Текст книги "Хозяйка проклятой таверны (СИ)"

Автор книги: Ольга Кобзева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 24 страниц)

Хозяйка проклятой таверны

Глава 1

– Луи! Луи! Ну от тебя-то я такого точно не ожидала! Луи, разве можно добавлять лимонный сок в сливки? Разумеется, они свернулись! А ты чего ждал?

Торопливо плеснула в соус немного холодной воды, интенсивно перемешивая. К счастью, блюдо удалось спасти, вернув ему нужную консистенцию и молочный вкус. Теперь чуть-чуть сметаны, все также интенсивно работая венчиком. Сметана смягчила и разбавила свернувшуюся текстуру сливок, придав им гладкую, кремовую консистенцию.

– Маргарита Андреевна, вы просто волшебница! – прижал руки к груди Дима, помощник шефа.

Луи же только кивнул, возвращаясь к работе. А я выдохнула. Этот вечер должен стать бриллиантом на моей короне, я просто не могу позволить, чтобы что-то пошло не так!

На банкет, который сегодня обслуживает моя фирма, приглашены настолько высокие гости, что даже вслух имена произносить страшно. Если все пройдет удачно, я могу больше вообще не заботиться о поиске новых клиентов – они сами станут гоняться за мной!

Прошлась снова по залу, выискивая малейшие отклонения от идеала. Официанты в кипенно-белых рубашках, все как один при бабочках, одинаковых строгих брюках кружили по залу, поправляя скатерти, раскладывая приборы, обустраивая свои «станции», разбросанные по всему залу, но умело скрытые за ширмами.

Бокалы натерты до блеска, сверкают, отражая свет множества ламп и искусственных свечей. Инсталляции, цветы, декоративные деревья – все на своих местах. Несколько фуршетных столов уже ломятся от закусок.

– Маргарита Андреевна, – ко мне подбежал Егор Львович, заказчик. – САМ будет через двадцать минут!

– К самому началу? – выдохнула чуть испуганно. – Что ж, мы готовы! – быстро взяла себя в руки.

– Гости уже прибывают, их пока задерживают в холле.

– Пять минут – и гости могут подниматься, – приняла решение я, осматриваясь в очередной раз. – Все будет на высшем уровне, Егор Львович, вам совершенно не о чем переживать!

– Лучше бы так, – вытер испарину со лба невысокий лысоватый мужчина. – Лучше бы так.

Сама отдала последние распоряжения и поспешила в комнату для персонала. Придирчиво оглядела себя в зеркало, поправила и так идеальный макияж. Волосы… в порядке. Закрыла на минуту глаза, делая глубокий вдох. Странно, это мой не первый и даже не сто первый банкет, а волнуюсь каждый раз одинаково. Пожалуй, сегодня чуточку сильнее. Все, Марго, вперед!

Гости постепенно разбредались по залу. Живая музыка заиграла еще до появления первого гостя. Закуски на фуршетных столах подновляли по мере опустения. Я в нарядном платье тихонько сновала по залу, здороваясь с многочисленными знакомыми. Все идет как надо.

Заглянув на кухню, удостоверилась, что и тут все в порядке. Птицу уже вынули из печей, горячее сейчас доходило на больших подносах. Повара начали готовить блюда для сервировки. Переглянулась с Луи, получила утвердительный кивок, что все в порядке и снова вернулась в зал.

Поднявшаяся суета яснее всего сообщила, что САМ прибыл. Егор Львович выбежал его встречать. Первыми в зал вошли охранники. Девять крепких мужчин в одинаковых костюмах, с переговорными устройствами, вооруженные. Уверена, и до их прихода в зале уже были охранники в штатском. Неприметные в общей массе, они заранее осматривали зал на предмет любых угроз.

Музыка играла, как и прежде, когда главный гость появился в зале. В сопровождении Егора Львовича и еще десятка довольно известных личностей. САМ смеялся, отвечал на шутки, явно был в прекрасном настроении. Что ж, это уже половина успеха.

Когда гости заняли места за столиками, а официанты принялись разносить горячее, потихоньку скрылась за одной из ширм, зорко оглядывая зал, готовая в любой момент решать любые непредвиденные сложности.

К счастью, их не возникло.

Вечер плавно тек по намеченному сценарию. Вовремя приехали заказанные заранее артисты. Выступили блестяще, никаких накладок ни с музыкой, ни со звуком. Ожидалось, что САМ побудет часик-другой и отбудет, но нет, он оставался до самого конца.

