Текст книги "Таверна на прокачку 4 (СИ)"

Автор книги: Олег Ковальчук

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 20 страниц)

– А потом мы увидели, как к тебе на порог пришёл раненый человек. И не бродяга, а Тихон. Бортник, которого вы все тут знаете. Он был ранен и отравлен ядом крысоволка. А ты приказал своим людям выгнать его!

Мужики из толпы переглянулись.

– Как это – выгнать?

– Вот так, – Николай выдержал паузу. – Человек пришёл за помощью, а его выставили за дверь. И если бы мы не оказали ему помощь, если бы Елена не напоила своими отварами, сегодня поутру и правда был бы мертвец.

– Врёт он! – Пётр замахал руками. – Откуда мне было знать, что Тихон ранен? Может, он снова пьяный заявился? Не было никаких ран, да и ничего я не заметил!

– А я слышал! – раздался задумчивый голос из толпы. – Ты сказал, что он тебе всё кровью запачкает! Своими ушами слышал!

Пётр побледнел и обернулся, пытаясь разглядеть, кто это сказал. Несколько мужиков неодобрительно покачали головами.

– Ну а что ты тогда мне не сказал, раз видел, что он ранен? – попытался вывернуться Пётр.

– Не изворачивайся! – послышалось из толпы.

– Не делается так, – прогудел бородатый мужик с вилами. Его соседи закивали.

Именно в этот момент за спиной скрипнула дверь.

На крыльцо вышел Тихон.

Бортник стоял без рубахи, штанины на нём были подрезаны до колен, и на ногах отчётливо виднелись глубокие, едва затянувшиеся раны. Перевязки, которые наложила Глафира пропитались бурым. Лицо осунувшееся, серое, но глаза горели злостью.

Мужики из толпы уставились на него. Кто-то охнул.

– Тихон? Ты живой? – раздался чей-то голос.

– Живой, – бортник оскалился. – Вопреки стараниям некоторых. – Он ткнул пальцем в сторону Петра. – Нет, Пётр, этого я тебе не забуду. В твою таверну я больше ни ногой, потому что душа у тебя гнилая! – Тихон покачнулся, ухватился за перила и продолжил, повышая голос: – Слышал я ваши разговоры! И выкрики ваши слышал! Вы только и умеете, что смуту сеять! Будто в лесу как звери живёте, а не в светлой деревне. Своих же спешите извести!

– Тихон, я не знал… – начал было Пётр.

– А ты в следующий раз узнай сначала, – хрипло оборвал его бортник. – Если бы меня Николай не подобрал, если бы Макс мне целебное зелье не сделал, меня бы уже черви доедали. А ты бы дальше кашу свою поганую варил и горевал, что посетителей мало!

Пётр явно понимал, что всё идёт не по его плану, но не знал, как себя вести.

Мужики за его спиной, казались теперь далеко не поддержкой. Вокруг горе-тавернщика образовалось пространство. Никто не хотел стоять с ним рядом.

Он то и дело оглядывался, ища поддержки, и не знал, куда деть руки. Мужики, пришедшие с ним, прятали глаза и потихоньку отходили от него. Оружие было опущено. Последний горящий факел кто-то затоптал сапогом. Но уходить никто не спешил, ожидая, чем всё закончится. Да и со всех сторон, на шум и крики потянулись деревенские, желая узнать, что там происходит.

Те, кто уже успели прибыть, глядели на Петра обвиняющими взглядами.

Я увидел выглядывающего из-за забора Генку, который с интересом наблюдал за Петром, и еще десяток голов, торчащих из-за соседних заборов. Этим лишь бы представление посмотреть.

Староста Сергей оглядел толпу и произнёс:

– Расходитесь. Побузили и хватит. А ты, Пётр, зайди ко мне потом. У нас с тобой будет отдельный разговор.

– Сергей, я считаю, такой поступок требует серьёзного наказания, – заявил Николай. – Разговором тут не отделаться.

