Текст книги "Таверна на прокачку 4 (СИ)"

Автор книги: Олег Ковальчук

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 20 страниц)

Глава 23
Овраг

Интерлюдия.

Ефим шагал по лесной тропе, прижимая к боку глиняный горшок с крышкой. ноша была тяжёлой и неудобной, норовила выскользнуть из рук, но парень крепко прижимал горшок к себе.

Степан плёлся следом за другом, готовый к любым приключениям. Он всегда был за друзей и поддерживал любые затеи, хоть редко задумывался о том, что это за затеи и на что направлены. Это не изменилось даже после того, как они в шесть лет решили поджечь осиное гнездо на чердаке Глафиры. Они потом неделю прятались от разъярённой матери Генки, вооружённой хворостиной.

Годы шли, а проделки и участие Стёпы оставалось прежним: Ефим придумывал, Степан шёл следом.

– Есть в лесу одно место, – говорил Ефим, раздвигая ветки свободной рукой. – Глубокий овраг, а в нём торчит кусок скалы. Мрачное место, сырое. Солнце туда не достаёт.

– И что? – хмыкнул Степан, который не раз слышал о том овраге.

– Ну ты что, совсем ничего не знаешь? В таких тёмных местах живут саламандровые термиты. Они грызут камень и дерево, им вообще всё равно что жрать. Мне отец рассказывал: если такие в дом попадут, пиши пропало. Всё сожрут. И лучше тот дом сжечь, потому что, если термитов не извести, считай всей деревне конец. Проще новую построить.

– И зачем они тебе?

– Как зачем? – Ефим похлопал по горшку. – Мы их сюда соберём и Николаю в таверну подбросим. Тогда он свалит подальше и Макса этого с собой заберёт. Чтобы неповадно было.

– А если староста узнает? – спросил Степан, почесав затылок.

– А как он узнает? Подкинем ночью, и дело с концом.

– А эти твои термиты горшок не прогрызут?

– Не должны. Во всяком случае, не сразу. Донести точно успеем.

Степан промолчал и пожал плечами. А почему бы и нет. Он ничего не имел против Николая или Макса, но парню было любопытно посмотреть на то, как термиты съедят целый дом. О том что будет с хозяевами, он и вовсе не задумывался.

Парни шагали и болтали, не глядя по сторонам и даже не заметили рыжеволосую преследовательницу, которая двигалась следом за ними, шагах в двадцати, прячась за стволами.

Мариса шла бесшумно. Она выследила их от самой деревни, когда мальчишки, громко переговариваясь, вышли за околицу и двинулись в лес. Они топали и болтали, не глядя по сторонам. Идти за ними было проще, чем за хромой курицей.

Ей было любопытно. И весело.

Когда парни добрались до оврага, Мариса остановилась на краю.

Она оглядела крутые стены из земли и камня. Девушка раньше сюда не ходила. С любопытством изучила взглядом обломок скалы на дне. Он был покрыт тёмным мхом. Сухие коряги, которые торчали из земли под углами, как обломанные рёбра обрамляли камень по кругу. Место было гнилым, из тех, куда даже в жаркий полдень не хочется спускаться. Пахло сыростью и чем-то кислым, грибным.

Мальчишки спустились и принялись ковырять землю у основания камня, выискивая норы термитов. До Марисы долетали обрывки их перебранки – Ефим командовал, Степан ворчал. Они пыхтели, перекладывали камни и совали палки в каждую щель.

Мариса попыталась разглядеть, что они делают, но с края оврага было не видно подробностей. Тогда она забралась на покосившееся дерево, росшее у самого обрыва. Это была старая кривая берёза, ствол которой нависал над пропастью.

Берёза давно согнулась над оврагом, будто сутулый дед, и корни её наполовину торчали из земли. Могло показаться что дерево вот-вот рухнет, но старая берёза так сильно цеплялась за почву, что ей и через сто лет не суждено было упасть.

Мариса, скользнув по стволу будто ужик, устроилась на толстой ветке, обхватив ствол коленями, и принялась наблюдать.

