Текст книги "Мастерская иллюзий (дилогия) (СИ)"
Автор книги: Ольга Безмирная
сообщить о нарушении
Текущая страница: 27 (всего у книги 44 страниц)
Так что я позволил Нарвэ благосклонно принимать льющиеся из сладкоголосого красавца комплименты и огляделся по сторонам, стараясь понять, куда же меня занесло на сей раз.
Огромное пустое поле без признаков лесистости даже на линии горизонта. Трава местами по пояс, пожухло – зеленого цвета с черными стрелами странных цветов. Позади на единственном поваленном дереве ворковала парочка светлых эльфов, пусть одна из них и черноволосая. За ними начиналась полоса высоких, голых на вершине, холмов, среди которых иногда мелькала темная голова Эжоны, уже довольно далеко.
– Какое странное место, – тихо сказал я сам себе, но меня услышали.
– А ты знаешь, где мы, Гром? – лукаво спросила Нарвэ, поднимаясь с сухой коряги.
Я помотал головой: откуда? Я всю жизнь провел в Поднебесной цепи. Эльф тоже подошел поближе, но общаться с дроу не рвался, держась позади девушки.
– Это долина великанов, – заунывным голосом прорицательницы взвыла Нарвэ.
Меня передернуло:
– Так эти холмы…
– Просто могилы, – кивнула девушка. – Романтично, не правда ли?
– Ну не знаю, – хмыкнул я. – Я немного другого мнения о красоте. И вообще не понимаю кладбищ и прочих захоронений. Не все ли равно, где и как гниет мертвое тело? А что это за трава?
– По легенде, – эльфийка провела рукой по черным цветам, вызвав водопад темной пыльцы, – это засохшая кровь погибших исполинов. На этом поле и произошла великая битва двух кланов, в результате которой не осталось ни одного живого великана.
– Как не осталось? – удивился я. – А я видел в Валийске отель, построенный великанами. И он был явно создан гораздо позже той битвы… если я ничего не путаю в былинной истории. Что‑то в памяти всплывает, что великаны исчезли постепенно, изживая себя как вид существ. Профессор объяснил это деградацией в развитии. Типа, как только вид перестает развиваться, он начинает вымирать.
– Ну, Гром, – Нарвэ раздраженно махнула рукой, – вечно ты все испортишь своим прагматизмом. Такое настроение здесь витает…
– Ага, – подхватил я, – смерть, тлен, кровь, много мертвых мужчин. Все, как ты любишь!
Девушка надулась, но, не выдержав, расхохоталась под изумленным взглядом Эрлиниэля. Вот так, красавчик, не одними комплиментами можно девушек развлекать!
Поднявшийся ветер и шум крыльев оповестил нас о возвращении дракона. Задрав головы, мы едва успели увернуться от сброшенной тушки некрупного зверя. Убедившись, что добыча попала в наши руки, Эжона улетела прочь.
– Ну вот, – я проводил взглядом дракониху, – куда она опять?
– Все к лучшему, – меланхолично пробормотал эльф, осторожно поворачивая тушку и явно пытаясь идентифицировать зверя, – вряд ли вам бы доставило удовольствие зрелище трапезы дракона.
– Ну, она вроде аккуратно позавтракала, – неуверенно проговорил я. А в памяти всплыла неопрятная сцена поглощения якуса дедушкой его жены.
– Так, перекусила, – отмахнулся Эрлиниэль. – Но чтобы совершить такой далекий полет этого количества пищи мало. Так что давайте сами пообедаем… и поужинаем заодно. Вряд ли потом будет подобная возможность.
– Правда, Гром, – поддержала его Нарвэ. – Я тоже думаю, что нужно воспользоваться этой минутой для отдыха. Здесь очень подходящее место: большинство существ добровольно в эту долину не сунется…
– Почему? – насторожился я. – Вроде здесь тихо и пусто…
Эльфы переглянулись и таинственно заулыбались. Мне это еще больше не понравилось, но большего я от них так ничего и не добился и, обидевшись, побрел отламывать сухие ветки от старой коряги. Надо же приготовить добычу, так любезно подкинутую нам драконом.
