Текст книги "Таверна на прокачку 4 (СИ)"

Автор книги: Олег Ковальчук

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 20 страниц)

Глава 22
Неожиданное появление

Мужики никак не могли угомониться, перешёптываясь между собой. Их очень заботил вопрос, какого размера шаурму попросила бы Елена. Очень уж это всех волновало.

Павел, к счастью, наблюдал только за девушкой и не обращал внимания на разговоры.

Но и я их не слышал.

Я смотрел на фигуру, застывшую в дверном проёме.

Там стоял Пётр, и солнечные лучи его совсем не красили.

Пьяный, шатающийся, с покрасневшими мутными глазами. Рубаха мятая, волосы всклокочены, на щеке вмятина, видимо он уснул за столом.

Ника тут же прибежала ко мне из-под дальнего стола, и прижалась к ноге, опасливо выглядывая. Она явно почувствовала агрессию незваного гостя раньше всех остальных.

Панда прижала уши к голове и вздыбила шёрстку на загривке.

Петра никто не заметил. Не знаю, зачем он пришёл, но явно не с благими целями.

Я хотел толкнуть локтем Анатолия, а ещё лучше, привлечь внимание Николая, который болтал с Борисом в дальнем углу, но Пётр и сам привлёк к себе внимание. Тавернщик, пошатываясь, вышел на середину зала, оглядел присутствующих и громко заговорил заплетающимся языком:

– Ну чего вы тут расселись? Нравится вам здесь, да?

Люди стали оглядываться. Повисла тишина. Ложки замерли. Даже толстяк, уплетающий третью шаурму, перестал жевать и недоумённо уставился на возмутителя спокойствия.

Николай удивлённо обернулся. Анатолий как раз заворачивал очередную шаурму и не сразу сообразил, что происходит. Мимо Петра проходил Генка с большим блюдом, на котором лежали две готовые порции для мужиков, что запросили добавку.

Пётр выхватил шаурму прямо с блюда:

– Это вам всем нужно, да⁈

В моей голове мелькнула идеалистическая сцена, в которой Пётр откусит, распробует, проникнется, и всё закончится хорошо. Но ситуация пошла совсем по другому сценарию.

– Отдайте, это не ваше, дядька! – Генка попытался вернуть угощение.

Пётр размахнулся и влепил мальчишке увесистую оплеуху. Генка отлетел и упал, приложившись щекой о лавку. Блюдо грохнулось на пол.

Зал ахнул. Ника, вцепившись коготками в мою штанину, вздыбила шерсть и зашипела на буяна.

– Пётр, иди проспись! – загомонили мужики.

– Тебе что, делать нечего?

– Ты что творишь?

К Петру уже мчался Павел – и по его лицу было видно, что намерения у него вполне конкретные, и не сулящие Петру ничего хорошего. Но Пётр пока этого не замечал. Он швырнул шаурму на пол и принялся остервенело её топтать.

– Вот вам! Вот!

Соус брызгал из-под его сапог, куски мяса и репы разлетались по полу. По залу прокатился тяжёлый вздох. Будто Пётр топтал не шаурму, а священную реликвию. Люди повскакивали с лавок. Дочь купца отвернулась. Толстяк выронил свою порцию и, кажется, впервые в жизни забыл о еде.

Я заметил, что репутация таверны запрыгала вверх вниз, явно реагируя на эту ситуацию. Люди были недовольны, но понимали, что это не наша вина.

– Пётр, остановись!

Павел подскочил и замахнулся. Кулак полетел в челюсть Петра.

– Павел, не надо! – рявкнул Николай.

Но и без его окрика Петра пронесло. Тавернщик поскользнулся на растоптанной шаурме и повалился на пол, а Павел промахнулся, кулак пролетел по воздуху, не встретив преграды. Он сам едва не потерял равновесие.

Подоспел Николай и оттеснил Павла плечом:

– Не нужно. Паша, у него и так жизнь не удалась. Будь мягче.

– Да как мягче⁈ – возмутился Павел. – Генку ударил! Тебе столько жизнь поганил! Да его нужно хорошенько проучить. Может думать начнёт и жизнь сразу поправится!

– Лучше Генке помоги, – спокойно произнёс Николай, потом наклонился к Петру, который лежал на полу среди останков шаурмы.

