Текст книги "Таверна на прокачку 4 (СИ)"

Автор книги: Олег Ковальчук

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 20 страниц)

Таверна на прокачку 4

Глава 1
Деревенская жизнь

– Николай, я и правда впечатлён, – выдохнул наконец я, еще раз окинув взглядом участок, озеро и лес. – Здесь можно развернуться.

По довольной улыбке Николая было видно, что произведённым эффектом он доволен.

– Ну, хватит ходить, пора обедать, – объявил Николай. – С дороги небось голодные, а я вас тут красотами впечатляю. На голодный желудок оно совсем не то.

Борис мялся у ворот.

– Я, пожалуй, не буду злоупотреблять гостеприимством, – сказал он, поправляя шапку. – Пообедаю у Петра на постоялом дворе, мне там тоже поставки обсудить надо. Но если вдруг возникнет план закупок… – он подмигнул мне, – я пробуду там около часа.

Купец удалился вместе с телегой, напоследок бросив на недостроенный дом оценивающий взгляд, будто на глаз пытаясь определить, когда Николай уже начнёт приносить ему прибыль.

Мы уселись за грубо сколоченный стол в пустом зале. Столешница была кривоватой, ножки разной толщины, но стол стоял крепко.

– Сам сделал, а то нашего плотника не дождёшься, – произнёс Николай, поймав взгляд Павла.

Хозяин скрылся в кладовой, а затем вынес вынес котелок со щами, кадку с солёными огурцами и глиняную миску с мочёной сливой. Расставил, сел напротив и разлил щи по разномастным мискам, покрытым трещинами. Но оказалось, что мисок у Николая только три. Остальное он разливал по кружкам.

На мой вопросительный взгляд Николай пояснил:

– Я у горшечника первым делом кружки заказал, и их он сделал, аж двадцать штук. А вот на тарелках глина закончилась.

– Так тарелки можно и из дерева выточить, – предложил Павел.

– А ты успеешь всё? – удивился я. – Ведь и мебель, и домики.

– Ну всё разом, да без помощников не успею, но последовательно рано или поздно закончу.

Я задумчиво кивнул. Надо будет серьёзно подумать, с чего начать и наметить чёткий план действий.

Ратибор, который приковылял за нами на перевязанной ноге, устроился с краю и потянул носом.

– Благодарю за радушие, хозяин, – произнёс он с чувством. – Не в каждом городе меня так принимают. А тут и от смерти спасли, и кров дали, и кормят. Я в неоплатном долгу.

– Ешь давай, – отмахнулся Николай.

Павел зачерпнул ложкой, попробовал и удивлённо поднял брови.

– Неужто сам готовил? Так ты не хуже Макса кашеваришь, оказывается!

– Соседка принесла, – усмехнулся Николай. – Каждый день заглядывает – посмотреть, как у меня дело продвигается. Если бы она так часто не интересовалась, стройка бы и не сдвинулась.

– Заботливая соседка, – заметил Павел и улыбнулся невинной улыбкой.

– Заботливая, – согласился Николай и быстро перевёл тему. – Ну, рассказывай, Макс. Что за шаварма?

– Шаурма, – поправил я.

– Ну, шаурма. Что за зверь?

Я отодвинул миску и начал объяснять.

– Готовится просто, при этом сытно и питательно. В первую очередь нужно мясо. Лучше всего птица, но сойдёт любое. Мясо нарезается тонкими полосками и жарится на мангале или вертеле. Потом берётся лаваш…

– Что? – переспросил Ратибор.

– Лаваш. Блин из теста. Тонкий, мягкий, печётся на раскалённой сковороде. В него заворачивается мясо, овощи и соус. Всё в руки, без тарелок, без ложек. Ешь на ходу, если хочешь, а руки чистые.

– В лаваш, значит, складывать. – Николай покачал головой. – Ловко придумано.

– Мясо можно у местных покупать, – продолжил я. – Куры, утки, что найдётся.

Николай поморщился.

– Можно-то можно. Но я бы лучше охотой мясо добывал. Да и сам подумываю о курятнике. Местные в последнее время меня стороной обходят.

– Ну, не все, как я погляжу, – Павел кивнул на котелок, принесённый соседкой.

Николай хмыкнул.

– Тоже верно. Спрошу у Глафиры. Она кур держит. Может, продаст на мясо. Заодно молоко и яйца можно у неё брать.

– Отлично, – оживился я. – Дальше: нужны овощи. Листья салата, капуста…

– Что за салат?

