Текст книги "Хозяйка проклятой таверны (СИ)"

Автор книги: Ольга Кобзева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 24 страниц)

Глава 52

– Марго! – меня оглушил крик. После перехода немного подташнивало, но больше беспокоило состояние Дарашера. Вышли мы посреди главного зала таверны, пустого совершенно. О Дарашере попросила позаботиться одного из стражей, а сама пошла к выходу, пусть и чуть пошатываясь. – Марго! Это ты! И правда ты!

Оутор от двери бросился ко мне, сбив по пути тяжелую деревянную лавку, но даже не заметил этого.

Сама шагнула навстречу тому, кто помог обрести вторую жизнь: принять ее, понять свой путь. К тому, кто поддержал, вынес из ледяного леса, кто заменил отца. Сделала знак стражам, метнувшимся наперерез Оутору.

– Марго! – сжал он меня в медвежьих объятиях. – Эйра Айранир, – словно опомнившись, мужчина меня отпустил и попытался поклониться.

– Не стоит меня обижать, Оутор, – заметила с улыбкой, вдруг замечая, что смаргиваю слезы. – Я очень рада тебя видеть.

– Выросла-то как! – заметил мужчина, тоже вытирая шершавые щеки. – Марго, а у нас тут такое!

– Какое?

Огляделась. Главный зал таверны был пуст. Выглядел ровно так, как я помню, разве что кусты перца вымахали прилично и уже, кажется, отцвели. Другие растения, что я оставляла в таверне, тоже изменились. Некоторые плелись по стенам.

– Почему никого нет? Неужели в таверну больше никто не ходит?

– Еще как ходит! – усмехнулся Оутор. – Это старое крыло, тут все, как было при тебе, только я сюда войти могу, Марго, больше никого сам дом не пускает. Идем, ты очень удивишься, как все изменилось!

Оутор, казалось, и не заметил, что я не одна. Обернулась. Дарашер стоял, опершись на плечо молодого стражника, Васил привычно следовал за мной, еще несколько мужчин рассредоточились по залу, осматриваясь в поисках возможной угрозы.

– Ветерок! – позвала шепотом, призывая живой дух этого места. Он словно того и ждал. Тут же вокруг меня закружился едва уловимый воздушный вихрь, взметнул волосы и замер в районе груди, словно окружая коконом со всех сторон. – Показывай, – тихо попросила духа. – Хвастайся.

Я, конечно, догадалась, что Ветерок перестроил таверну, но таких изменений не ожидала.

За весну и лето, которые я отсутствовала в Лайхашире, Ветерок из таверны сделал едва ли не замок. Огромное трехэтажное здание, потеснившее не только собственный огород, но и несколько соседних домов. Прошлая таверна теперь – отдельное крыло со своим входом.

– Там комната, где ты жила осталась, кухня прошлая и зал. Не пускает дом туда никого!

– Комната тоже прошлой осталась?

– Не знаю. В нее даже меня не пускает. Постояльцев у нас теперь тьма! Работниц из Райвенрога привез, повар у меня – эйр настоящий! Готовит почти как ты.

Рассмеялась невольно.

– Спасибо, Оутор, рада, что меня никто не сумел превзойти.

– Раз тут такой наплыв приезжих, нужно в Лайхашире дороги получше справить. Рабочим жить где-то нужно будет, на окраине поселка общежитие для них можно построить. А еще, Оутор, раз много людей – значит нужен рынок. Пусть в Лайхашир торговцы приезжают, а ты, как староста, налог с них собирай, бумагу я тебе подпишу. На полученные средства поселок и развивай. А что там со стиральными бочками?

– Ох, Марго! В Райвенроге до сих пор за ними очередь, не успевают бочкари мастерить, спрос огромный! Ты не думай, я твою долю откладываю! Все, до монетки храню!

– Это хорошо, Оутор. Я в тебе никогда не сомневалась! Мы потом с тобой обсудим еще кое-какие идеи, найдешь исполнителей и будешь внедрять. Лайхашир достоин того, чтобы стать городом! И станет, обязательно станет. Я Дарахи не вижу, где она?

– В таверне хлопочет. Марго, все лето Ларижа в застенках сидит, – посмурнел Оутор. – Стражи твои никого к ней не пускают, Дараху даже ни разу не пропустили. Харчи сами относят, на воздух ни разу не выпустили!

