Текст книги "Афанасий - герой республики (СИ)"
Автор книги: Олег Беймук
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 19 страниц)
– Да Вы с ума сошла! Какое Вы имеете право предъявлять мне такие обвинения?
– Заметьте Афанасий Матвеевич, я еще никого не обвиняю. Я пытаюсь выяснить все факты, связанные с этим происшествием. Поэтому успокойтесь и расскажите все по порядку. Итак, в котором часу вы покинули дом?
– Понятия не имею! Впрочем, имею. Как раз, когда я выезжал за ворота, на ратуше пробили три склянки. То есть из дома я вышел примерно без десяти минут три. При этом все были еще живы.
– Отлично. Итак, вы отправились в таверну «Три Осетра» на экипаже. В котором часу Вы до нее добрались?
– Я до нее не добрался. По дороге я получил странное сообщение, которое заставило меня повернуть обратно.
– Что за сообщение?
– Вот, я записал. Дословно. – И протянул ему испачканную манжету с немного стершейся, но вполне читаемой надписью.
– Отлично.. А почему написано печатными буквами и с ошибками? Это Вы сами писали или Вам передали сообщение? Но почему оно записано на Вашей манжете?
– Потому, что у меня под рукой не оказалось другой чистой поверхности. А печатными буквами… потому, что оно было передано по буквам. Так удобнее записывать.
– Кем передано? Вас догнал курьер на подъезде к таверне?
– Нет, я получил сообщение, сидя в экипаже, по дороге.
– Вас догнал курьер?
– Нет. Его передали их мастерской моего дяди, брата моего отца.
– Постойте, в бумагах городского магистрата нет записи о том, что с вами жил еще и брат владельца!
– Не знаю, почему у Вас в бумагах этого нет. Но он живет… жил здесь уже около трех лет. У него была лаборатории в подвале, он адепт натурфилософии, и проводил там разнообразные опыты, изучая свойства природы.
– Натурфилософия? Имеется в виду философское направление, объявленное нашей святой церковью вредоносной и смущающей умы ересью, и подвергающееся критике со стороны иерархов всех существующих в республике епархий?
– Я в церковные дела не лезу. Мне просто нравится ставить опыты.
– И как это связано с полученным Вами сообщением? Кстати, мне оно потребуется в качестве вещественного доказательства. Как это устройство работает?
– Очень просто. Вы знаете, что такое «электриум»?
– Да, это балаганные фокусы, которым нас недавно развлекал заезжий цирк. Вроде летающих искр, способных поджигать пары спирта.
– Не только. Например, экипаж, остатки которого стоят перед воротами, приводился в движение как раз «электриумом». Так вот, в салоне этого экипажа было небольшое устройство. Которое способно фиксировать возникновение искры, которую дядя мог производить в башенке нашей усадьбы, сидя у себя в мастерской. Вот он (или его помощник) по буквам передал это сообщение.
– Подождите, что значит «по буквам»?
– Существует система кодировки, которую он называл «тюремной азбукой». Это не очень сложно, каждой букве соответствует определенное количество сигналов. Одинаковые таблицы находятся перед передающим и принимающем. Поэтому очень просто передать по буквам, нажимая рычаг, почти любое сообщение.
–Значит, сообщение это передал из дому Ваш дядя?
– Судя по стилю и количеству ошибок, это был его помощник, Карл. Дядя «сидел на искре» намного увереннее. И ошибок делал меньше.
– Как вы сказали? «Сидел на искре»? Что это значит?
– Ну, это он так называл работу по отправлению сигналов. Физически устройство представляло собой рычаг с ручкой из плотного дерева, на которую нужно было нажимать, чтобы получить искру. Рычаг находился в подвале, а сама искра образовывалась в башенке, на крыше. А приемник он установил в экипаже, чтобы проверить дальность работы устройства.
– И как, проверил?
– Не до конца. Но в загородное имение сигал доходил. Хотя и с помехами.
