Текст книги "Хозяйка проклятой таверны (СИ)"

Автор книги: Ольга Кобзева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 24 страниц)

Глава 10

Мысленный пинок помог. Собралась и принялась объяснять зачем позвала парня.

– Вот смотри, Андрек, мне нужна бочка. Большая. – Торопливо рисовала угольком прямо на столе. – Бочка должна на подставке на ножках лежать, но так, чтобы крутилась свободно. – Нарисовала подставку, на ней бочку. – И еще ручка с одной стороны. За ручку вся бочка должна вертеться. И да, обязательно чтобы закрывалась плотно! Когда крутишь, чтобы вода внутри не разливалась.

– Это зачем же такая странная-то нужна? – почесал куцую бороду Андрек, разглядывая мой рисунок.

– Это мое дело. Ты, главное, скажи, сделаешь такую?

– Сделаю. Отчего ж не сделать? А высотой какой нужно?

Поднялась, показывая себе на грудь.

– Вот такая бочка. А ножки такие, – провела ладонью в районе пояса. – И ручка на том же уровне. Чтобы крутилась легко, это важно. Андрек, – задумалась. – Андрек, а можно сделать так, чтобы воду не сверху наливать, а сбоку. То есть сверху, когда бочка лежит.

– Заклепки можно поставить, – задумался Андрек. – Если малое отверстие, точно можно.

– Не малое, – перебила. – Большое если.

– С отцом поговорю, совета спрошу, – кивнул парень. – Так и не скажешь, зачем такая мудреная нужна?

– Потом сам увидишь. Насчет оплаты что?

– Тоже с тобой обговаривать? – еще больше удивился Андрек. – Такое мужики между собой говорят. Вот Оутор вернется, с ним и обсужу.

– Я сейчас хозяйка, – вмешалась Дараха. Она, оказывается, рядом все время стояла. – Ступай, Марго, я договорюсь, – кивнула она мне, не задав ни единого вопроса, зачем мне такая бочка, доверившись.

А бочка нужна мне для того, чтобы облегчить труд стиральщиц. По моей задумке в такую бочку следует заложить белье, налить воды горячей, сыпануть того порошка, которым пользовалась Барса, а после крутить ручку. Бочка станет вращаться, перемешивая белье внутри, оно само о себя и о стенки бочки станет тереться, убирая необходимость ручного труда. Потом воду слить, белье вынуть, налить чистой воды и повторить операцию. Раз полоскала Барса в речке, значит во второй раз можно холодной водой обойтись, не горячей. Но тут уж стиральщицам лучше знать.

Это я и рассказала Дарахе, когда она на кухню вернулась.

– Не знаю только, выйдет ли, – закончила я рассказывать не слишком уверенно.

Она слушала молча, не перебив ни единым словом.

– Посмотрим, – кивнула в конце. – Задумка интересная, Марго. И как раньше никто не додумался? Только вот… Барса не рада будет работы лишиться, – добавила Дараха задумчиво.

– Так и не лишится! – вскочила я. – Будет ей только проще.

– Если каждый такую бочку поставит, то и не понесет белье стиральщицам, – возразила Дараха. – Нужно запретить Андреку всем такие бочки делать! – женщина тоже вскочила. – Оутор вернется, посмотрит, да отправим его в Дархайм в управление. Раз таких бочек еще нет ни у кого, значит, наши они будут. Все до единой. И коли кто такую же захочет, сначала у нас должен спросить будет.

– Но зачем?

– Оутор тебе лучше скажет, он торговец, но и я знаю, что прежде, чем торговать чем, бумаги нужно показать, что ты не нарушаешь закон. Что заплатил мастеру, который то изготовил. Хоть и не артефакт придумала, все равно, раз раньше такого никто не придумал, значит тебе право принадлежит!

– И Андреку.

– И Андреку, – уныло согласилась Дараха. – С ним придется договариваться, да делиться. Зря ты, Марго, раньше мне не сказала о своей задумке. Евгер, отец Андрека, своего не упустит, как бы он за свою задумку нашу бочку стиральную не выдал.

– Он ведь не знает, зачем она.

– Долго ли удастся в тайне держать? Сходи пока к Рахшаре за мазней для волос, – сменила тему Дараха. – Почти смылась уже.