– Большое зло она сотворила, Оутор, – сообщила, тоже моментально серьёзнея. – Я из-за нее и пришла сегодня. Не знаю, может проклянет меня Дараха после того, что сделаю, а только верю я, что правильно все решила.

Про то, что Дараха виновна в смерти родителей Оутора, я говорить не стала. Намеренно. Не верю я, что это принесет ему счастье. Ничего уже не изменить, живут они хорошо, любят друг друга, я это отчетливо видела, пока жила в таверне. Не стану разрушать то, что пусть и на преступлении, построено.

Пока с Оутором говорили, к нам подошел Лафаер. Эйра я не видела с тех пор, как он уехал из столицы. Итора сопровождали смутно знакомые эйры, почти сразу поняла, кто. Это ведь те самые отступники, кто спал под воздействием порошка из панциря арахнида. Проснулись, выходит. Что ж, хоть этого греха на мне не будет.

– Эйра Айранир, – поклонился Лафаер. Остальные последовали его примеру.

Оглядывала приблизившихся молодых людей настороженно, но Ветерок просто был рядом, не предпринимая никаких шагов к моей защите, видимо, мне ничего не угрожает.

– Эти молодые эйры не под стражей, – проговорила медленно, вопросительно, давая возможность Лафаеру объяснить.

– Они изменили свои взгляды, эйра Айранир! Нам удалось провести обряд благословения. Не такой масштабный и зрелищный, как в столице, но чужеродное воздействие с них спало.

– И что же, поведение ваших протеже было вызвано одним лишь воздействием? Не подкреплено личными убеждениями? – выгнула я одну бровь, демонстрируя скепсис.

На самом деле, я была бы только рада, реши эти эйры присягнуть. Да что там, я была бы счастлива! Одаренных в Орегоре в десятки раз меньше, нежели простых людей. Каждый важен, каждый наперечет.

– Позволено ли мне ответить? – не поднимая глаз, спросил один из парней.

– А представиться вы не хотите? Или думаете, я знаю имена всех малолетних отступников? – намеренно жалила словами, выводя на эмоции.

Эйр вскинулся, сжал зубы, я видела, что мои слова ему неприятны. Тем не менее, молодой мужчина нашел в себе силы сдержаться.

– Простите, эйра Айранир, всему виной моей волнение. Позвольте представиться – эйр Анароль Лафаер.

– Эйр Габриэль Артонир, – представился второй.

– Эйр Жэндаро Дваран, – назвался еще один.

– Эйр Оторам Дваран, – услышала последнее имя.

– Не стану врать, что рада знакомству, особенно с учетом нашей первой встречи, – фыркнула, задирая нос.

– Эйра Айранир, мы поддались лживым речам эйра Ристора…

– Эйра Ристора? – перебила довольно резко. – Вы имели в виду узурпатора власти и убийцу истинного правителя? Это его вы столь уважительно зовете эйром? Эйр Лафаер, готовы ли вы нести ответственность за этих айшалис? – резко повернулась к советнику.

– Вы не хотите принять их клятвы? – сглотнув, спросил Итор.

– Клятвы, эйр Лафаер, свяжут не только их, но и меня. Если вы ручаетесь за них, что ж, пусть будет так. Посещать столицу я вам запрещаю! – обвела взглядом всех четверых. – Малейшая оплошность, шепоток за спиной, намек на измену – и ваша судьба решится в одно мгновение! Будьте готовы к тому, что вскоре я потребую от вас доказательств верности. И доказывать станете трудом, эйры! Долгим и упорным трудом!

А что, почему бы и нет? Идея привлечь молодых оболтусов либо к строительству, либо к обучению будущих наставников и лекарей пришла внезапно, стоит ее обдумать, но определенно, просто ссылать их глупо, стоит воспользоваться их умениями на пользу Орегора.

– Эйр Лафаер, пленница, которую вы сюда привезли, где она?

– Под надежной охраной, эйра Айранир. Привести?

– Да. Выделите мне одного эйра для сопровождения, самого неболтливого, будьте добры. Васил, – обернулась к стражнику, уверенная, что он за спиной. – Мне нужно уединение. Позаботьтесь о том, чтобы никто не пошел вслед за мной. Никто, Васил.

– Будет сделано, эйра Айранир, – стукнул пятками страж.

Что ж, Рахшара, уверена, ты уже знаешь, что я иду к тебе.

Глава 53

– Все уже готово, наследница, – старуха ждала меня на ступенях своего дома. – Признаться, я тебя заждалась, – хмыкнула она, затворяя за собой дверь.