– Пётр поступил не по-человечьи, – покивал староста. – Соберёмся сегодня вечером, и обсудим, как вопрос решить. Готовься Пётр, наказание будет суровым.

Староста говорил строго, но мне невооружённым взглядом было видно, что он хочет замять дело поскорее. А такое позволять нельзя. Да и Николай похоже выдохся. Ему больше нечего было сказать.

Я очень рисковал, но и промолчать не мог.

– Но это самые меньшие из преступлений Петра, – громко заявил я. – Он совершил куда более тяжкое преступление.

Толпа, которая и правда стала расходиться, замерла. Головы повернулись ко мне.

Кто-то хотел было крикнуть в мою сторону что-то нелестное, но напоровшись на взгляд Николая, подавился собственными словами.

Однако ропот поднялся. С чего это сопляк взялся говорить? Да ещё и чужак.

– И о каких преступлениях речь, парень? – сурово спросил староста. Он уже было расслабился, и был совсем не рад моему появлению на сцене.

– Николай живёт в этой деревне уже больше года, и честно делает дела, – громко произнёс я, чтобы меня услышал каждый. – Он купил землю, начал строительство своей таверны. Никому не мешал. Напротив, насколько я знаю Николая, он всегда спешит помочь ближнему. А Петру это оказалось не по нраву. Он подговорил своих друзей, чтобы те не продавали ему посуду. А еще подговорил плотника, чтобы тот отказался строить ему дом. И это против воли старосты, который из кожи вон лезет, чтобы привлечь сюда воинов.

Люди зароптали. Пётр с ненавистью уставился на меня.

– Было такое? – спросил я, поглядев сначала на старосту, но увидев, как тот собирается юлить, указал ему взглядом на Бориса, который был свидетелем их разговора.

– А ты кто такой, чтобы рот здесь раскрывать? С каких пор, сопляки говорят?

– А с каких пор люди с утра с факелами собираются, чтобы дома соседей жечь? – в тон ему ответил я.

Внутри меня разгоралась злость на этого подлого человека, и понимания, что он он будет выкручиваться до последнего.

Староста шумно вздохнул и ответил.

– Что ж, Пётр, такое и правда было, я сам свидетель. Я вчера и к Сидору ходил и к Гавриле. Они подтвердили, что ты их подговорил. Дело это и правда нечестное. Вот только, – староста перевёл взгляд на меня. – Но ты ведь про преступление заявил, а на преступление это не похоже. Так, мелкая подлость. Ты бы прежде чем рот открывать…

– Конечно подлость, – перебив старосту, согласился я, – вот только Петру этого показалось мало. Как только он услышал, что у Николая не пропала воля к победе, что он продолжает работать и выстраивать своё дело, он поднял людей. Всех вас он решил замазать в своей нечестности. Убедить в том, что нужно прогнать невинного человека, лишить его дома, а может и убить. Вы ведь все пришли не с пустыми руками. С оружием да факелами. Ещё чуть чуть, и вы бы все стали преступниками.

Ропот поднялся такой, что я прервался, чтобы не перекрикивать толпу. Кажется, речь удалась на славу.

От адреналина меня потряхивало. Во взгляде Петра было столько ненависти, что им одним, без факелов, можно было спалить дом Николая.

– А ну замолчи! Замолчи! – Пётр перешёл на визг.

– Это ты помолчи, – рявкнул Николай.

Павел, стоящий рядом, положил мне руку на плечо, явно поддерживая.

Но Пётр не угомонялся.

– Да что здесь творится, братцы? Сопляки на честных мужиков рот раскрывают, чужаки как у себя дома ходят, люди из домов пропадают. Раньше такого не было. А как пустили сюда этих…

Гнев накрыл меня волной. Сдобренные яростью слова полились из меня бурлящим потоком.

Люди даже отшатнулись от меня, а Пётр умолк.