– Спасибо Афанасий Михеевич. Мы с Вами обязательно встретимся еще раз, когда я уточню некоторые данные. И узнаю все, что можно, о этом вашем загадочном «дяде». А пока никуда не уезжайте из города. До встречи!
Он развернулся на каблуках и пошел прочь, все такой же прямой и до отвращения правильный.
Глава 3
Ну вот, теперь могу и представиться. Итак, я барон Афанасий Матвеевич Мезенцев. Младший сын, но, в свете последний событий, старший в своем роду. Наш род достаточно древний, и служил царям, а затем и Императорам, уже несколько сотен лет. Вот только с падением Империи наш Дед, Ипполит Мезенцев, решил убраться подальше от революционной суеты в столицах (тогда это был Питер, потом Москва). Ибо хорошо представлял себе, что именно начинается после революций, бунтов и переворотов с теми, кто проявил себя на службе старым властям.
В отличие от многих преданных поклонников идеи Империи, он трезво оценил силы правящей династии, настроения революционных масс и предвидел результаты массовой резни, которая началась на просторах некогда могучей Империи. Но и уезжать за пределы страны не решился. Так что забился в самую глушь, поселился в Воронеже и начал обустраиваться на новом мете. Не примыкая, впрочем, слишком уж активно, к представителям новой власти, но оказывая ей содействие в вещах, которые считал правильными. Так что отделался 10 годами каторги «без права переписки». Что по тем, революционным, временам, считалось «легким испугом».
Сумел он спасти и своего единственного наследника: моего отца, Матвея Ипполитовича Мезенцева. Он успел записать сына в ремесленное училище, где тот выучился на столяра-краснодеревщика. И проявил в этом деле немалый талант, так что уже к 20 годам создал и возглавил «свободную артель», выполнявшую эксклюзивные заказы на изготовление и реставрацию мебели. Эта артель, превратившись в небольшую фабрику, обеспечивала нашей семье вполне сносное существование в условиях всеобщего дефицита, который внезапно охватил «самую передовую и политически правильную» экономику Республики.
Правда, я не совсем понял, чем именно новая Республика отличалась от старой Империи. Разве что старых «министров» сменили новые «наркомы», а графов и князей заменили «политагитаторы» и «комбриги» с «командармами». Но постепенно даже в Республике вспомнили и «табель о рангах», и «уложение о дворянских вольностях». Хотя на смену наследственному дворянству пришло новое, «Военно-революционное». Которое, впрочем, потихоньку тоже становилось наследственным. Да и руководство страны, в первое время заново избираемое каждые 4 года, вдруг начало единогласно избираться на 2, 3, 4 и более сроков. А мимолетно случающиеся бунты по различным поводам: нехватки калош, колбасы или свободы слова, быстро подавлялись уже не «царскими сатрапами и душителями свободы», а «Службой Охраны Революции». Которая не стеснялась применять как автоматическое оружие и тяжелую бронетехнику, так, по слухам, и боевые газы, и бактериологические бомбы, начиненные «боевыми комарами».
В общем, несколько лет назад папа рискнул напомнить руководству города о своем титуле и на нас посыпался настоящий дождь из благ, которые раньше и представить себе было страшно. Старые фамилии были восстановлены в дворянских правах, начало работать Дворянское Собрание. Конечно, заправляли сейчас в нем «новые дворяне», но старые семьи им требовались для поднятия собственного престижа и значимости. Падал отсвет дворянского ареола и на меня, Афанасия Матвеевича.
С точки зрения отца, жизнь налаживалась. Вот только, как описал в своей сказке один древний поэт африканского происхождения, его супруге всего и всегда казалось мало. И ей надоело «прозябать» на задворках, в заштатном городишке. И очень хотелось вырваться на большую сцену политики, в столицу. Или, на худой конец, в одну из «старых столиц»: Москву или Питер. Как ни отговаривал ее отец, она вбила себе в голову, что «настоящая жизнь» происходит именно там, а до нас в глубинку долетают только слабые отголоски новых веяний. И напоминания о том, что, только зарывшись в глубокий ил в этой «глубинке», дед сумел хоть как-то сохранить остатки рода, на нее не действовали никак.