– Зелень такая. Листья мягкие, хрустят. Не знаю, растёт ли здесь.

Николай покивал, но комментировать не стал.

– Огурцы. Можно свежие, можно солёные. С солёными даже вкуснее. Ещё помидоры…

– Что за помидоры?

Я запнулся. Помидоры. Основа половины соусов, которые я знал. И которых в этом мире, судя по всему, просто нет.

– Ну, помидоры, красные такие, круглые, сочные, с тонкой кожицей и мясистой мякотью. Растут на кустах.

Николай задумался, потом кивнул на кадку.

– На мочёные сливы похоже. Попробуй.

– Эх, – только и выдохнул я. Даже отсутствие посуды меня не смутило, а вот отсутствие продуктов – совсем иная проблема.

Я выловил из кадки сливу и положил в рот. И едва не охнул.

Кисло-сладкая, с плотной мякотью и резким пряным послевкусием. Чем-то напоминало грузинский соус ткемали, только не такой интенсивный. Но для шаурмы – идеально. Мочёная слива даст ту самую кислую нотку, которую обычно давали томаты.

– Сливы пойдут! – объявил я. – Не хуже помидоров будет. Даже интереснее.

– Этого добра найдём, тот же Борис частенько предлагает.

Ратибор, который до этого молча ел щи и слушал, вдруг поднял к потолку указательный палец.

– Лаваш, шаурма, помидоры, салат. Ты такими словами бросаешься, каких я за всю жизнь не слышал. А я, между прочим, сказитель, мне по долгу положено знать все слова на свете.

– Привыкнешь, – усмехнулся я. – И самое главное – соус. Майонез.

– И снова новые слова! Что такое майонез?

– Это соус из сырых яиц и масла. Густой, белый. Им промазывается лаваш изнутри, и он связывает все вкусы вместе.

Я замолчал и задумался. Потому что вот тут начиналось самое интересное.

Шаурма – это блюдо в себе. Мясо, овощи, соус, лепёшка. Если в похлёбку можно намешать разных трав и получить какой-нибудь эффект, ту же бодрость, выносливость или ускорение заживления, то с лавашом так не получится. Если просто напихать туда зелень, эффект будет совсем не тот. Но соус меняет дело. Состав блюда может быть одним и тем же, а разные соусы будут работать по-разному и давать разные свойства. В то время как ингредиенты будут неизменны.

Майонез с бодрянкой и редкоцветом даст бодрость и восстановление сил. Майонез с живолистом ускорит регенерацию. Хоть майонезный завод организовывай.

Я ведь так и не отказался от идеи деревни суперменов, которых буду пичкать зельями бодрости и выносливости под видом вкусной еды.

– Звучит неплохо, – согласился Николай, выслушав про майонез. – Раз еду можно готовить в таких условиях, надо и правда у Бориса заказ оставить. Взять вино, медовуху, иначе чем людей поить.

– А ещё мы будем делать взвар, из трав и ягод.

– Точно! – воскликнул Николай. – Я ведь пробовал чай, который ты готовил.

– Этот чай мне жизнь спас, – кивнул Павел.

– А еще можно подавать бульон в кружке, – сказал я.

– Бульон? В кружке? – Все уставились на меня.

– Ну, а что? Горячий мясной бульон. Наливаешь в кружку и пьёшь. Зимой путник с дороги за такую кружку серебряный отдаст, не торгуясь.

– Вот же ты выдумщик, – Николай покачал головой, но глаза у него блестели. – Ладно, вы посидите пока, а я посуду Глафире отнесу. Заодно спрошу про яйца, кур и остальное.

Он взял пустой котелок и вышел за калитку. Я проводил его взглядом и повернулся к Павлу.

– Павел, когда сможешь взяться за домики?

– Да хоть сейчас. Нужны только инструменты и материал. Если местный плотник и мне даст от ворот поворот, буду выкручиваться. Лес вон, рядом. Завалящий топор и пилу всегда можно найти, а кузнец, какой бы ни был, рубанок продаст.

– Хорошо, – кивнул я, прикидывая дальнейшие планы. Во мне кипела жажда деятельности.

Ратибор, который доедал третью порцию щей, поднял палец.

– А мне можно с вами? Или я при таверне останусь охранять… лютню и выздоравливать?

– Выздоравливай, – сказал Павел. – Успеешь ещё набегаться.

Минут через двадцать вернулся Николай. Вид у него был довольный – широкая улыбка, которую он безуспешно пытался сдержать.