Оглядела Рахшару придирчиво. На первый взгляд, она совсем не изменилась, разве что согнулась чуть сильнее.

– Отговаривать бессмысленно? – спросила, лишь бы не молчать.

– Проживи сначала с мое, девочка, а после судить станешь! – прикрикнула Рахшара. – Ларижа все же? – кивнула она мне за спину.

Обернулась. Стражи волокли, иначе и не скажешь, некогда красивую молодую женщину. Рот ее завязан грязной тряпкой, но злое мычание доносилось даже с расстояния в несколько шагов.

– Объясни, что я должна сделать? – спросила, подавив дрожь. – Что… что именно от меня требуется?

– Сомневалась я, что Ларижу ты выберешь, – призналась Рахшара, сходя со ступеней и направляясь в сторону леса. – Пожалела Дараху-то? – через плечо спросила она. – Только время покажет, верно ли поступила, только время. А пока вели Ларижу сюда привести, да рот ей развяжи, говорить надобно будет. – Рахшара замерла у рукотворного каменного круга метра два в диаметре. – Охранникам своим посоветуй подальше держаться. Никто из круга прежним не выйдет, а кто-то и вовсе не выйдет, – усмехнулась старуха.

– Я не хочу! – верещала Ларижа, которой развязали рот и потащили в самый центр пугающей конструкции. – Оставьте меня! Не хочу! Не хочу! Ты! Опять ты! Да когда ж ты меня уже в покое оставишь? – вопила она, обращаясь ко мне, бешено сверкая глазами.

– Ничего, скоро поступки твои по достоинству оценены будут, да не кем-нибудь, а самим Ахором! Перед ним теперь ответ держать станешь, – вмешалась Рахшара, сосредоточенно что-то вычерчивая по краю круга. – Потерпи, Ларижа, уже скоро, – почти ласково добавила она.

Ларижу, как ни упиралась, поместили в самый центр. Несмотря на то, что никто гомонящую женщину больше не удерживал, двинуться с назначенного места она не могла. Трепыхалась, глазами сверкала, но стояла недвижно. Вокруг вспыхивали символы, которые Рахшара прямо на земле чертила.

– Не думай, что сможешь в стороне отстояться, – кивнула мне старуха. – Тебе к Льяре взывать, девочка. Испокон веков тьма и свет идут рука об руку, Льяра и Ахор, и мы – проводники их воли. Только не может Ахор сам себе невест избирать, всегда за него то Льра делает, как и помощниц Великой Матери Ахор назначает. Закрой глаза, девочка. Прислушайся к воле Богини. Позови ее в наш круг. Расскажи о прегрешениях этой женщины. Стой! Еще кое-что.

Рахшара тяжело подошла ближе, протягивая мне изогнутый кинжал.

– Только чистая душа, проводник Богини, может мою жизнь оборвать. Ты поклялась, что исполнишь последнюю волю.

Когда брала кинжал, руки не просто дрожали – ходуном ходили. До конца не верила, что мне придется оборвать жизнь этой женщины, проявившей ко мне столько доброты, сколько не каждый родитель ребенку дает. Ничего темного и плохого я от Рахшары не видела, и хоть понимаю, что устала она, сама на покой хочет, убить ее… будет непросто.

– Великая Льяра, прошу, помоги! – взмолилась, чувствуя слезы, текущие по щекам.

Я молила истово, прегрешения Ларижи отошли на второй план, я молила о втором шансе для Рахшары, о лучшей доле, пусть и в новой жизни. Она этого достойна, сполна искупила свой грех.

Закрыв глаза, словно впала в транс. Передо мной проносились картины, яркие видения; не сразу поняла, что перед глазами разворачивается жизнь Рахшары – девочки, рано осиротевшей, оставшейся совершенно одной. Видела, как маленькую Рахшару взяла на обучение старая травница, научила всему, что сама знала, с мальства людям помогать призывала. Однажды у девочки проснулся Дар. Волосы Рахшары украсились неестественно-черными прядями: антрацитовыми, горящими, сияющими изнутри.

Видения следовали и следовали, сменяясь очень скоро. И вот девочка выросла и встретился ей на пути мужчина. Молодой, красивый. Я видела, как увлечена молодая травница, как тянется ее сердце к приезжему красавцу. Только вот нельзя травницам узами себя связывать, нельзя продолжение иметь. Знала о том Рахшара, знал и он. Да и был уже связан на тот момент. Жена его двойней ходила.

