Текст книги "Афанасий - герой республики (СИ)"
Автор книги: Олег Беймук
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 19 страниц)
Наконец-то осенние дожди перешли в мокрый снег, который покрыл дороги в городе. А большинство каналов покрылось льдом. Приближалась средина зимы, которая ежегодно отмечалась балами, ярмарками, народными гуляниями, развлечениями и фейерверками. И вот за месяц до зимних вакаций нашу «команду» вызвал Морда. Мрачно встав перед небольшим строем, он сообщил, чтобы мы готовились отправляться на следующее задание. Предупреждаю сразу: отправляться придется далеко, ехать придется долго. Сперва поездом, потом на перекладных, затем, скорее всего, пешком. Задание, на первый взгляд, не наше: розыск потерявшихся детей. И пропадают они уже около года, но пока не потерялись дети крупной шишки из Магистрата и жена Мэра не подняла бучу и не отправила прошение самому Епископу Конгрегации, никто, естественно, даже не чесался. А теперь вот затребована «самая известная команда». Так что выбор упал на нас.
– Так куда отправляемся? И когда?
– Завтра, поездом. Сперва до Екатеринбурга, затем до Нижнего Тагила, оттуда на затерянный в тайге руднично-заводской комплекс. Там нас должны встретить. Сейчас отправляйтесь к интенданту, он выдаст зимнюю одежду: ушанки, тулупы и валенки. Не вздумайте там форсить, это хоть и Южный, но все же Урал! И морозы там не чета здешним! Живо отморозите уши и носы! А если схватитесь за оружие, то и без пальцев останетесь. Варежки лучше сами себе закажите. Все свободны! Всем готовиться, разойдись!
И мы пошли готовиться. Как ни странно, валенки с галошами каждому нашлись впору для каждого: от здоровенных для Медведчука, до миниатюрных для девушек. Тулуп я себе подобрал большего размера, с высоким воротником. Который чуть ли не полами по брусачатке мел. В городе в таком не походишь, а для тайги должен быть в самый раз. Особенно, если «уши» у ушанки завязать под подбородком. Как в домике оказываешься. Сослуживцы на меня смотрели странно, они-то подобрали себе тулупы поменьше, чуть ли не как кафтаны, длиной едва до колен. Особенно фыркали девушки, которые подобрали для себя «приталенные» тулупы, подбитые снаружи тканью. Ну ладно, полевой выход покажет, кто был прав.
После получения одежды нас отпустили на свободу, чтобы подогнать форму. Чем тут же воспользовались девчонки, отправившись в мастерскую по ремонту одежды. Так как Вика у нас уже стала солидным купцом, то и мастерскую они выбрали дорогую, расположенную в центре. Мне же подгонять ничего не хотелось, но я просто завалился «домой», на набережную Мойки. Дал задание чернокожей Надежде разбудить вовремя, упаковать теплые вещи, отправился в мыльню и завалился спать. Виктория появилась дома уже под вечер, и принялась носиться по комнатам, собирая вещи лично. А также добирая еще какие-то шмотки.
Утром, после традиционного кофия с бубликами, вызвали через ту же Надежду грузового тяжеловоза-ломовщика, чтобы доставить на Ладожский вокзал багаж: несколько огромных баулов. Затем дождались прибытия поезда и Вика проследила за погрузкой и размещением баулов. А затем расположились в нанятых заранее купе, по двое. Я оказался вместе с Рэбе. Заодно узнали, сколько времени будем добираться до центра Урала: Екатеринбурга. Оказалось, что поезд проходит расстояние в 1000 верст за двое суток (плюс-минус, как мне объяснили, в зависимости от снежных заносов). Причем стюарды будут разносить по вагонам горячую пищу и холодную водку. Последнее, как нам с удивлением объяснили проводники, обязательный продукт в такой долгой дороге. Тем более, что основными пассажирами поезда бывают в основном Уральские купцы и заводчики, для которых водка остается основным продуктом питания.