– Тебе бы домой да поспать.

– Что, выгоняешь? – зло усмехнулся пьяный. – Я слишком плох для твоей едальни?

– Нет. Просто сейчас ты в плохом состоянии, и тебе надо проспаться. Придёшь в норму, заглядывай, поговорим.

– Не о чем мне с тобой разговаривать.

– Тогда просто иди домой спать, – голос Николая обрёл твёрдость. – сейчас тебе здесь делать нечего.

К Николаю подошёл начальник охраны Георгия усатый, с цепким взглядом и тяжёлой челюстью:

– Нужна помощь? Мои парни вмиг этого пьянчугу выволокут.

– Нет необходимости, – ответил Николай. – Это дела нашей деревни, мы разберёмся сами.

Подошли Гаврила и Илья.

– Ну что же ты, Петя, – покачал головой горшечник.

– Давайте-ка поднимем его, – сказал кузнец.

Они подхватили Петра под руки и повели к выходу. Пётр хотел что-то крикнуть, но кузнец оборвал:

– Не стоит, лучше промолчи. И так бед на себя накликал.

– Мы его проводим до дома, – сказал Гаврила Николаю.

Николай спокойно кивнул, потом подошёл к Генке. Парень сидел на полу, насупленный, с красной ссадиной на щеке, и глядел на растоптанную шаурму.

Ника отцепилась от моей штанины, подбежала к парню и ткнулась мордочкой ему в руку. Генка машинально погладил её по спинке, и через связь я почувствовал, что панда пытается его утешить. Пускай по-своему, по-звериному, но от этого не менее искренне.

Я схватил веник и совок, чтобы собрать месиво с пола.

– Вы меня теперь прогоните? – тихо произнёс Генка.

– Да кто тебя прогонит? – удивлённо ответил я. – Ты же в драку бросился, чтобы еду спасти.

– Ты настоящий герой, – Павел присел рядом.

– Сам-то как? – спросил Николай.

– Я в порядке, – Генка вытер нос рукавом. – А Шаурму жалко.

– Мы ещё сделаем, – заверил я.

– Ты иди во двор. Посиди, отдохни, – сказал Николай. – А я заказы пока поразношу.

Генка кивнул. Вытер нос снова и произнёс:

– Он теперь Егорку отлупит. Когда пьяный, всегда так делает. А Егор хороший парень. Его не за что лупить.

Николай посерьёзнел и нахмурился. И я его прекрасно понимал.

Я старался держаться бодро, но на душе кошки скребли. Пётр по сравнению с Виктором – жучка на фоне слона, но вреда и плохого настроения от него не меньше. Мелкий, подлый, и дела его мелкие. Тут даже я подивился терпению Николая.

Всё же я согласен с Павлом. Пётр заслужил хорошей трёпки, раз даже наказание старосты не учит его смирению. А от мысли, что он сейчас придёт домой пьяный и будет отвешивать подзатыльники сыну, меня передёрнуло. Ника, будто почувствовала мои мысли, забралась на плечо и ткнулась носом в ухо. Я ощутил нечто вроде солидарности: панда тоже была зла на громкого злого человека.

Но был один очень важный нюанс. Каким бы подонком не был Пётр, Егор его сын. Парня жалко, но лезть в чужую семью, последнее дело. Но запомню я это обязательно. Да и не долго парню мучиться. Скоро Тихон в себя придёт и заберёт его на пасеку.

Рядом неслышно появилась Елена. Она не суетилась, и не причитала, как большинство деревенских женщин. Девушка спокойно оглядела Генку:

– Голова не кружится? – спросила она.

Генка помотал головой.

Елена достала мазь из сумки и быстро обработала ссадину.

– Вот и хорошо. – Она повернулась ко мне. – Вижу, у вас здесь забот полон рот. Давай перенесём поход на более спокойный день.

– Нет, – ответил за меня Николай. – Сходите. А мы здесь справимся. И Макс себе запасов наберёт, и Павел в себя придёт да охладится.

– Точно справитесь? – спросил я.

– Конечно, – заверил Анатолий, не отрываясь от заворачивания очередной порции.

* * *

Мы с Еленой и Павлом вышли за ворота. Ника устроилась у меня на плече и с любопытством крутила головой.