Через десять минут ей стало скучно.

Парни ковыряли землю, спорили, нашли какую-то нору и пытались выманить из неё обитателей при помощи палки и куска лепёшки, которую Степан достал из кармана. Зрелище не из захватывающих. Мариса зевнула, поглядела по сторонам, ища, чем бы себя развлечь.

Тут она увидела собаку.

Не домашнюю, конечно, а лесную, которые водились здесь в достатке. Псина была Рыжая, с клочковатой шерстью. Тело худое и поджарое, с непропорционально большой головой на тонкой шее. Она трусила по краю оврага, принюхиваясь к земле.

Одна лесная собака не такой уж страшный противник. Но если швырнуть в неё чем-нибудь, та наверняка взвизгнет, напугает парней и заставит их покричать. Вот будет смешно.

Мариса тихонько хихикнула, нашла в кармане шишку, которые всегда держала при себе. Боезапас нужно всегда держать полным.

Взвесив снаряд в руке, она размахнулась и швырнула его в пса. Бросок вышел метким. Шишка попала собаке прямо в бок. Та резко взвизгнула, но не от испуга, а со злобой.

Собачий визг разнёсся по лесу.

Сперва ничего не произошло. Секунду, две. Мариса ждала, что собака убежит или пойдет искать обидчика, наткнувшись на ребят.

А потом из-за кустов, из-за камней и из-под вывороченных корней – отовсюду начали появляться рыжие тела. Одна, две, пять, восемь, десять, двенадцать. Они выходили из зарослей, поводя носами, с прижатыми ушами, и все смотрели в одном направлении – вниз, в овраг, где стояли двое мальчишек с глиняным горшком.

У Марисы похолодело в животе. Одна собака – это может быть забавно. Три уже не весело, но от них можно отбиться. А двенадцать, это верная смерть для двух подростков.

– Эй! Ефим, Стёпа! – крикнула она сверху, и собственный голос показался ей чужим. – Там собаки! Осторожно!

Ефим и Степан задрали головы, не понимая откуда идёт голос. Вверху они видели только берёзу, но голос явно принадлежал Марисе. Парни принялись озираться по сторонам и благодаря этому увидели дюжину лесных собак.

Стая спускалась в овраг с обоих краёв, обтекая камни и коряги, как вода обтекает валуны в ручье. Собаки не торопились, принюхиваясь и едва слышно поскуливали. Они знали что это опасное место, но там внизу добыча. А ещё, этой добыче некуда деваться. А значит, можно не спешить.

У Степана заколотилось сердце, и он дёрнул Ефима за рукав.

– На камень! – воскликнул он и парни бросились к валуну. Камень был большой с крутыми склонами, но мальчишки так перепугались, что мигом вскарабкались на вершину.

– Как мы отсюда выберемся-то? – запоздало спросил Ефим, оглядывая пространство вокруг и подступающих собак. Спуск был лишь один, вниз, но там их поджидала зубастая смерть. А до края обрыва метров семь, до туда не допрыгнуть.

Тем временем, лесные собаки окружили валун и деловито пробовали забраться на него. Они поскуливали и повизгивали, будто упрашивая мальчишек спуститься.

Сколько не пытались, собаки не могли забраться на камень, соскальзывая лапами, но прыгали, скалились и щёлкали зубами у самых ног, пытаясь ухватить за штанины. Парни стояли, прижавшись друг к другу, и глядели на клацающие клыки у своих ног.

Вдруг одна из собак, найдя удобный выступ, смогла задержаться, а затем оттолкнулась и почти запрыгнула на узкую площадку, где стояли парни. Зубы щёлкнули в сантиметре от ноги Степана.

Ефим пнул собаку по морде, не дав ухватить товарища. Собака с визгом сорвалась вниз, но её товарки, уже оценили найденный к добыче путь.