Вернувшись с охапкой сучьев, я застал очень странную картину: эльфы очень скрупулезно выдергивали из земли траву и цветы, вместе с корнями. И отбрасывали как можно дальше. Они уже расчистили круг диаметром в пару шагов.
– В середину, – указала мне Нарвэ. – Костер разожжешь?
– Куда ж я денусь, – проворчал я, сбрасывая ветки в кучу на сырую землю.
Эти двое, явно наслушавшись про меня сказок, уставились на мои руки с любопытством малолетних детей. Но я не доставил им удовольствия и очень осторожно создал маленький огонек и переместил его в груду сучьев. Костерок весело захрустел сухими ветками, проворно забираясь на самый верх кучки. Дождавшись, когда прогорит основная масса поленьев, я поместил в раскаленные угли ободранную Эрлиниэлем тушку животного.
– А зачем надо было так тщательно пропалывать землю для костра, – уточнил я у девушки. – Оборвать и дело с концом.
– Именно из‑за этой травы и все те беды, которые приписывают данному месту, – ответил за Нарвэ эльф.
– Какие беды? – не отставал я.
– При сгорании травы, – Эрлиниэль пошевелил угли и перевернул тушку, от которой пошел умопомрачительный аромат, – образуется дым, который может сильно воздействовать на мозг любого разумного существа.
– Усыплять? – предположил я. – Или сводить с ума?
– Всего понемножку, – кивнул эльф, не отрывая взгляда от костра. – Усыплять разум и высвобождать те чувства и желания, о которых не догадывается даже сама жертва этой долины. А так как дожди здесь редки и пожары случаются очень часто, особенно по вине самих нерадивых путников, то жертв меньше не становится, что поддерживает жуткую репутацию долины великанов. Легковерные люди считают, что духи оставшиеся без тел злобствуют и изводят путников, превращая их в безумных убийц…
– Ох, Эрлиниэль, – насмешливо протянула эльфийка. – С каких это пор ты стал прислушиваться к тому, о чем говорят люди? Я до сих пор думала, что ты и не подозреваешь об их существовании.
– Не преувеличивай, Нарвэ, – буркнул эльфийский принц. – В школе есть профессор – человек… Ну и в числе друзей моей новой семьи насчитывается несколько представителей этой расы. Увы, они сами осознают, что раса эта значительно уступает нашей, так что разногласий между нами ни разу не возникало.
– Что, если перевести, означает: люди общались с тобой крайне почтительно и признавали слова, роняемые тобой за истину в последней инстанции, – иронично сощурилась эльфийка.
Эрлиниэль замолк, надменно поджав губы. Никто не любит правду.
Поели мы в полном молчании. Позже, не нарушая его, тщательно затоптали костер. В ожидании Эжоны тишина наполнялась уже звоном, но никто так и не проронил ни слова.
На горизонте показалась долгожданная точка, которая быстро разрослась, являя перед нами голубого дракона. Обрадовавшись, мы не сразу заметили неровность полета: Эжону бросало из стороны в сторону, крылья иногда безвольно провисали, тело проваливалось вниз.
– Что такое? – изумился эльф, что ввергло нас в еще большее беспокойство: уж он‑то знал жену и мог понять, что с ней приключилось. А теперь стало понятно, что произошло нечто из ряда вон выходящее.
Дракон рухнул вниз, даже не пытаясь мягко приземлиться. Мы поспешно метнулись в разные стороны ради спасения собственных жизней. По счастливой случайности никто не был раздавлен, и мы бросились обратно к драконихе.
Глаза Эжоны еще больше потемнели, веки набрякли, зрачки сузились до вертикальных черточек. Обычно аккуратно сложенные крылья парусами полоскались на ветру, выворачиваясь в разные стороны.
– Милая, что с тобой? – с искренним беспокойством воскликнул Эрлиниэль. И опять он изумил меня резкой переменой: на обычно слащавой физиономии плескались вполне реальные чувства.
– Надо уххххходить, – прошелестел шепот дракона. – Дым…
– Быстро, – сообразила Нарвэ, подталкивая нас, – чувствуете, как усилился ветер? Я все гадала – что за дух доносится. Это горит долина! Уходим!