Когда вынесли огромный семиярусный торт, гости ахнули. Да, моя гордость, – мысленно потерла ручки. Вот резать торт я буду лично.

Одернула платье, выходя из своего укрытия. Под аплодисменты приблизилась к десерту. Резать такой шедевр – само по себе искусство. Встав на предложенную подножку, под пристальными взглядами секюрити, взяла большой нож и ловко отрезала первый кусочек, кладя на подставленную официантом тарелку. Этот кусочек, конечно же, достался самому главному гостю.

Под сотнями взглядов продолжила нарезать торт и дальше. Несколько десятков кусочков оставили на фуршетном столе для тех, кто захочет добавки.

– Маргарита Андреевна, верно? – услышала вкрадчивый, невероятно знакомый голос за спиной, когда уже собиралась покинуть зал, снова скрывшись за ширмой.

– Д-да, – повернулась, невольно сглатывая.

– Чудесный вечер, – похвалил меня САМ. – Позволите?

И он протянул мне руку, приглашая на танец.

Ладонь свою в его я, конечно же, вложила, бесконечно недоумевая, что, собственно, происходит? Дело в том, что возраст приглашений на танцы для меня безвозвратно ушел. Да, я в свои шестьдесят все еще довольно неплохо выгляжу. Удалось сохранить сорок четвертый размер, слежу за лицом и волосами… но все же проигрываю каждой из молодых красоток, во множестве присутствующих в зале.

– Знаете, Маргарита Андреевна, а ведь я давно уже не имел чести танцевать со столь очаровательной спутницей, – вкрадчиво заметил мужчина, вгоняя меня в краску. Боже, я что, не разучилась краснеть?

– Вы мне льстите, – улыбнулась широко, показывая идеальные зубы, стоящие мне целое состояние пару лет назад.

– Знаете, не имею такой привычки! – отрезал партнер.

В шоке от происходящего отвечала на один вопрос за другим. Ничего особенного, но ЕГО интерес казался неподдельным. Один танец сменил другой, а после и третий.

– Сумеют ли ваши помощники завершить все без вас? – лукаво поинтересовался мужчина, а я оторопела. Ну вот реально. Он что же… хочет забрать меня с собой? В смысле… да нет! Ну не может быть!

– Сумеют, – ответили мои губы, в то время как в голове проносились тысячи вариантов, для чего я могла понадобиться этому мужчине, кроме самого, на первый взгляд, очевидного, но вместе с тем и невероятного.

– Вы ведь не замужем? – САМ уже увлекал меня к выходу из зала. – Я не потревожу ничей покой своим интересом?

– Интересом? – переспросила, часто моргая.

– А вы сомневаетесь, что можете вызвать интерес? – легко рассмеялся мужчина. – Марго, вы настолько очаровательны, что даже представить себе не можете! Ни одна кокетка в зале с вами не сравнится!

Моя верхняя одежда, которую, к слову, оставила в комнате для персонала, как и сумочка уже были в руках одного из амбалов-охранников. САМ лично набросил шубку мне на плечи, после надел свое пальто. Вышли, сели в черную бронированную машину, уже ожидающую у входа. Я потихоньку стала отходить от шока. Моя рука, кстати, так и была в твердой, теплой ладони мужчины. Он не выпускал ее ни, когда помогал мне сесть в машину, ни внутри.

– Марго, – повернулся ко мне мужчина, сделав знак водителю поднять перегородку. – Вы не будете против, если я вас поцелую?

И я вдруг поняла, что только за. Смотрела в серо-зеленые глаза мужчины напротив и понимала, что буду полной дурой, если сейчас начну кочевряжиться. И дело совсем не в работе, а в том, что такой мужчина встречается только раз. И пусть это будет мимолетная искра на моем небосклоне, я от нее не откажусь!

Мысль промелькнула, а я уже сама тянулась к мужчине, источающему такую силу, что волоски на руках вставали дыбом. От него восхитительно пахло. Губы, встретившие мои, были мягкими и умелыми.

– Ммм… – невольно замычала, смело запуская ручку в короткие волосы на затылке партнера.

– Я в вас не ошибся, Марго, – отстраняясь на секунду, прошептал мужчина. – К счастью.

Никаких игр, никаких обещаний. Признаться, я уже и не припомню, когда проводила такую замечательную ночь. ОН был невероятно умелым, но при том тонко чувствующим. Стремящимся подарить больше, чем получить…

Рано утром, еще не рассвело, ОН засобирался.