Степан принялся подбирать камни и швырять их в собак. Попадал через раз, и животные визжали от боли, но и не думали уходить, да и камней вокруг было не так много. Горшок Ефима с треском разбился о череп одной из собак. Та испуганно завизжала, принялась крутиться юлой и откатилась в сторону, дёргая лапами, но остальные даже не оглянулись на неё. Осколки хрустнули под когтистыми лапами.

Мариса на дереве замерла. Руки вцепились в ветку, пальцы побелели. Она хотела слезть и убежать, но тело будто приросло к дереву. Ветка под ней жалобно хрустнула и стала крениться.

Мариса вскрикнула, отчаянно пытаясь найти опору, но потеряла равновесие и поняла, что соскальзывает.

С жалобным криком она вцепилась в потрескивающую ветку. От страха перехватило дыхание, она с трудом могла вдохнуть.

Несколько собак заметили её. Двое псов выбрались из оврага, обежали его по кругу, встав у основания дерева. Мариса висела на ветке аккурат перед ними.

Одна из псин попыталась ухватить Марису за висящую в воздухе ногу, щёлкнув челюстями у самого сапожка.

Мариса завизжала. Задрыгала от страха ногами, да так активно, что удачно попала собаке по морде каблуком. Тварь рухнула вниз и ударилась головой о камень, принявшись повизгивать и сучить лапами, царапая землю когтями.

– Мариса, цепляйся за ствол! – крикнул Ефим снизу. – Я отвлеку собак!

Он подобрал увесистый булыжник и запустил во вторую собаку, что рычала под деревом, выжидая момент, чтобы вцепиться в девчонку.

Камень Ефима попал по хребту собаки. Та от страха взвизгнула и подпрыгнув, отправилась в овраг следом за товаркой. Приземлилась она более удачно, но обратно из оврага не полезла, присоединившись к своим подругам, что активнее стали забираться на валун. Здесь добыча выглядела более доступной.

Мариса, скуля от страха, подтянулась, обхватила ствол ногами, и кое-как забралась на более устойчивый участок дерева. Руки дрожали так, что пальцы не слушались, в глазах стояли слёзы.

– Мариса, раскачай берёзу! – закричал Степан. – Она висит прямо над камнем. Дерево упадёт, и мы по нему выберемся!

Мариса посмотрела на ветку под собой. Потом на собак внизу. Их было столько, что земля вокруг валуна по казалась живой, рыжей массой. Потом на парней.

Девчонка не смогла заставить себя сдвинуться с места. Она даже не попыталась. Пальцы только крепче вцепились в ветку, а взгляд стал пустым, как у зайца, попавшего в капкан.

– Мариса, хотя бы ветку нам сбрось! Чтобы мы отбились! – крикнул Степан.

Мариса всхлипнула, зажмурилась на миг, а затем полезла вниз, молясь всем силам, чтобы собаки снова не вернулись под дерево.

Коснувшись земли, она не смогла совладать со страхом. Даже не взглянув на мальчишек, девушка побежала прочь, не разбирая дороги. Слёзы застилали глаза. Она услышала, как Стёпка за её спиной закричал от боли, видимо его достали, а скоро и вовсе съедят. Но что Мариса могла сделать?

Ефим смотрел ей вслед. Даже крик друга не заставил его отвернуться. Собаки прыгали снизу, скалились, одна ухватила его за штанину и потянула, едва не уронив парня, Степан, прижимая руку к груди, спихнул собаку ногой, и тварь рухнула, но тут же вскочила.

– Помогай! – заорал Степан, сбивая очередную псину, которая щёлкнула зубами в сантиметре от его лодыжки. По камню потекла тонкая струйка крови из прокушенной руки.

Но Ефим всё ещё стоял и смотрел туда, где мелькала между деревьями рыжая макушка. Девушка не обернулась. Ни разу. Просто убежала.

Что-то надломилось у Ефима внутри. Он даже позабыл, что собаки в любой момент могут до них добраться и они погибнут. Он не разозлился и не обиделся, просто вдруг понял: если он для Марисы был готов на что угодно, то она, как оказалось, совсем не готова на нечто подобное в ответ.

