Текст книги "Таверна на прокачку 4 (СИ)"

Автор книги: Олег Ковальчук

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 20 страниц)

Глава 8
Царский завтрак

Мне кажется, впервые в этой жизни я проснулся с улыбкой. Тело слегка ломило, мышцы ныли от вчерашней тренировки с Павлом, разбитые костяшки на правой руке пульсировали, но при этом я чувствовал себя по-настоящему счастливым.

Комнатку залил свет восходящего солнца, пробивавшийся через маленькое окошко под потолком. Золотистые пылинки плясали в луче, и пахло свежим деревом и травами из подушки. Ники уже не было, видимо отправилась куда-то по своим делам, скорее всего на поиски еды.

Павла тоже не обнаружил, матрас в углу был пуст и аккуратно свёрнут.

Я потянулся, сладко зевнул и уставился в потолок.

Где-то на границе сознания мелькнули мысли о том, что день предстоит не самый простой. Вспомнилась вчерашняя встреча с Волохом. Потом разговор с Петром и плотником Сидором. Потом староста с его «наберись терпения». Недобрые мысли вознамерились испортить настроение, но я отогнал их. У меня слишком мало времени, чтобы тратить его на мрачные размышления и переживания. Всё преодолеем, всех победим, главное не падать духом и держать нос по ветру.

Будто в подтверждение моих мыслей, в дверях комнаты появился до невозможности бодрый Павел.

– Поднимайся, лежебока. Солнце уже высоко, а ты лежишь.

– Да ты сам-то проснулся недавно, – рассмеялся я, заметив на его щеке красный отпечаток от подушки.

– Это неважно. Главное, что раньше тебя встал и уже успел умыться. Ну-ка давай, быстро умываться и берись за меч. Будем делать из тебя воина.

– Так точно, командир, – я подскочил с кровати и направился во двор.

Утро было прохладным и свежим. Роса блестела на траве, и от озера тянуло туманом. Я нашёл бочку с водой у стены, зачерпнул ковшиком и вылил себе на голову. Холод обжёг, перехватило дыхание, зато в голове мгновенно прояснилось. Зачерпнул ещё раз, умылся как следует.

Ко мне тут же подбежала Ника, с беспокойством удостоверяясь, всё ли со мной хорошо? В своём ли я уме, холодной водой себя с утра поливать? Через нашу связь я чувствовал её искреннее недоумение.

– Привет, сладкоешка, – улыбнулся я, погладив панду по голове. Она фыркнула, но подставила ухо, мол, ладно, почеши, раз уж начал.

Павел вышел во двор, уперев руки в бока.

– Начнём с приседаний и отжиманий, – произнёс он тоном, не предвещавшим ничего хорошего.

И не обманул.

Павел был ко мне безжалостен. Все прежние тренировки вместе взятые показались детскими играми по сравнению с тем, что он устроил этим утром.

Приседания, пятьдесят раз. Отжимания – тридцать. Качание пресса – сорок. Прыжки с места – двадцать. Бег вокруг двора – десять кругов. И так пять подходов. И это только разминка. Потом начались упражнения с мечом тем же, в ножнах, как вчера. Рубящие удары по тридцать. Колющие по тридцать. На ходу, в движении, с уклонами. Потом стали спарринговаться, используя толстые ветки. Павел атаковал, а я отбивал. Вернее, пытался отбивать, то и дело получая по рукам, по плечам и один раз по уху.

Причём Павел тренировался наравне со мной и старался сделать больше. Мне показалось, собой он был недоволен. То и дело морщился и ворчал, что ноги совсем ослабли, а руки не держат. Хотя по мне так он двигался как машина, быстро, точно и без единого лишнего движения.

Потом Павел снова заставил отжиматься, приседать и бегать, хотя руки и ноги уже отказывались сотрудничать. Но Павел в переговоры не вступал.

Следом началась отработка приёмов с применением техники. Я тренировался с мечом, а Павел с веткой. Я заметил, что палка в его руках извивалась будто живая. Видимо он во время ударов применял свою стихию.

В какой-то момент я на свою голову обмолвился, что научился проецировать технику воздушного клинка на топор, и Павел тут же заставил меня колоть все дрова, которые были во дворе с использованием техники.