В панике мы забрались на хребет Эжоны, отчаянно надеясь, что дракон сумеет подняться в небо и унести нас из проклятого места. Вот так: искали защиты от преследователей, а попали в переделку похлеще нападения наемных убийц.
Я уже ощущал легкое головокружение, сладковатый запах вперемешку с гарью окутывал голову, проникал в мозг. Ежона дернулась, словно в конвульсии и тяжело поднялась в воздух. Тут нам открылась чудовищная картина: полукругом впереди рассекал небо черный дым. Оглянувшись, я с ужасом обнаружил такую же картину позади нас, только немного дальше.
Дракон поднимался все выше, но ветер успевал доносить до нас черных сладкий дым. В какой‑то момент я обнаружил, что с наслаждением впиваюсь в голубой панцирь ногтями, любуясь оставленными вмятинами. Я слышал, как поет мой меч, как зовет меня, просится на свободу. Но я не слушал его. Не потому что понимал всю опасность, а потому что у меня было более увлекательное занятие: еще несколько вмятин и на панцире Эжоны будет написано мое имя…
Черный туман, удушающий сладостью смерти, подрагивающее тело дракона, песни древних битв и горящие безумием глаза Нарвэ, медленно подбирающейся ко мне с жестоким оскалом на бледном красивом лице…
Внезапно все кончилось. Вместе с воздухом. Девушка схватила себя за горло, оставив свои попытки добраться до меня. Лицо её слегка посинело. И хоть мне тоже не хватало воздуха, голова прояснилась, и я с благодарностью погладил измятый хребет дракона. Создав критическую ситуацию, дракон добилась возвращения рассудка в наши измученные тела.
Над головой простиралось темное небо, под нами очень далеко белели облака. Я привык к разреженному воздуху, живя в горах, а вот эльфам приходилось очень туго: они хрипели, распластавшись на броне дракона, и цветом кожи едва отличались от её пластин.
Почуяв неладное, Эжона устремилась к земле. Когда мы опустились до уровня облаков, дышать стало значительно легче. Эльфы стали приходить в себя, а Эрлиниэль подал первый признак жизни с момента выхода из черного тумана.
Я виновато поглядел на творение своих рук: искореженный хребет драконихи, а потом вспомнил лицо Нарвэ. Передернувшись, я задумался, что же в действительности входило в планы девушки? Эльфийка же старательно избегала моего взгляда.
Эжона летела очень осторожно, ровно, уже и не думая красоваться перед мужем. Она постоянно оглядывалась на его чуть подрагивающую фигуру, явно страшно беспокоясь. Собравшись с духом, я переполз к эльфу и помог ему приподняться.
– Так кружится голова, – прошептал парень белыми губами.
– Это от недостатка воздуха, – приободрил я его. – Скоро пройдет.
– Это от отравления, – возразила Нарвэ, по – прежнему не глядя на меня. – Но пройдет, это точно.
– Вы видели, что огонь почти равномерно окружал нас? – волнуясь, спросил я у эльфов. Оба уставились на меня с недоумением. – Словно живой, загонял в ловушку, сужал хватку…
– Нет, но я склоняюсь поверить тебе, – глаза Эрлиниэля беспокойно сверкали. – Я чуял, что Эжона хотела меня предупредить. Она поняла, в чем дело и поспешила на помощь, бросив добычу. Но я не смог сразу понять, в чем дело и мы чуть не попались.
– Бросила добычу, – тихо повторила Нарвэ. – Дракон же почти без сил. Боюсь, что из одной опасности мы снова попали в другую. Сохранив разум, мы рискуем разбиться.
– Ну, может все обойдется, – попытался успокоить я сам себя.
Но дракониха уже летела рывками, часто зависая и проваливаясь вниз, из последних сил пытаясь двигаться дальше. Темнота ночи не давала оценить насколько близко мы к земле. На замерзшем лице я почувствовал мокрую дрянь…
– Дождь, – констатировала Нарвэ.
Я хмыкнул: до полного счастья добавить молнию и наши, уже успевшие промокнуть до нитки, тела можно будет идентифицировать только по остаточному рисунку магии, исходящему от одинаково – черного пепла на земле.
