Текст книги "Таверна на прокачку 4 (СИ)"

Автор книги: Олег Ковальчук

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 20 страниц)

Глава 17
Накануне

Интерлюдия 3

Петр ввалился в свою таверну и с размаху ударил кулаком по стойке.

Сегодня был худший день в его жизни.

Пётр обошёл всех старых знакомых, в поисках поддержки. Вот только даже самые близкие друзья отворачивались и не хотели обсуждать произошедшее. А Сидор и Гаврила прервали разговор, сказав, что не желают больше слышать о распрях с Николаем. Более того, порекомендовали примириться, и извиниться перед достойным человеком.

Староста и вовсе не пустил на порог, сказав, что говорить с Петром будет вечером и при всех.

Пётр стукнул кулаком еще раз, но легче ему не стало. Зато отбил костяшки. Боль пронзила отбитые пальцы, и от этого стало еще обиднее. Даже собственная столешница против него.

Жена смотрела на него настороженно, она прекрасно знала такое настроение мужа. От него сейчас можно чего угодно ждать. Одинадцатилетний Егорка, что заметал пыль в угол, замер, ожидая реакции родителя.

– Что ты сидишь? – рявкнул Петр. – К ужину пора готовиться!

– Так ты ж сказал, не готовить. Вечером все на собрании будут.

– А вдруг потом есть захотят? Или путники заглянут? Чем их кормить будешь? Обещаниями?

– Да, я сейчас. Всё будет, – засуетилась женщина. – Я просто тебя не верно поняла.

– Все меня не верно понимают, как я погляжу, – Пётр окинул помещение мутными от ярости глазами. – А ты чего встал? – рявкнул он на сына. – Мети пол давай!

– А собрание как же? – осторожно спросила женщина.

– А что собрание? Может вообще идти не придётся.

Супруга лишь закивала. Спрашивать что-то она не собиралась, прекрасно понимала, что любое её неосторожное действие может вызвать бурную реакцию.

Егорка принялся суетливо мести пол, и Петр, проходя мимо, отвесил ему подзатыльник. Мальчишка ойкнул и схватился за голову.

– Не путайся под ногами, сопляк, – рявкнул Пётр.

Дарья вздрогнула от крика мужа, но сжала губы и промолчала. Только торопливее стала подготавливать продукты.

Петр прошёлся по пустому залу таверны. Когда проходил рядом с сыном, тот вжался в стену, чтобы не привлекать внимания отца.

– Я это всё своими руками строил. – заявил он. – Пот проливал, пальцы молотком отбивал. Выживал как мог! И что, я должен был смотреть как этот разбойник с дороги строит таверну в четыре раза больше. Ясно же что он задумал. Лишить меня куска хлеба! Вот чего!

– Да Петенька, ты во всём прав, – запричитала женщина.

– Ой, да молчи уж! Раздражаешь, – отмахнулся он. – Меня, перед всем честным народом… Я этого так не оставлю. Я этого Николая со свету сживу.

– Ой Петечка, – всхлипнула женщина. – Не бери грех на душу. Ты же и нас погубишь, куда мы без тебя.

Пётр лишь фыркнул и уселся на стол.

– Вот сейчас пойду и выскажу Сергею…

– Ой не надо, он же староста, нас же изгонят, – запричитала женщина. – Изгонят в лес подальше от людей. А если осудят?

– Молчи! – он развернулся к ней. – А то я сам тебя прогоню! Еще и осужу. Лучше готовь давай. У же вечер скоро, а у нас ни одного человека! Это всё потому, что ты готовишь скверно! – на его лице появилась издевательская ухмылка.

– Да Петенька, я научусь, я буду стараться.

В этот момент раздался громкий стук, от которого Пётр вздрогнул и вжал голову в плечи.

Он тут же отругал себя: «Чего я дёргаюсь? У меня же таверна, люди сюда постоянно заходят.»

– Входите, открыто! – рявкнул он.

На пороге встали кузнец Илья и мельник Евстигней. Лица их были серьёзными и хмурыми. С ними Пётр плохо ладил. А когда просил не поддерживать Николая, и слушать его не хотели. Но если добряк Илья, мягко отказал, то мельник отчитал Петра, как маленького ребёнка и сказал, что дела так вести не честно.

После разговора с мельником он избил жену, о чём потом жалел, потому что она два дня не могла готовить.

Иными словами, Пётр этих двоих недолюбливал.

