поют птички, игривый луч так и норовит попасть мне в глаза, а я вынуждена слушать нудную историю Рейтраша. Но больше истории я терпеть не могу «экономическое развитие» и «целевое финансирование». Однако изо всех сил стараюсь вникнуть в то, что рассказывает эйр Тостон – настолько старый эйр, что учил не только моего отца, но и его отца, которого я даже не помню.

Бросив взгляд на дверь, заметила того, о ком только что думала. Папа, заложив руки за спину, следит за моими успехами. Не потому, что не доверяет или желает удостовериться, что не ленюсь. Нет, папа часто приходит на занятия просто чтобы увидеть меня. Скучает, как и я по нему. Подмигнула правителю Орегора, отмечая гордость во взгляде, обращенном на меня, и вернула внимание эйру Тостону.

…Мы с отцом в главном храме Дархайма. Никого, кроме нас и главного служителя. Пасор что-то говорит отцу, а я отошла в сторонку. У ступеней вижу женщину с ребенком на руках. Во взгляде женщины мольба. Ее сын умирает. Она пришла в храм в надежде на помощь, в последней попытке облегчить страдания своего ребенка.

– Иди сюда, – позвала ее, понимая, что мне из храма выходить нельзя. Да и охрана не пустит.

Женщина вздрогнула, неуверенно преодолела десяток каменных ступеней. Приставленные ко мне стражи тут же оказались поблизости. Сделала им знак не приближаться, сама сокращая оставшееся расстояние до боязливо прижимающей к себе ребенка женщины.

– Позволь мне взглянуть, – попросила ее, откидывая тряпку с лица мальчика.

Жизнь почти покинула его, – поняла в тот момент со всей отчетливостью. Но что-то, какая-то сила тянула меня коснуться мальчика. Бороться с потребностью не стала. Мягко опустила ладонь на головку ребенка, с удивлением наблюдая, как малыш меняется прямо на глазах.

Серая кожа наливается здоровым румянцем, впалые щечки выпрямляются, глазки, уставшие до того, выцветшие, набираются силой.

– Тебя ждет длинный путь, – кто-то сказал моим голосом. – Ты будешь жить и еще послужишь Орегору. Живи!

Отшатнулась, непонимающе моргая, смущенная произошедшим. Женщина неверяще рассматривала ребенка на руках. Завозившегося, выздоровевшего.

Меня утащили внутрь храма, так что последнее, что я видела – горящие глаза женщины. Одновременно неверием и шальной радостью.

…Большая приветственная зала. Мы с отцом одни. Вспомнила, будто заново ощутила свое отчаяние. Злость, щедро замешанную на непонимании и жалости к самой себе.

– Папа, но он же старый! – топнула я ногой, зло смахивая слезы со щек. – Он более, чем вдвое старше меня!

– Милая, со временем разница сотрется, вот увидишь. Эйр Шараеш – могущественнейший айшалис в Орегоре! Когда ты получишь Искру, вы составите сильнейшую пару не только Орегора, но и всего Рейтраша.

– Папа, но он уже успел похоронить невесту! Я не хочу занимать ее место!

– Амари, милая, – мужчина взял меня за руки, ловя взгляд. – Брюссир – хороший молодой эйр, сильный, но главное – он очень достойный! Один из самых достойных эйров, которых я вообще знаю. Шараеш старший много лет является не только хранителем реликвии Орегора, но и моим верным другом. Еще при твоем рождении мы договорились, что вы составите пару. Когда Брюссир встретил Илансу, влюбился, что ж, мы не стали настаивать; против искренних чувств никто идти не собирался. Но так случилось, что эйра погибла. Это трагедия и для меня тоже, поверь. Эйры Вайленис были моими верными подданными, на которых я всегда мог положиться, гибель всего рода ударила по всем нам. Два года Брюссир тосковал, но теперь пришло время ему подумать о будущем. Да, разница в возрасте у вас значительная, но и у нас с твоей мамой была такая же! И, поверь, Амари, мы были счастливы.

– Папа, но Эйтан…

– Эйтану я не смогу доверить Орегор после смерти! – перебил мужчина.

– А Брюссиру, значит, сможешь? – плаксиво надула губы я.

– Брюссиру смогу. Амари, давай договоримся, – примирительно предложил отец. – Вы пройдете обряд связи, но неполный, лишь первый этап. Это позволит вам присмотреться друг к другу получше. Если ты или молодой Шараеш захотите разорвать связь в течение пяти лет – что ж, так тому и быть. А если нет – вы завершите обряд.

– Папа, но мне еще очень рано думать о замужестве. Эйры проходят обряд связи после двадцати зим! А ты предлагаешь уже через пять завершить начатое!

– Амари, милая, тебе уже двенадцать, – уговаривал эйр. – Тяжесть у меня на душе, неспокойно. Кажется, скоро выйдет мой срок. Я хочу быть уверенным в твоем будущем, в том, что не останешься одна.