Наконец, когда пробило две склянки пополудни, мы отправились. И быстро выбрались за пределы города. Данное событие легко было оценить визуально (за окном уже были не темные лужи и слежавшийся, темный снег, а простиралась белая, нетронутая целина). Но и на слух оценить это событие было легко: со всех сторон раздавались все более пьяные вопли разошедшихся купцов, да и проводники носились по коридору с графинчиками. Поняв, что эти пьяные вопли в течение следующих двух суток будут только возрастать, я устроился на койке и настроился поспать. А Рэбе (вот ведь привязалась это кличка!) тем временем достал откуда-то книжку и устроился читать. Ну и ладно. Вряд ли что-то полезное вычитает. А если вычитает, то потом расскажет.
Так что под мерный стук колес я спокойно уснул. Тем более, что ночью Вика все-таки успела меня хорошенько вымотать. Но проспать мне удалось не слишком долго: в смысле, не до утра. Как только стемнело, в вагоне появились Вика с Эллой. Меня растормошили, подняли и Вика уволокла меня с собой, через одно купе. А Элла осталась вдвоем с Крушельницким. Так что отдохнуть в покое нам обоим эти двое (точнее, уже полтора) суток так и не удалось. А через день, еще до обеда, вы выгрузились (вместе с вещами) на вокзале в Екатеринбурге. Где сразу же почувствовали разницу в погоде между Питером и Уралом. Но, слава богам, Морда подгадал поезд с пересадкой до Тагила. Конечно, не такой комфортный, как столичный: с двумя купе по 4 человека в каждом, с соседями– заводчиками, двумя здоровенными бородатыми дядьками. К тому же пьяными до изумления. Что не мешало ми тут же начать «подкатывать» к нашим девушкам.
Разобраться с заводчиками пришел из соседнего вагона Морда. Что он им объяснил, не знаю, но они собрали пожитки и ушли пьянствовать к приятелям, в другое купе. А мы остались на месте, в продуваемом вьюгой кубрике. Хорошо, что свои вещи я затащил с собой: под тулупом, когда его развернули, стало намного теплее.
К вечеру прибыли на конечную станцию. Видимо, прямо перед нами прошел состав, расчищающий пути: в окошко на всем протяжении были видны свежие белоснежные отвалы вдоль полотна. Высадившись на вокзале (обычная платформа, открытая всем ветрам), выяснили, что дальше добираться придется на санях, и только утром. А пока нужно переночевать в привокзальной корчме. И тащить туда все свои вещи (пусть и недалеко, но муторно) придется на своем горбу. Так что я в тулупе, валенках и ушанке, даже взмок. А девушкам тащить вещи помогли ребята. Да и местные работяги (похожие больше на разбойников с большой дороги) подключились. Но, как ни странно, ничего по пути не пропало. А еда в корчме оказалась сытная и вкусная. Правда, на нас опять посмотрели недоуменно, когда мы отказались от водки (по-местному называемой «хлебным вином»).
Сутра вьюга улеглась, и снег сиял на солнце. Погрузив вещи в уже стоящие у крыльца розвальни и рухнув туда же сами, мы двинулись к конечной точке маршрута: в руднично-заводской поселок. И тут я еще раз оценил правильность выбора одежды: под мой тулуп даже Вика поместилась!
А Крушельницкий, тем временем, просвещал нас на тему места, куда мы направляемся. Оказалось, происходит все и на самом деле «во глубине Уральских руд». И так называемый «город» – просто рудник (правда, большой, где добывают практически все металлы, включая медь, железо, золото, платину и строительный камень), рядом с которым выстроено несколько плавильных заводов. Работники, в основном нанятые крестьяне, но в последнее время появились и артельщики, которые моют на расположенных рядом реках золотишко. Плюс геологи и шахтные мастера (разного рода маркшейдеры), которые занимаются поисками новых лав и пластов, и руководящие укреплением штреков и забоев. А на поверхности находится несколько заводов, меде– и чугунолитейных. Попутно добывают и другие металлы: те же медь, свинец, а также золото и платину.