– Чего вам, поесть пришли? – спросил Пётр, злобно сверкнув глазами в сторону жены.

– Нет, не поесть, – ответил Илья, со своей обычной доброй улыбкой.

– Староста велел проследить, чтобы ты дошёл до дома Николая, – улыбнулся Евстигней. – Собирайся Пётр, тебя уже ждут.

Лицо Петра исказила гримаса злости.

Его жена испуганно опустила глаза. Егорка и вовсе вжал голову в плечи.

– Что я сам не дойду?

– Староста просил проконтролировать, – по-доброму ответил кузнец.

Кулаки Петра сжались, он набрал полную грудь воздуха.

Он что-нибудь придумает. Обязательно придумает. А сейчас…

Он поднялся со стола и повернулся к мужчинам.

– Сейчас, иду, иду…

* * *

Волох пришёл в себя от того, что его грубо бросили на землю.

От удара в голове зашумело.

Несколько раз он приходил в себя, но странная слабость и муть в голове не отпускала. Он лишь улавливал что его куда-то тащили, а потом снова проваливался в беспамятство.

А сейчас будто отпустило. Голова прояснилась.

Кажется сейчас утро или время приближается к полудню. Из-за сомкнувшихся над головой деревьев не разобрать.

– Стоит солнцу подняться и силы будто испаряются, – услышал он хриплый голос.

– Зато ночью сколько мощи, – произнёс второй. – Дармовой силе не жалуются.

– И что теперь, по ночам жить? А если я мирной жизни захочу.

– Тогда умрёшь, – припечатал третий.

– Волох, вон уже захотел мирной жизни. Не долго ему осталось.

Голоса показались Волоху знакомыми. Да, они стали более хриплые и лающие, но по манере речи и тембру он узнал своих бойцов из отряда Зеона.

Всё же не отпустил его старый командир. Еще бы понять зачем Волох ему понадобился, и почему решил действовать таким образом, а не просто поговорить.

Медленно, не открывая глаз, Волох попытался восстановить картину.

Ночью ему не спалось, будто предчувствовал что-то. Он лежал в комнате таверны. А потом из углов полезли тени. Сначала он подумал, что ему мерещится, пока не увидел красные глаза одного из них.

Волох был опытным воином, всегда готовым к любой опасности. Третий ранг редко достаётся простакам и слабакам. Поэтому он даже спал с мечом под рукой. Но на этот раз, оказать должного сопротивления он не смог.

На него накинулись четверо.

Волох по наитию полоснул мечом одного из нападавших, и явно смог сильно ранить, но тот даже звука не издал. Меч будто в дерево попал. Если бы не горячая кровь, брызнувшая из раны, Волох решил бы что промахнулся.

А потом ему и опомниться не дали. Накинулись, опутали, будто сетью, он попытался сопротивляться, но тело перестало слушаться, как и разум. А потом сознание провалилось в черноту.

– Он меня еще и в ногу ранил. – проворчал над ним голос. – ночью даже не почувствовал, а сейчас вот разболелась.

Кто-то пнул Волоха в бок.

Удар был не сильным, но волох решил это использовать.

Будто от удара, он перевернулся на бок, незаметно приоткрыл один глаз и увидел спины воинов. Двоих он узнал сразу, это были Кир и Грач, его воины. Вернее, бывшие его воины, которых он когда-то учил держать меч и ходить в строю. Теперь они подчинялись Зеону.

Выглядели они и правда скверно. Волоху было плохо видно, но, когда один из них повернул голову, воин разглядел бледную кожу и запавшие, покрасневшие глаза. Двигались воины рассеянно, будто полусонные. Один спотыкался на каждом шагу, другой то и дело тёр лицо. Они так и не заметили, что Волох очнулся.

С ними явно что-то не так. Но то, что напавшие оставили Волоха без постоянного присмотра, большая ошибка.

– … но сила и правда растёт, – говорил Кир, зевая. – Ночью я будто другой человек: я даже в темноте вижу.

– А я слышал, как мышь дышит. Подкрался, чтобы проверить, а она и не заметила. Голой рукой поймал… и зачем-то голову ей откусил…

– Вот-вот, – покивал Грач, – а я птицу прям живую съел. Нет бы чтобы пожарить. Но показалось вкусно.

– Вот только днём хочется спать и блевать, – закончил Кир. – И жрать. Постоянно жрать. Как будто изнутри что-то высасывает. Интересно, так теперь всегда будет?

