Текст книги "Хозяйка проклятой таверны (СИ)"

Автор книги: Ольга Кобзева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 24 страниц)

Глава 16

Сковороды мне Фаршид, кстати, выковал превосходные! Ждать пришлось больше двух недель, но оно того стоило! Металлическую ручку кузнец оплел полосками из тонкой коры, чтобы руки не жгла. Сковороды вышли тяжелыми, массивными, но за счет ловкой оплетки держать было удобно даже моей небольшой ладошкой.

В таверне появились жареные блюда.

Дараха внимательно следила и училась всему новому, что я вспоминала. Сама она на кухне почти перестала работать, больше в зале крутилась, с гостями общаясь. Народу у нас каждый день было столько, что едва справлялись! Но Дараха сдержала слово – наняла еще женщин. А еще вот-вот должна и сестра ее, Ларижа, из Райвенрога приехать.

Как только снег сошел, а земля начала оттаивать, я решила заняться будущими посадками. Семена, что Оутор купил, замочила, а после высадила в кадки с землей. Рассада так живо принялась из земли показываться, так быстро силу и рост набирать, что даже испугалась, что не успеет на улице потеплеть достаточно, и рассада перерастет в тепле.

Кухня теперь была густо заставлена кадками с землей и молодыми побегами, приходилось обходить, маневрировать, но все неудобства будут компенсированы, когда получим первый урожай, – успокаивала я и себя, и работниц.

Потихоньку жизнь стала входить в свою колею. Оутор из Дархайма привез не только патент на наши стиральные бочки, но и разрешение на торговлю ими. Кроме Андрека и его отца такие бочки, по договору с Оутором, станут делать еще несколько бочкарей Райвенрога.

Все бы хорошо, но непролазная грязь не давала мне покоя. И ведь всем не нравилось ноги из чавкающего месива вытаскивать, только никто ничего делать для исправления ситуации не спешил!

Старосты, управителя, поселкового начальника, называть можно по-разному, должность от этого не меняется, так вот, такого человека в Лайхашире не было. На мои сетования, что нужно собираться и заниматься дорогой, Оутор привычным движением стал бороду оглаживать, раздумывая.

– Большими городами, Марго, градоначальник управляет, – выдал он задумчиво. – Назначают его на место. Обычно властитель и назначает ближника своего какого. Окрестные поселки все тоже под ним ходят. Лайхашир, вот, эйру Лористору, что в Райвенроге всем заправляет, в подчинении, значит. Коли большой округ, градоначальник в поселках, таких, как Лайхашир, сменника себе назначает. Тут либо староста, которого народ выберет, либо старший обозник, чтобы, значит, часто мог в город ездить.

– Почему же у нас нет старосты? – задала вполне резонный вопрос.

– Отец мой старостой был. А как не стало Добрея, так и живет поселок сам по себе.

– И что, часто эйр Лористор у нас бывает? Как скоро его с инспекцией ждать?

– Инс… что?

– Инспекцией, проверкой, значит, – пояснила нетерпеливо, уже понимая, что рассчитывать, кроме как на самих себя, лайхаширцам не на кого.

– Ну… – мужчина задумался. – Сколько зим мы с Дарахой уж тут живем, а еще ни разу не был.

– Оутор, раз твой отец был старостой, может, тебе стоит на себя эти обязанности принять? Местные тебя уважают, неужели против будут?

По реакции было заметно, что Оутор не очень-то хочет на себя такое бремя взваливать, но ведь кто-то должен! Кандидатура он – самая лучшая, на мой взгляд. Образован, часто за пределы поселка выезжает, умный, не зацикленный на своих проблемах, всегда готовый помочь ближним.

В тот раз разговор так и остался незавершенным. Но уже на следующий день, стоило мне от Рахшары вернуться, с трудом ноги от налипшей грязи волоча и встретить Оутора в главном зале, решительно остановила мужчину.

– Оутор, Лайхашир нуждается в нормальных дорогах! – говорила намеренно громко, то и дело поглядывая на реакцию собравшихся в таверне мужиков. Грязи в зале было видимо-невидимо, каждый вечер женщины тратили уйму времени на то, чтобы его очистить.

– Верно говоришь, девка! – выкрикнул один из мужиков. – И что же? Думаешь, айшалис какой приедет, рукой махнет и у нас дорога появится? – расхохотался он.

Зал грянул смехом вслед за ним.