А открыли это месторождение, можно сказать, случайно: местный охотник (их там называют вогулы, эту национальность) притащил губернатору несколько камней со странной горы. Может, она и имела какое-то местное название, но оно за ненадобностью забылось. Губернатор что-то понимал в минералогии, и понравились ему эти камни. Он и послал для обследования места своих подручных. Те изучили места, и обнаружили месторождения меди. Которое очень нужно было молодой Республике. А следующее обследование обратило внимание на толстые столбы, которые тут и там торчали из горы. И оказалось, что это самое настоящее железо: почти чистое, до 85%! Хоть прямо в плавильную печь закладывай! В общем, гору тут же переименовали в Благодать, и начали строить рядом заводы. А при них и поселок. И даже вогула не забыли: выплатили ему за открытие прииска целых 24 рубля 70 копеек.
Только сказывают, что местные сильно осерчали на этого охотника (кажется, его звали Степан Чумпин, а может, и по-другому как-то). Мол, гора эта издавна была священным местом для вогулов, а он ее сдал русским. И сожгли его друзья-приятели на той самой горе: теперь на том месте часовенка стоит, на месте древнего святилища. А поселок с той поры вырос: после исследования Менделеева (он специально в те места заезжал) открыли, что там запасов железа должно на тысячу лет хватить! Вот в этом-то месте и начали пропадать дети.
Ну, дело-то житейское: где они только не пропадают! А тут и шахты глубокие, и древнее капище, и лес-тайга под боком... Но случилось так, что пропали близнецы, Маша и Миша, дети местного управителя. Вот его жена шум и подняла. А наши «отреагировали»: вот вам, ребята, неразрешимая загадка в самом медвежьем углу, езжайте срочно и найдите ответ! Так что искать нам, не переискать.
– А что местные? Они же по-всякому, округу лучше пришлых знают?
– Да в том-то и дело, что ничего не нашли. Да плюс много куда просто боятся лезть: сказки друг другу рассказывают. Про гоблинов, кобольдов и Мышиного Короля. Мол, если в дело вступила нечистая сила, то мы туда не полезем! Вот нас и вызвали.
– Значит, придется лезть туда, куда не хотят соваться местные, – со вздохом сообщила Вика, решившая взвалить на себя роль «Капитана Очевидность».
– А иначе не получится, – поддакиваю я в том же стиле. И дальше мы едем по лесной дороге молча.
Глава 28
Сам городок оказался волне благоустроенным. Особенно цивилизованной выглядела главная улица, носящая распространенное название «Торговая». Вдоль нее выстроились бревенчатые одноэтажные «работные дома», или же казармы для рабочих, а также двухэтажные каменные магазины. Улица упиралась в площадь, на которую выходили сразу несколько «заводоуправлений». Тут же располагалась церковь с покрытыми золотом куполами и крестами на них, а также городская мэрия. Куда мы и направились первым делом. А еще через несколько минут там же появился градоправитель в мятом мундире и его супруга. Которые были несколько ошарашены относительно юным возрастом «поисковой партии».
Но тут же в разговор вмешался Морда, начавший рассказывать о большом опыте участников и наградах, которые уже были вручены членам отряда Верховным Советом и личной благодарности Генерального Секретаря.
Слегка успокоив городскую власть, Морда перешел к более насущным вопросам: размещению и питанию команды. А после этого (а лучше утром) уже ознакомить членов отряда с предварительно достигнутыми результатами поисков: с картами, кроками и помощью лесничих и шахтеров.
Затем мы опять вышли на улицу и осмотрелись, сориентировавшись по карте. Город раскинулся в основном у восточной стороны горы, а также на берегах созданного на протекающей речке водохранилища. На одном берегу водохранилища размещались дома побогаче – купцов, заводского начальства и ценных специалистов. На другом берегу теснились домишки попроще: рабочих и шахтеров побогаче. Ну, а беднота ютилась, как и положено, поближе к заводам и окраинам.
