Текст книги "Афанасий - герой республики (СИ)"
Автор книги: Олег Беймук
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 19 страниц)
– Странная ты. Обычно женщины стесняются говорить так откровенно. И учатся на своих ошибках.
– На своих ошибках учиться долго, больно и не всегда получается. Это как учиться самому по учебнику торгового дела или заниматься с преподавателем: со стороны всегда лучше замечаются все недочеты, а сам постоянно одни и те же ошибки делаешь. По себе знаю. Так как, поможешь?
– А давай не здесь, в родном городишке, где каждый на виду. Вот переберемся в столицу… там и людей больше, и не знает нас никто, и шлюхи в борделе поопытнее и классом повыше. Да мне и самому интересно будет и пообщаться, и потренироваться. Да ты пей давай, не стесняйся. Все-таки выматывает эта свадьба, с ее церемониями и ритуалами.
Так что подчистили мы содержимое столика, затем завалились на чистые простыни и уснули. Правда, я предварительно прижался к ее спине и обнял супругу. Да, я помню, что папаша пренебрегал супружеским долгом. Но, во-первых, это было на двадцатом (как минимум) году брака, а во-вторых, он ведь в певичках-актрисульках искал чего? Правильно, разнообразия. А чем молодая жена не разнообразие после моей холостой юности? Вот то-то же! Так что все правильно я делаю. Да и грудь у супруги оказалась нужного размера: как раз помещается в ладонь.
Глава 7
Что сказать о переезде в Питер и поступлении в академию? Да почти ничего. Здесь я впервые оценил в полном объеме организаторские способности своей супруги. Ну еще бы: ее специально учили (и научили-таки!) руководить движением товаров и персонала. Билеты на дилижанс были закуплены заранее и со скидкой. При этом маршрут был тщательно рассчитан таким образом, чтобы в нем было минимум пересадок, и использовались только почтовые тракты, со сменными лошадьми на каждой ямской станции. Товары же (и основной багаж) отправился более длинным, но и дешевым маршрутом, ведь груз нужно где-то размещать, а мы за три дня, на которые задержится груз, успеем организовать место для жизни и хранения товаров.
Местом для проживания она занялась сразу же, как мы прибыли на конечную станцию. Оказалось, что у Глеба Ефимовича даже в столице были доверенные люди. И прямо у дилижанса к нам подлетел кругленький господин в котелке, с «котячими» усами щеточкой и в круглых очках. Мне он показался каким-то подозрительным, но у него были надежные рекомендации, так что пришлось ему довериться.
И одним из первых он предложил квартиру из пяти комнат в пятиэтажном доходном доме на набережной какого-то канала. Как заявил риэлтер Юзеф (как он представился), это одно из наиболее выгодных в городе предложений «которые освободились буквально на днях и просто чудом» да еще и по рекордно низкой стоимости (ну, как для столицы). Осмотрев апартаменты, мы проехали еще по паре адресов, уточнили цены и маршруты движения городского транспорта (в городе имелась стационарная сеть дилижансов и конки), и вернулись на набережную, как оказалось, реки Мойки.
Следующим заданием для Юзефа был поиск помещений под мануфактуры. Виктория уверено назвала ряд условий, которым должны удовлетворять помещения. Причем требований было, на мой взгляд, даже больше, чем для жилых апартаментов. Пару минут подумав, Юзеф уточнил пару параметров (вроде близости к портам, таможне и перевалочными складами) и предложил тут же осмотреть пару вариантов. Нанятый на весь день фиакр без возражений отвез нас через весь город, в промышленный район, который назвал «Шлиссельбургской дорогой». Или, по-местному, "Обуховкой". Эта часть города радикально отличалась от центрального района, который мы видели ранее. В общем, натуральные Тигули, как называют такие районы в Воронеже. Но Виктория смотрела не на внешний вид. Она что-то спрашивала о наличии ближайших улиц и проспектов, близости к портам, товарным вокзалам, таможенным терминалам и оптовым рынкам. Интересовалась, насколько надежна местная полиция, в какую цену обойдется нанять собственную охрану и часто ли балуется шпана. Мне она шепотом объяснила, что «прикур» (или прибыль) в торговом деле зависит от множества почти незаметных, на первый взгляд, и даже противоречивых факторов. В том числе уровня конкуренции и состояние производства в округе. Так что в течение первого же дня мы справились с главным вопросом: покупка недвижимости. И вернулись в нанятые апартаменты.