Настроение было паршивое. Выходка Петра испортила весь утренний настрой. Только-только всё наладилось: первые клиенты, первые деньги, Георгий со своими комплиментами появился очень кстати, очень уж мне были интересны товары из Восточной Империи. Да и толстяк, готовый купить повара по весу, хоть и был надоедливым, но значительно укрепил веру в свои силы. И тут появился Пётр и растоптал шаурму посреди зала, вместе с хорошим настроением.

Павел же, напротив, будто и вовсе забыл про происшествие. Он шагал следом за Еленой и улыбался, глядя ей в спину. Для него, казалось, не существовало ничего кроме солнечного леса, тропинки и каштановой косы Елены, покачивающейся в такт шагам.

Елена шла спокойно и уверенно, как по собственному дому. На Павла внимания не обращала.

Но стоило нам войти под кроны деревьев, и что-то изменилось. Воздух стал влажным, густым, пахнущим хвоей и грибами. Солнечные лучи пробивались сквозь листву пятнами. И хорошее настроение постепенно стало возвращаться.

Ника почувствовала это первой. Пискнула, спрыгнула с моего плеча и помчалась по тропе, задрав хвост. Через связь хлынул восторг, панда была в своём настоящем доме, где росла и взрослела, и это было прекрасно. Она обнюхивала каждый куст, тыкалась носом в пни, взбиралась на поваленные стволы и скатывалась обратно. Нашла муравейник и сидела перед ним целую минуту, наблюдая за насекомыми с видом учёного. Потом увидела бабочку и погналась, подпрыгивая на задних лапках.

– Твоя зверушка забавная, – заметила Елена.

– Она не просто зверушка. Она скорее мой друг и партнёр.

Елена лишь хмыкнула и с любопытством взглянула на меня.

Когда мы углубились в лес, Елена, не оборачиваясь, негромко заговорила, обращаясь ко мне.

– Видишь, вон те кусты? Это дикий живолист. Здесь я обычно собираю листья для зелий. – Она остановилась и присела на корточки у куста. – Главное срезать, а не рвать. Если рвёшь, повреждаешь корень, и куст может погибнуть и больше расти здесь не будет.

Она показала, как правильно: придержать стебель, срезать ножом наискось, оставляя три-четыре листа снизу.

– А если нашёл хорошее место, – продолжила она, – такое, где подходящая почва и растению комфортно, можно убрать лишние сорняки, подлить воды, подсыпать семян. Тогда в следующий раз здесь будет целая поляна, и не придётся по всему лесу бегать.

Мне это напоминало то, что в моём мире называлось пермакультурой. Ухаживать за дикими посадками, создавать условия, чтобы растения размножались сами. Выходит, местные тоже до этого дошли.

Система тоже оценила науку. Очки прогресса травничества так и посыпались.

Ника тем временем нашла куст с крупными фиолетовыми ягодами и потянулась лапкой. Елена, не оборачиваясь, произнесла:

– Не давай ей. Это козья горечь, у ягоды есть небольшая польза, но от неё три дня живот крутит.

Я подхватил Нику, которая возмущённо запищала, мол, отдай, это мои ягоды, я их первая нашла!

Посадил обиженно попискивающую зверушку обратно на плечо.

Панда дулась ровно тридцать секунд, потом увидела жука-рогача на стволе берёзы и забыла обо всех ягодах на свете.

– А можно пересадить редкоцвет к таверне Николая? – спросил я. – Чтобы рос прямо во дворе, и не приходилось каждый раз в лес ходить.

– Можно. Но для этого нужно подготовить место, чтобы растению было комфортно. Рыхлая почва, тень, влага, всё должно подходить. Редкоцвет капризный, не в каждой земле приживётся, но я научу, как правильно делать.

Мы нашли несколько кустиков у тропы.

– Эти лучше срезать, и можно выкапывать с корнем. Как раз для рассады, – сказала Елена. – У тропы они долго не растут. И место неподходящее, ещё и люди ходят, топчут. Считай, удача, что ты нашёл, пока целы.