Но и Рахшара понесла.

Покаялась девушка перед наставницей, все рассказала, слезами умылась. И после покаяния осталась она снова на улице…

– Нельзя травницам детей иметь! – горели слова наставницы, словно клеймом выжженные. Злые, разочарованные.

Пошла тогда Рахшара к любимому, все ему рассказала, в ногах валялась, молила ее выбрать, не бросать одну с маленьким.

Посмеялся мужчина. Посмеялся и выгнал прочь.

– Ну и дура ты! – поглумился он напоследок. – Не пускает меня к себе Тьяриха, пузо бережет, вот и пошел я к той, кто ничего от меня не попросит. Ведь всем известно, что травницам нельзя детей иметь, теряют они тогда дар свой, весь он к ребенку переходит, а ты что натворила? Кому твое отродье нужно? Избавилась бы, да и делу конец! У Тьярихи дом вон какой, батя скот держит, поля самые большие во всей округе. На кой мне нищая бездарная травница при такой жене?

Оттолкнул и ушел. А Рахшара упала, завыв от тоски и бессилия. Готова была она остаться без мужа, без детей, готова была всю себя другим посвятить, но только пока ребенка не понесла. Теперь уж ни за что от него не отказалась бы. Ни за что!

Со слезами на глазах я смотрела, как живет одинокая девушка в лесу. Как вырыла глубокую яму, то и дело за живот хватаясь, как листьями забросала, ветками сверху накрыла. Как ест орехи, да коренья, как грибами иногда перебивается. И как силки на мелкого зверя ставит. Слезы видела, посеревшее лицо, потухший взгляд.

Родила Рахшара мальчика. Светлые волосики пушком, кожа с отливом, носик крохотный… Мальчонка не прожил и дня, той же ночью уйдя к Ахору.

Горестный вой огласил окрестности. Помутилась рассудком травница. Не стало у нее сил противиться обуявшему безумию.

Дом предателя она подпалила.

Малыши изменника к тому дню успели народиться, только не остановило это отчаявшуюся женщину.

Никто не проснулся той ночью.

Хотела Рахшара и сама в огне том остаться; с сынком своим, которого принесла в дом предателя, бывшим возлюбленным, которому сама, своей рукой, горло перерезала, женой его, которую тоже своими руками жизни лишила и двумя девочками. И на них рука поднялась.

Ничего обезумевшая от горя мать перед собой не видела, черная пелена все перед глазами застила.

Уже огонь пылал вокруг, а молодая женщина все баюкала мертвое тельце сына, раскачиваясь из стороны в сторону и воя, словно раненый зверь. Огонь вокруг все пожирал, а ее не тронул.

Утром пришедшие соседи выволокли безумную женщину, отогнали от пепелища. Не понимала она ничего, ничего перед собой не видела.

Сына из рук выпустила, когда перед ней четыре серые тени появились. И вот теперь жар обуял травницу. Жар нестерпимый, выжигающий все изнутри, ломающий, выворачивающий внутренности. Словно сама по себе коса в руках появилась. Не сразу поняла Рахшара, что делать от нее требуется. Не сразу догадалась, что обязана души к Ахору проводить.

Души тянули за собой, вытягивали жизнь из хрупкой фигурки, а жар жег до тех пор, пока не исполнила предназначенное.

Жжение, неистовый огонь внутри с той поры все чаще стал ее настигать. Души, одну за другой, к Ахору она провожала. Зима за зимой, лето за летом. Рада была бы Рахшара помутиться рассудком, чтобы не помнить, что натворила, но каждую ночь являлись ей четверо собственноручно убитых. Являлись, то корчась в огне, то крича от боли и умоляя не губить, то просто глядя с укором.

Ночь за ночью мечтала травница о покое, молила Ахора о смерти, но наказание свое еще не отбыла. Избавления не заслужила.

Глава 54

Когда видения схлынули, поняла, что плачу. Ларижа все также недвижно стояла в центре круга, бешено вращая глазами; Рахшара же следила за мной испытующе. Я поняла, что только что произошло: мне предлагалось решить, достойна ли Рахшара второго шанса. До этого я молила Льяру о прощении, не зная всего о преступлении, совершенном травницей. Теперь знала.

