Текст книги "Мастерская иллюзий (дилогия) (СИ)"
Автор книги: Ольга Безмирная
сообщить о нарушении
Текущая страница: 35 (всего у книги 44 страниц)
Дракониха подмигнула мне, эльф смотрел на распалившуюся жену и не знал, как отнестись к новому образу. Такие вот они, драконы, непредсказуемые. Непредсказуемые, но мудрые. Уж этого не отнять!
– Может и получится, – с не меньшим азартом воскликнул я. – Во всяком случае, знание никогда не бывает лишним, особенно в нашей ситуации, когда мы не знаем почти ничего.
– Почти тоже хорошо звучит, – хищно усмехнулась Эжона. – Кстати, сдается мне, что Лайнес не знает еще об одной вещи…
– Какой? – в один голос спросили мы с Эрлиниэлем.
– Люди, – девушка хитро сверкнула фиолетовыми глазами, наполненными весельем. – Похоже, наш злодей даже не предполагает, что в войну ввязались люди. Да и кто мог бы предположить, что в план вмешаешься ты со своим странным отрядом… этих…
– Броуновцев, – рассмеялся я. – Ты права, кажется, мы изрядно подпортили план Лайнеса. Теперь главное – извлечь из этого максимальную пользу. Надо скорее добраться до Дэйдрэ, рассказать все и выступать к месту событий!
Я метнулся было на поиски драмиса.
– Погоди, Гром, – остановил меня Эрлиниэль. – Ты ничего не забыл? Как насчет попробовать глянуть, что такое творится у дроу?
– Да, точно, – я огляделся в поисках подходящего места. Кругом, естественно, был только снег. – Холодно здесь, темный ош!
– Не девица, не растаешь, – хмыкнул Эрлиниэль.
– Это уж точно, – поддакнул я, – ни то, ни другое, в отличие от бесполых феев! А вот превратиться в ледышку – запросто!
– Тебе помочь? – невинно осведомился эльф, доставая палочку. – Из тебя получится такая красивая ледышка – черненькая…
– Точно, дружище! – обрадовался я.
– Чего? – опешил Эрлиниэль.
– Давай, сотвори какое‑нибудь растение, да помягче!
– Ну вот, используют бедных фей, как рабов, – заворчал Эрлиниэль, рассматривая какие‑то палочки, да камешки. – Так и норовят на шею сесть и ножки свесить…
– Не пущу больше за пазуху! – пригрозил я ворчуну. – Будешь теперь у супруги греться… что собственно и правильней. А то у тебя какое‑то странное влечение к мужским подмышкам…
– Ну уж нет, – оборвала меня Эжона. Я смутился было, но девушка продолжила: – Разбирайтесь без меня. Первый, кто полезет мне за ворот, получит по наглой морде!
Тем временем Эрлиниэль потоптался на месте и подлетел к нам:
– А теперь отойдем на всякий случай. Непривычно мне еще…
– Да, к такому трудно привыкнуть, – усмехнулся я, но отошел. И правильно сделал.
На месте пристального внимания эльфа пошел пар: снег стремительно таял, обнажая голую землю.
Мы отступали все дальше от эпицентра локального потепления, огибая множество ручьев, устремившихся во все стороны. Впрочем, вода не успевала утечь далеко. В нескольких шагах вниз она застывала, образуя причудливые фигуры из завитков и пузырей.
– Ну, это не совсем то, что я хотел, – обронил я. – Но, во всяком случае, не придется лежать на снегу. Правда, и на голой промерзшей земле поваляться то еще удовольствие…
Эрлиниэль лишь криво усмехнулся, не отрывая взгляда от обнаженной земли.
Я пожал плечами и направился было к своей природной кровати, как вдруг из‑под земли взметнулись тонкие ветви, обвивая ноги.
Вскрикнув, я отпрыгнул назад, на лету обрывая упругие стебли, и вскарабкался на снежный сугроб под снисходительное хихиканье фея.
Похоже, Эрлиниэль все больше входил во вкус, получая удовольствие от новой подчиняющейся ему силы магии. Равно как и оттого, что результаты были непостижимы для нас, хоть зачастую выбивались и из‑под его контроля.