Я аккуратно выкопал кустики с корнями, завернул в мокрую тряпку и уложил в мешок. Ника спрыгнула и помогала по-своему: разгребала землю лапками, обнюхивала корешки, а потом попыталась утащить один кустик и закопать его под соседним деревом. Видимо, привычка прятать ценное.

Елена за этим Никиным финтом проследила с любопытством, но ничего не сказала.

– Ника, это не тебе, – я отобрал кустик.

Панда обиженно фыркнула и демонстративно уселась спиной ко мне.

Павел, который до этого молчал и «патрулировал периметр», решил, что пора действовать. Он подошёл к Елене и откашлялся.

– Елена, я тут заметил… У тебя глаза… Они такие же, как… Как семена тыквы. Такие же… в общем, такие.

– Вот как? – терпеливо вздохнула Елена, не отрываясь от очередного полезного куста.

– А твои волосы…

– Спасибо, Павел, мне тыквенных глаз хватило, – беззлобно прервала его Елена. – Ты уже достаточно меня впечатлил.

– Я просто хотел сказать, что ты… ты… грациозна, как дикий рогатень.

– Это который похож на помесь кабана и лося? – уточнила Елена.

– Нет! Как лань! – Павел покраснел и принялся оправдываться. – Я имел в виду лань. Рогатень – это я оговорился.

Ника на моём плече тихо пискнула. Через связь я почувствовал от неё что-то вроде смеси сочувствия и лёгкого веселья от неловкости парня. Даже панда понимала, что дела у Павла идут не блестяще.

Я заметил, как Елена прячет улыбку, склонившись над кустом. Я и так знал, что она не так холодна, как хочет казаться, но и это было лишним подтверждением.

– О, Елена, – поспешил я сменить тему, чтобы выручить Павла и неловкой ситуации, – а можно ли пересадить хрустальник?

Елена мгновенно переключилась, и я мысленно поблагодарил Антония за то, что тот рассказывал мне про сложности выращивания этого цветка. Отвлечь травницу разговором о редком растении, беспроигрышный ход.

– Хрустальник пересадить можно, – ответила она. – Цветок редкий, для него нужны особые условия. Но у тебя они как раз соблюдены: таверна Николая стоит на берегу реки. Найди место в тени, и это будет идеально.

Вот это удача. Хотел выручить Павла из неловкой ситуации, а получил бесценную информацию.

– Цветок, – задумчиво пробормотал тем временем Павел. – Я отойду ненадолго.

Он скрылся за деревьями. Елена проводила его взглядом.

– Куда это он?

– Патрулирует, – ответил я с каменным лицом.

Мы продолжили собирать травы. Бодрянка, редкоцвет, живолист, остролист. Многие кусты я выкорчёвывал целиком, вместе с корнями для пересадки. Нашли пять кустиков хрустальника на затенённом склоне у ручья. Я копал осторожно, стараясь не повредить корневую систему.

Нашёл петрелию и порадовался удаче.

– Это ведь бесполезная трава, – заметила Елена.

– Зато вкусная, – улыбнулся я, – для вкусных блюд сам и то.

Елена задумчиво кивнула. Она уже успела оценить мои кулинарные шедевры.

Из-за деревьев появился Павел. Руки он держал за спиной и улыбался.

– Елена, – сказал он. – Это тебе.

Затем протянул девушке букет ярко-фиолетовых цветов.

Ника злобно зашипела. Шерсть её встала дыбом, уши прижались к голове. Выгнув спину, она принялась отступать. Через связь ударил сигнал опасности, хотя я не понимал в чём дело. Панда отпрянула от цветов, как от раскалённого железа.

Елена тоже застыла. Она смотрела на букет и не двигалась. Цветы принимать явно не спешила.

Повисла неловкая пауза.

Павел переводил взгляд с букета на Елену и обратно, пытаясь понять её реакцию.

– Это я тебе нарвал, – повторил он.

– Если ты хотел произвести на меня впечатление, – медленно произнесла Елена, – у тебя это получилось.

Павел расплылся в улыбке.

– Это волкоморник, – продолжила она. – Одно из самых ядовитых растений этого леса. Я их находила раз пять за всю жизнь, а ты целый букет принёс. У тебя явный талант.

Улыбка сползла с лица Павла.

– Ядовитые? – он перевёл взгляд на цветы в своей руке.