– Тьма! – в сердцах произнесла Нарвэ, я вздрогнул и непонимающе уставился на девушку. – Мы над городом.
Я глянул вниз и едва успел заметить неясное мельчешенье световых пятен, как Эжона неожиданно завалилась на бок и рухнула вниз, закручиваясь по оси.
Я завопил, вцепившись в безвольное крыло, ибо меня чуть было не сбило порывом ураганного ветра. Мир вокруг превратился в поток воды, бьющей со всех сторон, невозможно понять, где небо, где земля. Бешеное вращение вызывало тошноту, я зажмурился, но разноцветные пятна, плясавшие перед глазами, и не думали исчезать.
Страшный грохот добавил в происходящее новую ноту обреченности. Вращение резко прекратилось, меня подбросило, с силой оторвав от спасительного крыла дракона. Только ногти скользнули по гладкой и жесткой поверхности. Чуть зависнув, я ощутил падение в пустоту по пути, прокладываемому дождем.
Упал я на что‑то жесткое, удар выбил из легких весь воздух и я не смог дышать какое‑то время. Сипло закашлявшись, я приподнялся и мутными глазами оглядел картину катастрофы: в неясном отблеске языков пламени, что разозленными змеями шипели на непрекращающийся дождь, можно было разглядеть большую залу, крашеные стены, обломки мебели, огромную дыру вместо потолка и крупно – дрожащую тушу дракона, чешуйки которого приняли темно – синий оттенок.
Со стороны Эжоны донесся тихий свист, тело её окуталось неровным сиянием, размывая контуры. Подобное я уже наблюдал, когда Магистр показывал мне смену ипостаси, но его внучка делала это с явным трудом и даже, похоже, страдая от боли.
Не отрывая глаз от зачаровавшего меня зрелища древнего чуда, я, опираясь об обломки стула, поднялся на ноги. Тело дракона сильно уменьшилось, свет иссяк.
Я еще раз пристально оглядел помещение, уже в поисках своих спутников:
– Эй, кто‑нибудь выжил?
Ответом мне была тишина, нарушаемая лишь стуком капель о деревянный пол.
Кривясь от боли во всем теле, я двинулся в сторону безвольно раскинувшегося тела человекоподобной Эжоны. Девушка не подавала признаков жизни. Я с любопытством пригляделся: миловидное личико покрывала смертельная бледность. Взяв её за холодную руку, я попытался нащупать пульс. Потом истерически рассмеялся бессмысленности своих действий: все‑таки драконы ящеры, пусть и древние. А ипостась лишь искусная иллюзия.
Стон, раздавшийся за моей спиной, заставил меня подпрыгнуть от неожиданности: кто‑то выжил! Я бросился на звук и, в мгновение раскидав обломки когда‑то огромного стола, нашел Эрлиниэля. Эльф был тоже очень бледен, но явно жив, на что явно указывала рывками вздымающаяся грудь. Но стонал не он: немного левее снова раздался звук. С трудом приподняв уцелевший край стола, я увидел Нарвэ. Дела её были плохи: правая рука была почти раздроблена, кровь пропитала уже практически всю рубашку.
Сглотнув, я вернулся к эльфу и несколько раз с силой ударил его по щекам. Эрлиниэль перевернулся на бок и закашлялся: на пол попало несколько сгустков крови. Тьма, он, кажется, получил серьезные внутренние повреждения! И только я остался невредим. В панике, я осмотрел друзей, не зная, кому помочь в первую очередь.
– Схватить! – Раздавшийся позади меня приказ заставил подскочить от неожиданности.
Я молниеносно обернулся, готовя эхар для защиты, но получил мощный удар в грудь, от которого перед глазами опять забегали цветные блики. Рухнув на пол, я услышал, как незнакомец в длинном плаще, который атаковал меня, добавил властно:
– Живыми!
Глава 4
Чужаков было несколько, и все были укутаны в длинные темные плащи с капюшонами, надвинутыми так, что не было видно даже подбородка. Ош знает, как им удавалось что‑то рассмотреть сквозь ткань.