Тем временем голая земля быстро превращалась в зеленое озерцо мягчайших на вид стеблей. Несмотря на мое подозрение, стебли не стали активно размножаться и разрастаться, а остановились на уровне высокой травы, образуя переплетенный упругими ветвями матрас.
– Вот! – подытожил Эрлиниэль, гордо задрав нос. – А крику‑то было…
Да, эльф каждый раз все более качественно пользовался магией фей.
– Остается надеяться, что они меня не съедят во сне, – я осторожно присел на краешек зеленой" постели". От стеблей не исходило ни угрозы, ни опасности, лишь только тонкий запах хвои, невесть откуда взявшийся в растении, больше похожем на толстую сочную траву.
– Эх, надо было, – заломив руки, сокрушался эльф, – да теперь уже поздно, спи спокойно… пока.
– Ладно, – я убрал с лица неуместную улыбочку и постарался настроиться на Нарвэ и дроу, словно хочу их почуять. Мои комнаты, дворец… я словно видел все наяву. Как же я успел соскучиться по всему этому!
– Гром, – осторожно позвала меня Эжона. – Ты забыл уколоться…
– Ах, ну да, уколоться и забыться… – я взял в руку талисман и проколол кожу, добывая чудодейственную каплю своей драгоценной крови, без которой эксперимент может завершиться, даже не начавшись. Когда на поверхности кожи появилась блестящая капля, я вдруг вспомнил, как мы пробирались с Нарвэ по забытым тропам. Там мы повстречали вийра, которому я дал каплю своей крови и тот присягнул служить мне вечно…
Выбросив из головы не вовремя всплывшее воспоминание, я возродил в душе жгучее желание узнать все о походе Нарвэ в лагерь дроу, если таковой поход имел место. Уже сознательно я нырнул в омут транса, который старательно создавали излучения из талисмана, напившегося моей крови.
– Аквидор?! – крик застревал у меня в горле, не давая выплеснуться в реальный мир. Я словно был окутан пеленой, прозрачным одеялом, сковывающим движения. И это было к лучшему, ибо меньше всего на свете хотел я, чтобы меня увидели здесь.
Мой лучший друг сидел в палатке и с ненавистью буравил глазами что‑то на полу. От пола иногда исходили неровные волны магии, которые мой друг гасил, отправляя обратно с садистским удовольствием наблюдая, как создатель захлебывается от собственной атаки.
Сдержанный стон. Вот это личность! Судя по лицу Аквидора, это был первый стон за все время пытки, а пытка явно длилась долго.
– Что ты сказала? – уточнил дроу.
– Ничего нового, – прохрипела Нарвэ. – Сдох твой Гром. Убил его Цвейго, лично. Сказал передать вашему Повелителю, что это месть за то, что тот сделал… Отведи же меня к нему!
– Так что же он сделал? – почти нежно поинтересовался Аквидор, проводя тонким кинжалом по нежной коже на руке девушки.
Нарвэ сжала зубы и с ненавистью выплеснула еще одну волну атаки. Но девушка была ослаблена, и Аквидор легко вернул магию ей обратно, сменив направление удара. Нарвэ потеряла сознание.
Дроу разочарованно вздохнул и отбросил кинжал в сторону.
– Отвел бы я тебя… но если разнесется весть, что Гром мертв… Поднебесная Цепь просто провалится под землю от междоусобных войн!
– Так это мне и нужно, мальчишка, – за спиной Аквидора раздался насмешливый голос. Я с ужасом увидел белесое облачко, в котором стоял Лайнес, сложив руки в замок на груди. Аквидор его не слышал и не видел.
Лайнес проплыл к телу девушки и наклонился, пытаясь определить степень повреждений:
– Мда, придется отложить это дело, а то Нарвэ долго не протянет, как ни прискорбно…
– Да и отвести‑то тебя к Повелителю будет затруднительно, – грустно продолжил Аквидор, снова склоняясь над девушкой и щупая пульс. – Повелитель в осаде, главы домов грызутся между собой, примеряя на себя ипостась Повелителя чуть ли не ежедневно, и также ежедневно бывают свергнутыми другими претендентами. Кто будет вести войну – одной Тьме известно. Напади на нас люди сейчас, от дроу бы за неделю никого не осталось – сами бы себя добровольно перебили!