– Будут яйца, – объявил он. – И мясо. И кое-какие соленья тоже. Глафира согласилась. Но, естественно, не бесплатно.

– У меня есть деньги, – сказал я.

– Успокойся, – улыбнулся Николай, – у меня тоже есть. А еще Глаша вечером обещала баню затопить.

Павел тихонько рассмеялся, явно намекая, что Николай время не теряет. Николай же взгляд Павла проигнорировал.

– Вот и договорились, – Николай хлопнул в ладоши. – Ну что, к кузнецу? А потом и к мельнику сходим.

– Отличная идея! – поддержал я. – А на обратном пути зайдём на постоялый двор, куда Борис уехал. Оставим ему заказ.

– А я пока к плотнику вашему наведаюсь, узнаю, что да как, – произнёс Павел. – Чтобы без дела не сидеть. Узнаю, как можно материалы и инструменты получить. Ну, или предложу свою помощь, вдруг он и правда не успевает

Ника всё это время пропадала во дворе, разведывая угодья на предмет вкусняшек. Но когда поняла, что мы уходим, первая радостно побежала вперёд, как будто это её позвали знакомиться с деревней.

Мы с Николаем в сопровождении панды вышли за ворота и зашагали по деревенской улочке.

Лесная Глушь оказалась больше, чем выглядела с дороги. Дворы стояли просторно, не жались друг к другу, как в Дубовом Яру. Между заборами росла трава, вдоль канав тянулись кусты шиповника. Где-то стучал топор, где-то мычала корова. Мирная деревенская жизнь, которая откровенно подкупала.

То и дело из-за заборов и окон домов я замечал любопытные взгляды.

Мы свернули за угол, и навстречу нам из-за забора вывалилась вереница гусей.

Штук десять, белоснежных, с оранжевыми клювами и злобным прищуром. Они шли вразвалку, занимая всю дорогу, и вид у них был такой, будто это мы должны прижиматься к забору, а не наоборот.

Ника вздыбила шёрстку, распушила хвост и зашипела.

Гусь-вожак остановился, вытянул шею и зашипел в ответ. Остальные пораскрывали крылья и загоготали. Улицу заполнил гусиный гомон, от которого зазвенело в ушах.

Ника оценила превосходящие силы противника, сжалась и полезла ко мне на руки. Я подхватил её и усадил на плечо. Заняв более выгодную позицию, она воинственно пискнула на гусей с безопасной высоты.

Гуси продолжали угрожающе хлопать крыльями и голосить, при этом наступая.

– А ну кыш! – гаркнул Николай и топнул на них.

Гуси замерли, оценив нового противника. Николай был им явно не по клювам. Птицы переглянулись и бочком-бочком отступили к обочине. Орать перестали, но вытягивали шеи и шипели, как кобры. Вожак сошёл с дороги последним и проводил нас взглядом, в котором читалось: «Я запомнил твоё лицо, человек. И твою зверушку тоже».

– Чьи это? – спросил я, оглядываясь.

– Старосты, – ответил Николай. – Ходят на самовыпасе, где хотят, щипают всех подряд. Местная шпана. – Он покачал головой. – Напасть похуже крысоволков.

Мы подошли к краю деревни. Тут у ручья стояла кузница. Её безошибочно можно было узнать по дыму из трубы и мерному звону молота, что доносился изнутри. Николай толкнул дверь, и в лицо мне ударил жар.

За наковальней стоял коренастый мужик лет сорока пяти. Мощный, как и положено кузнецу: бычья шея, руки как бревна, широкая спина. Одет он был в кожаный фартук, прожженный в десятке мест.

– Илья! – позвал Николай. – Здравия тебе!

Кузнец опустил молот, вытер почерневший от копоти лоб тыльной стороной ладони и посмотрел на нас.

– О, Николай, – радостно сказал он и подошёл ближе. Протянул Николаю руку для рукопожатия. – Здравия! Нечасто ты ко мне наведываешься. По делу или просто мимо шёл?

– По делу. И вот, познакомить хочу, – Николай положил мне руку на плечо. – Вот, это Макс.

Кузнец внимательно поглядел на меня, потом на Николая:

– Сын что ли? – хмыкнул Илья.

– Можно и так сказать, – легко улыбнулся Николай. – Считай, что это мой сын.

Я не возражал. Да и вдруг понял, что мне это чертовски приятно. А Макс где-то в глубине моего сознания облегчённо вздохнул и счастливо улыбнулся. Наконец то он нашёл своё место, где его ценят.