– Да ты из-за своей жадности и подлости, эти беды и творишь, да людей подбиваешь на такое же подлое поведение. Еще не понятно, чем таким ты накормил несчастного Волоха, что поутру от него остались лишь кровавые брызги. И стоило творить с человеком такое лишь для того, чтобы очернить Николая?

Финиш. Толпа взорвалась.

Пётр попытался что-то возразить, но не смог. Лишь открывал и закрывал рот, будто рыба.

Он побелел. Его руки тряслись крупной дрожью. Кажется его дело сегодня закончилось. Причём, он сам попал в ту самую яму, которую копал для Николая. А в деревне люди такие, Петру теперь не скоро отмыться. Лучшее решение, отправить Петра куда подальше, и я не испытывал на его счёт ни капли жалости. Особенно после того, как увидел, как он обращается со своей женой и сыном. Кажется, такие вот тавернщики, теперь мой персональный ненавистный тип людей.

Пётр похоже всерьёз опасался, что люди, которые с утра готовы были идти и прогонять Николая, теперь его самого поднимут на вилы.

– Ну ты даёшь, – похлопал меня по спину Павел.

К нему присоединился и Анатолий:

– Молодец Макс, как ты его за нашего Колю!

– Тихо! Тишина! – кое-как пытался перекричать деревенских староста.

Только спустя пару минут удалось успокоить деревенских, которые ругались шумели, тыкали пальцами в Петра и с опаской поглядывая на меня и Николая.

К нам подошёл вчерашний плотник, Сидор. Он постоял пару секунд с хмурой миной, затем изрёк:

– Ты уж прости Николай, не прав я был, – затем искоса взглянул на Павла. – Ты зайди сегодня, посмотрим, чем помочь смогу и какие инструменты понадобятся – поделюсь.

– Ты лучше за работу возьмись, – ответил ему Павел. – А вместе мы вмиг всё закончим.

Наконец толпа умолкла, а староста объявил.

– Раз так, сегодня вечером будем решать дальнейшую судьбу Петра. Соберёмся в моём доме, места там немного, но…

– Зачем ютиться? – громко спросил я. – У Николая во дворе места предостаточно. А я организую достойный ужин, для уважаемых людей деревни.

Меня всё еще трясло от адреналина, и я чувствовал, что меня несёт. Но благодаря поддержке Николая, страх отступил на задний фон.

– Да, хорошая идея, – поддержал меня Анатолий.

– А ты чего молчишь? – Павел взглянул на расслабившегося было Бориса. – Забыл, что обещал?

– О да, прекрасная идея! – тут же воскликнул купец. – Я такой еды в жизни не ел! Заодно и оцените, на что Макс и Николай способны.

– А еще, будет выступление барда Ратибора! – добавил я.

Всё это время, староста пытался вставить хоть слово, но ему не удавалось. И лишь когда мы умолкли, он наконец-то объявил:

– Так тому и быть, – объявил Сергей, явно недовольный тем, что окончательно потерял инициативу. – Вечером соберёмся во дворе у Николая и будем решать, как жить дальше, в мире и согласии, или в распрях и ссорах.

Глава 11
Суета перед открытием

Улица наконец опустела.

Вслед за уже бывшими товарищами плёлся поникший Пётр. Плечи его были опущены, голова склонена, и шагал он так, будто нёс на себе что-то очень тяжёлое. Ни разу не обернулся.

Перед таверной осталось человек пять. Деревенские переминались с ноги на ногу и вполголоса переговаривались, бросая в нашу сторону любопытные взгляды. Видимо, чего-то ждали, то ли продолжения, то ли объяснений, то ли просто обсасывали подробности такого зрелища.

– Ну ты, Макс, дал, – Павел подошёл и покачал головой. – Толпа тебя как завороженная слушала. Ты от этого Петра мокрого места не оставил.

– Ага, поддержал Анатолий. – Мне самому стало интересно, чем он таким накормил Волоха, что от него лишь брызги остались.