Скрутили меня грамотно: я мог разве что глазами вращать. И, увы, не веревками, а магией… почти как в моем кошмаре! Тьма, а вот это настоящий кошмар: неужели я постигаю науку предвидения!? Да меня в школе дохлыми броунами закидают и навеки прилепится прозвище типа пифии…
Внутренне передернувшись, я снова попытался осмыслить происходящее. И снова безуспешно. Убивать меня не пытались и вообще относились к моему тощему тельцу, как к редкой драгоценности. Аккуратно пленили, перенесли в другое помещение, отличающееся от предыдущего только тем, что в потолке не было дыры. Положив на пол, деликатно растворились в воздухе. Может быть, конечно, сыграло мое воображение, а отход чужаков я банально проморгал. Внесли еще одно тело и положили рядом с моим. Я во все глаза уставился на фигуры в плащах, стараясь либо подтвердить, либо опровергнуть свою теорию, но тело рядом застонало. На секунду машинально я отвлекся в сторону звука, потом резко обернулся, очнувшись, но уже все: фигур в черном уже не было.
– Чего головой мотаешь, как заведенный? – слабый, но весьма раздраженный голос эльфа указывал на то, что надменный эльф, увы, очнулся и требует внимания к своей персоне.
– Уж и помотать нельзя, – огрызнулся я. – Слушай, приятель, а ты случаем не заметил, каким образом уходят эти существа?
– Я тебе не приятель, – сухо ответил эльф и обиженно замолк.
Хотя, присмотревшись повнимательнее, я понял, что он просто – напросто опять отключился. Неприязненно пошевелив плечами, я настроился на ожидание еще одного торжественного вноса тела, но покореженный временем проем двери оставался пустым и напоминал больше вход в заброшенную штольню, украшенную кружевом паутины и расплывчатым следом древних тайн.
Вскоре у меня начали мелко трястись скрученные руки и ноги: то ли от могильного холода, исходящего от монолитной плиты на полу, то ли от предчувствия некой весьма мерзкой таинственности, окутывающей внешне почти чистые стены и потолок помещения.
Эрлиниэль больше признаков жизни не подавал и не скажу, что меня это очень удручало. Скорее освобождало от натужной заботливости, которую пришлось бы проявлять мне по отношению к этому хлыщу. И вообще, целителя из меня явно никогда не получится, но если попросят – не откажу, может, удастся навсегда избавиться от чем‑то очень раздражающего меня эльфа.
В процессе самокопания я пропустил приход главаря. То, что эта, ничем не отличимая от других фигура в длинном плаще – главарь чужаков, я не сомневался. Уж очень сильной и действенной была его магическая атака, чтобы позволить мне хоть когда‑нибудь забыть своеобразный рисунок враждебной магии: с резко выгнутыми краями поверхности, утыканной острыми иглами, как обломанные сучья когда‑то мощных ветвей дерева, погибшего во время пожара… И словно дух тления и склизкие остатки чужой противной тайны, в которую меня угораздило вляпаться волею нелепого случая.
Внутри фигуры что‑то громко буркнуло, и я очнулся от своих невеселых дум: может, они голодные? Не хотелось бы стать обедом этих тварей. Но чужак удивленно смотрел на меня. Глаз, как и лица, я до сих пор не разглядел. И мудрено это сделать сквозь тщательно задрапированные складки темной ткани, которая даже не колышется на легком сквознячке, уже продравшем мои озябшие члены. Но я словно кожей чувствовал, что он смотрит на меня, и пребывает в большом замешательстве.
Удивление чужака наваливалось на меня тяжелыми волнами дурманящего сна. Скоро стало совсем нечем дышать, словно я снова оказался на Эжоне высоко в небе. Я хватал ртом воздух, стараясь избавиться от назойливого роя черных точек, которые казалось, беспрестанно атаковали мою голову.
Незнакомец перевел тяжелый взгляд на свою грудь. Дышать сразу стало легче, точки рассеялись. Вздохнув с облегчением, я посмотрел на место пристального внимания своего противника и обомлел: в груди чужака зияла прореха величиной со средний эхар. Края дыры развевались в стороны прозрачными лохмотьями, напоминая живую паутину, украшенную хлопьями сажи. Создалось впечатление, что чужака и нет вовсе, а в воздухе висит плащ, сотканный из отходов времени и искажения пространства.