Тем более, что с появлением «одаренных» политическая жизнь в республике сильно изменилась. К своему удивлению, «новые дворяне» обнаружили, что способность совершать самые разнообразные чудеса, свойственные «одаренным», намного чаще передается по наследству именно представителями старых дворянских родов. И именно за их лояльность сегодня боролись «новые дворяне» и руководство страны. Ведь один волшебник на поле боя (а к войне готовились все без исключения страны!) вполне способен в наступлении заменить когорту тяжелых конных рейтар, или в одиночку сдержать наступление полка арбалетчиков в обороне.
Да и в области административной деятельности дворянство почему-то показывало (в среднем) намного более высокие результаты, чем дети «пламенных революционеров». Хотя были и исключения, когда хорошо подготовленные простолюдины добивались намного лучших, и даже выдающихся, результатов. В общем, дворянствоо оказалось ценным ресурсом что в военном деле, что в экономике или администрировании. Поэтому и была утверждена Военно-Политическая Академия, готовившая кадры для армии, высшего руководства и отрядов «колдунов» (как политически некорректно называли в народе «Одаренных»).
Но вот что случилось сегодня, было для мня совершенно непонятным. Нет, в нашем обществе вполне себе существовало понятие «разборок» и «отжатия ресурсов». Но сегодня даже эти процессы проходили более «мирно» и «цивилизованно». Приезжали интеллигентные молодые люди с пачками документов, предъявляли претензии или просто выкупали спорный актив. Но, если после первых намеков кто-то не понимал сути вопроса, в действие вводились «маски-шоу» с классическими отрядами мушкетеров, выбиванием дверей и показательными арестами «нарушителей революционной законности»: благо, статей в Уголовном Кодексе хватало, их легко можно было подобрать на любого, даже самого законопослушного человека.
Были, конечно же, еще и религиозные фанатики: те могли легко отправить на свидание с выбранным богом, божком или идолом любое количество людей, выбравших «неправильную веру». Хорошо еще, что публичное аутодафе в законодательстве отменили, а то в первые годы вышедшего на государственный уровень религиозно-православного фанатизма и такое случалось. Но наша семья ни в каких трениях с официальными религиями, вроде бы, не замечена. Хотя упоминание в сообщении «белых», как называли сторонников Священной Конгрегации (наследницы испанского варианта «Священной Инквизиции»), немного настораживало. Конкурентов у отца тоже не было: какая может быть конкуренция, если наша фабрика создавала не массовый, а штучный товар по личным заказам высокопоставленных руководителей государства?
Оставался только непонятный вариант с папиным братом, дядей Филионом. Я и в самом деле не знал, откуда он прибыл, почему не зарегистрировался в Магистрате и откуда так хорошо знаком с тюремными обычаями? А также, сам он додумался до всех этих нововведений в технике или представляет глубоко законспирированную группу «натурфилософов», на которую почему-то так косо посматривает официальная церковь (как Православная, так и Исламисты и другие официально разрешенные направления религии, кроме буддистов).
Но, как бы то ни было, мне нужно было где-то переночевать. И мы с Юджином отправились обратною, в те же «Три Осетра». Хотя по дороге я вспомнил, что у меня нет ни копейки в кошельке: я не рассчитывал расплачиваться за обед, просто собирался «упасть на хвост» кому-то из старых приятелей. Но тут Юджин указал на мой костюм, и напомнил, что на одни только пуговицы от камзола я могу с комфортом прожить в корчме полгода на полном обеспечении. На том и порешили.