– И почему же мы сами дорогу построить не можем? – дождавшись, пока все немного успокоятся, громко спросила я. – Понятия не имею, как все устроить, – призналась откровенно. – Но и всю весну жить вот так решительно невозможно! Ноги ведь из грязи не вытащить! Кто-то должен этим заниматься, так почему не ты? – ткнула в Оутора пальцем. – Кто более тебя достоин чести стать старостой, Оутор? – голоса я не понижала, напротив, говорила все громче. Из кухни Дараха показалась, косясь на меня с неодобрением.

– Чести ли? – пробормотал Оутор, поглаживая бороду.

– А ведь верно девка говорит! – снова выкрикнул кто-то. – Сход нужно собрать! – постановил он.

– А сами-то готовы дорогу строить? – нахмурился Оутор. – Или думаете, я рукой взмахну, и она сама появится? – вернул он насмешку.

– Ох, и заварила ты кашу, Марго! – выговаривал поздно вечером Оутор. – Мужики на сход завтра собрались.

– Оутор, но ведь из тебя и правда выйдет превосходный староста!

– Нет, Марго, – качнул головой он. – Построить дорогу – дело нужное, всем полезное, а решать проблемы поселенцев… – он покачал головой. – Разрешать мелкие дрязги – это не мое.

– Мужиков в поселке много, пока земля не согреется, работы, почитай, и нет, – вставила свое слово Дараха. – Да и, во многом благодаря Марго, в деньгах мы точно не нуждаемся, – осторожно продолжила она. – Таверна прилично дохода приносит, пусть и работы много стало.

– Да и бочки наши стиральные скоро в каждом доме стоять будут, – медленно проговорил Оутор, ловя пристальный взгляд жены. – Вот тебе мое слово, Марго! Дорога в Лайхашире будет!

То, что на следующий день на всеобщем сходе Оутора единогласно избрали старостой, удивления, кажется, не вызвало ни у кого. Дараха заметно приосанилась. Все же быть женой старосты – довольно почетно. Оутор обрадованным не выглядел, но и спорить не стал. Все, что сделал – предложил в качестве альтернативы на это место Фаршида, кузнеца, чем собравшихся только повеселил.

Сбор потек дальше. Лайхаширцы стали обсуждать как раз те самые мелкие вопросы, решения которых стремился избежать Оутор. Мужчина послал мне многозначительный взгляд, сжимая губы, но отнекиваться не стал, позволяя вовлечь себя в разговор. Мы же с Дарахой поспешили вернуться обратно в таверну.

Глава 17

Признаться, не одна я понятия не имею ни о чем, что было бы связано со строительством дорог. Лайхаширцы тоже уповали на Оутора, который много где бывал, много что видел, именно на его мнение все охотно решили полагаться. Обычно в Орегоре строительством дорог занимаются специальные бригады, но начать решили все же своими силами.

Мужчины и парни постарше охотно отправлялись в лес за древесиной, переживая только о том, чтобы поселок не поплатился за самоуправство в вырубке леса. Работа кипела, мужики торопились, пока посевная не началась успеть побольше.

То, что выходит, конечно, сложно назвать полноценной дорогой, да и не прослужит она долго, – придирчиво рассматривала я. Но хоть что-то.

Дорогу Оутор распорядился мостить деревянными досками.

Одни мужики приносили из леса бревна. Лесопилки в Лайхашире нет, так что бревна раскалывали, используя клинья и топоры. Этим занималась вторая группа. Третья группа полученными досками выкладывала не слишком широкую дорогу.

Мне кажется, что землю нужно было чем-то отсыпать, прежде чем доски класть, чтобы хоть немного замедлить гниение, но кто я такая, чтобы учить взрослых мужчин строительству?

На возвышенности – просто доски, подогнанные одна к одной, а в тех местах, где вода собиралась, клали кругляши разной высоты, напиленные из стволов, таким образом выравнивая, поднимая уровень дороги до более-менее одинакового.

Камня в этих местах взять негде, да и дорого то, но даже такая вот самодельная деревянная дорога позволила передвигаться по поселку, не вытаскивая ног, по колено увязающих в топкой грязи, а именно эту цель и преследовали, начиная строительство.

Первым делом замостили направление от центра поселка к таверне. В этом все сошлись без споров, как-то само собой. После – к рынку поселковому, в третью очередь я настаивала на дороге к дому старухи Рахшары, но местные, хот и обращались к ней постоянно, женщину отчего-то недолюбливали, дорогу к ней мостить категорически отказались.

– Почему такое отношение? – спросила как-то вечером у Оутора. – Ведь именно к Рахшаре все идут, если нужна помощь. И она никому не отказывает. Так отчего-же в поселке ее не любят?