– Папа, что ты такое говоришь? – испугалась не на шутку. – Папочка, я все сделаю, как скажешь, только не говори такого больше! Не говори!

Картинки сменяли друг друга с высокой скоростью и довольно хаотично, голова уже давно шла кругом. Воспоминания, это именно воспоминания, не что иное, – вдруг поняла я. Я и есть Амаргария Айранир. И папа… мой папа погиб! Убит у меня на глазах…

И хотела бы оторвать руки от светящегося шара, но неведомая сила не пускала, подбрасывая все новые и новые видения прошлого. Моего прошлого.

После торжества в главном зале я пошла на поиски отца. Побежала, потому что увидела, как Брюссир любезничает с какой-то эйрой. Пожаловаться отцу, рассказать, кого он выбрал мне в мужья! – вот что гнало меня на его поиски.

Влетев в кабинет, заметила отца на полу и склоненного над ним Амадея. Эйр Ристор – приближенный папин советник. Происходило что-то неправильное. Дух-хранитель замка метался вокруг отца, но не мог ничего сделать. Огненный шар сам собой сорвался с моей руки и понесся в сторону Амадея. Уничтожить! Убить! Спасти отца!

Ристор отвлекся, предмет, который он прижимал к груди единственного родного мне эйра, откатился в сторону. И тут же я оказалась скована по рукам и ногам. Ни вздохнуть, ни пошевелиться.

– Ты все испортила, дрянь! – взревел Ристор, залепляя мне пощечину.

От сильного удара даже не дернулась, спеленатая чужеродной силой. Дух-хранитель вырвался, устремляясь ко мне. Амадей отшвырнул его, но ослабленному хранителю хватило времени разорвать цепь вокруг меня. Высвободившись, бросилась прочь. Спину опалило жаром, но существенного урона я не получила. И снова спасибо хранителю.

Обернулась. Амадей с перекошенным лицом смотрел на отца. Грудь его не вздымалась, лицо посерело, но и артефакт в руках негодяя больше не светился.

Резко обернувшись, Амадей с ненавистью уставился на меня.

– Значит, ты займешь его место! – постановил он, бросаясь в мою сторону.

Хранитель объял меня защитным коконом, но Ристор мог пробить его. Владея силой отца, даже малой ее частью – мог. Я вспомнила все уроки по перемещению, которые успела узнать. Мне самой еще не дозволялось пользоваться портальной силой, я никогда этого не делала, но сейчас – это единственный шанс.

Амадей почти схватил меня, когда я стала создавать разлом. Первый сорвался, второй ставила на бегу. Не смогу, не успею! – билась в голове страшная мысль.

Выскочила в главный коридор, так никого и не встретив, по ногам ударила сеть, роняя меня на пол. Пролом сорвался с рук…

Чичи – дух-хранитель, бывший со мной с самого детства, защищавший всегда от малейших бед, благодаря которому у меня даже коленки не были сбиты никогда, потому что он просто не давал мне упасть, все, что мог сделать Чичи – окружить меня непроницаемой сферой, постараться защитить, выгадать время.

Второй пролом рассыпался, так и не сформировавшись. Сил уже не осталось. На Амадея я не оглядывалась. Спастись! Сохранить искру Богини! Наследница, я единственная наследница!

Собрав себя буквально по крупицам, выскребя все силы, всю энергию, изрядно черпнув жизненной силы, я все же начала строить третий разлом. Куда-нибудь. Без привязки к месту. Не важно, главное – спастись, убраться отсюда, от этого негодяя!

Чичи подернулся рябью, вздрогнул, накалился. Разлом почти был готов. Оставалась последняя опасность – в момент переноса Амадей может меня достать. Чичи должен остаться во дворце, духу, привязанному к определенному месту, ни в коем случае нельзя покидать его.

На прощание времени не было, поэтому я сделала последний рывок, лишь краем сознания касаясь духа, благодаря за все и прося позаботиться о теле отца, не дать этому негодяю осквернить его.

Но Чичи решил иначе. В последний момент я увидела, что в меня летит черная матовая сеть, далее решали мгновения, доли секунды. Чичи растянулся, образуя вокруг меня большую по площади защитную сферу, первым принимая на себя сеть. В пролом мы попали вместе. Дух дворца, который ни при каких обстоятельствах не должен был покидать пределов места привязки, переместился вместе со мной. Последнее, что я помню – холод и снег. Чичи, гаснущий с каждой секундой, отдавал всего себя, чтобы не дать мне погибнуть. Уверена, он держался до последнего, защищая меня.

Следующее воспоминание уже было связано с Оутором и Жако. Чичи со мной уже не было. Живой дух погиб, уснул навсегда, защищая последнюю в Орегоре носительницу искры Богини.