Поленья разлетались как от взрыва, щепки летели во все стороны, а я чувствовал, как с каждым ударом что-то внутри натягивается и звенит. Энергетические каналы, по которым я гонял поток во время медитации в телеге, сейчас работали на пределе, и ощущение было такое, будто я пытаюсь пропустить реку через садовый шланг. Я даже не знал, что так умею.

Болели не только руки и ноги, болело что-то глубже, в центре тела, там, где жила энергия. Кажется, я умудрился перенапрячь сами каналы.

В общем тренировка удалась на славу.

Система мои старания тоже оценила щедро.

Вы провели силовую тренировку с наставником.

Холодное оружие: +18,13

Укрепление тела: +23,96

Сила духа: 9,03

Воздушный клинок: 11,12

Я не вёл подсчёты, но на одну тренировку, по ощущениям, вышло больше, чем за неделю самостоятельных занятий. Да укрепление тела почти как за победу над Леонидом. Наставник есть наставник.

Глядя на характеристики, сначала подумал – жаль, что не встретил его в первые дни, тогда бы с прокачкой было меньше проблем. Но потом прислушался к себе, и понял, что просто не дожил бы до повышения уровня.

Павел сжалился лишь когда я привалился к стене без сил и сполз по ней на землю. Ноги не держали, руки висели плетьми, в глазах плыло.

– Вот это я понимаю – тренировка, – удовлетворённо произнёс он, оглядывая двор, заваленный колотыми дровами.

Затем набрал полное ведро воды и без предупреждения окатил меня с ног до головы.

Можно было бы высказать ему всё, что я думал, но я лишь благодарно кивнул, отфыркиваясь. Это было именно то, что нужно. От ледяной воды мышцы разом сжались и снова ожили.

– Вот теперь можно и поработать, – расхохотался мой мучитель.

– Да ты диверсант, а не тренер, – простонал я, потягиваясь и пытаясь размять руки. – Какая теперь работа? У меня конечности не сгибаются.

– Завтра будет только хуже, – пообещал Павел, подмигнув.

– Да знаю я.

Ника, которая последние пятнадцать минут усиленно подпитывала меня энергией через нашу связь, слегка выдохлась и выглядела уставшей. Впрочем, это не мешало ей жевать какой-то корешок. Причём с таким видом, будто она делает миру великое одолжение и подобная благотворительность её давно достала.

– А ты не так плох, – признался Павел, присев рядом. – Подготовка у тебя на уровне крепкого новобранца, который не первый месяц тянет командирское самодурство. А по тебе так и не скажешь.

– Готовка, – ответил я. – Попробуй по двенадцать часов на ногах у плиты простоять.

Павел хмыкнул и, не давая мне договорить, снова окатил водой.

– Да хватит уже! – завопил я.

Во дворе появился Николай.

– Что за шум, а драки нет? – окинул он нас взглядом.

– Готовлю бойца, – ответил Павел. – Он попросил меня потренировать, вот я и тренирую.

– Дело хорошее, – покивал Николай. Потом помолчал и спросил тише: – Волох не появлялся?

У нас с Павлом одновременно пропали улыбки.

Я, признаться, за тренировкой выбросил из головы вчерашние события. Но сколько ни выбрасывай, дела никуда не денутся.

– Нет, не приходил, – произнёс Павел.

– Да и рано ещё, – добавил я.

– Это верно, – Николай набрал ведро из бочки и хорошенько умылся, после чего вылил остатки себе на голову. Крякнул, утёрся рукавом. – Тихона я проверил. Спит. Выглядит нормально, цвет лица человеческий. Значит, идёт на поправку.

– Хорошо. А я пойду готовить завтрак, – произнёс я, затем спросил у Николая. – У тебя есть какая-нибудь крупа для каши?

– А как же, пшенная и перловая.

– Вот и отлично, показывай свои запасы, – пошатываясь я направился к кладовой. – И ещё надо распланировать день. У нас дел невпроворот.

– Это верно, – Николай зашагал за мной следом в дом. – Я этот год до вашего приезда только и делал, что ждал. А вчера с вами пообщался и понял, сколько времени потерял. Спасибо тебе, Макс. И тебе, Павел. Глаза вы мне открыли.

– Пустяки, – отмахнулся Павел. – А я пока печь затоплю. Благо дров ты на неделю вперёд наколол, – рассмеялся он, кивнув на гору поленьев во дворе.