Причем, если дома зажиточных жителей и начальства были совершенно «городскими», с парадным входом и рядами остекленных окон вдоль фасада, то большинства жилых домов состояли как бы из двух частей: жилая часть и двор для скотины и хозпостроек находились под единой крышей. И это было совершенно логично, если учитывать количества снега, засыпавшего дома. Только центральная дорога и проходы к домам были расчищены: кое-где это проходы напоминали тоннели в стенах сплошного снега. Н да, и как в таких условиях искать следы детей, пропавших чуть ли не месяц назад?
Кстати, ту самую Гору было видно буквально из любой точки городка. Здоровенная гора, о трех вершинах. На одной из вершин виднелось что-то вроде часовенки. А возле нее что-то вроде памятника. Видимо, то самое бывшее местное капище, и место смерти первооткрывателя. Ну, да ладно, завтра схожу, осмотрюсь на месте. А пока отправился в корчму, куда нас поселили.
Ужин был сытным, но выставленную на стол бутыль «хлебного вина» мы даже не обратили внимания. Что вызвало искреннее недоумение у обслуги, и даже переглядывания у «подавальщиц».
Но дорога все же утомила, поэтому мы отправились спать, несмотря на множество новых впечатлений.
Утро разбудило нас ярким солнцем, которое отражалось от белого (несмотря на дымящие заводы) снега и заливало лучами наш комнатку. Хотя выбираться на холод из-под перин, которые нам предоставили местные, очень не хотелось. Как и умываться ледяной водой!
Собравшись и одевшись в рабочую одежду, спустились на первый этаж, где был готов завтрак. Между прочим, богатый и вкусный: с мясом, грибами, замечательными пирожками и горячим чаем. А когда мы закончили завтрак, начали появляться местные. Судя по всему, те самые старшие поисковых групп.
Из скомканных коротких рассказов убеленных сединами старцев (которые обращались преимущественно к Морде, как старшему по возрасту) мы узнали, что обыскали все дороги, все пригороды и бедняцкие кварталы, все окрестности заводов (отвалы шлака и жужелки). Что касается центральной части Горы, где находятся «старые штреки» и естественные пещеры, то туда даже не лазили. Кто же будет искать пропажу в центре города? А городок и в самом деле вырос вокруг горы, или месторождения.
Чуть нажав на рассказчиков, я выяснил, что в места, расположенные вблизи бывшего капища, никто не совался. А ведь это самый центр города! И добраться туда очень легко: к часовне на вершине горы даже свадебные кортежи добираются. Поблагодарив стариков, Морда потребовал предоставить ему по одному человеку (можно самых молодых) для консультации.
После консультаций, нас разделили на три группы, и каждая отправилась осматривать свой участок. Мы с Викой двинулись в сторону рабочих бараков. И долго и нудно осматривали задворки рабочих кварталов. Разумеется, совершенно бессмысленно.
Но где-то в районе обеда (я уже, честно говоря, упарился на ярком солнце, несмотря на довольно сильный мороз) мы оказались на заднем дворе какой-то корчмы. Из дверей вкусно и призывно пахло едой. А недалеко катались на самодельных санках пара пацанов 10-12 лет, раскрасневшихся от жары. Вот к ним я и подошел. И тут оказалось, что «горка» с которой они катаются – это крыша соседнего дома, покрытая снегом.
– Привет, пацаны! – окликнул я ребят, в очередной раз скатившихся с крыши. – Есть тема для разговора!
– Вали отсюда, дядя! – отозвался тот пацан, что постарше. – Видишь, мы делом заняты!
– Так и я здесь по делу! Мне нужно кое-что уточнить. Можете помочь? А я по гривеннику каждому заплачу!
– По двугривенному! – уточнил пацан, проявляя настоящую деловую хватку. – ну, коли не шутишь, то спрашивай. Ты же из той комиссии, что из Питера прибыла?
– Правильно угадал, – согласился я, доставая из кошелька пару монеток. – Держите. А теперь расскажите мне, как тут малышня свою смелость проверяет? Те, кому меньше десяти лет. Чем они друг друга пугают? Есть тут места, где можно проявить смелость, чтобы потом хвастаться?