Кузнец еще раз поглядел на меня, осмотрел Нику, что топталась у меня на плече. Потом перевёл взгляд на Николая и добродушно сказал:

– Сын – это хорошо. Когда молодёжь при деле, то и работа спорится, и дело не страшно оставлять. – Кузнец вдруг хлопнул в ладоши так, что Ника вздрогнула, и гаркнул вглубь помещения. – Эй, Тимоха, слышишь? У Николая сын нашёлся!

– Поздравляю! – донёсся голос из глубины кузницы. Я мельком заметил чумазого парня лет семнадцати, который высунулся из тёмного угла и тут же скрылся обратно.

Илья искренне улыбнулся и протянул мне руку. Ладонь его была размером с небольшую сковородку.

– Рад знакомству, – сказал он и от души тряхнул мою ладонь. – Макс, значит? Будешь Николаю со стройкой помогать?

– Ну, почти, – кивнул я. – Я повар.

– Повар? – Илья приподнял бровь и посмотрел на Николая. – То есть таверна наконец заработает?

– Заработает, – подтвердил я и решил брать быка за рога, пока кузнец дружелюбно настроен. – Илья, мне нужно кое-что заказать.

Илья одобрительно кивнул:

– Говори, я слушаю.

Я набрал воздуха и начал:

– Три ножа – один широкий, один узкий, и ещё один тяжёлый для рубки костей, скорее даже топорик. Эскиз я начерчу. Дальше, мне понадобятся чугунные котелки разных размеров, все с крышками. Сковородки… знаете же, что это? – я посмотрел на Илью, тот пожал плечами. – Круглый чугунный лист с загнутыми краями, сбоку ручка. Таких две небольших, в полторы ладони, и одну побольше.

– Так, погоди-ка, – сказал Илья. – Надо записывать или лучше зарисовывать. Тимоха! Неси уголь и дощечку! Заказ надо зарисовать.

Тимоха выскочил из угла с плоской деревяшкой и угольком в руках.

Я стал рисовать. Каждый предмет с размерами, с пометками, где толще, где тоньше. Илья смотрел на рисунки, кивал, задавал уточняющие вопросы, и я видел, как в его глазах загорается профессиональный интерес.

– Как точно нарисовал-то, понимаешь в деле. – Он усмехнулся и, взглянув на Николая, спросил: – А не хочешь сына в кузнецы отдать?

– Это он пускай сам решает, – рассмеялся Николай.

– Я повар, – улыбнулся я.

– Не думал, что кашевары так хорошо в кузнечном деле разбираются, – сказал Илья, когда я закончил. – Тут целая наука, как погляжу. Мангал с толстым дном, казан… А вот этот шампур – это ж, по сути, короткий метательный дротик, только плоский. Занятно.

– Сколько времени уйдёт? – спросил я.

Илья прикинул в уме и ответил:

– Ножи завтра будут готовы, шампуры тоже завтра постараюсь. Мангал, котелки и сковородки дня четыре займут. Вертел быстрее, думаю. – Он почесал макушку и назвал цену: – За всё возьму пять серебряных. Понимаю, что немало, но это за срочность, так что не сочтите за грабёж.

– По рукам, – кивнул я и полез к кошельку.

– Я сам оплачу, – отодвинул меня в сторону Николай.

– Да не спешите, – рассмеялся кузнец. – Ишь, какой сын у тебя шустрый! Когда закончу, тогда и заплатите.

От кузнеца мы пошли к мельнице.

Я то и дело замечал глаза, следящие за нами из окон и из-за заборов. Аж не по себе стало. Что за тотальная слежка?

Некоторые люди кивали на меня с Николаем и перешёптывались.

Мельница стояла ниже по реке: добротная каменная башня с большим водяным колесом, которое неспешно крутилось, поднимая каскады брызг. Рядом стояли мешки с зерном, а у берега была привязана плоскодонная лодка.

Внимательно осматривая дома, я приметил, что каменных построек здесь больше, да и в целом строительство добротнее. Даже любопытно, с чем это связано.

Когда подошли к мельнице, навстречу нам вышел невысокий, юркий мужичок с бегающими глазами и нервной улыбкой. Что-то в нём неуловимо напомнило ушлого Андрея, мельника из Дубового Яра. Такой же шустрый взгляд, будто у хорька, и хитрый прищур.

– Евстигней! – воскликнул Николай.