Николай, всё это время задумчиво стоял у ворот. Он тягостно вздохнул, потом повернулся к нам, улыбнулся, шагнул и крепко обнял меня. Ника, сидевшая на плече, возмущённо пискнула, зажатая между нами.

– Спасибо тебе, – произнёс Николай. Голос у него был усталый, и чувствовалось, что эта ситуация далась ему непросто.

– Одно дело делаем, – улыбнулся я.

– Да ты сегодня сделал кое-что такое, что мы с Колей и год бы не разрешили, – покачал головой Анатолий.

Я улыбался во всю ширь. Мне их похвалы были очень приятны. Да и у самого крепло, чувство, что сделал сегодня что-то важное, не только для николая, но и для своей будущей жизни.

Глафира рядом охала и причитала, поминая Петра такими словами, которых я от неё не ожидал. Выяснилось, что словарный запас нашей соседки в отношении людей, которые вздумали обижать таких хороших людей как Коленька, был поистине неисчерпаем. Она перечислила все грехи Петра, реальные и предполагаемые, не забыв упомянуть его жену, его кухню и его манеру стричь бороду.

– И мужики эти, бараны безмозглые, – не унималась она. – Тоже мне, воинство! С вилами пришли, как на сенокос! Тьфу! И чем думали только?

Генка по-прежнему молча, стоял чуть в стороне, у стены. В его взгляде не было обычного насмешливого злорадства. Он был до крайности задумчив, будто парень увидел сегодня нечто, что заставило его пересмотреть какие-то свои нехитрые представления о мире.

Тихон, что стоял на крыльце, оперевшись о стену, вдруг покачнулся, и я, с Павлом на пару, метнулся к нему. Подхватил за плечо, не давая упасть.

– Ты-то зачем встал? – спросил я. – Тебе лежать надо.

– Да не мог я лежать, – бортник поморщился, но руку мою не отбросил. – Слышу за стеной крики, обвинения. Что я, камень, чтобы молча лежать, пока хороших людей поливают грязью?

Я помог ему вернуться внутрь и устроил обратно на сеннике.

– Мёд вам привезу, – пообещал Тихон, откинувшись на солому. – Две бочки.

– Одну обещал, – напомнил Павел, – куда нам две девать?

– Вам и четырёх не жалко, да только я уже столько не сдюжу. А за то, что Пётр получил по заслугам, я вам медовуху сварю по старому рецепту, лучшую в округе.

Я усмехнулся, и мы вернулись во двор.

Николай, Анатолий негромко обсуждали произошедшее. Рядом крутилась Глаша. Ника, которая спрыгнула с моего плеча, когда я направился к Тихону, вертелась вокруг Анатолия, явно напрашиваясь на ласку.

Борис выглянул из-за телеги, куда спрятался в разгар противостояния, и, убедившись, что опасность миновала, принялся деловито поправлять сбрую на лошади. Заметив меня, он поспешил на встречу.

– А ты знаешь, – он оценивающе оглядел меня с головы до ног, – у тебя неплохой талант торговца. Как ты ловко ситуацию развернул, как информацию подал в нужный момент. Не хочешь попробовать себя подмастерьем у настоящего большого купца?

Он выпятил грудь и расправил плечи, являя собой, по его мнению, образец этого самого большого купца. Подбородок задрал, живот втянул, но живот немедленно вернулся на место, видимо, у него были свои представления о геометрии.

– Однажды обязательно, – улыбнулся я. – От этого никуда не уйду.

– Если судить по объёму живота, ты пока только приближаешься к большому купцу, – ехидно заметил Павел, услышавший наш разговор.

– Это не живот! – обиделся Борис и хлопнул себя по пузу. – Это жизненный опыт! Каждый пуд нажит честным трудом!

– Знаем мы твой честный труд, тарелки по тридцать медяков.