– Да хватит ныть! Зато ночью мы непобедимы. – этого Волох тоже узнал. Клин – один из воинов Зеона. – Ты видел, как легко мы твоего командира взяли? Волох третьего ранга, а мы даже не вспотели. Помнишь, как ты его боялся.

– Выходит, третий ранг, это не так уж и много, – хмыкнул Кир.

Волох слушал и запоминал. Брала досада на то, что воины которых он столько обучал, так глупо выдают свои слабые стороны в присутствии противника. Плохо он их выучил. Но сейчас это в интересах Волоха, поэтому его недоработка стала благом.

Выходит, они опасны только ночью. А сейчас и невооружённым взглядом видно, что они едва на ногах держатся.

Еще понять бы, что это за сила такая, которая действует только по ночам, а днём ослабляет.

Волох был готов поспорить, что здесь не обошлось без того обряда, который Зеон провёл перед нападением на Дубовый Яр.

Ритуальная магия с кровью редко ведёт к добру. Во всяком случае, у Волоха мурашки по коже шли от одного воспоминания о том дне. И о том, как его воины пили кровь человека.

И теперь Волох рад, что не поддался тогда общему порыву. Теперь его воины будто помечены чем-то, а может и тяжело больны.

– Одного только не пойму, и зачем Зеону Волох понадобился, – спросил Кир.

– Зеон сказал, нужно снова собирать отряд, – произнёс Клин, а затем добавил вполголоса. – А если не захочет вернуться, значит, как еда сойдёт.

– Как еда? – не понял Грач.

– Да шучу я, – ответил Клин. – Не обращай внимания.

Волоха передёрнуло. Что-то ему подсказывало, это далеко не шутка.

Он почувствовал глубокое отвращение:

Во что превратились его люди? Что с ними сделал Зеон? Они не только перестали быть воинами, они будто перестали быть людьми, превратившись в тёмных тварей, что обитают во тьме и грязи.

– Я слышал, что Зеон говорил, будто надо вернуться в Дубовый Яр, – сказал вдруг Кир. – И зачем туда возвращаться.

Клин, немного подумав, ответил.

– Зеон сначала залечь хотел, уйти в дальние земли. Но теперь решил остаться. А чтобы о нём слухи не ходили, нужно свидетелей убрать.

– Волох как-то говорил, что имя очерняется кровью, – произнёс Грач. – а Зеон решил своё имя кровью обелить.

– Чем меньше тех, кто знает, как он получил четвёртый ранг, тем чище его репутация.

Волох стиснул зубы. Что стало с Зеоном? Погоня за властью сделала из него чудовище. Он и раньше был не подарок, но теперь и вовсе растерял всё человеческое.

Волох достаточно пришёл в себя, чтобы оценить обстановку и начать планировать побег.

Услышанное прибавляло ему злости и энергии.

Волох незаметно напряг запястья. Верёвка была завязана наспех. Видимо связывали его уже днём, когда и сила и рассудок куда-то подевались.

Он потянул один из узлов, покрутил, нащупал слабину. И минуты не прошло, как одна петля ослабла. Потом вторая.

Правая рука практически высвободилась, и Волох не привлёк ничьего внимания.

Перед ним по-прежнему сидели двое. Еще двое разбрелись по временному лагерю. Они явно решили устроить привал днём, чтобы продолжить путь ночью.

Волох сфокусировался на спине Кира, который сидел ближе. На поясе у него висел меч в ножнах, рукоять торчала назад таким образом, что Волоху нужно было только руку протянуть. Он прикинул расстояние. Два шага. Выхватить меч, ударить Кира в бок. У него техника мощных ударов и, если он удачно попадёт, у Волоха не останется шансов. Затем отшвырнуть Грача, он хилый, но может стегнуть воздушной плетью. Надо его повалить, чтобы не успел сориентироваться. Потом быстро высвободить ноги. Хватит одного точного удара по узлу. Ноги затекли, но Волох разберётся. Остаётся надеяться, что его воины по-прежнему держат мечи наточенными.

А там он им покажет, что такое на самом деле третий ранг.

Пускай с затёкшими конечностями. В прежние времена, он их и при полной силе раскидал бы. Да, были у них новые силы, не знамо откуда берущиеся ночью, но сейчас эти воины походили на стариков без энергии.

Он еще раз прикинул план действий. Сделав несколько вдохов, попытался успокоить сердцебиение и замедлить мысли.