Мельник раскинул руки и обнялся с ним.

– Николай! Рад, рад. Что тебя ко мне привело?

– Мука нужна, и много, – ответил Николай.

– Никак решил хлеб начать выпекать?

– Порядок в делах решил навести. – Николай похлопал меня по плечу и представил: – Вот, знакомься, это Макс, мой сын. Он будет кухней заниматься.

Евстигней посмотрел на меня оценивающим взглядом и повернулся к Николаю, расплываясь в улыбке:

– И ведь не говорил, что у тебя дети есть. Ишь, хитрец какой, – он по-доброму погрозил пальцем Николаю. – Мука всегда пожалуйста для тебя, сколько нужно? Сейчас смогу небольшой мешок отдать из запасов, а вечером намолю под вас.

Мы обсудили объёмы и цены. Мне показалось, что Евстигней малость приврал в свою пользу в итоговой сумме, но цены он назвал разумные, и я решил не ссориться на первой встрече. К тому же он дал Николаю небольшой мешок килограммов на пять, для пробы.

Мы шли вдоль берега реки обратно. Благо шли вдалеке от домов, и я не чувствовал на себе чужих взглядов.

Вскоре я увидел рядом с водой торчащую в небо удочку. Рыбак, стоя спиной к нам, как раз вытаскивал крупную рыбину.

– Толя! – крикнул Николай. – Как улов?

Анатолий обернулся, увидел нас и едва не выронил удочку.

– Вот так встреча! – крикнул он в ответ. – Макс! Какими судьбами?

– Жить сюда переехал! – ответил Николай за меня.

Анатолий быстро загрузил улов в стоящее рядом ведро и направился к нам. Подойдя ближе, шагнул ко мне и крепко обнял. Ника, предательница, тут же перелезла с моего плеча к нему и лизнула его в щёку.

Анатолий засмеялся и потрепал её по рыжему боку.

– Скучали? – спросил Анатолий, имея в виду не то меня, не то панду. – Ух, ты, зверюга! – Он стащил панду с плеча, потискал и опустил на землю.

Ника ластилась к его ногам и заглядывала в глаза.

– Неплохо ты порыбачил, – сказал Николай, кивая на ведро, полное блестящих рыб.

– Клюют, что бешеные! – отозвался Анатолий. – Лещи сегодня прут, будто их кто гонит. И карп попался, во какой! – он показал руками размер, и я ему поверил, потому что в ведре действительно ворочалось что-то немаленькое.

– Уха из них выйдет знатная, – сказал я мечтательно.

– Забирайте, – тут же предложил Анатолий. Он вернулся к своему месту, взял второе ведро и переложил в него трёх крупных лещей, затем вручил ведро мне. Рыбины были тяжёлые, и от них пахло озёрной водой. – Примета такая, когда хорошо клюёт, надо удачей делиться, иначе озеро обидится.

– Так ты бы и так их домой принёс, – рассмеялся Николай, – так и скажи что улов девать некуда, вот ты нам и сунул, чтобы освободить тару.

– Не проведёшь тебя, – рассмеялся в ответ Анатолий.

– Спасибо, – сказал я. – Когда вернёшься и попробуешь, что я из них сварю, пальчики оближешь.

– Верю, верю, – улыбнулся Анатолий. – Сейчас снасти соберу и в таверну приду.

Мы с Николаем пошли обратно. Ника покрутилась возле Анатолия на берегу, а потом догнала меня. Надо спросить у Анатолия, чем же он так нравится моей панде.

Я нёс ведро с рыбой, и в голове зрела новая идея. Если Анатолий принесёт такой большой улов, то его нужно где-то хранить, желательно в глубокой заморозке. Я припомнил, что у Виктора были ящики с рунами слабого охлаждения, надо бы и нам такие завести.

Я был полностью поглощён процессом планирования. Уже и думать забыл о том, что еще вчера боялся гнева Виктора и переживал о туманной судьбе. А ведь сегодня я с дороги, я устал, но я так воодушевлён, что усталость просто не замечаю.

Я вернулся мыслями к рыбе. Как её хранить? Она ведь испортится. Столько ухи мы вряд ли съедим, а посетителей пока не предвидится. Да и не в кружках же рыбу хранить.

Нужна коптильня. Самая простая, железный ящик с крышкой, внутри решётка. На дно положить щепу, поставить на огонь, и вот у вас готова рыба горячего копчения с золотистой корочкой и нежным рассыпчатым мясом, от одного запаха которого у путников слюни потекут за полверсты до таверны. И хранится копчёная рыба гораздо дольше, даже при слабом охлаждении.