– Схожу, – кивнула согласно.

– Тулуп мой бери, да сарьи. Снегу навалило, Жахрей чистить не успевает. Жако с собой возьми, Рахшара далеко от домов живет, не приведи Милостивая Льяра зверь какой из леса выйдет, – напутствовала она.

– Да разве Жако от зверя защитит? – рассмеялась, вспоминая большого, но слишком добродушного пса.

– Это он со своими такой. А нужда будет – до смерти защищать станет! Жако – не простой пес, от лайзенрамской охранной щенок был, лучших охранителей нигде не сыскать!

С Дарахой спорить я не стала. Оделась потеплее, кликнула Жако и пошла к домику старой травницы. Жила она и правда на значительном отдалении от остальных домов. По поселку дороги прочищали мужики, тропки протаптывали, а вот к Рахшаре чтобы дойти, приходилось ноги по колено из снега вытаскивать. Жако бежал рядом, по самую шею утопая в рыхлом снегу. Я несла корзину с припасами, ничего особенного, просто пирог с капустой и тушеное мясо с овощами. Старой женщине наверняка трудно в такую погоду самой управляться, хоть немного облегчу ей быт.

Приблизившись к дому в сгустившейся темноте, не сразу смогла понять, что не так, что меня смущает. Рахшара вышла встречать, не дожидаясь стука, словно почувствовала, что к ней гости идут. А может услышала радостный лай Жако, резвящегося в снегу.

– Заходи, Марго, – распахнула она пошире дверь. – А ты, разбойник, тут побегай пока! – приказала она Жако, забавно поджавшему уши.

Вошла, отряхнула снег, сняла сарьи с ног, проходя внутрь. Крыльцо не скрипело! Даже обернулась, поняв это неожиданно. Обошла Рашару, снова распахивая дверь, оторопело глядя на новое крыльцо, сейчас густо занесенное снегом, но явно новое!

– Рахшара, ты ремонт сделала? – не веря сама тому, что говорю, посмотрела на старую женщину.

Стоит признать, что и внутри домика было немало изменений. Крыша словно стала выше, а полы и стены светлее. Даже балки под потолком словно обновились. Печь… – перевела взгляд в угол. Печь радовала белеными боками и словно новой трубой. Все вокруг заметно изменилось!

– А ты, скажи, не знаешь, кто сотворил такое? – прищурилась Рахшара.

– Откуда же мне знать? – спросила недоуменно, пожимая плечами.

Старуха посверлила меня испытующим взглядом, пожамкала губами, хмыкнула.

– Быстро краска сходит, – заметила она, трогая выбившуюся из-под платка золотистую прядь. – Слишком быстро! Постараюсь к следующему разу посильнее замешать, но не обещаю ничего. Посиди покамест, еще кое-чего добавлю, авось подольше походишь. Что принесла? – кивнула она на корзину.

– Угощение, – поставила корзину на стол. – Мясо и пирог. Подумала, что тебе тяжело в поселок за продуктами ходить.

– Запасы у меня есть, но за харчи спасибо. Слух пошел, что в таверне кормят, как даже Добрей не кормил никогда. Сама хотела прийти отведать, да снегу намело столько, что ног не вытащишь, – отвечала старуха, добавляя что-то в горшок со знакомой вонючей кашицей. – Скинь-ка платок, гляну! – повернулась ко мне.

Сделала, как просила Рахшара, слушая хмурое цоканье, терпя придирчивое разглядывание.

– Готовься, девка! – помотала она головой, поджав губы. – Придут за тобой, скоро уже. Такую силу в лесу без присмотра не бросают. Пока дом мой не оживила – был шанс, что не почуют, что мертвой сочтут. Но… – она тяжело вздохнула. – Сама видишь, что натворила. Готовься!

Глава 11

Слова старухи напугали. Идя домой в темноте, разбавляемой лишь тусклым светом луны и отблесками искристого снега, размышляла над ними. Жако заметно устал, бежал сейчас рядом, тяжело переставляя лапы в глубоком снегу. Неужели и правда мне стоит опасаться? Стоит, – ответила сама себе. Точно, стоит. Не просто же так я оказалась ночью в лесу, да еще и без теплой одежды. Как-то же я туда попала! Оутор показывал мне место, где нашел мою коченеющую тушку – довольно далеко от Лайхашира. Оутор даже за дровами так далеко не забирается обычно.