Как бы то ни было, как бы не горьки мне были слова Аквидора, но я не мог не испытать удовольствия от выражения растерянности на лице Лайнеса. Тот выглядел так, словно с неба посыпались разноцветные эхары, каждый из которых, падая, превращлся в еще одну копию Лайнеса и множась, они все спорили – кто же настоящий.
Но Лайнес очень быстро оправился от шока:
– Вот как! Ладно, надо подумать. Здесь нам больше делать нечего! Зато ты, сопляк, получишь по заслугам!
Лайнес с жесткой усмешкой на тонких губах выпустил в воздух плоскую сферу, которая тихо загудев, начала раскладываться в пространстве.
Аквидор, почуяв неладное, обернулся и замер в ужасе: сфера напоминала серебристый цветок, но каждый появляющийся лепесток был тонок и остер, словно острие меча. Сфера неумолимо приближалась к дроу…
– Нет! – рванулся я, пытаясь эхаром сбить эту дрянь.
Аквидор и Лайнес одновременно вздрогнули и обернулись в мою сторону. Вот только Аквидор лишь услышал меня:
– Гром? – обрадовано прошептал он, отчаянно мотая головой в попытках увидеть меня. – Так ты жив! Слава Тьме!
– Гром? – изящно склонился Лайнес, видимо осязая меня полностью. – Удивил, поздравляю. Но пользоваться магией в таком состоянии еще надо научиться… а это долго.
Мой эхар растворился во мне, вызывая невыносимую боль в конечностях. Последнее что я увидел – это как Лайнес забрал тело Нарвэ и исчез, а сфера коснулась Аквидора… Все потонуло в кровавом зареве.
– Он мертв! – я орал так, что звенело в ушах. Немедленно заткнувшись, я приоткрыл глаза. С облегчением увидев вместо кровавого месива очумелые лица друзей, я перевел дыхание.
– Он мертв! – прошептал я. Непрошенная слезинка скользнула в сторону уха, я поспешно повернул голову в бок, чтобы скрыть мокрый след.
– Кто мертв, Гром? – тихо спросила поникшая Эжона.
– Аквидор, – шепотом ответил я и закрыл глаза, сдерживая еще одну мокрую пакость.
Затем, резко поднявшись, я столкнулся взглядом с оранжевыми глазами Ага. Взгляд его выражал безмерное сочувствие. Как если бы ему довелось терять всех друзей и родных на протяжении нескольких веков. Я вздрогнул от такого проявления чувств драмиса, тот, моргнув, отвернулся.
Твердым, чужим, тихим голосом я поведал то, что видел.
– Значит так, – выслушав меня, подытожила дракониха, – первое – мы точно теперь знаем, что Нарвэ на стороне Лайнеса, что она выполняет его приказы. Он даже дорожит её жизнью… хоть и не очень заботится о благополучии интриганки. Ведь послал же он её в лагерь дроу, а это почти как в пасть к голодному драмису.
– Есть еще одно открытие, – я помотал головой, стараясь прийти в себя. Мне необходимо быть здесь и сейчас, дабы спасти остальных от неуемной жажды власти Лайнеса. – Я посещаю лишь те события, которые осчастливил своим участием и дручий. И это не прошлое, это происходит в данный момент! И он может при этом действовать, а я нет! И каким‑то образом мы связаны с ним…
– Можно посмотреть амулет? – попросила Эжона.
Я протянул ей окровавленную железку.
Пока Эжона рассматривала затейливую вязь, ко мне подлетел Эрлиниэль:
– Так как постелька? Тепло ль тебе было? – паясничал он, но натолкнувшись на мой преувеличенно спокойный взгляд, резко изменил тон, буркнув: – Сочувствую тебе, дружище. Но надо смотреть вперед, мы уже можем лететь, Аг наелся и готов.
Я посмотрел на очень довольного драмиса. Его всегда впалый живот был непривычно округлен.
– Хорошо поел? – уточнил я.
– Бык, – мечтательно пропел Аг, загибая пальцы, – два дикий собака, адин…
– Хватит – хватит, – поспешно перебил я его, удивившись потрясающим успехам драмиса в овладении языком. – Я понял, что много. А где Херон… надеюсь, он не был в списке?
– Нет, – Аг активно замотал головой, при этом выглядел несколько обиженно.
– Здесь я, – хмуро отозвался оборотень, поднимаясь по склону.
– Ты как – перекусил? – поинтересовался я, разглядывая тощего и унылого Херона.