– Николай, – сказал я. – Мне нужно вернуться к кузнецу.

– Зачем?

– Забыл кое-что заказать.

– Хорошо, а я пока муку отнесу в дом. Как вернёшься, пойдём делать заказ Борису.

Я зашагал по уже известному маршруту. И тут вдруг понял, что взглядов как будто стало больше. Будто стая хищников наблюдает за мной, и только и ждёт, чтобы наброситься и растерзать.

Я усмехнулся своим мыслям.

Эх, деревенская жизнь.

Глава 2
Местные нравы

Илья удивился, увидев меня снова.

– Что, ещё ножи нужны, или другие какие диковины?

– Нет. Мне нужен квадратный железный ящик с крышкой и с решёткой внутри. – Я поставил ведро на землю и показал руками размер. – Примерно вот такой. Стенки не толстые, но крышка должна плотно прилегать.

Кузнец посмотрел на ведро с рыбой, потом на меня.

– Такой, чтобы ценности хранить?

– Рыбу буду коптить. – Усмехнулся я и тряхнул ведром. – Вот этих красавцев.

Илья почесал в затылке.

– Коптильня, значит. Ещё серебряный сверху. Но сделаю только дней через пять. Очень уж много заказов ты мне надавал.

– Идёт, – обрадовался я.

Я подхватил ведро, вышел из кузницы и столкнулся нос к носу с двумя женщинами, которые явно ждали именно меня.

Одна дородная, краснощёкая, в цветастом платке, стояла, уперев руки в бока. Вторая худая, бледная, с таким длинным носом, что я удивился, как она чай пьёт? Наверное, нос ей ужасно мешает.

– А ну-ка стой, пацан, – дородная перегородила мне дорогу. – Иди-ка сюда! Ты кто такой будешь?

Я едва не рассмеялся от такого наезда.

– Здравия, добрые красавицы, – произнёс я, имитируя манеру речи барда. – Меня зовут Макс.

Ход я не сбавлял, надеясь обойти женщин.

– Это мы слышали. – Дородная и не думала меня пропускать. – А откуда взялся такой? Слухи ходят, что ты сын Николая. Это правда? Когда он успел? А мать кто?

– Я и правда буду жить у Николая, – ответил я. – Считайте, что я его сын.

– А мамка тогда где? – подключилась носатая. – А то ишь, был нормальный мужик, жил себе тихо, и вдруг сын у него. Откуда?

Ну, кажется, всё ясно. Местные незамужние женщины всерьёз решили охомутать холостого и завидного жениха, и увидели угрозу в моём появлении.

– Издалека я.

– Это откуда ж такое «издалека»? А мамка-то жива? Или помёрла? А чего Николай раньше молчал? Может, ты и не сын вовсе, а так, голову ему дуришь? Я вот слышала…

В этот момент дверь кузницы за моей спиной распахнулась, и Илья вышел на порог, вытирая руки тряпкой. Он посмотрел на баб, потом на меня, и его широкое лицо посуровело.

– Вы чего к парню прицепились? Не видите, человек делом занят. А ну, брысь по своим делам.

Дородная возмутилась было:

– Ты кого брысью назвал? Ты иди, своим молотом маши! А то ишь!

Илья даже бровью не повёл, просто стоял в дверях и смотрел на неё пристально.

После недолгой игры в гляделки дородная явно проиграла.

– Ну, и ладно, – буркнула она, отступая. – Тогда я к Коле пойду, у него самого спрошу, что это за сын у него тут такой.

Она обожгла меня гневным взглядом.

А мне стало так смешно, что я едва удержался, чтобы не расхохотаться. После проблем Дубового Яра мне это показалось таким простым и человеческим. Даже и не думал, что соскучусь по таким простым и житейским проблемам.

– Иди-иди, – махнул рукой Илья.

Бабы развернулись и зашагали прочь по дороге, переговариваясь шёпотом, будто на шипящем змеином языке. Но не сделали они и десяти шагов, как из-за забора выплыла вереница гусей. Видимо, среагировали на знакомый язык.

Вожак вытянул шею, расправил крылья и с воинственным гоготом бросился в атаку женщинам наперерез. За полководцем рванула вся стая.