Будто очнувшись от оцепенения, он отвернулся от лесной чащи, где скрылась Мариса, подобрал камень и опустил на голову ближайшей собаки, что попыталась ухватить Степана за голень.

* * *

Мы бежали через заросли. Ветки хлестали по лицу, оставляя на щеках тонкие царапины, корни цеплялись за ноги, и я дважды чуть не полетел носом в землю. Но я не обращал на это внимания, продолжая бежать за легконогой Еленой.

Лес перед девушкой будто расступался. Она знала эти тропы наизусть и ныряла под низкими ветвями там, где мы с Павлом ломали их плечом и лбом. И если Елене лес был рад, и раскрывал свои объятья, то передо мной и Павлом тут же смыкался, норовя хлестнуть каждым прутиком и подставить подножку корнем.

Павел ломился вперёд как таран, ветки отскакивали от его плеч, будто от каменной стены.

Моё дыхание сбивалось. В боку закололо, лёгкие горели. Ника вцепилась когтями в куртку на плече и прижималась к шее. Через связь я ощущал её тревогу. Она чувствовала, что впереди беда, и мы опаздываем. Я ощущал тонкий ручеёк энергии, которым она со мной делилась. Я даже пожалел, что не накормил панду с утра от пуза.

Мы услышали детские крики, срывающиеся на визг.

По мере того, как мы приближались, крики становились громче, но их перекрыл визг и рычание голодных хищников, почуявших добычу.

Мы выскочили на край оврага, и я едва успел затормозить, чтобы не полететь вниз.

В центре оврага я увидел валун, на вершине которого стояли двое мальчишек, Ефим и Степан.

Вокруг камня кружила стая. Рыжие собаки с клочковатой шерстью, большими головами и клыкастыми пастями. Их было не меньше десятка. Они прыгали, скалились, карабкались по камню, соскальзывая лапами, и снова кидались, пытаясь стянуть парней за ноги и одежду. Камень был густо покрыт белыми полосами, что оставляли когти собак.

У обоих мальчишек были изодраны штаны и рукава – клочья ткани свисали, пропитанные кровью. У Степана прокушена рука, а у Ефима краснели две отметины на лодыжке. Поверхность булыжника была густо испещрена тёмными красными каплями.

Парни стояли спина к спине и с криками отбивались от собак. Если хищники задевали кого-то, то стискивали зубы, да так, что желваки ходили на скулах. Но было видно, что они уже потеряли надежду. Они не столько дрались, сколько тянули время и ждали, чем всё закончится.

Я поглядел на псов, и система высветила уведомление:

Лесная собака.

Ранг: 1.

Стайный хищник. Опасен в группе от пяти особей.

Взрослые особи плохо поддаются приручению.

Способности: маловероятны.

Примечание: основная угроза – численность и умение координировать атаки.

И это первый ранг? Они кажутся не менее опасными, чем крысоволки. Но для двух мальчишек, загнанных на камень без оружия это серьёзный противник.

Павел не стал тратить время и попросту прыгнул вниз.

Меч покинул ножны в воздухе. Клинок сверкнул в солнечном луче. На секунду показалось, что по стали пробежала огненная жилка.

Павел приземлился на ноги и тут же рубанул с разворота. Первая собака развалилась на две части, не успев даже взвизгнуть. Вторая попыталась отскочить, но он снёс ей голову обратным взмахом.

Собаки шарахнулись, и испуганно заскулили, но и отступать не собирались. Они всё еще верили, что численное преимущество решает против Павла.

Я бросил сумку на землю и посадил сверху Нику. Подумал о том, что в сумке были зелья воина, но искать их сейчас не время. Мысленно пообещал себе подумать над поясной сумкой для быстрого доступа к зельям. Чтобы они всегда были под рукой, а не на дне мешка, где их нужно еще найти.

Я уже летел вниз в овраг, на помощь Павлу.

На лету рванул свой кинжал из ножен, уже привычным движением.

Приземлился неудачно, левая нога подвернулась на камне, в щиколотке стрельнуло болью. Стиснул зубы, выпрямился. Про себя затянул мантру «шу». Она добавляла уверенности и концентрации.