– В ту ночь словно потянуло в лес что-то, – рассказывал он. – Жако взял, да пошел, не смог противиться. Замерз, устал, сама видишь, сколько снегу этой зимой! Возвращаться собирался, как вспышку увидал. Резко так, раз, и все пропало! Думал, показалось, в глазах может что блеснуло от напряжения. А потом тебя и увидал. Шла чуть не по грудь в снегу. Мелкая, разве что не голая! Во льду вся, в снегу, синюшная! Думал, не донесу живой, испугался. Но Льяра Милостивая не просто так меня в лес погнала той ночью, не дала она тебе погибнуть, позволила спасти.

Он видел вспышку, а потом нашел меня. Что это могла быть за вспышка? Не с небес же я прилетела! Остановилась, зажмурившись. Что-то крутилось в голове, помотала головой, стараясь ухватить тонкую ниточку. Портал! Это был портал! Глаза распахнула, даже жарко стало от пришедшей в голову мысли, от мелькнувшего воспоминания. Портал… что это значит? Неужели я могу сама их строить? Или это кто-то меня в него забросил? Волосы, дом Рахшары, случайные обмолвки… постепенно стала складываться яркая картинка.

Вернувшись в таверну, первым делом Дараху нашла. Женщина даже испугалась от того, как рьяно я принялась ее расспрашивать. Меня интересовало все! Страна, в которой находится Лайхашир, кто правит, кто соседи, есть ли маги, об этом спрашивала с опаской. Многих слов Дараха не понимала, она другие названия знала, но разобрались, со всем разобрались. В комнату свою пошла только к утру, всю ночь с Дарахой проговорили. Из женщины словно воздух выпустили, тяжело ей наш разговор дался, да и мне непросто. То, что она говорила, не хотелось укладываться в голове, словно подсознательно я другого ждала, но сомневаться в ее словах причин не было.

Легла в кровать, уверенная, что заснуть не смогу, но провалилась в сон мгновенно. И снова то пугающее ощущение. Зов! Меня словно тянуло куда-то. Тяжело, тягуче, страшно. Неужели что-то подобное ощущал и Оутор? Проснулась с колотящимся сердцем. Вскочила, заметалась, не зная, куда бежать, что делать…

Выглянула в окно – во двор таверны въезжали пятеро конных. Мужчины. Сильно отличающиеся от наших обычных постояльцев, даже самых обеспеченных. В этих мужчинах была видна порода, стать, уверенность в себе и собственных силах. А еще… у всех пятерых головы были не покрыты, и я даже отсюда, с расстояния и сквозь промороженное стекло видела яркие пряди, сверкающие в утреннем солнце.

Мужчин встречал Жахрей. С некоторой опаской принял лошадей. Трое прибывших направились ко входу, двое остались снаружи помочь с лошадьми.

Отлипла от окна и заметалась по комнате. За мной, они пришли за мной! Оделась потеплее и выскочила из комнаты, на ходу голову платком повязывая. Из таверны было три выхода. Главный – им все пользовались, ход с кухни, но ту дверь при мне ни разу не открывали – рассохлась давным-давно, да и не нужно было. С увеличением числа посетителей ее стоит, конечно, починить. Вот Оутор вернется – попрошу его. Эти мысли мелькнули и пропали, помогая справиться с паникой. Был еще третий выход. Его сама нашла случайно. Старая деревянная дверь в конце коридора. На втором этаже. Ведет на лестницу на крышу. Вот к ней я сейчас и бросилась.

Дверь поддалась натужно, но все же открылась. Вышла на мороз, совершенно не ощущая холода. В крови кипел адреналин. Слово всплыло само, но я уже не удивлялась ничему. Так, на крышу-то я поднялась, а дальше что?

Нашла уголочек, скрытый от взглядов снизу, затаилась, покрепче в тулуп закутываясь.