Только, кроме преступления, пронеслись перед моим взглядом и дни, прожитые травницей. Сотни принятых малышей, сотни выхоженных больных, тысячи бессонных ночей, наполненных слезами отчаяния и раскаяния. И ни дня счастья. Ни одного мгновения, когда Рахшара могла бы чувствовать себя хоть мало-мальски счастливой. Ни малейшего удовлетворения от сотворенного злодеяния. Только раскаяние и боль. Это и был ее ад. И прошла она через него достойно.

А значит, достойна второго шанса, достойна прощения.

Стоило мне внутренне принять это решение, как круг затопило серым туманом. Ларижу выгнуло дугой, но на нее я смотрела лишь краем, все внимание сосредоточив на Рахшаре.

– Вымолила-таки! – неверяще выдохнула старуха, с которой, словно шелуха, слетали прожитые года. И вот передо мной юная девушка: молодая, красивая. – Спасибо тебе, наследница! – низко склонилась Рахшара, говоря непривычно звонким голосом. – Теперь исполни то, что обещала.

Руку мою до сих пор оттягивала тяжесть кинжала. Душу затопило паникой.

– Льяра, умоляю! Умоляю, не заставляй меня этого делать! Умоляю! – расплакалась я еще сильнее, тем не менее подходя к Рахшаре. Каждый шаг давался с трудом, словно кандалы на ногах висели.

Я обещала, – твердила я себе. Я исполню обещание.

Уже занесла неподъемную руку с кинжалом над грудью травницы, готовая исполнить обещанное, как бы тяжело ни было… Вдруг, Рахшара блаженно улыбнулась. Глаза старой женщины в облике юной девушки закатились, и она рухнула мне под ноги. Рухнула, все так же блаженно улыбаясь. Не забыть мне этой улыбки, никогда не забыть.

Дыхание более не колыхало ее груди, Рахшара была мертва.

И тут Ларижа закричала. О, что это был за крик! Обернувшись, заметила, что женщина горит. Не внешне, но внутри. Я это видела так, словно по венам Ларижи вдруг потекла лава, вместо крови. Потекла, заставляя исполнять предназначенное.

От Рахшары отделилась легкая серая тень, принимающая облик молодой девушки, какой она была при жизни. Ларижа, не в силах бороться, тенью метнулась к нам. В руках у нее сама по себе появилась коса. Ничего не видя перед собой, глядя вперед стеклянными глазами, Ларижа взмахнула косой. Она не переставала страшно кричать от пожирающего ее огня. Взмах – и серая тень исчезла. Ларижа рухнула на землю, шепча что-то в неистовстве.

Мое же внимание было приковано к Рахшаре. Предавать земле тело травницы не потребовалось. Не прошло и минуты, как оно истлело у меня на глазах. Истлело, сравнявшись с землей, уходя в нее. И только блаженная улыбка на лице женщины держалась до последнего. Прощена. Она прощена.

Отвернувшись от катающейся по земле Ларижи, обернулась, встречаясь взглядами с Брюссиром. Его не было с нами, он не проходил под аркой, но как я была рада его видеть!

Упала бы, не подхвати он меня.

– Эйра Айранир, – укоряюще выдохнул Брюссир. – Нельзя так себя загонять.

Под биение его сердца, опустив голову на грудь мужчины, уснула. Просто провалилась в черноту, сознание отключилось, спасаясь от того, чему стала свидетелем.

Проснулась во дворце, в своих покоях. На кресле неподалеку, шурша бумагами, пристроился Брюссир. Рукава закатал, камзол сбросил. Выглядел эйр уставшим. Следила за ним некоторое время. Словно почувствовав мой взгляд, мужчина оторвался от бумаг, вскинулся на меня.

– Спасибо, – выдохнула, принимая вертикальное положение.

– И никакого крика, что я в твоей спальне? – откинулся на спинку кресла Брюссир, неожиданно обращаясь на «ты».

– В конце концов, мы почти женаты, – ответила я, не найдя лучшего времени для объяснения. – Почему ты не рассказал? Знал же, что не помню.

Долгий, проницательный взгляд.

– А что бы это изменило?

– Мы можем разорвать этот союз в любой момент. Он ведь не завершен, – пожала плечами, отслеживая реакцию.

Брюссир молчал, глядя на меня странно. Как ни старалась, не смогла определить его мыслей.

– Ты ведь не хотел этого обряда? Не хотел, как и я, – добавила, чтобы разбавить тишину и вывести эйра на эмоции.

– Не хотел, – осторожно ответил он. – Но мы с тобой не простые айшалис, Амаргария. Вместе с силой, мы получаем и ответственность, и должны нести ее достойно.