В меня хлынула энергия, и мир вокруг чуть замедлился. Звуки стали глуше, движения собак более предсказуемы, а собственные движения более чётки.

Парни на валуне заметили нас, закричали и замахали руками. Но, разглядев меня, отчего-то сникли. Руки опустились, лица вытянулись. Ефим отвёл взгляд и уставился куда-то в сторону. Видимо, узнали и думают, что я им не помощник. А может до сих пор обижаются за то, что получили оплеух пару дней назад.

Но думать об этом было некогда.

Первая собака бросилась мне в ноги целясь в голень. Я встретил её кинжалом. Отступил на шаг в сторону, а клинок, наоборот, пустил навстречу движению. Лезвие вспороло лапу, тварь взвизгнула, дёрнулась и попыталась цапнуть за предплечье, но зубы проскрежетали по костяным пластинам куртки и соскользнули.

Мысленно поблагодарил мастера Хоря.

Я отмахнулся кинжалом и метко попал в шею псине, вспарывая кожу и то, что скрывалось под ней. Собака отскочила, еще не поняв, что всё кончено, но уже через секунду рухнула и задёргалась, суча лапами по земле.

Вторая тварь прыгнула мне на спину. Я почувствовал удар между лопатками, тяжесть и горячее дыхание у самого уха. Не успел развернуться, как увидел тёмно-рыжую молнию. Ника сиганула прямо с края оврага на перерез собаке.

Панда метнулась, ударила острыми когтями по носу собаки. Тварь взвизгнула и отпрянула, не успев уцепиться за меня.

Мантра «шу» и, вложенная в удар энергия, помогла пробить грудную клетку собаки с коротким хрустом.

Тут же подхватил Нику и зажал подмышкой. Ишь чего удумала, под зубы хищников лезть.

Панда извивалась, шипела на лесных собак и рвалась обратно в бой, готовая защищать хозяина. Через связь я чувствовал ярость Ники и готовность сражаться, что на неё было не похоже. Видимо с этими зверями кошачьи медведи не ладили.

– Сиди, – рыкнул я ей и стиснул чуть крепче.

Ника фыркнула, но не перестала вырываться. она вытянула лапку, будто пыталась дотянуться до одной из псин, окруживших Павла. Я бы посмеялся, но было не до того.

Оглядевшись, обнаружил, что вокруг Павла образовалось пустое пространство. Собаки держались на расстоянии, не решаясь приблизиться к сверкающему клинку. Пять трупов лежали у его ног, а плотник не выглядел даже запыхавшимся. Волосы растрепались, на щеке полоса грязи, но дышал он ровно, а меч держал так, будто тот ничего не весил. Павел рванулся вперёд своей фирменной техникой. Росчерк в пространстве и ещё одна собака покатилась по земле, оставляя за собой тёмную полосу на камнях.

Оставшиеся сбились в кучу у дальнего края оврага и оглушительно лаяли, скалясь, но не атакуя. Держались вместе, огрызались, подпрыгивали от возбуждения, но ни одна не решалась сунуться первой. Стая ещё не поняла, что перестала быть охотником.

И тут вступила Елена.

Она всё это время стояла на краю оврага и копалась в своей сумке с нашитыми кармашками. Я краем глаза видел, как она ссыпала что-то из разных мешочков в один. Пальцы её мелькали, разминая сухие листья, перетирая что-то между ладонями. Потом она зачерпнула горсть получившейся смеси, размахнулась и распылила над оврагом широким жестом.

На солнце заблестела серебристая пыль. Она повисла в воздухе и стала медленно оседать на камни, на землю и на шерсть животных.

Собаки разом взвыли, будто их облили кипятком.

Звери мигом поджали хвосты и бросились прочь, кувыркаясь и сбивая друг друга с ног, не разбирая дороги. Я даже заметил, как двое из них налетели на камни и коряги. Те, что ещё были живы, но серьёзно ранены заскребли лапами по земле, и жалобно заскулили, пытаясь отползти подальше. Одна перекувырнулась через голову, вскочила и поковыляла прочь, волоча отнявшиеся задние лапы.