Волох рывком сел. Можно было попытаться встать на колени, но это не по плану и лишние мгновения. Метнулся вперёд, выдернул меч из ножен Кира.

Клинок вышел со звоном. Кир и Грач обернулись, но было уже поздно. Волох ударил Кира плашмя по голове, и парень рухнул как подкошенный. Грач потянулся за своим мечом, но Волох выбросил ноги вперёд и мощный удар в солнечное сплетение согнул Грача пополам.

Двое оставшихся бросились на Волоха одновременно, но тот уже успел разрубить узел на ногах и выпрямиться.

Именно сейчас, оглядев воинов как следует и оценив их вид, он понял, что без кровопролития не обойдётся.

– А теперь мы поговорим по-другому, салаги, – прорычал охотник.

* * *

До собрания оставалось совсем немного, и таверна гудела, как улей.

Анатолий жарил вторую партию мяса – курица за два часа отлично промариновалась, и запах с мангала тянулся по всему двору. Генка, который уже напёк лавашей с запасом, упрашивал меня научить его заворачивать шаурму.

Я был твёрд, но Генка не сдавался. Поэтому поручил ему нарезать овощи, под моим присмотром и помешивать взвар из трав и сушёных ягод.

Сидор оглядел зал с довольным видом, и сказал Павлу:

– На совесть мы с тобой поработали. Умеешь трудиться. Руки у тебя как надо работают. Павел улыбнулся и скользнул по мне взглядом.

Я лишь улыбнулся в ответ.

– Плотницкое дело мне по нраву пришлось, – с улыбкой ответил Павел.

– Слушай, помоги мне кресло для старосты притащить. Тяжёлое, сам не справлюсь. Давно его себе начал делать, да всё руки не доходили закончить, а тут случай подходящий. Староста на нём посидит вечерок, а потом кресло у Николая и останется, на память, так сказать.

– Идём, – Павел поднялся.

В этот момент в дверях появилась Елена.

Павел тут же застыл, глядя на красавицу.

– Привет тебе, Елена, – произнёс Сидор, отведя глаза.

– И тебе здравствуй. Больше ничего тебя не тревожит?

– Больше ничего, – отвёл глаза плотник.

Видимо Елена и его успела особенно эффективно отбрить.

В руках Елена держала лукошко, прикрытое тряпицей.

Найдя меня глазами, девушка произнесла:

– Я принесла кое-что, – она поставила лукошко на рабочий стол и откинула ткань.

Внутри были сушёные ягоды. Причём два вида. Первая – земляника, мелкая, душистая, алая. Вторая – тёмно-фиолетовая, почти чёрная ягода размером с ноготь, с глянцевой кожицей, похожая на крупную смородину.

Генка вытянул шею и тут же отпрянул:

– Это же лисьи ягоды! Они ядовитые!

– Были ядовитые, – спокойно подтвердила Елена. Затем, поймав мой взгляд пояснила: – Я их правильно приготовила. Теперь они полезные. Попробуй.

Я посмотрел на ягоды внимательно, и Система тут же высветила информацию:

Сушёная лисья ягода.

Часть свойств нейтрализованы.

Свойства:

Повышенное сопротивление болезням. Имеет накопительный эффект.

Нейтрализация отравлений.

Снятие воспаления при ранениях.

Общее укрепление организма.

Побочные эффекты: Нейтрализованы.

Если здесь и был яд, то теперь его не осталось.

– Спасибо, – произнёс я. – В них и правда яда нет.

– Тебе то откуда знать? – удивился Генка. – Не бери их. Отравишься.

– Яд нейтрализован, – повторил я, и демонстративно закинул ягоду в рот.

Елена Кивнула, а Анатолий, незаметно появившись за спиной Генки, отвесил тому лёгкий подзатыльник:

– А ты не вмешивайся, – назидательно произнёс он на ухо Генке.

– И как ты только поняла, что яд выпаривать надо, – задумчиво произнёс я, с интересом поглядев на девушку.

– Мой наставник научил. Он говорил: нет ядовитых растений, есть неправильно приготовленные. – Она пожала плечами. – Каменный корень связывает токсин, а пар его разрушает. Остаётся только то, что нужно.

Павел напрочь позабыл, что собирался уходить за креслом. Так и замер посреди зала. Он смотрел на Елену и по сосредоточенному выражению лица было видно, как старательно он подбирал слова. Взгляд блуждал по таверне, пытаясь отыскать повод для светской беседы.