Я быстро забежал в свою комнату, переоделся в сухое, а сверху надел свою кожаную куртку. Уже успел привыкнуть к её весу. Затем мы с Николаем спустились в погреб, где я впечатлился.

На самом деле Николай вовсе не бедствовал. Погреб, конечно, не ломился от изобилия, но продуктов хватало с запасом. Что-то он покупал у Бориса, что-то брал или так же покупал у соседей. Кадушки с солёной капустой, мочёными сливами, солёными огурцами стояли штабелями. Мешок картошки, связки лука, морковь и репа, аккуратно разложенные в углу. Четыре крупных кабачка, целая гора капусты. Горшок со сметаной, кадушка сливочного масла. Немного яиц в лукошке. Немного вяленого мяса и две массивные полосы свиной грудины висели на крючках под потолком. Мешки с перловой и пшённой крупами стояли по соседству с мешком муки.

Вчера, в суматохе с раненым Тихоном, я не заглядывал в погреб толком, а теперь при свете масляной лампы оценил запасы и понял: работать есть чем. И не скоро ещё всё закончится.

На полках в кладовой я заметил пару глиняных горшков. Видимо, из тех, что Николай успел выкупить у горшечника Сидора до начала бойкота. Горшки были грубоватые, толстостенные, но крепкие. Для запекания в печи то, что надо. В голове тут же созрел план.

– Надо сегодня забрать первую партию заказа у кузнеца, – начал я, набирая продукты. – Ножи он обещал к сегодняшнему дню. Мой кинжал для кухни плохо годится.

– Ты хозяйничай, а я схожу как поедим, и с кузнецом расплачусь, – сказал Николай.

– Да у меня есть деньги.

– Шутишь, что ли? – Николай удивлённо посмотрел на меня. – Ты тут будешь на общее благо работать, ещё и свои деньги платить?

Я промолчал. Просто отвык от нормального отношения, наверное. Но в целом он прав. Просто Виктор на такое денег не выделял. Я ведь за свой счёт покупал, и ножи, и продукты покупать приходилось. Привык, что помощи ждать неоткуда. Уже и забыл, как по-нормальному дела делаются.

– Спасибо, – только и ответил я.

– Мы с тобой одно дело делаем, – Николай потрепал меня по плечу. – Хороший ты парень, Макс. Вот гляжу на тебя и не устаю удивляться. Куда ни глянь, везде молодец. Виктор, похоже, совсем слеп был, что такого не разглядел.

– У него других забот хватало, – ответил я, рассовывая по карманам луковицы и прихватывая кадушку с маслом. – Николай, возьми кусок мяса, и тот горшок, что побольше.

– Что за блюдо замыслил? – спросил Николай, глядя, как я поднимаюсь по ступенькам с охапкой продуктов.

– Кое-что особенное, – улыбнулся я. – Будет каша по-царски.

– Аж по-царски? – Николай присвистнул. – Ну, заинтриговал. Хотя после вчерашней ухи ничему не удивляюсь. Чувствую, скоро у нас от людей отбоя не будет.

– Надо только таверну запустить поскорее, – кивнул я.

– Запустимся, с такой-то командой и твоими стараниями, – хохотнул Николай.

– Мне бы ещё придумать, как лаваш делать, – задумчиво произнёс я, оглядывая скарб. – Нужна плоская сковорода.

– Могу у соседей попросить. Думаю, не откажут.

– Хорошее дело, если не придётся кузнеца ждать, – оживился я.

– Тогда первым делом к соседу и заскочу. Митрофан мужик понимающий.

– Отлично! А ещё нужны яйца и побольше. Капуста гляжу у тебя есть, сливы мочёные есть. Лимонов у вас, наверное, не водится? – рассуждал я, расставляя продукты на столе перед потрескивающей печью.

– Про лимонов я и не слышал, – пожал плечами Николай, переглянувшись с Павлом, что подкидывал полешки в печь.

– Ничего, медвежий щавель тоже подойдёт. Это для соуса, для майонеза. Осталось подумать по поводу взвара. Сделаем ягодный. Я видел у тебя кадки с сушёной ягодой, но неплохо бы и свежих в лесу поискать.