Довольно скоро я замерзла. Пришла вполне ожидаемая мысль, что долго мне тут не просидеть. Нужно спускать вниз и бежать к Рахшаре, если кто и может меня защитить – только она. Выглянула опасливо. Внизу, во дворе никого. Помялась немного, но все же решилась спуститься. Но не по лестнице. Крыша таверны вплотную к конюшне примыкает. Конюшня пониже, конечно, но ноги переломать не должна.

Приблизилась к самому краю, оценивая расстояние, которое придется преодолеть. Справлюсь! Должна. Разбежалась по заснеженной крыше и прыгнула.

Бах!

Приземление вышло не слишком мягким, еще и громким чрезмерно. Несмотря на тянущую боль в левой ноге, заставила себя подняться и двигаться дальше. Ногу прострелило резкой болью. Упала на четвереньки. Сдаваться я, однако, не собиралась. Поползла к краю. У конюшни крыша покатая, у одного края совсем невысоко от земли – два, три моих роста, на смерть не расшибусь!

Доползла до нужного края, когда изнутри таверны стали выбегать приезжие, те самые, от кого и пряталась. Осмотрелась по сторонам – деваться некуда. Легла на живот, буквально вжимаясь в холодную, промерзшую поверхность. Искали меня, теперь сомнений не осталось, если они и были.

– Отвечай, женщина! – услышала я рык одного из мужчин. – Тут девка, я знаю! Чую, если хочешь! Тут она! А не скажешь, где ее прячешь – на площади распну и выпорю на потеху всему Лайхаширу!

– Пустите, господин! Пустите! – заверещала Дараха не своим голосом. – Ну откуда ж здесь одаренной айшалис взяться? Тихо мы живем, поселение у нас маленькое, все на виду.

– В том-то и дело, что все на виду! – снова рыкнул мужчина. – Девчонку видели в твоей харчевне! Где она? Отвечай сейчас же!

– Живет у нас девка, верно, господин. Прибилась как-то, родных никого, ну мы и оставили, своих-то деток Льяра Милостивая не дала, вот и воспитываем сиротинушку.

– Когда прибилась?

– Да уж две зимы как, – соврала Дараха.

– Где она? Отвечай!

– Своевольная девчонка, упрямая. Хоть и мала еще, а уже с парнями балует. Видно, в поселке с кем-то блудит. Но за то ж не наказывают, господин! Ей уж пятнадцать зим сровнялось. Коли и принесет в подоле – воспитаем! Мы с мужем только рады маленькому будем.

– Пятнадцать? – недоверчиво переспросил мужчина уже не так зло, как раньше. – А волосы какого цвета у девки?

– Да что тот грызун, серые, блеклые. И за что ее парни привечают, даже и не знаю! Ни кожи, ни рожи. Ну хоть маленького нам народит, будет кому дело передать. Пустите, господин, замерзла я, ног не чую. Пустите, ни в чем моей вины нет!

– Ступай!

Судя по звукам, пришлый Дараху оттолкнул.

– Эрих, что тут? Нашли кого?

– Про девку весь Лайхашир знает, эйр Ойрир, – услышала второй голос. – Врет баба, что две зимы она тут, говорят недавно только появилась. Но тут странно как-то. Брешут, что и харчевня вроде как только появилась, а она не один год на этом месте стоит, тут и гадать не нужно.

– Смотри внимательнее, Эрих! – рыкнул мужчина. – Хозяина у нее не было. Истинный хозяин ушел, дом нового ждал. Вот и дождался, видимо. Тут наша птичка, нюхом чую, тут она!

Глава 12

– Дерех, прошерсти лес, каждую кочку проверь, каждое дупло, все сугробы перерой, если надо! Понял меня?

– Понял, эйр! Разрешите выполнять?

– Мигом! Эрих, бери Солтиса, проверьте каждый дом в поселении! Каждый, понял меня?

– Будет исполнено, эйр!

– Эйтан, походи тут сам, послушай, что люди говорят, а я в харчевне останусь, птичку нашу покараулю.

– Иолан, – услышала еще один голос. В тоне не было ни страха, ни подобострастия. Спокойный и уверенный, от того еще больше пугающий. – Женщину не обижай. Не было такого указания.

– Она ее прячет, Эйтан! – прорычал первый. – Прячет и лжет!