Рядом со мной появился Ратибор. Он уже почти не хромал, глаза горели тем самым огнём, который у бардов не гаснет даже на смертном одре.

– Макс! – он растопырил здоровую руку, будто собрался обнять меня на расстоянии. – Я тут слышал твою речь! Из тебя бы вышел отличный бард, ты подумай. Я научу тебя складывать стихи, а артистизма тебе и самому не занимать. Ты мог бы объявлять мои номера и зазывать людей на выступления!

– Благодарю, – я едва не закашлялся от неожиданности, – но я всё же больше по готовке. Выступления – это не моё.

На моё плечо вновь забралась Ника. Она потопталась на моём плече принялась попискивать на окружающих, топорща хвост и ероша шерсть. А чего все эти люди по очереди подходят к её хозяину и что-то от него хотят. Зовут куда-то. Предлагают что-то не вкусное. Того и гляди утащат, а потом кто ей вкусняшки дарить будет? Хотя, если разобраться, вопрос ещё, кто чей хозяин.

– Я понимаю, – ничуть не расстроился Ратибор. – Но спасибо тебе, что организовал для меня выступление. Пускай рука меня подводит, но сегодня я сыграю так, что вся деревня потом будет судачить и внукам рассказывать об этом вечере!

– Уже предвкушаю, – кивнул я.

– Ну ты, конечно, шустряк, – Анатолий похлопал меня по плечу. – И с толпой управился, и людей на вечер собрал. Уже знаешь, чем будешь угощать?

– Конечно! – ответил я. – Правда, хватает и других вопросов.

Я оглядел пустой двор, в котором нужно было устроить ужин.

Мой взгляд зацепился за старосту, который терпеливо стоял у калитки и ждал, пока схлынет первая волна разговоров и суеты, и лишь после этого неторопливо направился к Николаю.

Мне показалось, что он был напряжён. Его взгляд скользил по присутствующим во дворе, будо староста пересчитывал нас, оценивая силы. И ведь все люди не знакомые, а значит и староста лишён поддержки своих.

– Ну что, – первым нарушил тишину Анатолий, заметив Сергея. – Теперь можно и поговорить спокойно?

– Теперь можно, – кивнул староста и повернулся к Николаю. – Ты не серчай, что так вышло. Я пытался Петра перехватить до того, как он народ поднимет, да не успел.

– Значит, ты знал, что он это затевает? – спокойно спросил Николай.

– Догадывался, – Сергей поджал губы. – Потому к тебе и поспешил, хотел предупредить, поговорить без суеты.

– Опоздал ты, староста, – хмуро заметил Павел.

– Опоздал, – хмуро кивнул Сергей и поморщившись поглядел на Павла. – Но вы справились и без моей помощи. Надеюсь, ты рад, что справедливость восторжествовала? – староста шагнул к Николаю. Тон был ровный, но в нём чувствовалась натянутая струна.

– Ещё рано говорить, Сергей, – ответил Николай спокойно.

Староста оглядел присутствующих и вполголоса произнёс:

– Да у тебя тут столько друзей собралось. Такая сила. Тут можно и свои правила начать диктовать, да старостой становиться, – Сергей искоса взглянул на Николая.

До меня вдруг дошло, да он же боится, что Николай теперь будет сам правила устанавливать. Видимо опасается, что потеряет свою невеликую власть. Как бы и староста в ряды врагов не переметнулся.

Николай посмотрел ему в глаза и ответил без заминки:

– Куда мне в старосты, когда во главе такой достойный муж как ты, – дипломатично ответил он. – А что друзья мои приехали, то к лучшему. Все будем на благо деревни трудиться, Сергей.

– Я не сомневаюсь, – староста помолчал, обдумывая следующую фразу. – Вот только… Получается так, что мы у тебя сегодня собираемся. И ты здесь хозяин, в своём доме. Но собираемся-то мы по важному вопросу. Деревенскому вопросу. Ты ведь понимаешь, что во главе стола должен я сидеть?