– Расспрошу у соседей, где ягоды собирают, – тут же отреагировал Николай.

– И помощники нам не помешают, – вздохнул я.

– Я помогу, если что, – откликнулся Павел.

– Тебе и так забот хватает, – покачал я головой. – Мебель нужна, домики для постояльцев. Я уж про второй этаж молчу. А если время и останется, ты говорил, что сможешь выточить из дерева посуду. И чем быстрее ты свою часть закончишь, тем лучше.

Павел задумчиво покивал, но вдруг оживился.

– Кстати, а где Анатолий? Спит ещё?

– Да нет, он меня до рассвета разбудил, – ответил Николай. – Сказал, что пошёл рыбачить. Клюёт, мол, по утрам отменно.

– Он же вчера полное ведро принёс, – удивился я. – А уху я сварил едва из двух рыбин. Куда столько рыбы-то?

– Он вчера не только на уху порезал, – объяснил Николай. – Остальное на засолку поставил. Говорит, бабушкин рецепт. Три дня просолится, потом развесит для вяления. Обещал, что такая рыба выйдет – пальчики оближешь. Сказал, будет чем нашего Макса удивить.

От мысли о солёной рыбке, да с варёной картошкой, сдобренной сливочным маслом и зеленью, у меня тут же потекли слюнки. Надо подумать, куда это применить. но у меня и каша не хуже сейчас подоспеет.

– А как же Анатолий без завтрака? – спросил я, нарезая лук колечками.

– Так он вчерашнюю уху доел, – усмехнулся Павел. – Я-то с утра хотел бульона попить, глядь – а котелок пустой и весь вылизан.

Пока я нарезал овощи и готовил мясо, остальным явно не сиделось без дела.

– Пойду посмотрю, что на втором этаже делается, – сказал Павел. – Оценю материалы, прикину, какие инструменты понадобятся.

– А я к соседям схожу, – поднялся Николай. – Может, сковороду выйдет найти.

– Да уж, это будет кстати, – покивал я, прикидывая как буду тушить мясо и овощи для каши.

Николай вернулся быстро. Сковороды не нашёл, но принёс кое-что получше – старый чугунный противень. Он был большой и тяжёлый и кое-как помещался на печи. Однако для лаваша он подходил идеально. Одной задачей меньше! Я мысленно отметил в голове галочку.

– Я ещё у Глафиры взял дюжину яиц, – похвастался он. – Она чуть позже принесёт ещё и двух кур.

Прекрасно! Всё складывается как нельзя лучше, да еще и само собой.

Павел тем временем развернул кипучую деятельность на втором этаже. Оттуда доносился стук молотка, скрежет и негромкая ругань. От этого шума проснулся Ратибор, а Тихон в своём углу принялся сонно возиться.

Бард появился в зале, протирая глаза. Выглядел он помятым и всклокоченным, с торчащими во все стороны кудрями.

– Ой, как рано, – простонал он. – А вы уже все в работе. Какие молодцы.

Он потянулся, вышел во двор и с содроганием окунул кончики пальцев в бочку с водой, после чего принялся протирать ими глаза с таким видом, будто собирался встать под струи ледяного водопада.

– А что сегодня на завтрак? – спросил он, вернувшись и принюхавшись.

– Каша по-царски, – ответил Николай.

– И взвар, – добавил я сосредоточено, не отрываясь от печи.

С печью я раньше не работал и пока только приноравливался. Температура внутри была нешуточная – дрова прогорели и дали мощный жар, от которого стенки раскалились докрасна. Нужно было следить в оба.

Для перловки по-царски крупу хорошо бы замочить с ночи, но вчера я ещё не знал о её существовании в здешних запасах. Поэтому справлялся как есть. Я поставил перловку сверху на печь в котелке с водой, чтобы хоть немного разбухла и разогрелась. Но недооценил, как сильно разогреется верхняя часть, и вода вскипела быстрее, чем я ожидал.

Что ж, любопытно выходит. Но опытного кулинара ничто не смутит.

На принесённом Николаем противне я обжарил мелко нарезанный лук до золотистого оттенка, добавил кубики вяленого мяса и репу. По идее нужно было тушить на медленном огне, но температура печи этого не позволяла – приходилось постоянно помешивать и доливать воды, чтобы не пригорело. Зато аромат пошёл такой, что даже Павел прекратил стучать наверху и высунулся через перила.