– Найдем. Если Амаргария выжила каким-то чудом и прячется здесь, мы ее найдем!

Мужчины разошлись, хлопнула дверь. А я лежала ни жива, ни мертва. Чувствовала, что почти примерзла к крыше, но и спускаться расхотелось. И куда идти? Обложили со всех сторон. Дома станут проверять, лес тоже, по дороге не пройдешь. Оставаться здесь, однако, тоже плохая идея. И дело даже не в холоде, хотя я уже ни рук, ни ног не чувствовала. Я здесь видна, стоит только подальше отойти и голову запрокинуть. Рано или поздно меня тут обнаружат!

Подползла к краю крыши, свешиваясь вниз, разглядывая окрестности. Никого. Разошлись. Но я-то знаю, что четверо неизвестных рыщут по поселку, ищут меня. Еще и, как назло, вчера волосы не покрасила! – вспомнила с досадой.

Ладно, чему быть, того не миновать. На краю крыши легла на живот, ноги спустила, сползла максимально, под конец удерживая вес только на вытянутых руках. Окоченевшие, они разжались сами собой, и я рухнула в снег. Левой ноге лучше от нового удара не стало. Но, несмотря на боль, метнулась к стене конюшни, прижалась, переводя дух. Жарих был внутри, парень меня заметил, но виду не подал. Напротив, отвернулся, возвращаясь к работе.

Сначала думала идти мелкими перебежками, от стены к стене, но после решила, что сложнее всего найти то, что не прячут. Одернула тулуп, поправила платок, каждый волосок под него заправляя, и пошла, стараясь сильно не хромать, в сторону дома Рахшары. Не знаю, на что я надеялась, а только всю дорогу молила Льяру Милостивую скрыть меня от чужих глаз, утаить от тех, кто злое по отношению ко мне задумал. То ли богиня помогла, то ли просто повезло, а поселок я прошла насквозь. Передо мной раскинулось заснеженное поле с пробитой мною вчера колеёй. Домик старухи на той стороне, отсюда не видно, за деревьями скрыт.

Если бы не боль в ноге – побежала бы. Шла, молясь о том, чтобы старая женщина помогла. То, что пришлые в отношении меня задумали что-то недоброе, сомнений не вызывало. Один раз послышалось что-то неподалеку. Помня, что один из мужчин лес прочесывает, рухнула в снег, таясь. Выждала немного, прежде чем подняться, боязливо оглядываясь.

Дошла. К домику Рахшары дошла. Дверь она сама отворила, словно ждала меня. Рывком втащила внутрь, толкая за печку.

И практически тут же в дверь заколотили.

– Тихо сиди! – цыкнула на меня, сверкая глазами. – Чтоб ни звука, поняла?

Закивала часто-часто. Замерзла так, что зуб на зуб не попадал, дрожала всем телом. За печкой было тепло, но сведенные ужасом и морозом конечности не слушались. Зажала себе рот ледяными ладонями и замерла, стараясь даже дышать пореже.

Услышала, как Рахшара прошаркала к двери, отворила.

– Чего тебе? – поинтересовалась старуха неприветливо.

– Где она? – услышала ранее слышанный голос. Судя по звуку, мужчина вошел внутрь. – Отвечай, старуха, где она? – рыкнул мужчина грозно. А ведь до того спокойно говорил.

– Приходили ко мне уже, дом шерстили. Нет тут никого, кроме меня! Что, снова тряпки ворошить будешь?

– Спалю! – тихо, но от того не менее угрожающе заявил мужчина. – Кто жить хочет – сам выскочит.

– И оставишь меня без крыши над головой? – хмуро поинтересовалась Рахшара.

– Найдешь себе угол где-нибудь. Невесту Ахора кто угодно рад будет приветить!

Обоняния достиг запах дыма. Зажала рот еще крепче, силясь сдержать рвущийся крик. Из глаз полились горячие слезы. Не могу, не могу я так за добро отплатить! Рахшара меня спасла, не останется она без жилья по моей вине, не будет такого.