– Поймал зайца… и не смог убить, – мрачно ответил Херон.
Он сел на снег и зарыдал:
– И чего эти великаны со мной сделали? Зачем спасали, я же все равно от голода подохну?!
– Почему? – удивился Эрлиниэль. – Ты же поймал зайца…
– А это, – к нам присоединилась Эжона, мельком засовывая амулет мне в руку, – и есть оружие вильев. Они своей ненормальной магией могут превратить существо из мясоеда в… травоеда! Я знала одного такого дракона. Бедолага, даже не мог ни с кем общаться, все летал от леса к лесу, поскольку чтобы прокормиться ему нужно было сожрать траву с парочки больших полян. Зрелище не для слабонервных. Мне даже участь драмиса кажется приятной…
Тут девушка прикрыла рок рукой, виновато покосившись на Ага.
– Все нормально, – улыбнулся он девушке. – Без обид!
– Жуть какая, – хихикнул я. – И что же нам делать с оборотнем – травоедом? А, есть выход, смотри какая полянка, словно для тебя выращена заботливым феем! Так что знай, если проголодаешься – это к Эрлиниэлю. И тебе пропитание, и ему польза, нечего филонить – пусть тренируется!
– Ну я же говорил! – мученическим тоном пропел эльф. – Стоит только сделать добро, как дроу припахает тебя на всю оставшуюся жизнь его творить!
– Учись, пока я жив! – гордо ответствовал я.
– Актуально, – прыснул Эрлиниэль.
Я расхохотался совершенно искренне, сбрасывая с плеч все тревоги. Хорошо, что есть друзья. А ледяного с его голубоватыми пальцами на моей черной груди и кровавое месиво в палатке дроу я пока задвинул подальше в чулан воспоминаний.
Аг перевернулся кажется еще быстрей, чем раньше. Наслаждение от процесса просто светилось на его черно – оранжевой морде.
Пока Эжона устраивалась на драмисе, Херон методично уничтожал зеленый оазис посреди снежной пустыни.
Я подумал, что вельи были не так уж далеки от истины: в конце концов парень сам долго не мог определиться, то ли он волк, а то ли овен! Вот только зеленоватый оттенок кожи не очень ему к лицу.
Хотя, если вспомнить, что я до сих пор щеголяю с зелеными локонами, дарованными Эрлиниэлем…
– Кстати, милая феечка! – осенило меня.
Эрлиниэль, молча и немного мрачно наблюдавший за трапезой оборотня, удивленно развернулся ко мне… и был тут же сбит метким ударом. Нет, не эхара, я просто запустил в эльфа снежок.
Пока Эрлиниэль протестующее пищал, пытаясь выбраться из сугроба, я назидательно молвил:
– И так будет каждый день, пока ты не вернешь мне нормальную шевелюру! А то, как я буду соблазнять красавицу Дэйдрэ? Да она тихо скончается от хохота, едва меня увидит, даже не успев услышать ни одного старательно подготовленного комплимента!
Высказавшись, я запрыгнул на драмиса, старательно избегая укоризненного взгляда Эжоны. Херон бодро вскарабкался следом и, устроившись на обычном месте, сразу уснул.
Последним появился Эрлиниэль, мокрый и взъерошенный. Мрачно окинув меня взглядом, он с нарочитым безразличием направился к жене. Но, наткнувшись на предупреждающий взор Эжоны, совсем сник и уселся на спине драмиса, трясясь от холода.
Я почувствовал легкое прикосновение магии и увидел, как зеленые локоны распрямляются и светлеют. Вскоре ко мне вернулась моя белобрысая шевелюра.
– Вот теперь меня будут девушки любить! – восхитился я поступком эльфа и заграбастал того к себе. – Иди уж, чудо зеленое, согрею.
Засунув Эрлиниэля за пазуху, я услышал его довольное бурчание:
– Мог бы просто попросить по – хорошему…
– Ага, – усмехнулся я, растягиваясь на неровной спине Ага, – и получил бы красные пакли или вообще синие косички… Знаю я тебя!
Эльф гаденько захихикал, подтверждая мои предположения.
Аг, не обращая внимания на наше ребячество, плавно набирал высоту. Закат ослеплял невероятными бликами на оранжевой чешуе драмиса, а слева от нас уверенно зарождалось и расцветало магическими красками северное сияние.