– Макс, неужто уже готово!

– Я только начал, – ответил я.

– Поторопись, дружище, а то я тебя вместо неё слопаю, – хохотнул он.

– Не говори под руку, – буркнул я, перекладывая мясо с овощами в горшок.

Засыпал сверху набухшую перловку. Щедро добавил сливочного масла, чтобы каша получилась рассыпчатой и маслянистой. Залил водой и перемешал, после чего поставил в печь.

Следом ополоснул освободившийся от перловки котелок, засыпал в него сушёные ягоды и добавив трав, поставил его вариться.

Разобравшись с будущим взваром, решил проверить как там дела с кашей, и едва не выругался.

По рецепту, горшок нужно запекать полтора часа при ста восьмидесяти градусах. Термостата у меня не было и быть не могло, но в печи температура была явно выше, и каша мало того, что чуть не убежала, так еще и рисковала сгореть. Пришлось выкручиваться.

Поэтому изобрёл свой метод: после того как горшок разогревался, вытаскивал его и давал остыть десять минут. Затем снова отправлял горшок в печь на десять минут, потом снова доставал, чтобы каша потомилась, пропитываясь ароматами мяса и трав. С каждым таким заходом запах становился всё гуще и вкуснее.

На последний заход добавил в котелок бодрянку, редкоцвет, телокреп, а для вкуса остатки петрелии – выходила этакая каша для деревенских супергероев. Немного подумав, бросил в котёл маленький стебелёк хрустальника, а еще добавил немного остролиста, очень уж мне эта специя пришлась по душе.

Смиренно отдал десятину требовательно пискнувшей Нике, которая тут же умчалась с пучком редкоцвета в зубах. Интересно, когда она станет приносить что-то полезное. Ведь уверен, на участке Николая много подобного растёт. Хотя вряд ли пушистая жадина захочет делиться своим делянками.

Я немного увлёкся процессом, поэтому, когда наконец выставил горшок на стол и поднял крышку, то поймал на себе до крайности заинтересованные и голодные взгляды. Николай и Ратибор сидели за столом и заворожённо смотрели на горшок.

Каша была золотистой, рассыпчатой, с кусочками мяса и овощей, и от неё поднимался такой чарующий аромат, пахнущий маслом, травами и чем-то неуловимо домашним, что в пору было захлебнуться слюной.

– Ну что готово? – спросил Павел.

Перловая каша с тушёным мясом по-царски

Качество: отличное.

Готовность: 100%

Сытность: 67%.

Эффекты:

Выносливость: +8%

Бодрость: +25%.

Сила: +3% на 4 часа.

Прогресс физических тренировок удвоен на 7 часов.

Ясность ума: +9%.

Прогресс Кулинария: +0,5

– Кажется, готово, – улыбнулся я, снимая пробу.

Получилось идеально. Крупа мягкая, но не разваренная, каждое зёрнышко отдельно. Мясо аж тает во рту. Овощи тоже мягкие. А сливочное масло возвышает кашу на уровень амброзии. Травы добавили ту самую нотку, от которой по телу разливалось тепло.

– Хорошо, это хорошо, – потёр руками Ратибор, потянувшись к тарелке.

– А когда помогать будешь? – спросил вдруг Павел, который спускался с лестницы. Руки у него были в опилках, на лбу – пыль. – А то только ешь да лодыря гоняешь. Говоришь красиво, а в деле считай бесполезен.

– Вот как в себя приду, так сразу и помогу, – нахмурился бард. – У меня, между прочим, рука ранена. И нога. И душа ещё.

Я усмехнулся. Их дружеские перебранки грели мне душу. Это ни в какое сравнение не шло с атмосферой в доме Виктора, где каждое слово сочилось ядом.

Раздался стук. Все сразу напряглись я уж было подумал, что это Волох. Но снаружи донёсся женский голос.

– Хозяева, принимайте гостинцы!

В зал вошла Глафира.

Первым делом она огляделась по сторонам – привычным быстрым взглядом проверила, нет ли Елены. Не обнаружив конкуренции, уверенно двинулась вперёд, держа в руках перевязанный тряпицей свёрток.