Стоит отдать Сергею должное. Выходит, он и правда испугался, что может лишиться власти, но не стал паниковать, а аккуратно напомнил о своём месте, не устраивая сцены.

– Никаких вопросов, Сергей, – Николай чуть наклонил голову. Похоже он тоже понял опасения старосты, и бережно, будто ребёнку, втолковывал что не собирается занимать его песочницу. – Конечно же, ты глава деревни, тебе и вести собрание.

Сергей оценивающий задержал на нём взгляд. Явно искал подвох, или скрытую насмешку. Но Николай смотрел открыто, и голос его звучал без тени лукавства. Через пару секунд лицо старосты разгладилось. Он кивнул, расправил плечи и произнёс уже другим тоном, деловым и уверенным:

– Вот и договорились. Тогда готовьтесь. У нас сегодня важный день.

Сергей развернулся и зашагал к калитке. Походка его стала крепче – староста снова чувствовал себя старостой.

Я проводил его взглядом. Мне сложно понять, насколько опасный сейчас был момент, и обладают ли старосты хоть сколько-то серьёзной властью, но Николай повёл себя без единой ошибки. Хотя если сравнивать Антония и Сергея, последний явно слабоват духом. Антоний тоже был хитрецом, но такого бы он не допустил.

Но я выбросил все мысли о старосте. Мне наконец предстояла моя любимая работа. Как же давно я не организовывал мероприятия, да еще и с нуля.

Мозг моментально перестроился, и я стал оценивать пространство.

– Где мы людей будем размещать, есть мысли? – спросил я, хотя уже давно всё распланировал. Старая привычка, даже понимая процессы до малейших деталей, всегда давал сотрудникам и партнёрам самостоятельно решать поставленные задачи.

Николай и Павел огляделись. Зал таверны первый этаж, который и без того не до конца достроен. Один колченогий стол, который Николай сам сколотил, и три лавки, из которых две шатались при каждом прикосновении.

– Может под открытым небом? – предложил Павел.

– А если дождь пойдёт? – возразил Анатолий.

– В зале соберёмся, – сказал Николай. – Собрание должно быть под крышей, за столом. Это не уличная гулянка.

– А ты уже был на таких собраниях? Много человек придёт? – спросил я Николая, прикидывая как распределить места.

– Мужиков двадцать, не меньше, – потёр он лоб. – Кто-то с жёнами придёт, так что, вполне может выйти и все тридцать.

– Елену бы еще пригласить, – как бы невзначай добавил Павел.

– Это обязательно, – с улыбкой поддержал я его. – Она же спасала Тихона. И надо, чтобы она тоже своё слово сказала.

Я призадумался. А Елена ещё не приходила. А ведь обещала с утра зайти Тихона проверить. Странно… Мне она не показалась забывчивой. Может, занята чем-то? Но солнце еще не в зените, наверное, еще зайдёт. А на крайний случай, сам зайду к ней, может кашу отнести, чтобы позавтракала.

– Тридцать человек, – протянул Николай тем временем. – Тогда стол большой нужен, метров десять.

– Десять метров? – Павел задумчиво потёр подбородок. – Я такой стол до вечера точно не сделаю.

– А такой большой и не нужен, – возразил я. – Три или четыре стола поставить прямоугольником. Это и вместительнее и выглядеть будет солидно.

– Надо прикинуть. Три стола задача не проще, но должен управиться, мне бы инструмент еще хороший, —

– Тогда без плотника не обойтись, – сказал Павел и тут же осёкся. Мы все помнили, как вчера Сидор прогнал Павла из мастерской и наотрез отказался работать с Николаем.

Со стороны ворот кто-то громко прочистил горло.

Мы обернулись и увидели Сидора. Тот, видно, давно переминался у калитки, совсем как Сергей недавно, и не решался войти.

– Со столами то быстро управиться можно, – произнёс он, осторожно взглянув на Павла. – А если вдвоём, то совсем быстро управимся.