До земель дручий теперь рукой подать…
Я представил себе черноволосую девушку с холодными насмешливыми глазами, и в груди приятно защемило.
Глава 12
Мы летели в мягком полумраке ночи. Над головой мерцали звезды, отражаясь бесчисленным количеством искорок в чешуйках драмиса. Аг в темноте приобрел тревожный кроваво – черный окрас. Херон спал без задних ног. Оборотень каким‑то образом перевернулся прямо во сне и теперь радовал взор волчьей мордой, украшенной витыми бараньими рогами. Лапы его мерно подрагивали, точно в своем сне Херон бежал куда‑то.
Эжона покачивалась, задремав. Её муж давно сладко сопел у меня за пазухой, лишь иногда недовольно ворочаясь.
– Гром, прекрати шуметь, – не выдержал он, снова услышав раздражающий звук.
– Я не виноват, – протянул я. – Но может, в следующий раз, вспомните, что дроу тоже иногда нужно кормить.
В подтверждение этого заявления мой живот снова издал утробный рык.
– Мы тоже на праздниках не пировали, – огрызнулся эльф. – Но, если так сильно желаешь перекусить – могу устроить! Вам вершки или корешки?
– Спи, Эрлиниэль, – я нежно затолкал раздраженного эльфа обратно, – не буди во мне зверя!
– Ты прав, я очень боюсь крыс! – пискнул придавленный фей.
Я тихо рассмеялся:
– Чем меньше эльф, чем больше наглости!
Эрлиниэль пробурчал себе под нос нечто неразборчивое. Я благоразумно не стал уточнять – что, и был вознагражден. Эльф раскатисто захрапел.
– Ну как в таком маленьком тельце может производиться такой мощный звук? – в очередной раз удивился я способностям фея. – Или это побочный эффект перевоплощения? Хорошо, что я не попал на ночь к феям. Групповой храп фей – это наверняка нечто умопомрачительное!
Эрлиниэль мне не ответил. Впрочем, я и не ждал ответа, пусть дрыхнет.
Мне очень хотелось сейчас побыть одному, подумать. И вот, наконец, такая возможность представилась. Вот только я не знал, что же мне надумать. В голову лезли всякие романтические глупости, а вот найти решение, спасти цивилизацию эльфов, дроу… драконов, привести в порядок разрозненные кусочки знаний и различных событий не очень‑то удавалось.
Я попытался осмыслить происходящее, сформировать что‑то вроде плана действий. Но понимал, что ничего изменить не могу. События происходили настолько стихийно, неподвластно логике, что голова начинала пухнуть и трещать как только я пытался осознать всю глобальность ситуации. Множество существ, внешне между собой не связанных постоянно воюют между собой и абсолютно все пытаются прикончить меня… даже те, которых я считал своими друзьями.
Нарвэ… Что я сделал не так? Почему она встала на сторону Лайнеса. Мне вначале нравилось думать, что она под его контролем. Но я понимал и признавал правоту Эрлиниэля. Цвейго не повелся бы на внушение, раскусил бы Лайнеса, понял бы, что девушка под воздействием… если бы она под ним была. Эрлиниэль ни капли не сомневался и сразу признал в Нарвэ врага. Тем более странно, поскольку он всегда был галантен с ней, а вот девушка эльфа не любила. И каждый раз подчеркнуто презрительно отзывалась о принце.
Я вздрогнул от внезапной мысли: а ведь Нарвэ презирала всех светлых эльфов. Восхищалась темными, носилась со мной и моими друзьями – дроу везде. Всегда избегала общения с эльфийками, но никогда не упускала возможности разбить сердце еще одного эльфа. А влюблялись в неё часто, ибо тайна и опасность всегда привлекают. А очарование одиночества добавляют харизмы. Очередному наивному мальчику кажется, что эта черноволосая чертовка просто не знает любви, что никто не сможет понять такое сложное существо… никто, кроме него, конечно. А вот он сможет растопить её ледяное сердечко, научит любить эту холодную королеву, проникнет в тайну и личное пространство. А в это время Нарвэ, в пример любому пауку, плетет сети вокруг простачка, роняющего розовые сопли. И с холодной усмешкой добавляет еще одно сердце в свою коллекцию.