Через десять секунд в овраге не осталось ни одной живой собаки. Только мёртвые тела, разбросанные неровной цепочкой.

Я перевёл дух. Опустил Нику на землю, та тут же обежала вокруг меня, обнюхивая сапоги, проверяя, всё ли на месте.

Убедившись, что у меня полный комплект конечностей, Ника удовлетворённо пискнула. Через связь пришло тёплое, собственническое удовлетворение: хозяин цел, враги мертвы, мир в порядке. Потом Ника подбежала к ближайшей мёртвой собаке, обнюхала, фыркнула презрительно и вернулась ко мне.

Я прислушался к себе.

Дыхание тяжёлое, сердце заходится, но я был вполне уверен в своих действиях. Были ошибки, опять же, упустил ту собаку, которая прыгнула мне на спину. Но я уже неплохо себя чувствую в роли воина. Нет больше злости на несправедливость этого мира и системы. А может дело в том, что я сражался, защищая чужие жизни?

Перед глазами вспыхнуло уведомление:

Вы одержали командную победу над группой противников.

Лесная собака (ранг 1).

Побеждённые противники: 8.

Личные победы: 2.

Холодное оружие: +6,40.

Прогресс Укрепление тела: +4,05.

Вы действовали в связке с питомцем.

Приручение: +3,10.

Вы вступили в бой защищая слабых

Сила духа: +5,80.

Воздушный клинок: +2,37

Победы одержаны под воздействием ваших зелий и кулинарных блюд.

Кулинария: +1,17

Зельеварение: +2,01

Острый ум: 0,82

Я мельком пробежал глазами по цифрам и хмыкнул. Прирост к холодному оружию неплохой, да и другие навыки подросли. Но цифры, признаться мелковаты. Я во время тренировок с Павлом получал больше.

Видимо, система намекает на то, что для быстрого роста нужно сражаться с противниками посильнее. Ну ли тренироваться с сильными воинами, что мне нравится больше.

А задача по повышению уровня никуда не девалась. Я давненько не заглядывал в меню, но не забывал, что время моё ограничено и развивать тело необходимо. Правда для этого придётся попотеть, да и не раз рискнуть жизнью. Ведь даже псина первого ранга, вполне могла вцепиться мне в шею зубами, и поминай как звали.

Зато связь с питомцем порадовала, Ника вмешалась в бой, а система это засчитала. Да и героические мотивы не прошли даром. Может система и требовательна, но вполне справедлива.

Елена спустилась вниз по склону легко, придерживаясь за корни, будто спускалась не в овраг, полный мёртвых собак, а в свой погреб за травами.

На её лице не было ни тени страха. Только сжатые в тонкую ниточку губы и прищуренные глаза. Кажется кому-то сейчас достанется.

Она тут же уставилась на двух мальчишек, и те вдруг сжались и опустили головы под взглядом девушки.

– Вы чего здесь забыли⁈ – напустилась она на парней, и голос её зазвенел, как натянутая проволока. – Жизнь лишняя⁈ А ну спускайтесь! Вы что, не знаете, что это за овраг⁈ Староста каждый год говорит: сюда не соваться!

Парни вовсе сникли. Сползли с валуна – неуклюже, цепляясь за выступы дрожащими руками, – и встали перед Еленой, как провинившиеся щенки. Головы и плечи опущены, взгляд в землю. Степан шмыгнул носом. Ефим стоял, стиснув зубы, и прятал окровавленную руку за спину.

– Да мы гуляли просто, – пробормотал Ефим.

Ну да, конечно, гуляли. Что-то меня настораживают их виноватые взгляды. Будто они замыслили что-то недоброе и теперь стыдятся.

– А вы Марису не видели? – тихо спросил Ефим дрожащим голосом.

– Она нам и сказала, что вы здесь, – ответил я.