Но вот в корчме меня ждало разочарование: толстый Хорсан, владелец корчмы, хотел было загородит мне дорогу, напомнив, сколько я уже задолжал по счетам. А на попытку возразить, посетовал: мол, раньше я мог рассчитывать на капиталы своего отца, а в свете последних событий… тем более, что никто из старых приятелей не поспешил оплатить мои счета. А за оторванные пуговицы имеющие (только по используемым материалам) значительную ценность, предложил такую смешную цену, что я чуть не заехал кулаком в наглую, толстую морду. Но Юджин, вмешавшись в разговор, все же убедил Хорсана выделит нам комнату на ночь. И перейти к дальнейшим переговорам чуть позже.
Комнатка нам досталась крохотная: одна койка, узенькое окошко, мелкая сидячая ванна и отсутствие горячей воды. Даже не знал, что здесь такие крохотные номера: даже когда я снимал комнатку на ночь, которую собирался провести с подругой, пространства и удобств было больше. Но делать нечего, хоть какое-то место для отдыха. Юджину достался тюфяк, который он уложил возле дверей. Кровать была ужасно скрипучая и неудобная, так что я всю ночь крутился, не в состоянии уснуть. Да еще и Юджин на полу храпел!
Но на следующее утро ситуация не улучшилась. Правда, деньгами мы немного разжились. Юджин собрал все мои пуговицы, и отнес их в ломбард. Получил намного меньше их реальной стоимости, но все же больше, чем пытался предложить за них этот скряга Хорсан. Заодно Юджин поинтересовался ценами и условиями в других местах. Оказалось, что можно устроиться дешевле и удобнее. А что касается моих приятелей, с которыми мы вчера договаривались встретиться утром… то они куда-то исчезли. Я ждал до полудня, когда на ратуше пробили 10 склянок. Но никто из них так и не появился. Зато появился все тот же чиновник от министерства юстиции, Карташов.
– Здравствуйте, Сергей Симеонович, – поприветствовал я его. – Чем обрадуете?
– Увы, радостных новостей немного. Более того, вам сегодня придется отправиться в госпиталь, в отделение морга. Требуется официально провести опознание трупов, извлеченных из развалин в ходе разборки завалов. Я понимаю, что это тяжело с моральной точки зрения, но сделать это нужно обязательно.
– Хорошо, прямо после нашего разговора отправлюсь. Что еще?
– Еще появились новости от вашем, так называемом «дяде Филионе».
– И что с ним не так?
– Его опознали. Это действительно сын вашего двоюродного деда. Внебрачный, правда. Он находится в розыске как в нашей конторе, так и в Священной Конгрегации, как злостный и заядлый еретик. А по нашей линии он разыскивается, как активный член организации «Воля народа», признанной террористической организацией, причастной к подготовке антигосударственного переворота. Например, членов этой организации подозревают в изготовлении бомб, при помощи которых осуществлялись покушения на государственных чиновников. Не жалея при этом и попавших под удар гражданских. Так что Вам может быть предъявлено еще и обвинение в укрывании государственного преступника. Кстати, Вы ведь работали вместе с ним. Не припоминаете, не делал ли он каких-либо веществ, которые могли бы использоваться для изготовления взрывных устройств?
– Нет, такого точно не было. Он занимался исключительно мирными проектами. Его интересы были сосредоточены в области изучения свойств Электриума.
Но у него же, насколько я понял из материалов следствия, была и собственная мастерская, в которой он занимался какими-то другими проектами? В помещении, где произошел взрыв, остались детали какого-то химического оборудования.
– Нет, в эти эксперименты он меня не посвящал. Я знаю, что он занимался созданием каких-то красителей, устойчивых к выцветанию. Знаю, что в качестве исходного сырья он закупал в небольших объемах сырую нефть. Но подробностей я не знаю, просто видел результаты этих опытов: несколько клочков материи, окрашенных новыми средствами.
– Красители на основе переработки нефтепродуктов? Хорошо, я задам вопрос нашим экспертам. А вас прошу пройти в морг при больнице.
И куда деваться? Пришлось идти.