В душе моей поднимался ужас: что же это за существо?! Я даже не слышал о подобном: материальном и в то же время несуществующем, обладающем совершенной магией и в абсолютном безразличии к ней.
Взор чужака медленно поднимался. Еще секунда и снова на меня нападет кусок пространства, в котором нельзя дышать, шевелиться, странно жить…
Но ничего такого не случилось. Я немного расслабился. А черная фигура расставила руки в стороны и с наивно – детским изумлением воскликнула:
– Так ты не дракон!?
От неожиданности я нервно хихикнул. Звук получился настолько странным, что я прикусил себе кончик языка от испуга. Ну вот, дожили: сам себя испугался, будто больше бояться нечего!
Позади чужака появились и другие тени. Другого слова я не смог подобрать для этих существ. Вожак повелительно взмахнул руками, и одна тень подошла к нему поближе. Тот глубоко вдохнул. Я, кажется, даже разглядел, как воздух движется навстречу тому месту под плащом, где обычно располагается рот. Только вот вслед за воздухом потянулась и вторая тень, вместе с черной тканью и своей непостижимой сущностью. Растворяясь по пути, смешиваясь с вдыхаемым главарем воздухом.
В стороны метнулись маленькие ручейки грязно – серой массы, а другие тени скользнули ближе, жадно ловя остатки чудовищной трапезы своего предводителя.
Главарь же, не замечая кроме меня ничего вокруг, скользнул ближе.
– Ты не человек! – обвинил он меня.
Ха, не то, чтобы я обиделся… скорее я даже рад этому. Я осторожно кивнул. Существо удовлетворительно вздохнуло. Но потом озадачилось:
– Так что же ты?
Я открыл было рот, дабы поведать правду о себе, любимом, как вдруг мне подумалось: а если это мое преимущество – мое происхождение? Вдруг удастся выбраться из этой передряги невредимому?
– Э – э… Я это… – мучительно подбирал я себе маску. – Эльф!
И облегченно рассмеялся: практически и не наврал, просто не уточнил – какой.
– Нет, – уверенно помотало головой существо. От плаща отслоилось пару облачков массы, словно пыли. Чужаки сзади жадно потянулись поближе. Видимо, главарь, увлекшись, расплескивает свою сущность направо и налево. Расточительно! Так глядишь, к концу разговора и его схрумкают, обрадовался было я.
Но, словно прочитав мои радужные планы, главарь обернулся на свою свиту и прошелестел:
– Вон!
И чужаки в плащах пропали. Вот теперь я смог это наблюдать воочию: растворились, как миленькие! Только вот, почему‑то легче мне от этого знания не стало. А главарь не отставал от меня. Обернувшись, он указал на Эрлиниэля:
– Вот эльф!
Я кивнул: а смысл спорить? Остается понять, почему он не знает, что я дроу. Не видел что ли никогда темных эльфов?
– Ну мы не сильно и различаемся, – попробовала я доказать свою расу. – Только цветом кожи…
– Чем? – озадаченно хрюкнуло существо.
– Цветом: он беленький, я – черненький, – кривлялся я.
– Не понимаю, – помотал головой главарь. В стороны опять полетели серые обрывки. Наглые тени опять заскользили внутрь комнаты. Видимо не в силах видеть, как улетает драгоценная субстанция и, не взирая на приказ вожака, они тянули воздух, сталкиваясь и мешая друг другу.
Главарь, не тратя больше сил на восстановление порядка, схватил ближайшего и одним глотком выпил его. Тени испуганно отпрянули и поспешно растворились во мраке углов.
Главарь опять обернулся и терпеливо, как несмышленому ребенку объяснил мне:
– Он – эльф. Как все эльфы в дисбалансе с магией. Вот этого перекосило в сторону Света. Очень сильно перекосило, впервые с таким встречаюсь, но я понимаю его. Тебя же мы приняли за дракона, – я почувствовал, как глаза мои от удивления полезли на лоб. – Твоя магия находилась в жестком балансе, как у всех них. Но, в какое‑то мгновение Тьма разрослась и хлестнула в пространство с силой выбившегося на поверхность подземного ручья. Обычно нас невозможно уничтожить, мы перерастаем из одного состояния в другое, только теряем при этом личность, опыт. Но эта энергия уничтожила часть меня безвозвратно… Кто ты?