Которые, увы, представляли собой почти полностью пустые комнаты, в которых имелись только наборной паркет на полу, лепнина на потолке и дорогие обои на стенах. Не только кроватей, но даже стульев не было! Не говоря уже о столах! Но и тут Виктория проявила торговую смекалку: отправилась к управляющему и потребовала предоставить нам мебель, соответствующую статусу барона Мезенцева! Как ни странно, требование было выполнено достаточно быстро, и уже через пару часов крепкие парни вносили в комнаты через черный ход самую разнообразную мебель: от стульев и конторок до обеденного стола, шифоньеров, кресел и даже разобранной кровати, с мягкой периной и балдахином навысоких опорах. Не уверен, что это были шедевры мебельного искусства, но не хуже тех, что стояли у нас в родном имении.
Так что к вечеру мы имели место для отдыха. Хотя на окнах так и не было штор, на столе – скатерти, а вместо столового серебра нам «вчехлили» ящик с какими-то совершенно чудовищными приборами столетней давности.
Но, как бы то ни было, начало семейной жизни было положено. На следующий день я отправился в приемную комиссию при Академии. Меня немного напрягало отсутствие денег. Точнее, вместо мешочка звонкой монеты или стопки ассигнаций, у меня был с собой вексель, выданный банком на имя директора Академии. А также грамота, подтверждающая мое дворянское происхождение (выданная Воронежским городским Дворянским собранием) вместе с объяснением ситуации с остальными моими документами: утеряны в результате чудовищной катастрофы (возможно, террористического акта).
Но, несмотря на удивленно-подозрительные взгляды чиновников, принимавших документы и обещавших «разберемся», к концу дня все необходимые формальности были улажены. я получил пропуск на территорию казармы, направление в интендантскую службу на получение обмундирования и талоны на питание в столовой. Чему я обрадовался намного больше, чем всему остальному.
Тут же помчался по указанному адресу столовой и получил стакан теплого чая, булку с корицей и небольшую плошку порезанных овощей в качестве салата. А затем отправился в общагу, где обнаружил, что комната, в которой меня поселили, уже почти заполнена: из двух двухъярусных кроватей свободна была только левая верхняя. А также верхний уровень двухъярусной тумбочки. Я не спеша запихнул свой вещмешок в тумбочку, разложив мыльно-рыльные принадлежности в верхний выдвижной ящичек, застелил свободную койку выданной интендантом простынкой, постелил сверху клетчатое одеяло, запрыгнул наверх и растянулся, подоткнув под голову подушку. Расслабился и даже немного задремал, когда в коридоре послышались шаги и дверь распахнулась. В комнату ввалились трое «старожилов».
– О, у нас новенький! – воскликнул веснушчатый паренек совершенно крестьянской наружности, в стоптанных сапогах, чуть ли не домотканой рубахе, подпоясанной веревкой и мятых штанах (на брюки этот предмет туалета совершенно не походил) Если добавить сюда широченные плечи, нос картошкой и залихватский чуб, то он больше походил на ватажка банды биндюжников-грузчиков, в среду которых мне пару раз приходилось «отправляться на заработки». Но вот на дворянина он совершенно не походил. Как и его приятель: низкорослый кучерявый парнишка, с однозначно семитскими чертами лица, да еще и в очках. Но третий полностью компенсировал недостаток вальяжности и барственности в помещении: в отглаженных брюках, начищенных блестящих сапогах, белоснежной сорочке, отороченной на манжетах и по воротнику кружевами. Он брезгливо посмотрел на меня и уселся на нижней правой койке, вытянув ноги чуть ли не через все помещение. Да, ростом он был чуть ли не сажень (больше двух метров, если мерить согласно новой официальной «метрической» системе, принятой во Французской Империи по указанию Бонапарта), но не казался болезненно худым или несоразмерным.