Когда мне показали тела погибших, хотя и вымытые и без следов крови, мне стало плохо. Но я не преминул обратить внимание сопровождающего меня чиновника, что далеко не все смерти произошли в результате взрыва: например, маме не только раздробило камнем голову, но и была явно видна резаная рана на горле. Сестренка Элла была убита ударом ножа (или чего-то подобного) в область сердца. Два обгоревших трупа охранников у ворот имели травмы черепа: удар нанесли сзади. На трупах отца и брата также были резаные раны, у брата была отрублена правая кисть. Похоже, они погибли как воины, сражаясь с противником лицом к лицу. Единственным, кто погиб в ходе пожара, оказался кухонный мальчонка, поваренок: он, по результатам обследования, задохнулся. Помощник дяди Филиона, Карл, был найден в мастерской, все еще хватающегося «за странный рычаг, уходящий одним концом за стену и соединенный с какими-то проводами. Сам же дядя Филион превратился в размазанное взрывом пятно на стене: видимо, какое-то устройство взорвалось в непосредственной близости от него. Но трупов нападавших и посторонних обнаружено не было. Так что доказательства нападения были только косвенные. А все «неудобные» для официальной статистики факты списали на последствия взрывных травм (все погибли в результате взрыва). Мол, при этом и не такие раны могут появиться!
Но на этом мои неприятности не закончились. На самом деле, они только начались! Прежде всего, ко мне пришел поверенный страховой компании. И заявил, что никакой страховой выплаты не будет! Так как взрыв дома одним из домочадцев – это «не страховой случай». Более того, компания может предъявить мне судебный иск по делу «о мошенничестве». Затем появился еще один поверенный, от одного из крупнейших банков города. Разумеется, принадлежавшего иудейской общине, возглавляемой Симом Хайфовичем Ройзенбергом. Оказалось, что отец пару месяцев назад взял у банка крупную сумму в кредит. Понятия не имею, на какие цели он потратил деньги, но теперь ростовщики потребовали срочно задолженность погасить. Или отдавать банку загородную резиденцию, которая бала оставлена в качестве залога по кредиту.
Но самый большой удар я получил под вечер: оказалось, что на фабрике произошел крупный пожар, начавшийся в лако-красочном цеху. Оборудование и большая часть материалов погибла в огне. Не обошлось и без человеческих жертв: трое погибших и полдюжины пострадавших во время пожара. И это не считая тех, кто кашлял, надышавшись дымом. За что профсоюз, давно точивший зубы на отцовскую фабрику, предъявил мне, как наследнику владельца, иск о возмещении ущерба здоровью.
В результате к вечеру оказалось, что я остался не только без семьи, но и без имущества, без денег и еще с кучей долговых исков. Нужно было срочно спасать ситуацию!
Глава 4
Итак, с чего нужно начинать спасать положение? Разумеется, с восстановления финансовой устойчивости! То есть, нужно где-то взять денег. А где берутся деньги? Тут есть несколько вариантов.
– Первый вариант. В банке. Нужно пойти и попросить ссуду. Или кредит. Или как это там называется. Тут не стоит даже пытаться. Представитель банковского дома уже побывал у меня в гостях, и заявил, что мой род (или я лично, как единственный его представитель) должен банку кучу денег. О чем имеются расписки, показания и заверенные нотариусом договора. Идти же в другой банк нет смысла: все они работают под единым управлением финансовой империи Ройзенбергов, так что перекредитоваться у меня шансов нет даже теоретических.
– Второй вариант. Занять у друзей. Именно к этому варианту я склонялся изначально. В конце концов, приятелей и собутыльников у меня было половина города! Но на утро внезапно оказалось, что даже самые близкие «друзья» не хотят иметь со мной ничего общего, да и денег-то у них, на сегодняшний момент, нет. Все вложено в различные проекты! Ты, мол потерпи немного. Но как только пойдет прибыль, то мы тебе сразу же поможем! Ну да, после дождичка в четверг, как говорит старая поговорка.