– Для малышни?
– Ну да. Чтобы таким крутым и взрослым, как вы двое, было уже не страшно, но было много страшных сказок об этом месте для малышни?
– Чтобы не страшно, но малышня велась? – задумался пацан, сбив шапку на затылок.
– Я знаю такое место! – выпалил вдруг второй пацан, который поменьше. – У меня младший брат такой есть!
– Ну, расскажи!
– Еще десять копеек!
– А не много будет, за детские рассказки?
– Ну ладно. Они рассказывают страшные сказки про Первую Штольню!
– Что за штольня? – заинтересовалась Вика. – Расскажи мне эти сказки, я тебе еще двугривенный дам. Вит честное курсантское!
– Так вы курсанты Академии?
– Ну да. Причем самые лучшие! Вот нас и прислали, чтобы мы разобрались, что здесь у вас происходит. Так что там не так с этой Штольней?
– Ну, это та самая штольня, с которой началось освоение Рудника. Но она оказалась слишком близко к Капищу, и там завелась нечистая сила!
– Да не говори ты ерунду! Просто штольню выработали, а дальше лезть никто не стал, там провалы начались и подводные воды появились! И камероны не справляются. Потому и закрыли – вмешался более старший пацан.
– Де не свисти ты! Это отмазка, которую белые каски (в смысле, начальство) придумало для работников! А пацаны правду говорят! Там какая-то херня началась с нечистой силой. И Мышиный Король подключился. А все на камеронщиков (которые насосами управляют) свернули. У тебя самого отец на насосе работает, вот и сказали, что это Верблюды (насосы такие) на справляются!
– Ну ладно, не важно, почему закрыли Первую Штольню. – попытался потушить разгорающийся спор я. – А где это самая штольня находится? Сложно туда дойти?
– Да нет, вход чуть ли не рядом с Часовней. Туда чуть ли не натоптанная дорога. А к часовне так вообще, санный путь есть. Туда даже свадебные кортежи прибывают каждую неделю. А вход чуть правее, туда даже тропинка от основного пути протоптана. Сам вход даже не засыпан, но даже хомутовые (в смысле, проходчики) туда не ходят.
– А малыши, значит, там бывают?
– Ну да. Это у них форс такой: сказать, что в Первой Штольне побывал. Но там в начале-то вообще ничего страшного. Возле входа там все обустроено. Тихо и спокойно. А дальше что-то стремное начинается.
– Так ты тоже в свое время там побывал? – спросил я.
– Ну да, когда мелким был. Да вон там в нее вход, даже отсюда видно. А сам вход оформлен как вход в пещеру, с парой башенок у входа. Но раньше там и правда, ничего страшного не было. А кто сейчас побывал, то разные страсти рассказывают.
– Например?
– Ну, хотя бы, чуть дальше, в четверти мили от начала, там провалы появились. Но они в любой заброшенной лаве появляются. Крепеж в нижних штольнях не выдерживает.
– И еще там время по-другому идет! – встрял второй пацан. – Пацан знакомый пробыл в штольне чуть ли не дюжину дней, без еды и воды. И рассказывал, что там, если «поймать луч», можно обходиться без еды и питья.
– Что значит, «поймать луч»? – не понял я.
– А хрен его знает. Там, вроде бы, в некоторых местах есть участки, где какие-то «лучи» проходят. И если под него, этот луч, попасть, то полностью пропадает желание есть и пить. И в этих местах можно просидеть сколько угодно, без крошки хлеба и глотка воды.
– А как там температура, в штольне? – поинтересовалась Вика.
– Да, как и везде под землей, – пожал плечами пацан. – тепло. Минус пять-десять градусов. Туда, под землю, холод не проходит.
– Ну, спасибо. А какие еще сказки ходят о том месте?
– А мой двугривенный?
– Держи. Так что туда всех тянет?