И стыдно подумать, я сам чуть не попался на тот же крючок. И хоть мне было до факела её неземная красота – ибо я не считаю эльфийский идеал таким уж прекрасным, и её непознанная душа и тайна… Мне нравилось в ней чувство свободы. От условностей, от суеты жизни, свободы от эмоций. То есть эмоций у неё всегда было с избытком, но она не зависела от них. Чувства появлялись, взрывались, переворачивая окружающий мир, и уходили взрывной волной во все стороны. А Нарвэ в это время могла уже забыть об этом и жить в свое удовольствие уже другим. Но, несмотря на это, в девушке постоянно чувствовалась какая‑то гадкая тягучая пустота внутри. Словно изумительной красоты ваза, в которой можешь себе представить лишь сверкающие сокровища, оказывается полной тухлых склизских водорослей. И душу постигает разочарование от вдребезги разбитой мечты. Я подсознательно чувствовал, что Нарвэ ничего не может дать, поскольку такой, как она просто нечего давать. И та тайна, что так привлекала парней, оказывалась просто затейливо украшенной гнилью.
Лейла же совсем другая. У неё свобода заключена внутри и это делало её еще более загадочной, ибо снаружи не видно ничего, кроме робких переливов света. Она напоминает природный драгоценный камень, который может пролежать на дороге веками и его никто не заметит, но если он попадет в руки мастера, то на ограненной поверхности расцветут неземные цветы, и сказочные птицы будут петь свои безмолвные песни, озаряя все вокруг блеском совершенства.
Это, конечно, прекрасно, но я не чувствую себя подобным великим мастером. И это останавливает на пути к развитию отношений. Я просто боюсь испортить шедевр, боюсь, что из‑под моих корявых рук выйдет нечто уродливое, что я не смогу открыть всем этот удивительный мир под названием" Лейла"… или в самом худшем случае посыпятся лишь осколки. И поэтому ставлю любые мыслимые и немыслимые препятствия между нами. Сначала бессознательно, сваливая все на девушку, теперь – осознанно, поскольку наконец хватило храбрости определить это для себя.
Дэйдрэ. Я постоянно чувствовал её любовь. За внешней холодностью и высокомерностью скрывается такое буйство пламени, что я не мог понять, как ей удается удержать стихию за тонкими стенками льда. Но любовь, увы, не ко мне – ко всему живому, к целому миру, к самой жизни. Эта любовь была настолько безгранична, что покоряла навсегда сердца всех, кто с ней сталкивался. Она окутывала сиянием тепла даже врагов. Дэйдрэ прирожденный Повелитель. В самом лучшем смысле этого слова. Она накажет, но с любовью, воспитает подчиненных качественнее, чем любой тиран. Внешняя жесткость, четкость действий и мягкая силища её любви сотрут с пути все препятствия. И еще она умеет ждать. Не стремясь получить все здесь и сейчас, она может бесконечно ждать, используя это время на самосовершенствование. Поскольку знает
, что любая поставленная ею цель рано или поздно все равно будет достигнута. Вот только любовь к мужчине ей совершенно недоступна. Дручия не сможет выделить даже маленькую частичку в своем сердце для простого женского чувства. Все определено еще до рождения девушки, поскольку это и есть её личность. Да и корка льда вокруг Дэйдрэ никогда не исчезнет, даже для самых близких существ. А это тяжело, а для влюбленного мужчины просто невыносимо. Но желать её он не перестанет, хоть в итоге разобьется глупой птицей о твердое стекло правды.
Эжона меня привлекает своей мудростью и одновременно неуемной сексуальностью. Она настолько противоречит сама себе, что остается только удивляться – почему девушка до сих пор не страдает раздвоением личности, и как она умудрилась остановить свой выбор только на одном мужчине. И, если честно признаться себе, я увлекся ей больше из соперничества с Эрлиниэлем. Подсознательно я стремился доказать свое превосходство. Глупо, по – ребячески, но в светлом есть тот шик, которым должен обладать всякий уважающий себя принц, и который мне так отчаянно пытались привить мои учителя, да и отец. Конечно, это маска. И настоящий Эрлиниэль просматривается из‑под неё все чаще, но факт остается фактом. Я ему порой банально завидую.