– Третий вариант. В дворянском собрании! Вот туда я и направился сразу же, как только осознал простую истину: у нищих приятелей нет! Но, бесцельно потолкавшись полдня по этажам помпезного здания, убедился, что тут тоже ничего не светит. Да, меня принимали в кабинетах, листали с задумчивым видом старинные книги, признавали большой вклад нашего рода в создание Собрания… а затем отвечали, что на этот месяц лимит расходов на благотворительность исчерпан. Да к тому же, в книгах записан не я, а мой отец. А меня тут, как бы, и не существует. Так что я для благородного общества никто и звать меня никак, так о какой материальной помощи я тут мечтаю? В общем, и тут меня ожидал полный облом.
Когда я вышел из здания Дворянского собрания, на ступеньках меня поджидал неунывающий Юджин. Странный он, вообще-то. Когда узнал, что у меня не осталось ни копейки денег и мне даже нечем платить ему за службу, пару минут задумчиво посмотрел в потолок, затем махнул рукой и заявил, что все равно пока уходить никуда не собирается. А вдвоем перезимовать проще будет. Так что будем прорываться вместе. Увидев мою кислую физиономию, без слов все понял. Сел рядом на ступени, хлопнул меня по плечу и спросил: а кто был стряпчим у моей семьи? Не сам же Матвей Ипполитыч всеми делами занимался?
– А ведь точно, был такой человек, который решал для отца самые щекотливые вопросы и занимался финансами, – припомнил я. – Причем человек этот был довольно известен в городе. Хотя многие считали его откровенным бандитом, которому подчинялись банды половины Воронежа и окрестностей: Дамир Самуилович Шакиров. Вот к этому человеку мне и предложил отправиться Юджин. Честно говоря, я немного побаивался отправляться в гости к отъявленному и общеизвестному предводителю самой грозной городской банды. Да и не понимал я, с какой стати отец выбрал этого человека помощником в своих делах. И как они вообще могли работать вместе? Но факт оставался непреклонным и не подлежал сомнению: именно с этим человеком отец работал долгое время. Именно этот бандит помогал ему пару раз в довольно тяжелых ситуациях (и это только несколько случаев, о которых я знал или догадывался!). И местные бандиты опасались трогать наш род еще и по причине этой странной дружбы.
Так что поднялся со ступеней, отряхнул брюки на заднице и отправился пешком через весь город.
Дом, хотя я и не знал точного адреса, нашелся быстро. Это было самое большое и красивое здание в довольно затрапезном районе. Окруженное каменным забором в два человеческих роста, с кованными воротами и будкой при входе, из которой при нашем приближении выскочили два злодейского вида амбала с короткими дубинками наперевес. Но повели они себя, несмотря на пугающий внешний вид, вполне корректно. Вежливо сомкнули плечи, преградив дорогу, и поинтересовались целью визита. Пришлось назваться, и сказать, что я по семейному делу. Тот, что пошире в плечах, сунул в рот пару пальцев и залихватски свистнул. Тут же из «сторожки» выскочил еще один тип: высокий, худой и жилистый, с татуировкой на щеке в виде пары слезинок. Последовал непонятный обмен знаками на пальцах, и тощий напарник просочился сквозь сторожку на другую сторону забора и припустил по мощеной дорожке в глубь парка. А амбалы, тем временем, привольно расположились так, чтобы перекрыть нам путь как к воротам, так и прочь от «штаб-квартиры» разбойников. Мол, если уж пришел, то придется довести дело до конца, чем бы оно ни закончилось.
Гонец появился обратно минут через десять, кивнул сквозь решетку и скрылся в сторожке. А затем ворота с тихим лязгом самостоятельно начали открываться. Видимо, заработал какой-то механизм.
Один из сторожей сделал нам с Юджином знак рукой, мол, «следуйте за мной», и пошел впереди. Второй остался караулить вход.