Плотник остановился в десяти шагах и стал переминаться с ноги на ногу, держа в руках свою шапку, облепленную опилками. Он потёр ладонью затылок и заговорил, подбирая слова, будто каждое давалось ему с усилием.

– Я с Петром не пошёл, но стоял неподалёку. Слышал, что здесь было. Народу полная улица стояла. – Он кашлянул. – Не прав я был, ребята. С вами не прав и перед тобой, Павел, извиняюсь. Погорячился вчера. Наговорил лишнего. И так думал, что Пётр лишнего делает, а вчера, когда Сергей пришёл, и вовсе задумался. А правильно ли я поступаю.

Павел молчал, скрестив руки на груди. Лицо его ничего не выражало, и я видел, как Сидор поёжился под этим взглядом.

– Готов работать, – продолжил плотник, уже увереннее. – Материал есть, руки на месте. Скажите, что нужно постараюсь успеть.

Я переглянулся с Николаем.

– Нам нужны столы и лавки к вечеру. Так чтобы три десятка человек разместить – сказал я. – К вечеру.

Сидор вскинул брови, и облегчённо выдохнул.

– Три стола, это работы по паре часов на каждый, если поторопиться, а если с помощником, то и того меньше. К вечеру легко поспеем, тем более ради собрания.

– А ещё лавки, – напомнил я. – Штук восемь.

– Так и это успеем.

Николай лишь хмыкнул. Плотник его месяцами мурыжил, а тут до вечера обещается мебель сделать

– А если есть табуреты и стулья тоже на всякий случай пригодятся.

– Организуем. – Сидор поглядел на Павла. – Ты ещё хочешь со мной поработать? Мне крепкие руки в помощь не помешают.

Но махнул рукой и кивнул.

– Идём уж, прикинем какие столы нужны и как их размещать.

– Значит, четыре стола, – Сидор с виноватой улыбкой обратился к Николаю, – и восемь лавок.

– А сколько это стоить то будет? – спохватилась Глафира, покосившись на купца. – Небось цену за срочность заломишь?

– Не буду ничего заламывать, обещаю. Я ведь, выходит не прав был, цену дам хорошую, но сделаю быстро и качественно. Душу вложу. А там, мне ведь еще тебе таверну достраивать.

Они пошли в зал снимать замеры, и я услышал, как голос Сидора загудел о ширине досок и длине ножек, а Павел отвечал короткими деловыми фразами. Я к ним присоединился, коротко объяснив, как расставить столы лучше всего и сколько нужно полезного пространства. Анатолий тоже внимательно слушал, пообещав помочь если потребуется.

Николай принялся с завидной скоростью наводить порядок во дворе.

Глафира настигла стоящего без дела Генку будто коршун, и подзатыльниками погнала его помогать Николаю.

Ратибор, пользуясь привилегиями раненного, устроился на крыльце и что-то наигрывал на лютне, пробуя разные мелодии. Он то и дело морщился, когда рука не слушалась, но пробовал снова.

– Скатерти! – спохватилась вдруг Глафира и всплеснула руками. – Скатерти бы какие-то раздобыть! Сам староста ведь за столом будет сидеть, не на голых же досках!

– Да не к спеху, – отмахнулся Николай.

– Как это не к спеху⁈ – Глафира уставилась на него, как на помешанного. – Староста будет вещать, люди важные со всей деревни придут! Да ты, Николай, совсем не понимаешь в таких вещах! Схожу-ка я к Марфе, вдруг у неё есть готовые скатерти с вышивкой. Она мне задолжала, так что самую низкую цену сделает. Тем более для старосты-то, да для такого случая.

Не дожидаясь одобрения или возражений, женщина с решительностью паровоза зашагала к калитке. Борис, который последние несколько минут наблюдал за нашей суетой, перехватил её у ворот.