Дородная взвизгнула и подхватила юбку. Носатая отмахнулась рукой, но вожак ущипнул её точно в локоть. Началось побоище: бабы отбивались руками и ногами, гуси наступали клином, хлопая крыльями и вопя так, что в ушах звенело.

– Ах ты зараза! Пошёл! Кыш отсюда, пернатая дрянь! – Носатая пнула вожака, но тот увернулся и клюнул её в лодыжку.

Я стоял и смотрел на это, прижимая к себе Нику, которая при виде гусей тут же запрыгнула мне на руки. Илья рядом тоже смотрел.

– Каждый день так, – сказал он, не скрывая удовольствия, и ушёл обратно в кузницу.

Бабы наконец вырвались из гусиного окружения и почти бегом скрылись за углом. Гуси победно загоготали и строем двинулись дальше по дороге с видом победителей. Один из них горделиво покосился в нашу сторону, но к кузнице приближаться не решился.

Я проводил их взглядом, и вдруг мне в макушку со струком прилетело нечто увесистое. К ногам упала шишка. Я потёр ушибленное место и огляделся. Увидел только девчонку лет пятнадцати-шестнадцати через дорогу от кузницы. Ростом пониже меня, симпатичная, рыжие волосы, собранные в косу, веснушки и ярко-зелёные глаза. Одета в светлую рубаху с круглым воротом, поверх рубахи – длинный сарафан в мелкий цветочек, подпоясанный широким вышитым поясом. На ногах кожаные ботиночки с завязками.

Девчонка держала руки за спиной и с любопытством глядела на меня. Она ли это бросила, или кто-то другой?

– Привет, ты не видела, кто шишку в меня бросил? – спросил я.

– Сам привет. Делать мне больше нечего, как следить, кто в тебя бросается.

– Понятно, – произнёс я, потирая лоб. Пинком отправил шишку канаву, не забывая поглядывать по сторонам.

Девчонка продолжала разглядывать меня, хотя её больше привлекала панда на моём плече. Наконец спросила, приподняв брови и задрав подбородок:

– Новенький?

– Допустим. А у вас что, принято гостей шишками закидывать? – спросил я, следя за её реакцией. Что-то мне подсказывало, что это она шишку и швырнула. Слишком уж у неё лицо ехидное.

– Привыкай. – Она пожала плечами. – Или слабак? Слабаки у нас не приживаются.

Ясно. Я сложил руки на груди, строго посмотрев на неё.

Девушка же, совершенно игнорируя мой жест, указала на панду.

– Ты зверолов?

– Я Макс. А ты, может, тоже представишься для начала?

Она пару секунд медлила, словно прикидывая, стоит ли называть своё имя, наконец уронила:

– Меня Мариса зовут.

– Приятно познакомиться, – прежним строгим тоном произнёс я. – А при следующей встрече лучше просто поздороваться. – Я уже не сомневался в том, что именно она швырнула в меня шишку.

Секунду она смотрела мне в глаза, потом фыркнула, как кошка, развернулась и пошла прочь, гордо расправив плечи.

Ника, сидя на моём плече, проводила её взглядом. Потом посмотрела на меня и тихо пискнула. Мол, что это было?

– Понятия не имею, – пробормотал я.

Илья, который, похоже, наблюдал всю сцену у дверей кузницы, подошёл ко мне и похлопал по спине. Ладонь у него была тяжёлая.

– Ничего, парень, приживёшься, – сказал он добродушно. – Дело молодое. У нас здесь места хорошие. И люди добрые. – Он помолчал и добавил: – Почти все.

Я кивнул, поудобнее перехватил ведро с лещами и пошёл к таверне.

Рыжая свернула за угол впереди меня, и я понял, что нам было по пути. Она скользнула в калитку двора, что находился по левую сторону от таверны, и скрылась за забором. Соседка, значит.

Я сделал ещё пару шагов, когда за спиной раздался голос. Мальчишеский, но с претензией на басок.

– Эй, ты!

Я обернулся.

Парень стоял посреди дороги, ноги расставлены, руки на поясе. Лет шестнадцати, крепкий, черноволосый, на голову выше меня. Одет в простую холщовую рубаху и штаны, на ногах потрёпаные лапти. Лицо покраснело, брови нахмурены, а челюсть выдвинута вперёд.

– Ты чего за нашими девчонками ходишь? – спросил он. – Ты кто такой вообще?

Ника на моём плече распушилась и угрожающе показала зубы.

Я посмотрел на ведро в руках. Если предстоит драка, кинжал я доставать не стану. Зато есть рыба в ведре. Видимо, придётся раздавать лещей в прямом смысле.