– Ну, здравствуй, новичок! – проговорил этот гигант с ленцой. Ну, хоть представься честной компании! Нам же этой группой года три жить. Почему прибыл почти в последний момент? Не знал, что согласно давней традиции, прием в академию начинается чуть ли не в начале лета, чтобы будущие курсанты сумели приспособиться к требованиям и нагрузкам?
– Не знал о таком правиле, извините. А сами-то вы давно здесь живете?
– Не знали? – проигнорировал мой вопрос длинный аристократ. – У Вас что, никто из семьи в академии не обучался? Вы первый в роду, кто накопил денег на поступление?
Несмотря на нотки превосходства, и даже презрения в голосе собеседника, я решил на накалять обстановку. И ответил уклончиво:
– У меня старший брат обучался в Академии, но не здесь, а в Москве. Он мне о подобных тонкостях не рассказывал.
На самом деле я и не расспрашивал его тонкостях учебы, ведь всеми силами старался отбрыкаться от обучения, до самых последних событий.
– Он и сейчас учится или уже выпустился? В каких войсках? – Продолжал допрос длинный аристократ.
– Он погиб, – сухо ответил я и отвернулся, не собираясь продолжать разговор.
– Ну что ж, сочувствую. Надеюсь, он умер героем, в схватке с врагом?
– Не совсем. Его взорвали в родном доме. Видимо, террористы. А мне повезло, я как раз отлучился в этот момент из дома. Еще вопросы будут?
– Представьтесь, пожалуйста, молодой человек!
– Барон Афанасий Мезенцев, прошел тестирование в когорту Охранителей.
– Что, в группу к самому Карлу Федоровичу? – присвистнул здоровяк Иона. – Меня он завалил, как только я шпагу взял в руку. Не дал даже в стойку стать. А тебя?
– Это такой длинный, с усиками в ниточку и узенькой бородкой? Черноволосый, в камзоле с вычурной вышивкой серебром? Мы с ним минут пять пофехтовали, и он бросил «годится». А затем меня в какой-то список записали.
– Пять минут? Это много. Обычно он новичков с одного-двух выпадов отбраковывает. Ты где-то занимался до этого?
– У меня были частные уроки. Некий боец из Галлии, Шарль де Беарн. Это ваш Карл тоже у меня спросил, кто со мной занимался. А потом уважительно покачал головой.
– Шарль де Беарн? – вступил со своего места в разговор длинный хлыщ. – Это не тот ли известный бретер, который вынужден был скрыться из столицы лет десять назад, после нашумевшей истории с… Ну что ж, поздравлю. Он считался непобедимым бойцом. Точнее, наемным убийцей. Так что будем знать, что Вас, барон, на дуэль лучше не вызывать, при таком-то специфичном учителе.
– Буду иметь в виду, – буркнул я. А затем обратился уже сам к этому длинному хлыщу:
– А Вы, собственно, чьих будете?
– Да, простите, не представился: граф Юрский, Иван Семенович. Сижу в этих стенах уже два месяца, записан на факультет общей тактики. Но это формальности, все равно большинство лекций и практик мы будем проходить все вместе. Эти двое: Медведчук Иона Дмитриевич, незаконнорожденный сын барона Медведчука из Тамбова, а также Самуил Лейбович Крушельницкий, сын ребе Юзефа, из Винницы. Они тоже боевики, как это ни странно для Крушельницкого. Я полагал, что он-то точно пойдет по программе «одаренных». Но что-то там не сложилось у него на тестовых испытаниях, так что попал сюда.