– Рассказывают, что у того, кто просидит там целых десять дней, прибавляется сил и тот становится неуязвимым к колдовству! – на одном дыхании выдал пацан. – Ну, кто постарш, в такое не верит. Но говорят, что один десятник провалился в новый провал и больше месяца бродил по штрекам. Так вышел тощим, но живым. И больше вообще ничего не боялся. И хлебное вино его не брало! А вот обратно в Первую идти отказывался. Он и рассказал, что там в глубине живут кобольды, которые охраняют Мышиного Короля. А в самом низу живет оживший Тотем. И они, все это демоны, охотятся за детьми, которые в штреки попадают. Так что отправившиеся в Штрек могут или получить Силу (в основном малышня мечтает поступить в Академию), или их утащат Нечистые.
– Значит, малышня мечтает получить в Первой Штольне силу для поступления в Академию? – задумчиво пробормотал я. И взглянул на Вику.
– А в Первую Штольню сходить их поискать никто не задумывался? – переспросила Вика.
– Ну почему, поисковые группы ходили – рассудительно возразил старший из пацанов. Но проходили только начало, недалеко от входа. А там, где начались провалы, никто никогда не искал. Особенно после того, как проходчики нарвались на что-то непонятное и быстро-быстро отступили. Чуть ли не бегом, теряя валенки. У меня дядька в том походе был, – похвастался мелкий паренек. – А вы двое точно из Академии?
– Точно, точно, – кивнула Вика, а затем расстегнула тулуп. – Вот, видишь нашивку? Это знак, что носитель награжден Крестом Первой Степени. Знаешь, как этот крест называется?
– Знаю, не маленький, – напустил на себя солидности пацан. – У меня дядька с войны с таким пришел. Только у него еще нашивки за ранение есть. А крест называется «Слабоумие и Отвага». Это значит, что вас посылали на операцию, за которую нормальные люди не берутся. Да еще и ухитрились живыми вернуться. Так вы что, и правда в Штольню пойдете?
– Скорее всего, придется, – вздохнул я. – Как начальство скажет. У нас у каждого такой крест есть. Так что придется соответствовать.
И мы отправились в корчму, в которой нас разместили. Где вечером провели быструю летучку. Больше всего в первый день «повезло» группе Длинного, который «инспектировал заброшенные хижины «старателей», неподалеку от города. Они обнаружили мумию замерзшего работника, сбежавшего с завода. Ну, хоть что-то. Нашу историю, рассказанную со слов непонятных малолетних пацанов, восприняли со скепсисом. Мало ли что пацаны придумают! Но проверить версию кто-то должен. Так что мы с Витой отправимся завтра в самый центр города, для очистки совести. Все-таки маловероятно, что чертовщина происходит в самом центре. И что дети отправились именно в центр. А также, что никто из взрослых, солидных людей об этих сказках ничего не знает.
Наутро следующего дня в корчму опять пришли начальники предыдущих партий. И мы затребовали знатока города, который провел бы нас к Первой Штольне. Несмотря на простоту задания, эта просьба встретила глухое сопротивление. Почему-то никто желания сопровождать группу на таком простом маршруте не выказывал.
Но, в конце концов, мы с Викой отправились в центр города, взяв в компаньоны молодого парня. Дорога и правда оказалась накатанной и почти ровной, хотя идти пришлось вверх по горному серпантину. Мы попросили проводника сперва отвести нас к часовне и Стелле, посвященной основанию поселка. Часовня была обычной, деревянной. А рядом с ней нашлась обзорная беседка. Наверное, в более теплую погоду отсюда, с вершины горы, хорошо было бы любоваться окрестностями. Что касается памятника основоположнику рудника, то он представлял собой чугунную тумбу в форме цилиндра, похожую на выход коренного железа. Увенчана тумба была чашей, в которой был изображен язык пламени. И надпись на тумбе гласила: «На этом месте был сожжен соотечественниками вогул Степан Чумпин». И больше ни слова. А затем мы спустились по той же дороге и свернули в не замеченный ранее прочищенный проход в снегу. И вскоре увидели перед собой совершенно сказочную картину: отделанный камнем арочный вход в тоннель, по краям которого стояли две декоративные башенки. Опять же, из камня.