– Пора, – шепнул коротко. – Спасибо за эту ночь, Марго, я ее не забуду.

– И я, – тронула припухшие губы, глядя вслед уходящей мечте. – И я.

Откинулась на подушки, блаженно улыбаясь. Ну ты, Марго, даешь! – присвистнула мысленно, широко улыбаясь.

Позволила себе выспаться. Утром мне принесли царский завтрак. Никаких пошлых подарков, к счастью, я не обнаружила. Меня это оскорбило бы. Словно ОН хотел откупиться. Нет, только шикарный букет белых тюльпанов, и это в декабре! Опустила лицо в россыпь любимых цветов. Втянула знакомый аромат.

Ладно, пора и честь знать!

Из номера вышла с высоко поднятой головой. Никто на меня не косился, пальцем не показывал. Спокойно вышла на крыльцо, крепко прижимая букет. Оглянулась в поисках такси. Как назло, ни одной машины. Ну ничего, прогуляюсь немного.

С широчайшей, совершенно глупой улыбкой на лице шагнула по тротуару в сторону пешеходного перехода, как мимо промчался какой-то ненормальный на электросамокате. Едва успела отшатнуться, нога заскользила по промерзшему тротуару…

Последнее, что успела заметить – еще один электросамокат, приближающийся слишком быстро. Удар был такой силы, что меня отбросило метров на пять. Боль оглушила и практически ослепила. Слышались какие-то крики, голоса, я видела бегущих ко мне людей, но внутренне чувствовала, что это все, конец. Лежа изломанной куклой на мерзлой брусчатке, сожалела почему-то лишь о тюльпанах, рассыпанных вокруг…

Глава 2

Холодно, как же холодно! В голове пустота, перед глазами темнота и только обжигающий холод! С трудом поднялась на ноги, чувствуя… нет, скорее, почти не чувствуя конечностей. Где я? Почему так холодно и темно? А следом другая мысль, пугающая едва ли не больше. Кто я?

С трудом, со скрипом мысли стали проворачиваться в затуманенном сознании. Появилось знание, что то, что вокруг – это снег. Холодный, рыхлый, глубокий. Задрала голову – огоньки на небе. Звезды – вспышка-воспоминание. Проморгавшись, стала немного различать окружающие силуэты. Деревья. Лес, я в лесу!

Устала даже от размышлений.

Но отдыхать нельзя. Нужно двигаться. Это знание пришло одним из первых. Сидеть на месте нельзя – замерзну. И я пошла, с трудом вытаскивая окоченевшие ноги из глубоких сугробов. Пошла в никуда. Прямо. Обхватила себя руками, растирая заледеневшие плечи. Шаг за шагом. Шаг за шагом. Дальше и дальше. Вперед.

Каждый шаг давался все тяжелее. Мысли снова стали затуманиваться. Но я упорно шла вперед…

– Эй! Ты кто? Живая? Отзовись! Девка? Точно, девка! – услышала я чьи-то возгласы, но уже не могла их осознать, обдумать. Слишком замерзла, слишком устала. – Иди сюда! Льяра Милостивая, ледяная вся! Да откуда ж ты взялась на мою голову? – все глуше слышался мужской голос.

Почувствовала, что кто-то довольно легко взял меня на руки, укутывая, прижимая к горячей груди.

– Спасибо, – то ли прошептала, то ли просто подумала, так и не сумев открыть заледеневшие глаза с намерзшим снегом на ресницах.

– Ох, Льяра Милостивая, помоги! Ох, скорее, скорее! Жако, беги домой, предупреди, чтобы встречали! Ох! Ох!

Удерживать себя в сознании больше просто не смогла. Глаза и так были закрыты, тьма и так владела сознанием, позволила ей окутать меня своим покрывалом, позволила унести в царство грез. Туда, где нет боли, где нет усталости, где нет ничего.

– Не потянем мы лекаря, Оутор, – услышала взволнованный женский шепот. – Даже если все выгрести, никак не потянем. Значит, так тому и быть. Коли суждено ей выжить – значит сама справится. А коли нет – значит уйдет в царство Великого Ахора.

– Не для того я ее нашел, чтобы руки сложить и ждать, пока умрет! – возражал смутно знакомый голос.

– Кличь тогда бабку Рахшару! Больше не к кому нам обратиться.