– Ага. Подержи их ещё секунду, хуже уже не будет, – Елена быстро полезла в сумку и достала холщовый мешочек. – Давай, суй цветы сюда. Только осторожно.

– А сильно ядовитые? – спросил я, с тревогой глядя на ладонь Павла.

– Если их есть, то смертельно ядовитые. А так, скорее всего, у Павла будет сильный ожог на руке. Проявится через несколько часов, и болеть будет страшно.

Павел нахмурился, разглядывая свою ладонь.

– Ты ведь сможешь уберечь Павла от ожога? – спросил я.

– Лучший способ уберечься – не хватать незнакомые растения, – со вздохом произнесла Елена, доставая из сумки склянку. – Давай руку.

Она взяла его ладонь и принялась бережно обрабатывать. Павел стоял, смотрел на неё сверху вниз и снова заулыбался. И вроде серьёзный парень, а стоило Елене взять его руку, и радуется как ребёнок. И не беда, что она его руку от яда обрабатывает.

– Зря улыбаешься, – сказала Елена. – Болеть будет очень сильно. И кожа всё равно слезет. Благо ты их недолго держал и у меня есть зелье, ослабляющее яд.

– А ты будешь приходить ко мне и перевязывать? – спросил Павел.

– Придётся, – со вздохом ответила Елена.

– Тогда я ни о чём не жалею, – легко рассмеялся Павел. – Пойду ещё что-нибудь поищу.

– Уже достаточно, – поспешила успокоить его Елена.

Я смотрел на эту картину и не знал, смеяться или плакать. Надеюсь, у Павла не утвердится эта стратегия: калечиться, чтобы привлекать внимание Елены, и побуждать её лечить. Не самый эффективный подход к ухаживанию, но определённо, оригинальный.

Елена закончила обработку, убрала склянку и посмотрела на Павла так, как врач смотрит на пациента, который только что засунул палец в розетку.

– Больше ничего не трогай, – попросила она. – И скажи, когда рука заболит. Не терпи, это нужно чтобы определить степень поражения.

– Обещаю, – с энтузиазмом кивнул Павел.

– Вот и хорошо.

Мы двинулись дальше. Вылазка, несмотря на волкоморник, вышла удачной: полный мешок трав, пять кустиков хрустальника, и целое лукошко бодрянки и редкоцвета.

Ника, которая после истории с цветами долго не слезала с моего плеча, наконец успокоилась и снова стала исследовать лес. Несколько раз она спрыгивала и тыкала носом в неприметные кусты и каждый раз оказывалось, что там растёт что-то полезное. В одном месте она раскопала лапками корни старого дуба и вытащила пучок телокрепа, который мы бы точно пропустили. Добычу принесла мне в зубах, гордо задрав хвост.

Мой взгляд зацепился за сладкий вьюн, что обвился вокруг трухлявого дерева. А ведь он повышает харизму. Я за пару минут срезал все стебли, часть из которых отошли заинтересовавшейся Нике, и даже выкопал корень. Надо будет посадить вдоль забора Николая. Ну и Павлу чай заварить из него, чтобы чувствовал себя перед Еленой немного увереннее.

– Умница, – я почесал ей за ухом и в ответ получил волну довольства.

– У неё хороший нюх на полезные травы, – негромко заметила Елена. – Полезный навык у твоей зверушки. И ведь она использует энергию для этого, я чувствую.

– Она и мне показывает, где находятся полезные травы.

– Береги этого зверька, и лучше никому не рассказывай о его способностях. На всякий случай.

Я кивнул.

Мы вышли на широкую поляну, залитую солнцем. Ника запрыгнула на пень посреди поляны, уселась и зажмурилась, подставив мордочку лучам. Через связь хлынуло тёплое, блаженство. Панда была счастлива в родной стихии, и я невольно улыбнулся. В такие моменты весь мир казался правильным.

Елена поляну хорошо знала, и провела мне целую экскурсию, показывая разные растения, часть из которых срезала, а вторую часть оставляла, чтобы дальше росли.

– Это, шептун-трава, полезная травка для охотников.

Я оценил высокую травку с длинными листьями, но система её не определяла, Ника ей тоже не заинтересовалась, поэтому я постарался запомнить её визуально.