Ну вот, хотел осмыслить глобальную ситуацию войны и мира, а скатился до пошлого самобичевания. Вот до чего доводит голодуха! Надеюсь, у Дэйдрэ будет пара раздобревших буйволов для гостей. Одного, так и быть, отдам для драконов, а вот другой целиком мой!
Дэйдрэ с распахнутыми объятиями, роскошная грудь соблазняет округлостью… Нарвэ, в своем дерзком полупрозрачном платье, показывает язычок… Лейла, из одежды на ней только цепи… Эжона подмигивает и помахивает острым хвостом, в этой ипостаси ей так идет хвостик!.. Лица… руки… ноги… кожа… губы… глаза…
Я проснулся на рассвете от жуткого холода. Зубы кажется еще во сне начали отбивать частую дробь. Огляделся: друзья мирно спали, лица незамерзшие, дышат мерно, один как всегда, громко храпит. Аг явно снизил скорость полета. Магической сферы не было, видимо поэтому мне и стало значительно холоднее.
Я помахал руками, разогревая затекшее ото сна тело. Потом осторожно подполз к краю и с любопытством заглянул вниз. Под драмисом разверзлась огромная снежная долина, по которой в хаотичном порядке разбросаны голубые дома с синими покатыми крышами. Ни единой души не было видно, что не удивительно в такой ранний час.
Солнышко только начинало карабкаться из‑за горизонта. Первые лучики щекотили мне нос и запутывались в прядях волос, окрашивая их в нежно – розовый цвет. Я панически глянул на эльфа. Тот мирно дрых, так что это не магия фей, а просто оптический обман зрения.
Но почему же мне все еще так неудержимо холодно? Я сосредоточился на ощущениях, пытаясь выявить причину столь некомфортного состояния. Холод шел из самой груди, так что драмис, снявший магическую сферу, был не причем. Мурашки приподняли волоски на теле, теперь от ужаса, поскольку я вдруг вспомнил о ледяных драконах.
Я медленно перевел взгляд на свою грудь. Как раз в том месте, где к коже прикасались кисти уничтожителя миров, проявился след. Четкое очертание ладоней, можно различить каждый палец. Кожа в этом месте приобрела голубоватый оттенок, словно покрылась инеем.
Я приложил ладони к отпечатку, стараясь передать груди хоть немного тепла. Под пальцами молниеносным разрядом скользнул холодок, в груди слегка потеплело. Убрав ладони, я увидел, что след чуть померк, но совсем не растаял. Хотя бы не видно со стороны этого сомнительно украшения, только если сильно приглядеться. Я затянул шнуровку жилета повыше и пошел будить остальных.
Эжона, впрочем, проснулась самостоятельно, стоило мне только протянуть руку. Я даже не успел коснуться плечика девушки, она открыла глаза и улыбнулась:
– Привет!
– Привет, – буркнул я, смущенно отводя глаза. Не к месту вспомнился мой сон и признание самому себе в чувствах к ней.
Грубо вывалив храпящего эльфа ей на колени, я направился к Херону.
– И как ты можешь выдерживать этот оркестр? – удивилась Эжона мне вслед. – Это наверное, фейская ипостась на него так влияет…
– А я думал, что он всегда так не храпит, – ехидно ответил я, расталкивая оборотня. – И очень тебе сочувствовал…
– Ну, – смутилась девушка, – у нас особо не было времени это проверить…
– Понятно, – нагло хмыкнул я, резко отдергивая руку от Херона. В волосе от пальцев щелкнули челюсти рогатого волка.
Херон вскочил и огляделся, оскалив пасть в громком рыке. Весь его вид был невероятно воинственным и грозным, что очень забавно сочеталось с витыми рогами. Мы с Эжоной прыснули от смеха.
– Умеешь ты жути нагнать, – стонал я. – Вот когда тебе нужно зайца подсовывать! И все твое вегетарианство как рукой снимет!
– Грешно смеяться над калеками, – проворчал оборотень, перевернувшись в тощего паренька с зеленоватой кожей.
– Ну все, совсем себя похоронил, – хихикнул я, – Не бойся,"калека", Дэйдрэ тебя подлечит!
При упоминании имени дручии лицо парнишки просветлело, на лице появилась мечтательная улыбка. Я вздохнул: еще одно подтверждение моей теории. Хотя, Херон обладал невероятной тягой к женскому полу и жил по типу" кого вижу – того люблю". Весьма по – звериному, между прочим. Правда, упоминание об преждевременно ушедшей в иной мир семье приносили ему жуткую, тоже нечеловеческую боль. Досталось от жизни пацану.