Краем глаза я заметил рыжую соседку. Она стояла за забором, наблюдая за нами, и на её лице играла улыбка. Ей происходящее явно нравилось.

– Ни за кем я не хожу, успокойся, парень, – ответил я. – Я к себе домой иду.

– Это не твой дом, – отрезал парень. – Я тебя впервые вижу. Так что давай, разворачивайся и иди, откуда пришёл.

Да уж, этот парень явно умом не обладает. Мы находимся на окраине деревни, и пришёл я, считай, из центра. Но сейчас ему не до логики, и так просто он явно не остепенится.

– Хочешь, я тебе леща дам? – Не найдя ничего лучше, предложил я.

Парень моргнул, явно не ожидая такого ответа, потом набычился и протянул:

– Не нужны мне подачки врагов.

– А зря отказываешься, от крепкого леща тебе сразу полегчает.

За забором рыжая прыснула и зажала рот ладонью.

Парень явно тоже это услышал, покраснел ещё сильнее. Кажется до него стало доходить иносказательность в мои словах.

– Я тебе говорю по-хорошему, вали отсюда, пока я тебя бить не начал, – процедил он.

Я вдруг с лёгкой ностальгией вспомнил, как точно так же на меня пытался наезжать Леонид. С той же непробиваемой уверенностью, что мир должен прогнуться под него. Правда, Леонид был более наглым и уверенным, а у этого, вон, ручки трясутся. Хотя, быть может, дело в моей куртке, обшитой кольчужными вставками, да в кинжале на поясе.

Я ведь и забыл, что выгляжу совсем не как деревенский оборванец. Похоже, в этом и кроется причина интереса рыжей девчонки и опасение этого парня.

Я аккуратно поставил ведро на землю, примеряясь какой лещ пожирнее да поухватистей. Чтобы схватить его, если дойдёт до драки.

Ника спрыгнула на землю. Встала рядом со мной и приняла угрожающий вид. Ну, по крайней мере, она явно считала, что выглядит угрожающе.

– Я никуда отсюда не уйду. Я теперь живу в этой деревне, – спокойно ответил я. – Я не хожу за вашими девчонками. Но даже если и захочу, твоё мнение – это последнее, что я захочу услышать. А теперь, парень, иди своей дорогой, а я пойду своей.

У парня затряслась верхняя губа.

– Да ты… Да я тебя…

– Полезешь в драку, я отделаю тебя так, что неделю сидеть нормально не сможешь, – прежним спокойным тоном произнёс я.

– Тронешь меня, и мы тебя всей деревней… Всей деревней бить станем. – Ну, понятно. Парень перешёл к пустым угрозам. Значит, драки удалось избежать, а соответственно, можно сворачивать балаган. Крепыш тем временем продолжал: – Мой отец знаешь, кто? Он не просто горшечник, он лучший друг старосты, понял? Он тебя…

– Макс!

От звука чужого голоса парень вздрогнул.

– Ты уже от кузнеца? Быстро обернулся! – Из ворот таверны на улицу вышел Николай и зашагал к нам. Увидев парня, он приподнял бровь и спросил: – Что, Макс уже друзей себе нашёл?

– Ага, – улыбнулся я, расслабляя пальцы, сжатые в кулаки. – Знакомимся.

Парень при виде Николая мгновенно сбавил обороты. Опустил кулаки и натянул на лицо вежливую улыбку.

– Здравия, дядь Коль, – произнёс он совсем другим тоном.

– И тебе привет, – Николай кивнул ему и перевёл взгляд на меня. Я подобрал ведро с рыбой. Парень смерил меня взглядом и чуть кивнул, презрительно скривившись. Мол, встретимся ещё на узкой тропинке. Он развернулся и пошёл прочь, периодически оглядываясь.

За забором мелькнули рыжие волосы. Девчонка подглядывала до последнего и скорее всего улыбалась, наблюдая за разборками, которые возникли из-за неё. Не дошло, правда, до настоящей драки, а то было бы ей бесплатное представление.

– Занеси рыбу и пойдём, вместе найдём Бориса, – предложил Николай. – Раз мы решили запускать кухню, нужно продуктов у него заказать.

Я кивнул, быстро сбегал в дом, оставил ведро с лещами, и мы двинулись вглубь деревни. Ника бежала рядом, периодически ныряя в заросли вдоль заборов и выскакивая оттуда с довольным видом и полным ртом.