– А почему вы только сейчас появились в казарме? Какие-то дополнительные занятия?
– Ты еще не в курсе? Обязательная физическая подготовка. Весь курс бегает круги, занимается гимнастикой, играет в мяч (кто умеет) или занимается борьбой (джиу-джитсу, английский бокс и так далее, кому что нравится). После начала занятий некоторые виды «развлечений» переведут в обязательные уроки, так что с основами каждого вида борьбы ознакомят всех. Советую подготовиться заранее. Обещают, что нагрузки с началом учебного года возрастут кратно. Так что имеет смысл подавать документы заранее, еще и по этой причине.
– А как тут насчет увольнений в город? – С надеждой спросил я.
– Только, если есть уважительная причина. Просто так отпроситься поесть маминых пирожков или посетить бордель, не выйдет. У тебя есть родственники в столице?
– Можно сказать, что есть. Жена.
– А не поспешил ли ты жениться, барон? Хотя, думаю, что скучающая в столице молодая супруга считается уважительной причиной для увольнений. Так что обратись в канцелярию. Возможно, они и решат вопрос в твою пользу. Кстати, а вы давно женаты?
– Почти две недели.
– О, да, это достойный стаж семейной жизни. Еще не успели надоесть друг другу?
– Пока нет.
– Ну ладно, у меня есть кое-какие связи в администрации. Попытаюсь поспособствовать твоей проблеме. А пока постарайся заснуть, подъем здесь в несусветную рань: по седьмой склянке!
Он протянул ноги в сапогах в сторону двоих «сокурсников. И те живо стянули с него узкие сапоги и аккуратно поставили в уголок. Затем граф снял сорочку, которую перехватили у него добровольные «денщики» и повесили на оказавшиеся здесь же складные «плечики». Затем он достал из-под койки матерчатые тапочки с загнутыми носками, снял брюки и самостоятельно повесил их на перекладину, оставшись в белых кальсонах и нижней рубахе без рукавов. После чего растянулся во весь рост на нижней койке, закинув руки за голову и вытянув ноги через прутья железной решетки, водрузив стопы на стоящую тут же тумбочку, с мягким сидением. После этого и его «миньоны» (или вассалы, или кем тут они себя считают) начали переодеваться ко сну и размещаться на своих спальных местах. Полу-барон Медведчук разместился на нижней койке, подо мной. Самуил Крушельницкий (странное сочетание внешности и фамилии) вскарабкался на верхнюю койку напротив, над графом. А я, устав после целого дня беготни, быстро уснул.
Глава 8
До начала занятий оставалось еще три дня. Но оказалось, что выбегать на построение после подъема по сигналу горна нужно в приказном порядке, но вот заниматься физ. подготовкой, борьбой или групповыми играми вовсе не обязательно: это считалось личным решением каждого. Хотя поговаривали, что от участия в «коллективных мероприятиях» зависит будущее отношение преподавателей к студентам. Поэтому большинство усердно потело на площадке чуть ли не целый день, с перерывами на прием пищи.
Я же решил не суетиться, а пройтись по территории Академии, чтобы хоть вчерне представлять себе, что здесь где и как. Имелось в Академии, на первый взгляд, только массивное четырехэтажное здание красного кирпича, отгороженное от города с трех сторон высокой кирпичной стеной, а с четвертой выходящее на набережную. Но, как выяснилось, здание было не сплошным параллелепипедом, а буквой О, внутри которой располагались другие постройки: конюшня с манежем; пара небольших зданий, напоминающих не то мануфактуры, не то ремесленные мастерские; большой спортивный городок, с множеством установленных на нем непонятных сооружений; и даже амфитеатр, с овальной ареной, на которой тут и сям были разбросаны валуны, небольшие прудики и кучи бревен; каменные «альпийские горки»; участки, покрытые песком (мини-пустыни). И все это в полном беспорядке. А вокруг этой арены – восходящие ряды каменных скамеек, часть из которых находится под навесами, часть под солнцем.