Брюссир отвечал правильно, но от его слов не становилось легче, скорее, наоборот.

– Ответственность, значит?

Брюссир поднялся, поворачиваясь ко мне спиной. Шагнул к окну.

А мне вдруг стало так обидно, даже слезы выступили на глазах. Дура! – обругала сама себя, глядя в спину эйру. Ну и дура! – качнула головой, желая вытрясти из нее идиотские мысли. – Тебе и четырнадцати нет, ну чего ты от него ждала? Заверений в любви? Так заслужить ее для начала нужно!

Резко поднялась с кровати, поправляя задравшийся наряд.

– Когда ты вспомнила о договоре? – Брюссир обернулся, когда я уже собиралась его окликнуть.

– Во время ритуала. Сфера жизни вернула мне все утраченные воспоминания. Даже детские, те, что давно спрятались в закоулках памяти.

– Слезы? Почему? – Брюссир шагнул ближе, без спроса касаясь моей щеки.

– Свет яркий! – соврала, дергая головой.

Брюссир снова посмотрел так, что и не поймешь, о чем думает.

– Ты изменилась, – качнул он головой. – Так сильно, что иной раз ловлю себя на мысли, что наследницу подменили. Куда делась та эйра, которую едва не силой загоняли в учебную комнату? Где та эйра, которая часами могла выбирать платье и устроить истерику из-за цвета воланов на юбке?

– Ты только это обо мне узнал? Истерики и нежелание слушать скучных наставлений?

– Прости, не хотел обидеть, – тут же повинился Брюссир.

– Ты ведь пришел убивать меня с другими! – напомнила я. – Тогда, в Лайхашир. Поддался словам Амадея! – обвинительно ткнула в мужскую грудь пальцем. – И пусть одним из первых согласился на клятву, ты был с ним!

– Был. Я хотел свержения Айраниров.

Слова упали камнем.

– Что?

Зажала уши руками, словно это могло помочь стереть страшные слова.

– Что ты сказал? – выдохнула пораженно. – Зачем… зачем ты это сказал? – отступала и отступала, пока не уперлась в столик. Колени подогнулись, и я непременно рухнула бы, не поддержи меня Брюссир, не подхвати под руки.

– Твой отец был прекрасным правителем, Амаргария! Но ты… девчонка, от которой никто не ждал мудрых суждений. Когда Амадей захватил власть, я знал, что он лжет. Что слова про обряд с ним и прочее – неправда. Но Ристор – сильный айшалис. Мы с ним учились вместе. Я его знал. Пусть он шел по головам и действовал грязно, в тот момент он казался лучшим вариантом для наследования Искры, чем ты.

Все это Брюссир выпалил мне прямо в лицо. А я чувствовала, что с каждым словом он словно заколачивает гвозди в свой гроб. Или в мой. Снова затрясла головой. Брюссир держал крепко, не давая мне вырваться, заставляя смотреть ему в лицо. А мне хотелось закрыть глаза и сделать вид, что этого разговора не состоялось.

– Я понял, что ошибся. Понял довольно быстро! Но жить дальше с этой виной не могу. Да, я один из отступников. Я недостоин должности первого советника, недостоин тебя.

– Эйтан… Эйтан тоже был с ним добровольно?

– Нет, – усмехнулся Брюссир. – Он старательно делал вид, что это так, но я видел – Артанир предан тебе, как дворовый пес.

– Хоть кто-то, – сквозь охрипшее горло выдавила я. – Боги, как же тяжело!

Все же вырвалась и отошла на несколько шагов, спиной, однако, к Брюссиру не поворачиваясь.

– Влечение, которое я чувствую, оно пройдет, если разорвать связь? – подняла мокрые глаза, глядя на мужчину сквозь пелену.

– Влечение? – моргнул он.

– Да! Меня тянет к тебе, это ведь последствия связующего обряда? Ведь так?

– Не было обряда, Амаргария! – медленно, очень медленно проговорил Брюссир. – Твой отец настаивал, уговаривал тебя, и ты даже согласилась, но потом случилось то, что случилось. Мы не связаны. Обряд не был проведен.

Думала, что чувствовала себя дурой раньше? Нет, вот сейчас я готова была провалиться сквозь землю, пробив каменный пол дурной башкой.

– Уйди, – выдохнула отрывисто. – Уйди, пожалуйста, – попросила, закрывая рот двумя руками, чтобы не закричать. – Просто уйди.