– Спасибо тебе, красавица, что приходишь к нам, – наконец выдал он.

– Я не к вам, – Елена даже не повернулась в его сторону. – Я к больным.

– Значит, надо заболеть, чтобы ты и ко мне приходила, – улыбнулся Павел.

– Не советую, – Елена посмотрела на него спокойным взглядом. – Мои методы лечения тебе не понравятся.

– Это точно, – криво усмехнулся Сидор, затем вполголоса добавил, —не надо тебе это, друг.

Ратибор, что подслушивал с лавки, немедленно вмешался:

– О прекраснейшая из целительниц! Позволь посвятить тебе балладу, в которой…

– Ратибор, – Павел повернулся к нему и молча показал кулак.

Бард как по волшебству замолк.

– Эх, молодо-зелено… Девушкам цветы дарить надо, а не песни, – подал голос Тихон с сенника. – И кормить. И подарки всякие. Вот я своей жене, покойнице, каждую весну первоцвет приносил. Так она тридцать лет со мной прожила и ни разу не грустила, хоть жилось и нелегко.

– Ты лучше раны мне покажи, – проворчала Елена, но я заметил, как уголки её губ дрогнули.

– Пойдем за креслом, – потянул Павла Сидор.

А Павел будто воспрял. Уже на выходе он наклонился к Сидору и зашептал:

– Слушай, я тут такое задумал… Можно у тебя инструменты попросить? Резцы и напильник? Я видел какую ты резьбу на кресле сделал. Мне только на ночь.

Сидор покосился на него, усмехнулся в усы и кивнул.

Они ушли за креслом. Я стоял рядом с Еленой и наблюдал, как она осматривает Тихона.

– Правильно, что смотришь, – похвалила Елена. – Чем больше в деревне людей знающих, как лечить, тем лучше.

Я кивнул.

– Павел хороший парень, – сказал я негромко. – Очень добрый и ответственный.

– Таких много, – пожала плечом Елена, не отрываясь от работы. – И все хорошие, а никому я не хочу жизнь портить. Она поглядела на меня в упор, и я понял, что она имела в виду.

– Завтра можем сходить в лес? – перевёл я тему. – Мне нужно трав насобирать. И хочу на участке рассаду сделать. Посадить редкоцвет, хрустальник, ещё кое-что полезное. Без твоей помощи не разберусь, что где растёт и как пересаживать.

Елена задумалась, не прекращая перевязку.

– Завтра обсудим. Возможно, сходим на первую вылазку, если с утра быстро с делами управлюсь.

– Отлично! – улыбнулся я.

Ника, до этого ухаживающая за шёрсткой, тут же навострила ушки. Видимо услышала знакомые слова.

– Скоро люди начнут собираться, – заглянул Николай. – Готово всё у вас?

Елена тут же засобиралась. Закинула сумку на плечо, бросила мне:

– Лисьи ягоды добавь в морс, очень вкусно будет. Я и для детей готовила, чтобы вкусно было и полезно, а то все микстуры на вкус противные. Но местные брать их отказываются, сам понимаешь.

Я кивнул. Правда было еще кое-что. Дети ведь не понимают, какая ягода обработанная, а какая нет. Вот так научатся их есть, и найдут в лесу кустик. Но вслух ничего говорить не стал. Однако отметил, что из них лучше делать настойку.

Во дворе Елену перехватил Павел, который вместе с Сидором как раз успел дотащить кресло до крыльца.

– Елена, – Павел выпрямился, отряхнул руки. – Ты завтра придёшь?

Елена нахмурилась. Потом почему-то взглянула на меня с прищуром, будто подозревая заговор.

– Зайду, – вздохнув, ответила она. На этот раз без тени колкости. И ушла.

Павел смотрел ей вслед с таким лицом, что Сидор недовольно хлопнул его по спине и сказал:

– Ну всё, давай кресло заносить, герой.

Солнце садилось: косые лучи окрашивали двор в золото и медь. Свечи уже горели в зале, и через открытые окна виднелись белые скатерти и тени подсвечников.

Ратибор настраивал лютню и, как выяснилось, уже успел переделать слова в одной старой балладе о подлости злодеев и героичности героев. Главным злодеем, естественно, сделал Петра, а хитрого старосту вывел глупым простаком. Николай, услышав первый куплет, побелел:

– Ратибор, даже не вздумай это петь!

– Но там такая рифма…

– Нет. Только мелодии без слов. Понял?