Вот так легко и бескорыстно тварь подсказала, как её убить. Причем убить прямо сейчас, даже со связанными руками и блокированной привычной магией. Но вопрос‑то как раз и стоит в том, что привычной то нет. А то, о чем болтает этот оптический эффект, еще познать надо… Так, о чем же я думал в тот момент?
Я почуял, что они такое, словно попал внутрь одного из них. На мгновение, как он там произнес?" В мгновение Тьма разрослась и хлестнула в пространство"… Я попытался было ухватить за хвостик эту догадку, но второе" Я", дотошное и вечно не вовремя влезающее подкинуло мне другую пищу для размышлений: а почему, собственно, он во мне не разглядел простого эльфа, которого" очень сильно перекосило" в сторону силы Тьмы? У меня магия так сильно схожа с драконовской? Хе, это что‑то новенькое. Жаль, маму сейчас не допросишь, с кем и кто в молодости по кустам лазил… Хотя, с кем – как раз понятно. Наверное, поэтому она и ушла, я ведь младшенький. Хотя, почему тогда преемник? Преемником не может быть полукровка. Чушь все это!
– Мне нужен дракон, – как‑то просто и обыденно сказал чужак, не дождавшись моего ответа. Так бы любой произнес: мне нужен воздух. Без патетики, но понятно, что нужен как раз для того, чтобы выжить.
– То есть, вы выбрали меня, – констатировал я, гадая: так съедят или сначала, все‑таки, зажарят?
– Нет, – удрученно помотало головой чудище. – Ты не дракон.
Немного помолчав, совсем сникши, добавил:
– И он не дракон…
Я кивнул, напрягшись: они что, не нашли девочек?
– Но вы летели на драконе.
– Откуда ты знаешь? – изумился я.
– Ну, мы сбили дракона. Вы упали…
– Железная логика, – хмыкнул я. И тут до меня дошло: – Так это вы нас сбили?!
– Да, – бесхитростно призналось существо. – Самых сильных по моему приказу отнесли сюда, умирающий эльф и человек нам не интересны…
Я вздрогнул от слова" умирающий". Нарвэ совсем плоха?
– А зачем вам нужны мы? – осторожно уточнил я, пересилив тревогу за сумасшедшую эльфийку. – Мы же не можем заменить дракона.
– Нет, – согласился главарь. – Но драконы в последнее время научились обманывать нас, прятаться. Может… ты и есть дракон, – и задумчиво так уставился на меня.
Я сжался в комок, приготовившись к очередному сеансу жизни в безвоздушном пространстве, но ничего подобного не случилось. Слегка удивившись, я решил продолжить выяснение своей судьбы:
– Тогда к началу: зачем вам дракон? Что вы хотите с ним сделать?
– Насытиться его магией, – существо, казалось, слегка удивилось моей безграмотности в этом вопросе. – Производить силу мы не в состоянии, а выжить в этом мире смогли только когда поняли, что возможно переработать силу дракона в энергию, удобоваримую для нашей сущности…
– Э… Вы не из этого мира? – чего‑то я уже ничего не понимаю. Кто же они и как умудряются выживать, если драконов почти не осталось? Или, как раз поэтому‑то их почти и не осталось? – А откуда вы?
Существо с готовностью было хотело мне ответить, но тут замешкалось. Немного подергавшись, задумалось серьезно, словно память дала трещину. С подола плаща ручьями потекла серая субстанция. Похоже, мыслительный процесс для теней проходит очень энергоемко. Так что, если не пойму, каким образом я чуть не убил главаря, можно запытать его до смерти, подкидывая неразрешимые проблемы мироздания для их логического разрешения.
Изрядно поистаскавшись, главарь тяжело поднял голову:
– Мы давно не ели, нам немедленно нужен дракон…
Тут перед моими глазами сверкнуло. Я зажмурился, приготовившись украсить собой праздничный стол тварей. Грохот, свист… Меня затрясло, но потом резко отпустило. Магия, связывающая меня, улетучилась. Я почуял, что могу пошевелить пальцами. Хотя, это громко сказано: затекшими пальцами не очень‑то пошевелишь, но сама возможность движения меня порадовала необычайно. Как и возможность еще немного пожить…
Я открыл глаза и сразу их захлопнул: дабы от удивления из орбит не повыпадали. Потом немного подумал и еще раз открыл, заранее приготовившись к зрелищу.