А потом вдруг я увидел, как в сторону амфитеатра (сквозь ворота, ведущие на арену) двинулась небольшая толпа: несколько человек в мантиях и черных квадратных шапочках, и несколько молодых людей: три парня и две девушки. Причем одну из девушек вели под руки (как арестанта) двое здоровяков в мундирах. Девушек было видно издалека: Одна из них была одета в гимнастическую форму, вроде циркового трико. Вторая была в костюме для верховой езды. Трико идеально облагало гибкую фигурку, а обтягивающие тонкие штаны для прогулок верхом не оставляли пространства для фантазии. Даже издалека обе девушки смотрелось завлекательно, а уж парни, идущие рядом с ними, постоянно спотыкались, так как смотрели не под ноги и не вперед, а пожирали глазами своих попутчиц. Я тут же бросился на трибуну, и оказалось, что я не один такой: с другой стороны зрительские места уже захватила группа курсантов в форме. Как я понял, учащиеся старших курсов.
– Прошу прощения, я здесь человек новый. Что здесь происходит? – поинтересовался я у одного из небольшого кружка зрителей.
– В основном здесь присутствуют претенденты на вступление в когорту «одаренных». Они будут демонстрировать свой потенциал, а вон ту, которая одета, как наездница, привели стражники. Видимо, арестована за незаконное применение дара. Пойдет в «штрафную когорту», – обернулся через плечо тот. – А ты что, перваш? В смысле, первокурсник?
– Да, только вчера подал документы. А здесь, оказывается, принято заранее поступать....
– Да нет, не то, чтобы принято. Просто если ты подал документы и вдруг понял, что тебе здесь не место, то остается время без потерь уйти. А если поймешь это во время учебного процесса, то так просто не вырвешься. Будет заметка и замечание в личном деле, а это сразу же минус в карьерном продвижении.
– А если не бросишь и закончишь обучение?
– Ты что, совсем не в курсе? Сам-то откуда?
– Из Воронежа, барон Мезенцев, – нахмурился я. – Только не нужно думать, что там у нас полное болото и глухая провинция!
– Ну, что Вы, барон, конечно же нет! Но вот в карьерном продвижении обучение в Академии может дать очень много. При переходе на военную службу автоматически переходишь в гвардию, а это ранг на ступень выше, чем в обычной части. Ну, а если ты ухитришься в ходе обучения перейти в когорту «охранителей», то тут...
– А если сразу, с первого курса, попасть в «охранители?
– В личный отряда Карла Федоровича? Такого не бывает! Там знаешь, как пахать нужно на тренировках, чтобы он тебя хотя бы заметил? Нет, это невозможно, разве что к нам поступит чемпион мира по сабле или шпаге... и то не факт, что прорвется. Это нужно быть прирожденным убийцей. И грохнуть хотя бы десяток соперников на дуэли. Да и то, не факт. Он берет только тех, кто сумеет хотя бы несколько минут продержаться против Маэстро.
– Подожди вчера, вроде бы какой-то новичок дрался с Карлом. И, говорят, что успешно продержался! – заметил его приятель, из старшекурсников.
– Да не может быть, слухи все это! Такого не может быть, так как такого не может быть никогда! Разве что с ним сам Чернобог или Богиня Смерти Маржана занималась!
– Или Перун ему руку ставил.
– Могу спорить, что с Перуном бы наш Карл справился.
На всякий случай я не стал настаивать, что это меня их знаменитый Карл Федорович гонял минут пять, и записал в какой-то отдельный список.
– А почему претендентов испытывают здесь, а не просто записывают в приемной комиссии?