Ратибор вздохнул и покорно затренькал что-то лирическое.

Люди начали подтягиваться. Заходили по одному, по двое, пара мужчин пришли с жёнами. Осматривались, кивали, рассаживались. Каждый, переступая порог, замирал на секунду – просторный светлый зал с белыми скатертями, свечами и новой мебелью производил впечатление. Ничего подобного в деревне не было.

– Ну и красота, – произнёс горшечник Гаврила, оглядывая стены. – Будто в городе каком.

– Вот это хоромы, – произнёс один из незнакомых мужиков, присел на лавку и потрогал скатерть. – Богато живёте.

Плотник уже сидел на своём месте, по-хозяйски расположившись у стола. Павел и Анатолий устроились чуть в стороне.

Сергей вошёл последним, вместе с женой. Окинул присутствующих взглядом, но ничего не сказал. остановился, лишь увидев кресло с резной дубовой спинкой, и кивнул своим мыслям. Затем оглядел скатерти, зажжённые свечи и барда, тихо наигрывающего мелодию в углу. Поджав губы, удовлетворённо кивнул, а затем занял своё место во главе стола. Его жена, что держалась в тени и стреляла глазами по сторонам, села рядом.

– Прежде чем разговоры разговаривать, давайте поедим, – предложил Николай. – Угощение готово, и лучше его пробовать, пока горячее.

Я вышел из кухни с большим блюдом. Двадцать пять плотных, увесистых свёртков, завёрнутых в золотистые лаваши. Соуса добавил чуть меньше, но они всё равно сочились. Следом шагал Генка, держа в руке кувшин с ягодным взваром, в который я добавил горсть обработанных лисьих ягод, как велела Елена. Надеюсь, она не задумала диверсию.

Начал раздавать угощение. Положил по свёртку в миску перед каждым, разлил взвар по кружкам.

Повисла тишина. Люди уставились на угощение с выражением, которое я уже видел днём.

– Это что? – спросила жена старосты, повертев шаурму в руках. – Палка какая-то завёрнутая.

– Черенок от лопаты, – хмыкнул кто-то.

– Попробуйте, – раздался голос Сидора.

Плотник, который уже снял пробу днём, схватил свою шаурму и впился зубами. Соус потёк по пальцам, и он слизнул его, не думая прерываться.

– Это ужасно вкусно, – заявил он с набитым ртом. – Просто попробуйте.

Староста, всем видом демонстрируя обстоятельность, откусил кусок, аккуратно пожевал и замер. Потом посмотрел на Николая.

– Николай… что это?

– Шаурма, – с улыбкой ответил тот.

– Шау… как?

Люди один за другим кусали, а потом замирали и переставали жевать. Я признаться напрягся. Чего это они?

Жена старосты тоже попробовала и закрыла глаза.

Гончар Гаврила уже успел распробовать и, как оголодавший, впился в свёрток с таким рвением, будто ел в последний раз.

По залу прокатилась волна звуков.

Кто-то вздыхал, кто-то охал, кто-то не стесняясь чавкал, вгрызаясь в начинку.

– Как же это вкусно! – воскликнул гончар.

– Кто это сделал? – один из мужиков, что пришёл сегодня с утра с вилами, вытер рукавом перемазанный соусом рот.

– Это наш Макс, – с достоинством ответил Николай, похлопав меня по спине. – У него настоящий талант.

Все взгляды обратились ко мне. Я стоял у стены со скрещенными на груди руками и с Никой на плече, которая тянулась носом к оставшемуся угощению.

И на меня посыпались похвалы.

– Парень, да это же съедобное золото!

– Да я такого в жизни не ел!

– А добавка будет?

Староста Сергей жевал молча, но по его лицу было видно: ему нравится. Он откусывал небольшими кусками, аккуратно, стараясь не уронить ни крошки на скатерть.

Звякнуло уведомление системы. Кажется там изменения в уровне таверны, но я не успел проверить.

Зал затих.

Люди что мгновение назад наедались и рассыпались в похвалах, молча обернули к входу.

Там стоял бледный Пётр. Он затравленно оглядывал присутствующих. Его губы дрожали.

За его спиной стояли кузнец Илья и мельник Евстигней.

– Что ж, раз мы все поели, – объявил староста. – Теперь можно и разговор начинать.

От автора

Прошу прощения за задержку, немного не успеваю с редактурой. Возможно возьму завтра выходной, но это не точно.