– Она за помощь свою плату берет! – вмешалась Дараха.

– Ну и что? Любая работа должна быть оплачена. А на что ей жить, если станет бесплатно лечить? Кто займет ее место, когда Рахшары не станет? Неужели тогда местным станет лучше?

– Да куда ж она денется? – непритворно удивилась Дараха.

– Вообще-то, Рахшара не молодая уже, – нахмурилась, не понимая. – Кто знает, сколько ей отмеряно.

– Рахшара такой была, и когда мы с Оутором в Лайхашир приехали! – вспыльчиво заявила Дараха.

– Я родился в Лайхашире, Марго, – погладил бороду Оутор, успокаивая жену взглядом. – И знаешь кто меня у мамки принимал? Рахшара! Причем уже тогда ее старухой кликали, да и выглядела она ровно также, как и сегодня!

– Не понимаю. Как это возможно?

– Рахшару не зря в поселке не привечают, – поджала губы Дараха. – Сам Ахор ей благоволит. Не заберет он ее к себе, пока старуха сама того не захочет!

– И все равно я не понимаю. Кроме добра разве кто видел от нее другое?

– Рахшара – проводник Великого Ахора, Марго. Никто не стал бы противиться, покинь она Лайхашир и вовсе! Никому не хочется накликать на себя внимание Бога смерти!

– Это предрассудки, – покачала головой. – Рахшара – добрая старая женщина, откликающаяся на любую беду и помогающая всем, кто о том просит. Сколько лет она уже здесь живет, а вы все еще не доверяете, сторонитесь… Не дело это! Если дорогу к ней не замостят – я к Рахшаре жить уйду!

Выпалила, поднялась резко и ушла к себе в комнату, пылая праведным гневом.

Ошарашенный взгляд Оутора чувствовала спиной. Но не остановилась, не изменила мнения. Такая несправедливость по отношению к той, от кого видела только добро, просто не могла оставить меня равнодушной!

Возможно, от того, что легла спать взбудораженной, ночь прошла неспокойно. Сны наутро вспомнить не выходило, как ни напрягалась, но вот ощущение тревоги, появившееся ночью, не спешило отпускать.

Утром ничего не напоминало о вечерней перепалке. Таверна жила своей жизнью. Постояльцы завтракали и торопились отбыть по своим делам, Сальята с Ирахой в зале крутились. На кухне заправляли Брита и Гризель – новые работницы, взрослые женщины, скорее, даже пожилые. Сработаться с ними было очень и очень непросто, обе всю жизнь стряпали и слушать девчонку не спешили. Дараха сновала между кухней и залом, общаясь с гостями, принимая плату, решая прочие вопросы.

Утром узнала, что ночью, с обозом, прибыла Ларижа, сестра Дарахи. Сейчас женщина отдыхала после изматывающей дороги. У нас нечасто постояльцы ночью прибывают, но все же случается, что возница времени не рассчитает или поломка в дороге приключится. Так что с утра таверна и вовсе ломилась от обилия посетителей. Заняты были все комнаты до единой.

Я же решила начать день с нового блюда. Яйца в Лайхашире употребляли в пищу в основном либо в сыром, либо в вареном виде. Однако, с появлением сковород, я могла предложить гостям кое-что новое, что и собиралась сегодня сделать.

Свежий хлеб уже подходил в печи, но мне он и не нужен был, сойдет и вчерашний. Нарезала его тонкими ломтями. Под пристальными взглядами Бриты с Гризель взбила в миске яйца, подсолила немного, добавила порубленные перья зеленого лука, перемешала, и подошла к печи.

Женщинам невольно пришлось немного потесниться. Но сейчас на печи стоял лишь казан с будущей похлебкой, так что мешать мы друг другу не будем.

Бросив на сковороду щедрый шмат вытопленного жира, подождала, пока он зашкворчит и стала сноровисто окунать хлеб в яичную смесь, а после на сковороду выкладывать. По кухне тут же поплыл аппетитный аромат. Женщины подошли ближе, принюхались.

Не стала вредничать, первые гренки предложила им для пробы. Обе с удовольствием съели еще горячее блюдо.

– Это где ж ты такое кушанье-то увидала? – первой нарушила тишину Гризель.

– Дараха научила, – улыбнулась я, продолжая свое дело.

Когда горка гренок на блюде была уже большой, вошла и сама Дараха. Бросив на меня мимолетный взгляд, блюдо подхватила, на стол переставила. Мы с ней заранее договорились, что акцентировать внимание на моей потере памяти не будем, все новое, что готовить стану, буду на ее учение списывать. В конце концов, Дараха из Райвенрога, мало ли какие блюда в большом городе готовят!