От комнаты остались воспоминания в виде острых обломков стен, стремящихся в небеса. Посреди этого великолепия висел в воздухе Эрлиниэль и сверкал… Не знаю уж чем, но свет от него исходил почище, чем от утреннего солнышка, когда вылезаешь из полутемной пещеры. Приятного мало, короче.
А под этим факелом нерукотворным столпились тени в своих неизменных плащиках и переругивались между собой. Обсуждение шло явно не первую минуту и к всеобщему решению приходить явно не желало.
Чуть скривившись, я поднялся на негнущихся ногах и захромал в компании:
– А что, собственно, происходит?
– Схватить дракона! – был мне ответ. Ну вот, опять двадцать пять.
В мою сторону полетело несколько склизких штырей, которые я с омерзением отшвырнул еще на подлете. Тени разлетелись в стороны, роняя пух серой массы. И только потом я понял, что смотрел на происходящее магическим зрением. Увидел их атаку и неосознанно воспользовался подсказкой главаря, как их уничтожить… Ну до уничтожить, правда, еще далеко, но первый шаг сделан. И это хорошо. Я вдруг очень ярко почуял необходимость избавить наш мир от этих тварей, которые и извели драконов – в этом я уже не сомневался.
– Эрлиниэль! – позвал я фонарик. – Ты как там, жив еще, солнышко ясное?
Ответом была тишина. Эльф чуть покачивался в своем свете. Тени в испуге жались по углам. Мдя, что же делать? Летать у меня особо никогда не выходило – не моя стезя. Ну, кроме разве что того случая, после гномьей самогонки, но я до сих пор не понимаю, как мне это удалось. Вот сюда бы сейчас человеческую ведьму… Еванику, кажется… Приделала бы к эльфу веревочку, совсем замечательно бы было: и кормить не надо, и изречений мудрых эльфийских больше не слышать, да и вообще польза – бесплатно дорожку освещает круглые сутки.
Эльф упал. Просто перестал светить и рухнул прямо на меня.
С трудом увернувшись от нелегковесного подарочка небес, я ругнулся в адрес своего крайне непредсказуемого спутника, но решил подойти помочь. А может и это… ну того, чтоб не мучался долго. Эх, погубит меня как‑нибудь моя доброта.
Эльф схватил меня за шиворот, подтянулся и, глядя мне в глаза еще чуть светящимися белками глаз, прохрипел умирающим тоном:
– Не отдавай им Эжону!
И грохнулся в обморок. Немного полюбовавшись исчезающими искорками на коже эльфа, я обернулся к чужакам:
– Ну что – есть идеи?
И очень вовремя: тени‑то вполне оправились от моего удара. И, хоть их стало чуть поменьше, направились в мою сторону с явным желанием продолжить трапезу. Вот маньяки!
Машинально я схватился за меч. Сияние обрадовался и озарил тусклую картину руин радужным свечением. Чужаки нерешительно остановились, с опаской ощупывая взглядами мою любимую игрушку. А я в это время соображал, как я смогу противостоять сущностям, совершенно мне неизвестным, но явно очень опасным и имеющим по поводу моей особы явный гастрономический интерес.
– Сдавайтесь, – пискнул я, не найдя никакого решения.
Кажется, они не расслышали, поскольку решили подойти поближе, что меня абсолютно не устраивало. Но и отступить я не мог. Вот только героизм тут не причем: твари окружили меня со всех сторон, так что отступать было попросту некуда.
Что‑то светлое мелькнуло в разрушенном проеме двери: шатающаяся и смертельно бледная Эжона с невообразимой ненавистью смотрела на существ в черных плащах. Я мечом резанул воздух вокруг себя, еще раз попытавшись отпугнуть чужаков, но клинок прошел сквозь их тела, словно они были сотканы исключительно из кусочков тумана.