Парни украдкой переглянулись, но тут же снова опустили головы. Ефим сжал здоровую руку в кулак и разжал. Степан смотрел в сторону, кусая губу.

Я не стал расспрашивать. Но сложил два и два в голове. Похоже Мариса приложила свои руки к этому.

Я огляделся. В овраге стоял густой запах, пахло псиной, кровью и сырой землёй.

Земля была изрыта когтями, в нескольких местах темнели бурые пятна, а над одним из трупов уже кружили мухи.

– Что вы вообще здесь забыли⁈ – продолжала ругаться Елена. – Если саламандровые термиты вылезут днём, нам всем мало не покажется. Это вам не дикие собаки. Они человека за день обглодать могут.

Красные, как раки, парни молчали, разглядывая носки своих стоптанных сапог. Я подивился строгости Елены: обычно она держалась мягче, спокойнее, будто берегла слова. Но сейчас, видимо, страх за чужих детей разбудил в ней что-то такое, чего я раньше не замечал. Впрочем, девушка была права на все сто, и лезть с комментариями я не стал.

– Хватит тут жаться, я с вами еще поговорю! А пока уходим отсюда! – скомандовала Елена, переводя взгляд с мальчишек на мёртвых собак и обратно. – Выйдем из оврага, осмотрю ваши раны.

Ефим кивнул, не поднимая головы. Степан судорожно сглотнул.

Павел, потирая обожжённую волкоморником руку о штаны, глядел на Елену с обожанием. Кажется, своим решительным поведением она еще больше пленила его сердце.

– Ну чего встали, а ну марш! – принялась подгонять Елена.

Павел встряхнулся, огляделся по-хозяйски и прищурился, оценивая мёртвых собак с профессиональным интересом:

– Шкуры-то у собак не сильно попорчены. Можно полушубок сшить. В деревне есть кожевник?

Ответить ему никто не успел.

Из леса послышался глухой хруст и тяжёлый топот. Складывалось впечатление, будто по лесу катился каменный валун, прорываясь через вековые деревья.

Похоже, что шум и запах крови от убитых собак привлекли кого-то покрупнее.

Ветки ломались с громким треском и, судя по приближающемуся звуку, источник этих разрушений двигался в нашу сторону.

Ника, которую я держал на руках, перестала шипеть. Панда замерла, вытянувшись в струнку.

Шерсть на её загривке встала дыбом, уши прижались к голове.

Через связь ударил сигнал, который я чувствовал от неё впервые, это был не испуг, не готовность вступить в бой. От Ники повеяло обречённостью и ледяным ужасом.

Панда, которая минуту назад рвалась в бой со стаей собак, теперь прижималась ко мне и дрожала от первобытного ужаса.

У меня по спине пробежали мурашки.

– На камень, – скомандовал Павел парням, и голос его мгновенно потерял всякую мягкость. – Парни, живо я сказал! Полезайте обратно на камень. Макс, Елена, держитесь за мной, а лучше тоже на камень.

Среди зарослей показалась толстая бронированная морда. Широкая, как щит, покрытая роговыми пластинами, с маленькими злобными глазками, в которых не было ничего, кроме тупого, сосредоточенного голода. Из-под пластин сочилась мутная жидкость, оставляя на листьях и коре тёмные потёки.

Тварь была размером с крупного быка, но приземистая, на коротких мощных лапах. Каждый шаг бил в землю с такой силой, что я чувствовал вибрацию через подошвы сапог.

Система отреагировала мгновенно:

Броненос. Уровень не известен.

Ранг: 3.

Болотный хищник.

Не поддаётся приручению.

Бронирован: роговые пластины поглощают физический урон.

Возможные стихийные способности: яд, кинетические атаки, водяные атаки, усиленная энергетическая защита.

Не рекомендуется вступать в бой, противник предельно опасен.

– А это, случайно, не та тварь, которая сожрала лошадь Тихона? – спросил я, стараясь, чтобы голос не дрожал, и не слишком в этом преуспев.

В этот момент из-за спины броненоса показались ещё двое.