– Мы прилетели? – уточнила Эжона, нежно будя своего благоверного. Эльф глаз не открывал, но трели уже прекратились, что радовало.
– Скоро увидим замок, – кивнул я.
– Где? – вытаращил глаза Херон. – Тут же гор нет, он должен был уже виден.
Я только было открыл рот, чтобы объяснить несмышленому пареньку основы защитной магии дручий, как голова Ага просто исчезла. Его шея постепенно таяла под дикий крик ужаса Эжоны. Эльф мгновенно проснулся и, вскочив, ошалело крутил головой:
– Что случилось?
Я понял, что стоять с открытым ртом как‑то не по статусу и произнес:
– Да вот, собственно…
И мы тоже пропали… чтобы появиться с другой стороны невидимой завесы, которая выполняла функцию стен замка. С той лишь разницей, что постепенно сужалась кверху, образуя купол. Так что дручии жили почти как дроу внутри горы. Та же твердь, те же лазейки. В момент войны завеса становилась непроницаемой для любого вида магии, увы, с двух сторон. Проникнуть туда невозможно, но и выйти тоже. И приток воздуха прекращается. Так что эта мера временная, но весьма эффективная. Сейчас же завеса просто скрывает замок от любопытных глаз.
Пройти сквозь неё не представляет труда, но сам переход выглядит весьма эффектно, судя по выражению лиц моих спутников. Я самодовольно хмыкнул, откинув воспоминание детства: в свое время мой отец тоже со снисходительной улыбкой наблюдал на моем лице ужас и растерянность, которые обуревали сейчас моих спутников.
– … и приехали, – закончил я фразу. Мне пришло на ум, что Аг не выказал никакого удивления или паники, хотя карликовые дракончики, которые не проходили до этого завесу, устраивали бунт и даже пытались скинуть наездников, которые направляли их туда, где на глазах исчезли их сородичи.
– Что это было? – хриплым голосом спросила девушка и облизала бледные губы.
– Да просто невидимая завеса, – я пожал плечами. – Ты что, раньше такого никогда не видела?
– Нет, как видишь, – расстроено буркнула девушка. – Обычно это что‑то более осязаемое… и менее холодное.
А ведь точно, – вспомнил я, завеса настолько холодная, что ощущаешь, что нырнул в ледяную воду. А вот я ничего не почувствовал на этот раз. Вздрогнув, я заглянул за ворот жилета. Следа не было, даже напоминания о нем. Я развязал шнуровку и посмотрел внимательнее.
– Эй, – кашлянул эльф. – Вообще‑то я здесь, красавчик. Но ты только позови…
И с хохотом уклонился от шипящего малюсенького эхара, который я послал этому наглецу в качестве воздушного поцелуя с соответствующим жестом.
Аг снизился и мягко опустился на шуршащий гравий. Мы, наученные нерадостным опытом, быстро скатились вниз, поскольку драмису всегда не терпелось перевернуться в человекообразное чучело. Но уж кому что нравится. Аг благополучно сменил ипостась и шокировал случайных свидетелей своей грязной набедренной повязкой, едва прикрывающей его достоинства на легком морозце.
Случайными свидетелями оказались две миловидные девушки с льдистыми глазами и иссяня – черными волосами. Почти девочки, но уже с оформившимися фигурками, которые очень выгодно подчеркивали черные блестящие комбинезоны с соблазнительными и многочисленными вырезами.
– Приветствую вас, о, прекрасные леди, – заголосил Херон и радостно замахал красоткам руками.
Не рассчитав свои слабеющие от растительного питания силы, бедняга упал на колени. Незнакомки испуганно завизжали и окружили себя ледяными сферами защиты. Судя по усилиям, на большее их не хватит, так что это не воины. Я немного разочаровался, так как думал, что в стране дручий живут прекрасные женщины воительницы. Это представление сформировали мои далекие посещения этого замка. Правда, мы всегда садились на главную башню, а не во двор. И нас сразу встречали только воители и сильные маги. Я теперь понимаю, что к Повелителю навстречу выходили только сливки общества, но было очень жаль детские впечатления.