– А для чего она? – спросил я. Заметил что трава шелестит, будто от сильного ветра, хотя никакого ветра и не было.

– Попробуй пожуй, – предложила Елена, – она обостряет слух и восприятие на несколько часов.

Интересно, я закинул пару травинок в рот, ощутив горьковатый вкус. Понятно, почему Ника не заинтересовалась. Но и панде протянул пару травинок.

– Пробуй, это полезно.

Панда прислушалась. Взяла угощение, пожевала, но тут же выплюнула. Но прислушалась и стала оглядываться по сторонам.

– Уже подействовала, – кивнула Елена на панду. – А вот здесь железнолист, – продолжила рассказывать она.

Я увидел растение жёсткими тёмно-зелёными листьями с металлическим отливом.

– Растёт на каменистых почвах, я сюда специально камни приносила, – поделилась она. – Но его лучше не жевать, зубы можно сточить. Его только отваривать. Отвар укрепляет кости и зубы. Полезно при переломах, но его используют для боевых зелий, чтобы получить защиту. Некоторые воины рассказывают легенды, будто от отвара железнолиста, прямой удар меча не способен разрубить грудь и попасть в сердце.

– И это правда? – заинтересовался Павел.

– Правда в этом есть, но кожу и мышцы он не укрепляет. Про безопасность всё равно лучше не забывать. Ну и лучше с ним не злоупотреблять. Когда кости растут без надобности, ничем хорошим это не обернётся.

Дальше Елена подошла к небольшому прудику

– А это Кровоцвет, – она указала на тёмно-бордовый цветок. – Тоже целебная трава. При глубоких ранах и тяжёлых травмах останавливает внутреннее кровотечение. Снимает боль от ушибов и убирает синяки. Правда красится он, если пожевать, потом зубы будут розовые. Но некоторые не особо умные девушки, мажут им губы. Мол красиво. А о том что этот сок может жизнь спасти и не думают.

– Здесь у меня еще гадючий корень растёт, но это тебе рано, – продолжила Елена.

Я удивлялся, что ни одно из этих растений не подсвечено. Нике они явно были не интересны. Однако шептун-трава стала определяться, с прибавкой усиление слуха и восприятия. А еще с комментарием – не вкусно.

Я едва не рассмеялся от этого. Не удивился бы комментарию из серии: «Фу, бяка!»

Я уже собирался пойти дальше за Еленой, как Ника резко напряглась и стала всматриваться в заросли.

Уши встали торчком. Хвост вытянулся в струну. Шерсть на загривке поднялась. Она уставилась в сторону чащи и издала тревожный писк, которого я от неё раньше не слышал.

Елена замерла. Павел положил руку на меч.

Откуда-то из глубины леса донёсся звук. Не сразу разобрал что это, а потом определил – и леса доносился плач. Кто-то рыдал и бежал сквозь лес, ломая ветки.

Павел мгновенно напрягся. Шутливость слетела с него, как шелуха. Рука легла на рукоять меча.

В следующий миг, на поляну выскочила Мариса.

Рыжие волосы растрёпаны, лицо белое, а в глазах ужас. Увидев людей, она споткнулась, упала на колени и зарыдала в голос.

Мы мигом бросились к ней.

– Что случилось⁈

– Там! – она задыхалась. – Ефим и Стёпа! Их звери жрут!

– Что?

– Как это? Где⁈

– Это я, виновата! Дура! Я… я сначала зверей привлекла… пошутить хотела, а потом сбежала…

– Где они⁈ – Павел встряхнул девчонку за плечи.

– Там! Где булыжник, а овраге! – сквозь слёзы указала она.

– Я знаю, где это, – сказала Елена. – Зачем они туда полезли, там же опасно?

Ответа не последовало. Мариса рыдала, уткнувшись лицом в ладони. Ника на моём плече продолжала беспокойно попискивать, принюхиваясь и глядя вглубь леса. Панда смотрела не на девчонку, а туда, откуда та прибежала. Через связь я чувствовал: там, в глубине леса, есть что-то ещё. Что-то живое и опасное.

– Беги в деревню! – скомандовал Павел. – Скажи всем! Найди Анатолия в таверне, пусть выдвигается сюда на всякий случай. – Потом он повернулся к Елене. – Веди.