Не знаю, как гонец ухитрился обернуться за десять минут туда и обратно, но шли мы до усадьбы, (следуя всем поворотам дорожки) минут пятнадцать. Оказавшись возле ступеней, ведущих в дом, охранник передал нас на попечение своему брату-близнецу, только одетому намного более прилично (я бы сказал, аккуратнее, чем мы с Юджином). Тот поманил нас за собой, и мы оказались внутри самого настоящего дворца, отделанного с восточным перебором: вдоль коридора разместилось множество старинных (или сделанных под старину) амфор и ваз, картин в тяжелых дорогих рамах, даже старинных доспехов. Стены были закрыты шелковыми обоями, поверх которых там и тут свисали старые гобелены. А свечи в желтых подсвечниках, намертво вделанных в стену, были толщиной с руку. Честно говоря, этот дом был отделан богаче, чем наше родовое имение.
Юджин с интересом осматривался вокруг, я же усиленно делал вид, что меня таким не поразишь, я, мол, и сам из благородного рода, и не в таких хоромах бывать доводилось. Наконец, охранник остановился возле высокой дубовой двери, и пару раз стукнул в нее набалдашником своей трости (или церемониального посоха?). Услышав приглушенное «Входите», толкнул дверь и та начала приоткрываться. На этом сопровождающий счел свою миссию оконченной и с поклоном пропустил нас в хоромы своего господина.
В комнате (больше похожей на рабочий кабинет) оказался именно господин Дамир Шакиров, каким я его запомнил: здоровенный бородач под три аршина ростом, в цветастом, шитым золотом халате. Объемистый живот охватывал широкий пояс, на котором болтался не то кинжал, не то кортик, с отделанной цветными камушками рукоятью. Из-под густых, сросшихся над переносицей, бровей, сверкали пронзительно черные глаза. В общем, типичный разбойник со знаменитой картины Репина «Гоп-стоп на Волге».
– Долго же ты добирался, – проговорил он, окинув меня изучающим взглядом. – Я смотрю, так называемые «друзья» и твои кореша-дворяне не слишком тебе помогли? Потому и вспомнил старика Дамира?
– Здравствуйте, – вежливо ответил я. – Прошу прощения, я почти не в курсе дел моего отца. Он не спешил приобщать меня к деловым проектам, да и я до поры до времени этой стороной жизни почти не интересовался…
– Да, он мне рассказывал о тебе. И собирался ввести тебя в курс своих дел после того, как ты закончишь Академию, года через три. Считал, что ты еще морально не готов к ведению семейных дел. Хотя полагал, что у тебя есть хороший потенциал: упорство, здоровая наглость и стремление доводить все дела до конца. А также ты не слишком подобострастно относишься к высоким чинам и управляющей бюрократии.
– Простите, мне он об этом никогда не говорил. Наоборот, постоянно ругал именно за наглость и упорство.
– Ну, так это нормально. Нужно до поры до времени держать эти черты характера под контролем. Всему свое время! Вот, как он считал, когда в Академии в тебя вобьют правила субординации и подчинение приказам, тогда они и пригодятся в полной мере.
– А простите, если я лезу не в свое дело. Но я никогда не мог понять: как случилось, что вы, которые представляете собой два таких противоположных характера, сошлись так близко, что даже проводили какие-то совместные дела? Прошу еще раз прощения, если лезу не в свое дело…
– Ну почему, не в свое? Это дело твоего рода, а теперь ты остался его единственным представителем. А как мы встретились… Это старая и долгая история. Мы повстречались в местах, как часто говорят, «не столь отдаленных». Он оказал мне довольно серьезную поддержку в лагере, затем я стал ему помогать. Потом он придумал эту тему. Все-таки голова у него была светлая, и кругозор пошире, чем у простого громилы, которым в то время был я. Так мы и закорешили. И оказались, в конце концов, в одном городе. Так что в моих интересах сейчас тебя поддержать. Неофициально, конечно же. А то ты, смотрю, сильно поистрепался за эти дни.
Он кивнул на мой камзол и сорочку с отрезанными рукавами. Один из рукавов забрал советник юстиции Карташов, как вещдок, второй пришлось отрезать «для симметрии». А пуговицы с камзола пошли в оплату проживания в гостиницах.