– Спятила? – ахнул мужчина. – Хотя… да, пойду к ней, смирю гордыню, пойду к Рахшаре.

Голоса умолкли, а меня снова утянуло во тьму.

Что-то тревожило, заставляло открыть глаза. Не хочу! Мне и так хорошо! Но что-то продолжало волновать, не давая окончательно скользнуть во тьму. Запах! Отвратительный дым не давал сознанию отключиться, заставляя прийти в себя, буквально вытягивая из-за грани.

Рук коснулись чьи-то шершавые ладони, принявшись натирать чем-то не менее вонючим. А после груди коснулся холод, и снова шершавые руки, и вонючая растирка.

– Ммм… – промычала, потому что голос полностью отказал.

– Вот так, молодец! – похвалил скрипучий старушечий голос. – Иди сюда, дитя! Возвращайся! Не окончен твой путь еще, рано за грань собралась. Не приготовил Ахор тебе еще местечка!

– Ммм…

– Очнулась? – женский взволнованный голос.

– Рахшара, вовек буду должен! – смутно знакомый мужской.

Вонь трав и растирки так сильно тревожила, а еще шершавые руки, принявшиеся растирать уже живот, а после и спину. Причем для этого меня бесцеремонно повернули на бок.

Разлепила глаза. С трудом, с болью. Веки словно налились непомерной тяжестью и никак не хотели держаться в открытом состоянии.

Различить смогла только очертания смутные, неузнаваемые. Размытое лицо какой-то старухи, склонившейся прямо ко мне.

– Айшалис! – воскликнула она, отшатываясь. – Ничего ты мне не должен, Оутор! Льяра Милостивая тебя вела, не иначе!

– Айшалис? – эхом переспросил мужской голос.

Надо мной склонилось мужское лицо. Кроме бороды ничего не смогла определить, пелена перед глазами мешала.

– Айшалис, клянусь Великой Льярой! – тоже отшатнулся он.

– Пошли, Оутор, трав заварю. У вас останусь, покуда девку не выходим. В лесу, говоришь, нашел? Неспроста то, ой, неспроста!

Рядом со мной присела еще одна женщина. И ее лицо я видела очень смутно. Но вот голос – тихий, успокаивающий слышала отлично. А еще тепло рук. Она взяла мои ладошки в свои, прикрыла оголенную грудь чем-то теплым и колючим, нежно провела ладонью по лицу.

Женщина принялась петь какую-то песенку, смысл которой от меня ускользал. Вроде слова все знакомы, а в предложения не складываются. Постепенно, убаюканная, снова уснула.

Проснулась от поглаживаний. Мне помогли чуть приподняться и едва ли не насильно влили какой-то настой. На вкус – чуть горьковатый, но не слишком. Пришлось подчиниться, с трудом глотая все до последней капли. Опухшее горло с трудом пропускало даже крохотные капли, но с каждым глотком боль немного притуплялась.

Устала.

Меня снова уложили и заботливо укрыли чем-то тяжелым и колючим.

Не знаю, сколько времени я провела в таком состоянии, бодрствуя только во время таких вот отпаиваний. Но с каждым разом пить становилось все легче, а пелена перед глазами рассеивалась.

И вот, наконец, наступил тот момент, когда я смогла не просто открыть глаза, но и рассмотреть потемневшее от времени, испещренное множеством морщин лицо очень старой женщины. Скрюченными пальцами она держала пиалу у меня перед лицом и тихим скрипучим голосом подбадривала выпить все до конца.

– Спасибо, – прохрипела я, тут же закашлявшись.

– Рано тебе еще разговаривать, молчи! – чуть повысила голос старуха.

– В туалет, – выдавила с трудом, снова закашлявшись.

– Ась? По нужде тебе надобно, девонька? Мудрено выражаешься больно. Ну сейчас, подожди чуток.

Прошло несколько минут, старуха шурудила чем-то в углу, после снова приблизилась, откинула с меня колючее одеяло и помогла встать. Ко мне медленно возвращались знания о разных процессах, словах, названиях. Например, то, куда мне пришлось справить естественные надобности я бы назвала словом «горшок». И почему-то я испытывала смущение от такого способа облегчения.

– Ну все, все, – приговаривая, старуха помогла мне улечься обратно на низкую кровать. Жесткую, похоже деревянную.

Обессиленная, я снова заснула, чтобы проснуться в следующий раз и снова выпить горький настой.

– Хочу есть, – выдавила, смущенно.