Я не касалась вопросов оплаты приготовленного нашими гостями, но как-то все же поинтересовалась, как Дараха на новые кушания цену назначает.

– Так а я за стол беру, – удивилась женщина. – Садится мужик, спрашивает, что поесть имеется. Я и рассказываю. Если на завтрак пришел – одна плата, если на ужин – другая. Комната нужна – третья. За воду горячую плату не спрашиваю, как в других тавернах. Если вино Оутор из подпола поднимает, тут и вовсе мужик готов должен быть раскошелиться!

– То есть от сложности приготовленного плата не зависит? – уточнила все же.

– Так яйца и есть яйца, а мясо и есть мясо. Пирог он хоть с тыквой, хоть с хрустенем, все равно пирог.

Судя по тому, что Дараха наняла еще работниц, как и Оутор себе помощников, цену женщина назначала все же не в убыток. Подумала, хочу ли я вникать во все эти подробности и решила, что нет, не хочу.

Я видела, что таверна словно ожила, задышала, если такое вообще про дом сказать можно. В этом большом шумном месте я никогда не чувствовала себя одиноко, мне было тепло и уютно. Идя из комнаты утром, непременно гладила стены в коридоре, проводя по ним раскрытой ладонью. Ложась вечером в кровать, окидывала небольшую комнату благодарным взглядом. Все еще свежи были в памяти те ночи, когда я боялась остаться одна, ничего не помня, без поддержки. Это место, эти люди подарили мне шанс, и я всегда буду им за это благодарна.

Глава 18

Дорогу к дому Рахшары все же сделали. Не знаю, что говорил мужикам Оутор, какие доводы приводил, а все же сегодня утром я шла по ровной, вымощенной досками тропке.

Пока для начала посевной было слишком холодно, мужчины охотно занимались благоустройством поселка, прокладывая такие вот недолговечные тропинки по всем улицам, расходясь от центра поселка. Все работники могли прийти на обед в таверну, где их кормили совершенно бесплатно, тем самым повышая мотивацию.

Мне на ум пришел один занятный суп. Овощной. Густой. С тем самым овощем, который Оутор из Райвенрога привез – со свеклой. Накануне попросила женщин сварить побольше мясного бульона, а сама с утра занялась подготовкой остального.

Нарезала кубиками земляные клубни, несколько целиком в бульон забросила. Моркву со слезянкой обжарила, туда же яркую свеклу, нарубленную соломкой. Пока зажарка готовится, капустой занялась. На такой котел ее нужно много. Показала Брите, как резать, вместе быстро управились. Целые земляные клубни достала, размяла в небольшом количестве бульона и снова обратно забросила. Это для густоты.

Теперь очередь зажарки, а после и капусты. Закипало все долго, ну да и немудрено, казан огроменный. Из зелени у меня только перо луковое. Снова пришлось все срезать. Нарубила мелко и на столе оставила с наказом добавлять прямо в миску непосредственно перед подачей, в казан не сыпать.

Красный суп удался на славу. Разве что выглядел настолько необычно, что чтобы его попробовали даже кухонные работницы, пришлось их уговаривать. К счастью, у меня был вечно голодный Жарих, который забежал с улицы, смёл предложенное за считанные мгновения и попросил добавки.

– Это что ж за похлебка такая мудреная? – шмыгнул он, вытирая нос рукавом.

– Борщ, – вырвалось само по себе. – Борщ, – повторила уже увереннее. – А красный, потому что овощ такой в составе есть.

Реакцию первых столовавшихся я успела оценить, как раз перед тем, как к Рахшаре идти собралась. Походы к старухе стали для меня чем-то обыденным. И дело уже даже не в том, что я носила ей продукты, мне и самой требовалось общение с ней. После посещения ее неприметного домика словно легче на душе становилось.

Вот и сейчас сменила домашние туфли на уличные сарьи, набросила теплую накидку, на голову платок, подхватила корзину со снедью и отправилась знакомым маршрутом. По дороге у меня было время подумать, поразмышлять.

Оутор все меньше времени проводил в таверне, занимаясь благоустройством поселка, нашел в обязанностях старосты и хорошие моменты, иногда мне даже кажется, стал наслаждаться тем, с каким повышенным уважением к нему обращались местные, как считались с его мнением. А еще он все чаще уезжал на сход в Райвенрог, торгуя новым изобретением – нашей стиральной бочкой. Он даже оплатил постоянное место на рынке и нанял помощника. Бочкари Райвенрога передавали готовые изделия сразу помощнику, Оутор хвастал, что люди уже заказывают нашу стиральную бочку заранее, на рынке долго готовые не залеживаются.