– В приемной только боевиков регистрируют. А это место для проверки Одаренных. А вон, видишь, в уголке, что-то сверкает? Это кристалл определения. Так вот, как только к нему приближается Одаренный, он начинает светиться каком-нибудь цветом. Для воздушников – зеленым. Для огневиков – красным. Ну, и для каждого вида одаренности свой оттенок. Так что даже если у претендента не получается создать визуальный эффект (а такое бывает у начинающих, не обученных, Одаренных), кристалл все равно его отметит. Ну, а задача наставников Академии – помочь адепту развить свой дар, и проявить его в максимальной, доступной ему форме. А с «скрытниками», которые скрывают свой Дар, еще забавнее: от определения на кристалле точно невозможно укрыться. А пока не мешай, видишь, претенденты пошли!
В это время претенденты на поступление (а также, как выяснилось, скрывающиеся от закона Одаренные) выстроились на верхней ступеньке небольшой (в три ступени) каменной лестницы и развернулись к нам лицом. Я всмотрелся в лица новичков... и немного обалдел, не веря своим глазам. Меду двумя здоровенными охранниками стояла... моя молодая супруга, Виктория! Не веря глазам, я всмотрелся, а затем сиганул через барьер на песок арены с высоты ложи (да тут было не слишком высоко, пару саженей). И изо всех сил рванулся к жиденькой толпе претендентов. Стражники, сперва опешив от моего маневра, быстро очухались и бросились мне наперерез, обнажая сабли.
Подбежав чуть ближе, я убедился, что не ошибся: на меня ошалело, но с надеждой, смотрела моя Вика!
– Эй, ты, стоять на месте! Или будешь задержан за нападение на охрану Академии! – заорал один из стражников, толстяк с пышными усами.
– Так, молчать, когда обращаешься с бароном Мезенцевым! – отозвался я на этот наглый «наезд». – А теперь немедленно освободили мою супругу и позвали сюда свое начальство! Для объяснений по поводу своих неправомерных действий!
Охранники неуверенно переглянулись, непривычные к таким «предъявам», и повернулись в сторону присутствующего здесь офицера в черной с золотом форме.
Тот выступил вперед, выпятив грудь и задирая вверх подбородок.
– Я офицер службы охраны Академии, барон Фольксграу, – представился он. – С кем имею честь и на каком основании вы предъявляете претензии моим подчиненным?
– Я барон Мезенцев, курсант первого курса, из когорты Охранителей, – заявил я. А эта девушка, которую привели сюда ваши подчиненные, – моя супруга. Мезенцева Виктория Глебовна. И я могу гарантировать, что она не нарушала никаких законов. Так что требую объяснений, на каком основании ее сопровождают сюда ваши служащие?
– Смею Вас уверить, барон, что мои подчиненные действуют строго в соответствии с существующим законодательством, и под личным патронатом управляющего Академией, герцога Александрова. Данная особа, как следует из сопроводительных документов, была замечена за несанкционированным использованием Дара. И, согласно рапорту жандармерии, сегодня же была подана верноподданейшая записка за подписью трех свидетелей о применении данной особой особых способностей, при отсутствии регистрации в Специальном Отделе Республиканской Канцелярии. Поэтому данная особа была арестована и доставлена на испытания Кристаллом Определения, согласно протоколу № 7321-25, утвержденному Высочайшим указом в 7501 году Генеральным Секретарем республики Верховцевым.
– Это, если не ошибаюсь, тот самый Генеральный Секретарь, который бил признан решением Верховного Совета иностранным агентом, врагом народа и вредителем и осужден к высшей мере социальной защиты?
– Совершенно справедливо. Но закон сохранился, и подлежит исполнению в обязательном порядке!
– Что значит, «незаконное применение особых способностей»? Она причинила кому-то ущерб путем применения каких-то особых сил?
– Нет, насколько я знаю, никакого ущерба причинено не было. Но сам факт применения способностей был зафиксирован и документально подтвержден.
– Кем?
– Согласно протоколу, наемными работницами данной особы.
– Уволю всех, к чертям! – прошипела Вика. – Я этим стервам такую рекомендации напишу, что их на работу по очистке общественных сортиров на примут! И рекрутинговое агентство, которое мне тих стерв прислала, разорю судовыми исками!