– А вот это хорошо, девонька! – обрадовалась старуха. – Это отлично!

Она ушла, пообещав скоро вернуться. А я решила осмотреться по сторонам. Небольшая, очень темная комната без окон. Моя кровать, низкий кривоватый табурет, да горшок, запах из которого доносился до меня даже из того угла, где он стоял – вот и все убранство «покоев».

Старуха вскоре вернулась, неся небольшую плошку, исходящую паром. Помогла мне выпить мясной бульон, сдобрив его крохотным кусочком жестковатой лепешки.

– Спасибо, – выдохнула, снова откидываясь на кровать.

– Ишь ты, спасибо да спасибо, – проскрипела старуха. – Оутора благодарить станешь, это он тебя в лесу подобрал. Коли не он, так не говорили б теперь с тобой.

– Кто я? – встретилась взглядом с внимательным взглядом выцветших глаз.

– А ты не знаешь? – прищурилась старуха.

– Нет, – чуть мотнула головой. – Ничего не знаю.

– Ладно, девонька, отдыхай. Да и я пойду посплю хоть чуток. Раз ты к Ахору не собираешься пока, отдохну. Стара я уже, столько дней без отдыху проводить.

Глава 3

Старуха ушла, а я осталась наедине со своими мыслями. Полумрак комнаты разгонял закопченный светильник в углу, у кровати. Сильнее всего сейчас, когда болезнь немного отступила, меня стало беспокоить, что я не знаю, кто я. Совершенно ничего о себе не помню.

Вытянула руки перед собой – тонкие палочки с такими же тонкими пальчиками. Кожа белая, ногти чистые, хоть и отросшие. Зеркало бы не помешало, но чего нет, того нет. Откинула темное колючее одеяло, довольно тяжелое, рассматривая ножки. Ровные, беленькие, с аккуратными стопами. Так, стоп! Детские ножки. Стала торопливо ощупывать себя со всех сторон. Так и есть – ребенок. Я – ребенок!

Почему-то эта мысль очень взволновала, словно я ожидала оказаться взрослой женщиной. Интересно, сколько мне лет? Имя… в голове что-то крутилось, никак не могла ухватить, кончик этой мысли постоянно ускользал, а чем больше напрягалась, тем сильнее начинала болеть голова, еще и тошнота стала подкатывать.

Ладно, оставлю это пока. Что я вообще знаю? Пусть не о себе, а вообще?

Пустота. Звонкая пустота в голове. Последнее, что помню – холод ночного леса и руки Оутора. До этого ничего.

От волнений устала и задремала, сморенная тяжелым сном.

Утром меня разбудил манящий аромат. Открыв глаза, увидела взрослую высокую женщину в длинном темном платье. Волосы ее прибраны наверх, зализаны так, что ни одного волоска наружу. Худощава, лицо… располагающее.

– Я – Дараха, дитя, – обратилась ко мне женщина, присаживаясь на край кровати, как-то странно всматриваясь в мое лицо. Не все лицо, глаза, ее интересовали глаза! – поняла совсем скоро. – Как же к тебе обращаться? – спросила она.

– Марго! – вырвалось само собой, вызвав удивление и у Дарахи, и у меня.

– Вспомнила, стало быть?

– Только это, – мотнула головой, стараясь понять, откуда пришло это имя. Но нет, больше ничего.

– Ничего, на все милость Богов. Вот, Марго, поешь, – она подала мне плошку с жидкой кашей на молоке. – Сама справишься или помочь?

– Сама… попробую.

Держать миску было тяжеловато, руки дрожали. К счастью, Дараха оказалась понимающей женщиной, она осторожно отняла у меня посуду и держала все время, пока я черпала небольшой деревянной ложкой.

– Спасибо, – в изнеможении от проделанной работы откинулась обратно на кровать.

– Отдыхай, Марго, – Дараха подоткнула одеяло, чтобы мне было теплее. – Поправляйся.

Наклонилась, снова пристально всматриваясь в мои глаза, словно выискивала что-то…

Вставать я начала только на пятый день моего пребывания в этом гостеприимном доме, а вот мысли о будущем стали терзать уже на второй. Что мне делать? Куда идти? Не станут же эти добрые люди кормить и содержать меня вечно! Хватит и того, что спасли, вынесли из холодного леса, выходили, вылечили.

Вслух свои страхи и чаяния не озвучивала, но Оутор и сам заметил. Мужчина заходил ко мне дважды в день. Проведывал, спрашивал о самочувствии и не вспомнила ли чего. Рахшара после той, переломной ночи, ушла. Старуха живет в отдельном доме, это мне уже после стало известно.