Андрек с отцом захотели свою долю, что вовсе не удивительно. Однако Оутор с обоих сбил спесь, показав документы на изобретение. А то, что Андрек первым смастерил, так не сам же придумал, по моему рисунку делал. Так что пришлось местным бочкарям довольствоваться оплатой за работу. Как они с Оутором договорились, мне неизвестно, в вопросы оплаты я вообще не вмешивалась. Я только попросила такую бочку для Рахшары. Старой женщине со стиркой и вовсе самой не справиться. Да и носить белье стиральщицам не слишком легко.

Наконец-то Оутор стал выглядеть и ощущать себя счастливым! – улыбнулась своим мыслям. Правильно Дараха говорит, не харчевник он, а торговец. А вот Дараха в качестве хозяйки таверны чувствовала себя органично. Женщина не сразу, но сумела все-таки научиться не хвататься за все сама, а раздавать поручения и следить за их исполнением.

Мне тоже заметно полегче стало. Ларижа, сестра Дарахи, приехала из Райвенрога, когда снег уже полностью сошел. Немолодая женщина с уставшими глазами, внешне чем-то похожая на Дараху, но вместе с тем другая. Ларижа работала в такой же таверне кухаркой, только одинокой женщине приятной внешности трудно. Хозяин стал к ней приставать, Ларижа терпела сколько могла. Она не хотела уезжать из города, только потому и не торопилась брать расчет. Однако терпению женщины все же пришел конец, и она согласилась на предложение сестры.

По приезду Ларижа только день отработала на кухне и слегла. Простудилась в дороге. Дараха ухаживала за сестрой, как могла, от Рахшары принесли травок целебных, женщина скоро должна пойти на поправку.

Слушая рассказы Ларижи о Райвенроге, ее и Оутора, мне тоже непременно хотелось там побывать, посмотреть, как живут люди в большом городе. Возможно, я уже и была, и видела, только не помню.

Достигнув крыльца приземистого строения, коротко стукнула, толкая дверь. Рахшары в домике не оказалось. Вышла, оглядываясь. Неужели в лес пошла? Честно говоря, это и представить-то сложно, учитывая уровень сырости вокруг. Еще не одна неделя пройдет, прежде чем земля вокруг хоть немного протряхнет и высохнет.

В домике, пока искала Рахшару, заметила стиральную бочку небольшого размера. Видимо, Андрек привез и оставил, тоже не застав хозяйку дома. Замешкавшись на пороге, все же вошла, оставляя дверь открытой. Рахшару ждала уже около получаса, когда заметила за порогом темное марево. Полупрозрачное облачко чернильного цвета, привлекшее мое внимание.

Медленно ступила в ту сторону, следя за тем, как облако приобретает человеческие черты, становясь похожим на молодого мужчину. Не веря своим глазам, я следила за полупрозрачным, нервно-озирающимся мужчиной. Не знаю, дышала ли я в те минуты, наверное, нет, настолько обомлела от увиденного.

Появление Рахшары пропустила. Не знаю, откуда появилась старуха, а только приблизилась она стремительно, двигаясь легко, едва ли не пружиняще, совершенно не так, как обычно.

Рахшара бросила на меня короткий взгляд, бросаясь к полупрозрачному мужчине. Он смотрел на нее широко раскрытыми от ужаса глазами. Клянусь, волосы Рахшары развевались, хотя ветра я не ощущала. Глаза горели, а сама она словно помолодела. В руках старухи мелькнула коса на длинной рукояти. Взмах! И мужчина исчез.

Я и не поняла, что осела прямо на мокрые ступени, не моргая следя за вернувшей прежний облик Рахшарой. Коса из рук старухи пропала, словно и не было, а сама она сгорбилась сильнее прежнего. Шагнула в мою сторону. Тяжело присела рядом, растирая грудь суховатой скрюченной ладонью.

– Не должна ты была видеть то, что для чужих глаз не предназначено, – спустя время, проскрипела она. – Но теперь уж ничего не изменишь. Зайдешь? – повернулась, в выражение лица, глаз всматриваясь. – Или бояться станешь? Сторониться, как все?

Дорогие читатели, не стану нарушать возникшую традицию. Всех, оплативших дальнейший доступ, сегодня ждет еще одна глава! Приятного чтения!