Немного времени понадобилось на то, чтобы собраться с духом. Поднялась, выходя из-за печки. У двери стоял юноша, молодой совсем. Высокий, плечистый. В волосах серебряные пряди блестят, перемежаясь с багряными, почти как у меня. В руках он держал горящую тряпку. Рахшара замерла недвижно, словно связанная невидимыми путами. На меня посмотрела отчаянно, замычала, но ни слова сказать не смогла. А я поняла, что попалась в ловушку. Парень меня выманил. Просто выманил.

Глаза парня, стоило ему перевести взгляд на меня, заставили отшатнуться. Полностью затопленная серебром радужка, пугающая своей безликостью и дыхнувшим холодом.

– Амари! – выдохнул парень, бросая горящую тряпку на пол, наступая на нее, мгновенно туша огонь. – Амари! Живая! – бросился он ко мне, подхватывая на руки.

– Эйтан? – догадалась я по голосу, который с крыши слышала.

Замерла, не зная, как реагировать. Другого я ждала. Не знаю чего, но точно не объятий и радости. Неприкрытой, искренней радости от того, что я жива.

Глаза парня медленно становились обычными. Серая радужка и обыкновенный зрачок. Он моргнул раз, другой, серебро полностью ушло из взгляда, словно и не было.

– Амари! Я ведь не верил! – выпалил парень, отстраняя меня немного, жадно разглядывая. – Никто не верил. Но тот всплеск все почувствовали. И Ойрир тоже. Месяц уже тебя ищем. Десяток поселений вокруг прошерстили!

– За-зачем ищете? – спросила, заикаясь от пережитого.

– Амадею не нужна живая наследница, Амари, – понурился парень. – Он должен убедиться, что ты мертва, – оглушил он. Сорвал с меня платок, разглядывая волосы.

– Красишь? Правильно! – похвалил Эйтан. – С этой как сошлась? – кивнул на Рахшару.

– Выходила она меня, – ответила честно, совершенно не понимая, что происходит. – Спасла от смерти.

Эйтан взмахнул рукой, освобождая Рахшару от невидимых пут.

– Спасибо, уважаемая! – поклонился он старухе чуть насмешливо. – Вижу, Амари твой дом пробудила тоже. Благодарю за покровительство над нею. Отплачу, чем скажешь, клянусь в том перед богами! Амари, я уведу Иолана, собью со следа. Ты ведь в таверне живешь? Верно я понял, что та женщина лгала насчет сиротки.

Только кивнула, все еще не понимая, что происходит.

– Амари, вот, держи, – мне в руку ткнулся мешочек с монетами. Увесистый. – Оставайся пока здесь, никуда не выходи, поняла? На дом я полог поставлю, мимо все ходить станут. Уедем – сама снимешь. С харчевником я договорюсь, чтобы за тобой смотрел, пока с собой забрать не смогу. Таись, Амари, никто не должен знать, кто ты такая! Пока Амадей на троне властителя, ты в опасности!

– Эйтан, – решилась нарушить его монолог. – Я и сама не знаю, кто я такая. Не помню ничего о себе. Вообще ничего.

– Но меня же ты узнала? – удивился парень.

– Нет. Я на крыше лежала, когда эйр Ойрир с тобой говорил. По имени назвал, а я по голосу узнала.

– Он для тебя не эйр, Амари! Иолан еще получит, что заслужил, никакой он не эйр! Выскочка он! – рассердился Эйтан. – Может, к лучшему, что ничего не помнишь, – задумчиво выдал парень. – Ты должна выжить, Амари, помни об этом! Чтобы ни случилось, ты должна выжить! Я за тобой вернусь. Недолго Амадею осталось властвовать, скоро Ахор его к себе утащит. – Быстрый взгляд в сторону Рахшары. – Тогда я тебя и заберу. А пока таись, Амари! Волосы скрывай и постарайся силу не тратить. Сам знаю, что о невозможном прошу, но каждый раз волна до Дархайма доходит, слишком уж у тебя сила приметная. Все, мне пора. Как же я рад, что ты жива, Амари! – под конец еще раз выпалил он, снова сдавливая в объятиях.

Поклонился молчащей все время Рахшаре и вышел из домика. Почти тут же по стенам поползла серебристая вязь, окутывая весь домик изнутри. Блеснула и пропала, но я чувствовала исходящее от стен тепло. Мягкое, приятное, родное.