За её спиной, сгорбившись, плёлся паренёк лет пятнадцати. Рыхлый, веснушчатый, с маленькими глазками и здоровенным лиловым фингалом под левым глазом.

Я едва не рассмеялся, когда разглядел его. Это был тот самый парень, который вчера пытался отоварить меня деревянным суком в проулке. В обеих руках он сжимал двух безголовых кур.

– А я вам своего сыночка привела. Генку, – объявила Глафира. – Помощник хоть куда, рукастый, головастый.

– Оно и видно, – Павел, отряхивая руки от пыли и опилок, оценил парня взглядом и задержался на фингале. – Кто тебя так уделал?

Генка поглядел на меня, потом быстро опустил глаза.

– Обстоятельства, – буркнул он.

Я выдержал паузу. Генка настороженно покосился на меня исподлобья. Ждал небось, что я расскажу маме, как её сыночек нападает на людей в проулках. Но я промолчал. Во-первых, парень вчера получил своё. А во-вторых, мне действительно нужны были помощники. А плодить новых врагов не хотелось. Недруги имеют особенность заводиться сами по себе, для этого не нужно даже прилагать усилий.

Глафира принюхалась.

– А чем это так пахнет?

– Макс завтрак готовит. – Ответил Николай.

– Как вкусно, – протянула она, и глаза её подёрнулись мечтательной поволокой. – Я после вчерашней ушицы никак в себя прийти не могу. Какая вкусная была!

– Каша не хуже вышла, – улыбнулся я. – Присаживайтесь, позавтракайте с нами.

Глафира шагнула было вперёд, но остановилась.

– Но у вас же таверна, – Глафира вздёрнула бровь и настороженно покосилась на Николая. – Платить надо, небось?

– Глаша, ну какая оплата, – Николай покачал головой. – Ты нам так помогаешь, что грех тебя не накормить.

– Позавтракаем тогда, – решительно согласилась женщина. – Отчего же не позавтракать. Ну-ка, Генка, садись.

– Кур куда девать? – пробурчал парень.

– Пока в погреб отнеси, – сказал Николай, указав направление. – А там разберёмся.

Генка взглянул на мамку, на меня, снова на мамку, затем утопал в указанном направлении. Я проводил его взглядом. Сейчас он с мамкой, смирный как ягнёнок. Но кто знает, чего от него ждать потом, когда останется без присмотра. Ну ничего, и его к делу пристрою.

– Эх, хорошо, что парень при деле будет, – улыбнулась Глафира и, подобно крупной птице, перепорхнула на место рядом с Николаем. Уселась рядом, расправив плечи, растянув губы в улыбке, не зная куда деть руки. – С твоей помощью, Коленька, может, толк из него выйдет.

– Разберёмся, мы только рады, – ответил Николай. – Кстати, твоя банька вчера очень кстати пришлась.

– Да, банька пришлась по душе, – подхватили мы с Павлом.

Глафира зарделась от удовольствия.

Я принялся раскладывать кашу по тарелкам. Которых было четыре, а нас – уже шестеро, считая Генку и Тихона.

– Придётся кому-то из кружки есть, – развёл я руками.

Ратибор, который до этого помалкивал, пристыженный Павлом, тут же встрепенулся.

– Я, как истинный мученик, готов взять на себя это тяжёлое бремя.

– Молчи уж, мученик, – хмыкнул Павел.

– Ох, вот же я дурёха! – спохватилась Глафира и подхватила свёрток, который всё это время держала подмышкой. – Я же вот посуду принесла! Готовите вкусно, а подавать-то вам не в чем.

Она развернула тряпицу, и на столе появились пять глиняных мисок – аккуратных, ровных, с узором по краю, а ещё десяток деревянных ложек.

– Глаша, тебе же самой посуда нужна, – принялся отказываться Николай.

– У меня её много. Сама не знаю, чего столько берегла. Только ко мне гости-то не ходят. А у вас тут, точно, пригодится.

– Спасибо тебе, Глаша, – Николай сказал это так тепло, что Глафира покраснела до корней волос и отвернулась, делая вид, что поправляет платок.

Со стороны сенника, где лежал Тихон, послышалось шевеление.

– Это чем так вкусно воняет? – подал голос бортник.

– Не «воняет», а «ароматом несёт», – тут же поправила его Глафира. – Ты в своём лесу совсем манеры растерял, старый.