– Погоди, Вика, о чем вообще идет речь? У тебя после переезда обнаружились какие-то особые возможности«? Ты что, «Одаренная»? Как это может быть? Почему никто об этом не знал?
– Да я сама ни о чем на подозревала! Просто спустилась в цокольный этаж на складе, а там света нет! И свечи эти дуры не захватили! Ну, я и создала «светлячок», чтобы эти идиотки ноги не поломали. А они, стервы...
– Так, стоп! Что значит, «Создала светлячок»? А раньше ты так умела?
– Ну да, с детства. Но никогда не думала, что маленький слабый светлячок может представлять для кого-то какую-то опасность! Это же просто игрушка! Да и не было у нас никогда никаких «Специальных Отделов Канцелярии», где что-то подобное нужно регистрировать.
– Уважаемый барон Фольксграу, что представляет собой этот самый «Специальный отдел», и имеет ли он филиалы в отдельных губерниях Республики?
– Данный «специальный отдел» создан указом Генерального Секретаря Республики в позапрошлом году. И пока имеет отделения только в пределах Столиц республики, Москве и Санкт-Петербурге. Но имеются планы по расширению...
– Понятно, то есть это местная особенность данного города. А так как мы с супругой только два дня, как прибыли в столицу, то мы просто не имели никакой информации об этом отделе. Так что мы не имели возможности зарегистрировать свои способности, к тому же не считали это «особыми способностями». Особенно учитывая, что такая способность не имеет никакого вредоносного эффекта и не причиняет никому неприятностей. Она имеет только внутреннее, домашнее применение в хозяйстве. Это все равно, что регистрировать вилки и столовые ножи как холодное оружие! Так что такое явление не должно подпадать под действие законов о «обязательной регистрации» в каких—либо государственных институтах. Барон, я требую немедленно освободить мою супругу!
– Прошу прощения, но буква закона гласит, что «каждый совершеннолетний гражданин Республики обязан пройти проверку и регистрацию в одном из филиалов «Специального отдела». И для закона совершенно не важно, что вы ранее не слышали о таком распоряжении. Как говорится, «Незнание закона не освобождает от ответственности».
– Подождите, в законе есть фраза «совершеннолетний гражданин»? А с какого возраста у Республике гражданин считается «совершеннолетним?
– Ну, в нашем законодательстве совершеннолетие определяется в разных случаях по-разному. Совершеннолетие для покупки курительных принадлежностей и крепких спиртных напитков – 18 лет. Для заключения браков и создания семьи – с 16 лет. Для вступления официально в права управления имуществом при наследовании – 21 год. А полное, юридическое» совершеннолетие – с 24 лет.
– А ничего, что моей супруге исполнилось только 17 лет, и она, юридически, еще не подпадает под действие данного закона?
– Что значит, «несовершеннолетняя»? Согласно сопроводительным данным, баронесса Мезенцева замужем, кроме того, она руководит мануфактурой и управляет несколькими торгово-посредническими компаниями, в распоряжении которых находится большое количество недвижимости! И Вы хотите сказать, что она официально является несовершеннолетней? В таком случае она не имеет права вести собственное дело!
– Имеет, если работает по доверенности и под контролем своего отца, который является официальным и зарегистрированным представителем купеческой гильдии. И управляет она бизнесом не лично, а через посредников и стряпчих. И вообще, это дело не какого-то мифического «Специального Отдела», а отделения казначейства по контролю торговой и финансовой деятельности! Так что требую немедленно освободить мою супругу и наказать тех, кто дал ход ложному доносу на мою семью!
– Простите, барон! Это не в моей компетенции. Такой приказ может отдать только вышестоящее начальство.