Но когда мы с Викой решились зайти в арку, сопровождающий вдруг «дал заднюю». И наотрез отказался идти с нами. Мол, там «ничего интересного» и мы «сами справимся». Так что пришлось идти без него. Сперва и правда, перед нами был ровный, отполированный каменный пол и ровные, сухие стены. Когда вокруг стемнело, Вика зажгла светлячка и послала ее вперед. Шли мы осторожно, но долго. И с нами ничего не случалось, вообще ничего! Я начал скучать. Но вскоре что-то изменилось: отделка стен и пола стала более грубой. Но это, по большому счету, ничего не изменило. А потом вдруг перед нами возникла трещина поперек прохода. С тропинкой, ведущей вниз.
Остановив Виту, я двинулся вниз по комбинации тропинки и лестницы: тропка шла по выступающим в почти вертикальной стенке камням. Спустился метров на пять, и вдруг (кто бы мог подумать!) поскользнулся. Взмахнул руками, запутался в полах волочащегося по земле тулупа и утратил опору. В результате с криком «...бать твою мать!» полетел вниз. Пытался расставить руки, чтобы за что-нибудь ухватиться. Но только ударился локтем о выступающий камень. И дальше летел уже кубарем, стукаясь о камни чем попало: плечами, коленями и головой в шапке-ушанке. Конечно, тулуп смягчал удары. А под конец рухнул на спину и скатился по наклонной (а не вертикальной) стенке. Не знаю, насколько, но думаю, что спина тулупа пострадала очень сильно. Как, кстати, и шапка. А заодно и валенки.
– Эй, ты там как, живой? – донесся до меня встревоженный голос Вики.
– Да, и практически цел, – отозвался я. И услышал непонятное эхо. Похоже, где-то рядом находилось большое пустое пространство. Но не видно было ничего. То есть, совершенно. А еще ныли ударенные локоть, колено и спина. Но, кажется, ничего не сломал.
– Мне спускаться или ты вверх сам поднимешься? У меня тут веревка есть! И я ступеньки хорошо вижу.
– Нет, я не поднимусь. Но если будешь спускаться, будь осторожна! Там есть очень скользкие места! Попытайся прожигать дорогу, чтобы лед растопить!
Конечно, требовать, чтобы Вика спустилась ко мне, было немного несправедливо. Но я бы сейчас вверх точно не забрался: левая нога не гнулась категорически, а правая рука едва шевелилась. А в какую сторону идти, я даже не представлял. Прислонившись сидя к стене, крепко зажмурился, до звездочек в глазах, а потом как можно шире их распахнул. Чтобы хоть немного приспособиться к темноте. Но этот прием практически не сработал6 только где-то вдали, как показалось, увидел какой-то розовый огонек. Но, скорее всего, показалось: когда попытался взглянуть в ту сторону, свечение исчезло.
Так что пока решил отдохнуть и расслабиться. Через какое-то время откуда-то сверху появился свет. А затем по дну застучали падающие камешки. И по чуть заметной в появившемся свете тропинке застучали каблучки.
– А вот и я! – заявила Вика. – Там нормальная тропинка. И льда почти нет. Так что без проблем сможем подняться! А что тут у тебя? Ух ты, какая интересная пещера! Как думаешь, это естественная каверна или искусственно созданная?
Глава 29
– Подожди с подъемом. Я тут немножко ударился, пока падал. Так что по ступенькам или тропинке подняться временно не способен. А здесь у нас какой-то очень странный зал. Так что давай-ка на время выключи свет. Я в дальнем углу какое-то очень слабое свечение успел заметить.
– Так без света вообще ничего... – начала было Вика, но светлячок погасила. А я, напрягая зрение, и правда увидел где-то вдали слабое розовое свечение. Припоминая расположение стен, двинулся, прихрамывая и на ощупь обходя торчащие из пола камни, в нужную сторону. А Вика двигалась следом, вцепившись в мой пояс.