– Хорошо, выделю тебе небольшую беспроцентную ссуду на приведение себя в приличный вид. А потом посоветую заняться приобретением постоянного дохода.
– Каким образом? Я, простите, всю жизнь был далек от деловой активности. И никаким ремеслам я не обучался…
– Ну, значит, занимайся тем, чему обучен. Что тебе удавалось в учебе лучше всего?
– Фехтование и танцы, – честно признался я.
– Вот видишь? Отличные навыки! Насчет первого не уверен, а вот второй используй в полной мере!
– Танцы?
– Ну, этикет же ты тоже изучал? Значит, действуй! Ищи богатую невесту с приданным. Среди дворян искать не пытайся: во-первых, у них денег точно нет, во-вторых, история с твоим отцом темная, они просто испугаются с тобой связываться. А вот купцы смогут вкинуть денег и в восстановление твоей (а значит, и своей) репутации, да и тебе помогут в товарный вид прийти. Так что дерзай! Алтынбай передаст тебе кошелек, на первое время. Но не думай, что такие ссуды будут поступать регулярно. В нашем деле ценится самостоятельность! Вот мне и нужно твой потенциал оценить, прежде, чем вводить в курс наших дел. А затем поступи в Академию, как отец хотел. Наберись ума-разума. А там видно будет! И он поднялся с пуфика, давая понять, что разговор закончен.
– Простите, Дамир, но нельзя ли мне вернуть хотя бы часть имущества официальным способом? – попытался я продолжить беседу.
– Официальным? Через суд? Судебная тяжба с компанией Ройзенберга? – задумчиво проговорил, как бы размышляя, Дамир. – Забудь! Нет таких адвокатов, которые могли бы выгрызть в этих условиях у Хайфовича хоть копейку. И угрожать ему бессмысленно, и подкупить его нечем. Я уже обкашлял эту тему с нашими адвокатами. Нет, это дело дохлое. Как говорят наши друзья в САСШ, «Если лошадь сдохла – слазь». А эта лошадь, извини за намек, уж точно сдохла. Так что даже не дергайся против Ройзенберга официальным путем. Действуй, как я сказал!
Я в ошеломлении тоже поднялся и, сопровождаемый Юджином, на деревянных ногах двинулся на выход. Да, новости, которые на меня обрушились, немного вывели из себя. У моего отца, потомственного и рафинированного аристократа, члена малого совета Дворянского собрания, были какие-то темные совместные дела с главным бандитом города? И он собирался посвятить в это «семейное дело» меня? Как говорят наши крестьяне, «Интересно девки пляшут, по четыре бл@ди в ряд!» И что это могут быть за дела? Но ведь я же ни разу не разговаривал с отцом о том периоде его жизни, что он провел на каторге. Знал, что его арестовали, а затем, через пару лет, отпустили «За недоказанностью обвинения». Чем он там занимался? Как выжил? С кем связи завязал? А оно вот как интересно все завязывается!
Как только мы с Юджином вышли в коридор, ка зверь захлопнулась, рядом с нами вырос тот самый щеголевато одетый «дворецкий». Видимо, это и был Алтынбай. Он молча сунул мне в руки увесистый кошелек, маслянисто звякнувший. Положив его автоматически в карман камзола, последовал за дворецким, а на ступеньках усадьбы нас перехватил все тот же звероватый безымянный охранник. Выйдя в полном молчании за ворота, я перевел дыхание и переглянулся с Юджином. Затем достал из кармана мешочек и развязал тесемки. В лучах заходящего солнца блеснули желтыми боками золотые червонцы. Странная валюта для сегодняшнего дня. В быту деньги такого крупного номинала практически не используются! Так что придется обращаться в банковскую обменку, чтобы разменять их на «имеющие хождение на территории страны» номиналы. Можно, конечно, обменять золото на нал у частных ювелиров, но это дело не совсем законное. Видимо, это очередной этап проверки на «самостоятельность» и умение решать нетривиальные задачи.