– Значит, вызывайте сюда свое начальство! Вот пусть оно и разбирается, почему Ваши сотрудники пошли на явное и прямое нарушение законов Республики, а также кто их научил трактовать законы Республики в свою пользу. Вика, среди сопровождающих, которых отправил с тобой отец, есть грамотные юристы, которые хорошо знают, как трактовать законы и использовать их в своих интересах?
– Конечно, есть! Например, Игнат Степанович! Ух, пусть он только до этих дуболомов доберется! Он точно им такие штрафы присудит, что они на годы вперед о финансировании забудут! Если на каторгу не загремят!
– Вот видите, барон Фольксграу, дальнейшее раскручивание скандала будет точно не в ваших интересах! Так что давайте решать нашу проблему здесь и сейчас. И я откажусь от дальнейшего обострения отношений на юридическом уровне, если Вы признаете неправомерность действий своих подчиненных!
Барон, командующий стражниками, всерьез задумался над моим предложением. Но тут в наш разговор вклинился уверенный и сильный голос:
– Браво, барон Мезенцев! Теперь я верю, что Карл Федорович не ошибся, зачислив Вас в Охранители уже на первом курсе! Не знаю, как вы владеете оружием, но настаивать на своей правоте и добиваться приемлемых для себя решений, даже вопреки законной власти Академии и даже Республики, вы не боитесь. Что рекомендует Вас с положительной стороны, по крайней мере, для меня. В вашей речи, конечно же, преобладает не твердый расчет и знание законов, а юношеский максимализм и обычная наглость, Но мне импонирует Ваша настойчивость. Но Вы же не будете вступать в прямые пререкания с внутренними законом Академии, и лично ее ректором? Кстати, я и являюсь ректором Академии. Разрешите представиться, герцог Александров Григорий Ипатьевич, кавалер ордена Андрея Первозванного-Драконоборца и действующий штаб-адмирал от артиллерии. Так что я, конечно, могу приказать вам подчиниться, но предпочитаю договариваться даже с первокурсниками, не вступая в ненужные споры. Согласны?
– Разумеется, Ваше сиятельство! – внутренне содрогаясь от собственной наглости, отозвался я.
– Отлично. Вы же не возражаете, если мы все же проверим факты, которые указаны в сопроводительных документах вашей супруги?
– Вика, ты не возражаешь? – обратился я к супруге.
– Нет, конечно же. Мне скрывать нечего! Я единственное, что могу – это светлячков создавать, чтобы в темном складе ориентироваться.
– Отлично, милая дама. Прошу прощения, госпожа баронесса. Итак, в документах сказано, что вы являетесь незарегистрированным обладателем некоего волшебного дара.
– Да какой там дар! Просто светлячок!
– Но это же не свеча, которой пользуется большинство людей! И сказано, что вы способны создавать его по собственному желанию в воздухе, правильно?
– Ну да, ваша светлость!
– Тогда подойдите вот сюда, прошу Вас. Встаньте на эту площадку, рядом с вот этим прозрачным кристаллом. Это и есть наш знаменитый «кристалл Определения», который начинает светиться, как только рядом с ним появляется озаренный. А сейчас попробуйте зажечь свой «светлячок»!
Вика пожала плечами и подняла правую руку, согнув в локте. И тут же рядом с ладошкой возник меленький, но яркий шарик огня. А в кристалле появился его рыжий отблеск.
– Отлично! А вы зря скромничаете, баронесса. Кристалл показывает не просто наличие дара, но и оценивает его, как одаренность 2-й категории. Что очень даже неплохо, по меркам нашей академии. Поверьте, многие из студентов позавидуют Вашему уровню: при должном развитии этот ваш «Светлячок» способен превратиться в грозное оружие. Или в надежного помощника в житейских делах.
Так что можете считать, что Вы с этого момента зачислены в студенты Академии, на факультет «Одаренных». Если у Вас нет средств для оплаты обучения, канцелярия может выписать вам вексель на получение кредита. По окончании обучения, обещаю, Вы легко сможете заработать достаточно средств на погашение задолженности...