Подойдя чуть ближе, различил две тени, которые освещал тонкий розовый лучик, исходящий из какого-то пролома в стене. Аккуратно достав из-за пояса дагу, потихоньку приблизился к теням. И, подойдя почти вплотную, Шепнул Вике:
– Дай немного света, только не слишком сильно!
И в свете слегка разгоревшегося светлячка с удивлением обнаружил два скорчившихся комочка в одежде, которой нам все мозги прокомпостировали за эту пару дней.
– Стоп, вы что, Маша и Миша? – удивился я. – А мы как раз вас и ищем! А что вы здесь делаете? Мама там с ума и сама сходит, и половину города за собой тащит! Мы, вот, из самой столицы за Вами прибыли!
– Из самой Академии, – добавила Вика. – На как вы здесь больше двух десятков дней просидели? Тут же есть и пить нечего?
– Правда из Академии? – с надеждой спросила детским голосом девочка (видимо, Маша).
– Больше двух десятков дней? – оживился Миша. – А тут не чувствуется голода. И пить не хочется.
Хотя вода вон там по стене стекает. Наверное, это Луч так действует. Получается, мы больше десяти дней под его влиянием. Теперь нам точно хватит силы, чтобы поступить в Академию, правда?
– Конечно правда. Я и то смогла туда поступить, – уверенно заявила Вика. – Меня Камень Определения выбрал, определив во мне наличие Силы. А Вас тем более примут! Ну, а теперь пора домой. С нами обратно пойдем или вперед?
– Вперед нельзя, там нас кобольды не пропустят, – серьезно заявил Маша. Мы тоже поэтому дальше не пошли.
– Кобольды? – переспросил я. – А они точно там есть?
– Да, вон один из них в проходе сидит, спиной к нам, – ответила Маша. – Нам с ними не справиться. Вы осторожнее со светом, он увидеть может!
– Где? – удивился я, прижимаясь к стене и вглядываясь в темноту прохода.
В результате мне в глаза ударил узкий поток розового освещения. Правда, «вижу» не зрением (в смысле. Не глазами), а каким-то другим образом. Передо мной появился изогнутый проход, а в нем, спиной ко мне, что-то живое и даже человекоподобное. Вот только ноги как-то странно согнутые и руки намного длиннее, чем положено.
– Ну, что там видно? – зашептала мне в спину Вика.
– Не пойму. Но что-то живое. А вижу его не в обычном свете, а в каком-то другом излучении! Не пойму, что это такое. Но Чувств такое, что излучение теплое!
– Попытайся провести это излучение через «котел». Вдруг оно как-то взаимодействует с «даром»?
А что, это идея! Попытался сконцентрироваться на приятном теплом ощущении, а заодно направить его через дань-тянь. А почувствовав создаваемое тепло, направил его в ноющий локоть. И, о чудо! Боль быстро исчезла. А левая рука начала двигаться, как новая. Обрадовавшись, направил тепло еще и в колено. А потом, когда подвижность восстановилась, попытался лечить спину. Но добился только усиления жжения в поврежденных местах. Встряхнувшись, перехватил дагу обратным хватом и сделал шаг вперед, навстречу не то «кобольду», не то «цвергу», или еще какой-то нечисти.
Вроде бы, я двигался тихо, но эта тварь меня услышала, чуть приподнялась и начала поворачиваться. Сделав два быстрых скользящих шага. Я вонзил дагу твари в шею. На при этом успел заметить почти человеческое лицо, но с вытянутой челюстью, большими ушами, мелкими глазками и длинными, «котячими» усами. Как будто переходный экземпляр между человеком и крысой. При этом на теле сохранялись (в виде обрывков) остатки обычной человеческой одежды.
Тварь захрипела, из пасти пошла розовая пена, и кобольд рухнул на камни, пытаясь вцепиться мне в отворот тулупа. Царапая толстую кожу длинными и прочными когтями.
– Он готов, можете идти ко мне! – обернулся я к близнецам. – Честно гоаоря, меня буквально тянуло тепло, издаваемое загадочным розовым свечением. Даже не знаю, как детишки не дванулись вперед: видимо, тыгу уравновешивал страх.