– Глаша, ну а ты, случаем, не хочешь обучиться торговому делу?

– Ой, отстань, окаянный! – Глафира отмахнулась, не сбавляя шага. – Я важным делом занята, не до тебя сейчас!

Борис проводил её задумчивым взглядом.

– Деловая женщина, – одобрительно пробормотал он и почесал затылок. – А в этой деревне полно талантов.

– А что у нас с посудой? – я стал прикидывать масштаб. – Посуду мы прикупили, но на тридцать человек нашего хозяйства не хватит.

– У меня есть деревянные заготовки! – отозвался из зала Сидор, который уже мерил шагами пространство. – Миски, недоделанные, но за пару часов доведу. Штук двадцать выйдет, может двадцать пять. Ложки деревянные тоже найдутся.

– Кружки могу еще у Гаврилы докупить, да вам привезти, – подал голос Борис. – По хорошей цене перепродам.

– По себестоимости, – со смехом сказал я.

– По почти себестоимости, – Борис поднял палец. – Накидка за доставку.

Павел выглянул из зала и поглядел на Бориса с прищуром.

Борис вздохнул.

– Ладно, по себестоимости. Но это в последний раз! Я же не благотворительностью занимаюсь!

– Ты у нас сегодня кашу с добавкой уплетал, а так и не заплатил, – напомнил Павел. – Считай, кружки, твой вклад в благое дело.

– Вот всегда так, – Борис картинно развёл руками. – Стоит задержаться у хороших людей, и сразу всем должен.

Я смотрел на всю эту суету, и внутри разливалось забытое тепло.

Мне это напоминало старую, почти забытую жизнь. Типичный день перед открытием любого ресторана: один таскает стулья, другой натирает бокалы, третий ругается с поставщиком, четвёртый перевешивает вывеску. Все при деле, каждый знает свою задачу, механизм крутится. Я скучал по этому ощущению. Скучал по тому моменту, когда разрозненные кусочки складываются в общую картинку, и тебе эта картина нравится.

– Зал, как вижу, оформить успеем, – Николай подошёл и положил руку мне на плечо. – А что касаемо угощений, тут лучше тебя никто не справится. Так что на тебе подготовка к ужину.

– Ага, – кивнул я. – И к обеду тоже, между прочим.

– Тогда командуй, будем помогать.

– Так, что ты будешь готовить? – с интересом спросил Анатолий, который присоединился к нам, поняв, что его помощь в зале пока не требуется.

– Думаю, вечером лучшее время, чтобы дать людям попробовать кое-что совершенно новое. А потом, уверен, у нас от людей отбоя не будет.

– Та самая шаварма, которую ты обещал? – спросил оживившийся Ратибор. И запомнил ведь.

– Шаурма, – поправил я, уже прикидывая, с чего начать.

– Самое важное, это лаваш, правильно приготовленное мясо и соус. Для Лаваша у нас есть и мука, и масло, и соль, в общем всё кроме удобной сковороды, – задумчиво произнёс я. Был противень, но с ним будет сложнее управиться.

– Я сбегаю к Илье, узнаю, что он успел сделать. – Сказал Николай.

– А мясо какое нужно? – спросил Анатолий. – Может рыбу наловить.

– Лучше курицу, – ответил я. – Глафира как раз двух кур принесла.

– Да куда две курицы на тридцать голодных ртов, – удивился Николай.

– Там много и не надо, – успокоил я, – но лучше еще пару птиц найти, – кивнул я. – Лишним не будет.

– Куриц я пожарить на костре смогу, – сказал Анатолий, – У меня это хорошо получается. Но могу и рыбы наловить.

– Рыбы у нас и так в достатке, – а вот помощь с готовкой не помешает.

– А соус? – спросил слушавший наш разговор Ратибор.

– Для него яйца и масло нужны, а еще сметана. Специи и травы у меня имеются. Осталось только приготовить всё.

– Готовы слушать задачи, – рассмеялся Николай.