– Что тебя беспокоит, Марго? Вижу же, что маешься, – по-доброму обратился Оутор.

Я его уже не раз и не два благодарила за спасение, мужчина только отмахивался.

– Думаю, куда мне идти, когда поправлюсь окончательно, – выпалила как на духу.

– Куда это ты идти собралась? – напрягся Оутор. – У нас останешься! Нам с Дарахой Льяра Милостивая деток-то не дала, неужто мы одну девку не прокормим?

Опустила глаза, боясь расплакаться.

– Спасибо, – прошелестела в очередной раз, испытывая искреннюю благодарность к этим простым, но невероятно щедрым душой людям.

Простым? Почему простым? – вдруг встрепенулась. А я тогда какая? Такие вот вспышки иногда накрывали, принося только волнение. Неизвестные слова всплывали в сознании, неизвестные предметы снились по ночам. Но память упорно отказывалась отворять все свои запоры.

Начав вставать, я потихоньку расхаживалась, понемногу нагружая ослабевший организм. Сильнее всего беспокоила необходимость справлять нужду в горшок, который после выносил кто-то из добрых людей, заботящихся обо мне. Так что первым делом попросила Дараху отвести меня в отхожее место.

Женщина если и удивилась, виду старалась не показать. Место, куда принес меня в ту страшную ночь Оутор, оказалось таверной. Странно, что чужих голосов за время болезни я ни разу не слышала, а внизу, в основном зале даже свет не горел. Столы стояли пустые.

Таверна немаленькая, на втором этаже с десяток комнат для постояльцев. В двух концах коридора – умывальня с небольшой комнаткой, призванной облегчать нужды гостей не на улице, а внутри. Сейчас вони не было, но лишь потому, что не было и гостей. А так туалет представлял собой дырку в деревянном полу, куда после требовалось слить ведро воды.

В таверне была и канализация. Слово всплыло само, постепенно пришло понимание, что оно означает. И водопровод. Когда я называла эти понятия, Дараха только головой качала.

Умывальня – комната, выложенная камнем. И стены, и полы. Две деревянные бадьи на полу, каменная чаша для умывания. Над ней кран для воды. Горячая тоже есть. Подается по трубам, греется от котлов на кухне внизу.

– А можно мне искупаться? – посмотрела просительно на Дараху.

– Отчего ж нельзя? Можно. Только сил-то хватит?

– Хватит, – ответила, не подумав. – Мне очень-очень хочется!

– Ну раз очень-очень, то давай воду набирать. Тебе-то много и не нужно, наверное, – окинула меня оценивающим взглядом. – Раньше на кухне много воды грелось, теперь чуток совсем, нам с Оутором много не нужно.

– А почему здесь никого нет? – имела в виду зал внизу.

– Ох, Марго, да потому что проклята наша таверна! Как есть проклята!

Дальше расспрашивать не стала, видя, что расспросы добрую женщину расстраивают. Искупалась, вымыла волосы, удивляясь цвету. Длинные, золотистые кудри с редкими красными прядями, что, как всполохи просвечивали иногда.

Такой окрас мне показался странным. Дараха тоже губы поджала, рассмотрев. Ее волосы – серые, одноцветные, всегда собранные в тугую прическу, отличались от моей шевелюры и довольно сильно.

– Дараха, а что с моими волосами? – подняла на нее глаза.

– Непростая ты девочка, Марго, совсем непростая, – невесело улыбнулась Дараха. – Вот и волосы то выдают. – Женщина ненадолго замолчала, промакивая влагу с моего тела. – Будут воспоминания приходить – все рассказывай, Марго! – выпалила она. – Нужно быть готовыми, если за тобой придут те, кто в лес ночной загнал, избавь Льяра Милостивая от такой напасти! – женщина быстро провела раскрытой ладонью от живота вверх, не касаясь своего тела, словно отбрасывая что-то от себя. Жест показался мне незнакомым, но Дараха сделала его, не задумываясь, явно не впервые.

– Дараха, меня вот какой вопрос волнует. А как же я в лес попала? Кто-то привезти должен был, иначе замерзла бы еще по дороге.

– Вот я и говорю, Марго, – волос мягко коснулась нежная рука. – Не таи воспоминания, коли появятся. Даже если страшнее что вспомнишь, все равно не таи.