– Грешно на раненых ругаться, – отмахнулся Тихон. – Лучше дайте попробовать, чем это вы тут питаетесь.

Я со смехом разложил кашу по мискам, старым и новым, глафириным. Прикинул, что осталось ещё больше половины горшка, но вряд ли залежится. Все обязательно попросят добавку, это к гадалке не ходи. Ещё нужно оставить Анатолию. А может, и Елене отнести – заодно поговорить о ягодных местах и о травах.

Не успел я опомниться, как Павел, Глафира и Николай набросились на кашу как волки на добычу. Ложки мелькали, глаза закатывались от удовольствия. Николай что-то промычал одобрительно, не прожевав.

Генка, вернувшийся из погреба, с удивлением уставился на собственную мать, которая с закрытыми глазами жевала кашу с выражением чистого блаженства.

– Чего стоишь и смотришь? Налетай, пока такой вкуснятиной угощают, – скомандовала она, не открывая глаз.

Я с улыбкой отнёс миску Тихону.

Бортник принюхался, зачерпнул ложкой, попробовал, и на его изможденном лице расплылась блаженная улыбка.

– Парень, – произнёс он, – за такую кашу я тебе мёду бочку привезу. Как встану на ноги.

– Договорились, – кивнул я.

– И медовухи можно, – раздался голос Анатолия, который появился в дверях. Причём калика не скрипела, видимо рыбачил где-то на территории Николая. – Так и знал, что поспею! – довольно произнёс он. В руках рыбак держал ведро, в котором плескалась свежая рыба. Лицо довольное и загорелое, на сапогах прилипла тина.

Ника увидав старого знакомца, тут же прискакала к нему, хотела потереться боком о его ногу, но увидев тину, фыркнула и отскочила.

– Это ты запах Максовой каши с реки учуял? – рассмеялся Николай.

– Сердцем, ощутил. Да я и уходить-то не хотел, – признался Анатолий, ставя ведро у стены. – Но с утра такой клёв, что грех пропускать. А как поймал пару хороших рыбин, так сразу обратно – как же я без такой вкуснятины.

Присутствующие рассмеялись, не отрываясь от еды. Генка, который поначалу испуганно посматривал по сторонам – особенно на меня, – наконец распробовал кашу и уплетал за обе щёки, забыв про свой фингал и все обиды.

– Как же хороша эта еда, – объявил Ратибор. – Лучше этой каши, только эта же каша но с видом на прелесную гладь воды, – объявил он.

– Это как удивился Павел.

– Да я там холм приметил, пойду там поем, там и воздух пьянит, и мысли правильные в голову приходят.

– Иди-иди, не отвлекай нас тут, – махнула рукой Глаша.

И бард годой походкой удалился, то и дело зачёрпывая кашу.

Любопытная Ника умчалась за бардом следом.

Глядя на довольных людей за столом, я и сам наконец присел и приступил к еде.

Каша по-настоящему была хороша. Многие недооценивают простую еду, отдавая предпочтение деликатесам с вычурными названиями. А вот такая простая каша, мало того, что полезна до невозможности, так и необычайно вкусна. Вот только понимаешь истинную ценность такой пищи, спустя много лет, после того как её некому становится готовить и когда устаёшь от перенасыщенного добавками фастфуда.

Перловка рассыпалась на языке, мясо таяло, масло и травы делали своё дело. По телу от первой же ложки разлилось тепло, мышцы почти сразу перестали ныть, и в голове прояснилось. Система мигнула подтверждением:

Активированы эффекты:

Повышены:

Бодрость.

Укрепление.

Сила…

Анатолий, съев две ложки, огляделся и негромко спросил Николая:

– Что-то Волох не появляется. Я на реке сидел, смотрел на дорогу никого. Струхнул?

– Может, сам ушёл? – предположил Николай. – Но проверить всё равно следует.

Павел кивнул.

В этот момент со стороны двора раздался стук в калитку.

– Хозяева, дома? – спросили снаружи, голоса было не разобрать, но настроение тут же изменилось.

Павел тут же опустил ложку и положил руку на колено – ближе к мечу, который стоял, прислонённый к стене.

Николай и Анатолий тоже посерьёзнели.

– Пойду открою, – сказал Николай и встал из-за стола.