Текст книги "Афанасий - герой республики (СИ)"
Автор книги: Олег Беймук
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 19 страниц)
– Да средства-то у меня есть, но я совершенно не рассчитывала на прохождение обучения. У меня имеются вполне четкие указания от отца по развитию своего дела. В него уже вложены средства, арендованы строения, заказано оборудование и материалы. Наконец, наняты люди! Так что я не могу бросить начатое дело, которое обещает хорошие перспективы! Так что простите, Ваша светлость, но вынуждена отказаться от столь выгодного предложения.
– Что ж, я смотрю, что в вашем семействе не только муж обладает упрямым характером и умением настаивать на своих планах! Но я уверен, что отец, отправляя Вас в столицу, послал с Вами своих помощников и стряпчих. Они, я полагаю, вполне способны справиться с любыми проблемами и без вашего непосредственного участия!
– В чем-то Вы правы, Ваша светлость. Мне не приходится лично управлять каждым сотрудником и контролировать доставку каждой телеги с товаром. Но при этом обязательно требуется постоянно «держать руку на пульсе» своего дела. Так что я не могу надолго оставлять свое дело без присмотра. Мне нужно хота бы пару раз в неделю лично контролировать все, происходящее на моих предприятиях и факториях. Плюс у меня намечены контакты с заграничными партнерами. А это я поручить управляющим не могу. Извините, но тут я на уступки пойти не имею права, иначе мне придется отказываться от проектов. А их мне поручил выполнить отец. Я и так веду все дела и по дому, и по другим проектам, в одиночку, самостоятельно. Так как мой супруг чуть ли не из-под венца удрал в казарму, не дожидаясь окончания положенного по закону медового месяца, и не способен мне помогать.
– А скажите, баронесса, вам требуется непрерывно и безостановочно контролировать торговые процессы, или вам будет достаточно двух суток в неделю, чтобы контролировать свое дело? Что-то мне подсказывает, что Вы ухитрились каким-то образом получить хорошее торговое образование? А в каком, кстати, заведении?
– У меня было домашнее обучение. Преподаватели говорят, что у меня хорошая память и я быстро схватываю суть проблемы.
– Ну что ж, не хочется терять перспективного и столь целеустремленного студента. Хорошо! Я поговорю с преподавателями, чтобы они составили для Вас персональное расписание, и Вы сможет пару дней в неделю посвящать себя торговым делам. Договорились?
– Тогда у меня будет дополнительное условие: Вместе со мной должен в эти дни находиться мой супруг! Насколько я поняла, он зачислен в какой-то особый класс, или курс, или что-то такое?
– Да, наш преподаватель гимнастики и фехтования высоко оценил его подготовку и зачислил в свою личную когорту. Но у него на этого курсанта большие планы, что подразумевает повышенную нагрузку... Кстати барон, а ну-ка встаньте вот на этот камень! Что-то мне подсказывает, что вы способны продемонстрировать не один сюрприз!
– На ступень для определения Дара? Да нет у меня никаких способностей! Разве что способность не заблудиться в винном подвале... Но это же не может восприниматься серьезно?
– А это, барон, уж позвольте мне судить, что нужно воспринимать серьезно, а что нет!
– Ну, как прикажете. Но не думаю, что...
Я нехотя поднялся и стал на то же место, где до этого стояла Вика. И обратил внимание на прозрачный кристалл, который вдруг засверкал ярко-голубым светом.
– Ну вот, я же говорил! А представьте, что наличие у Вас дара обнаружили бы наши коллеги из Особого Отдела Канцелярии! И оказались бы Вы не на первом курсе, а в Штрафной Когорте! У Вас, между прочим, потенциально имеется третий уровень освоения дара! А это очень высокий показатель, который просто невозможно игнорировать. Это уже не бытовые фокусы, а очень серьезное поле деятельности. Осталось только определить, в чем именно скрывается Ваш дар и почему он не проявляется явно, в виде ясно выраженных феноменов. Так что поздравляю, Вы также зачислены в корпус Одаренных! И Вам придется кроме физической подготовки и занятий по тактике и стратегии, традиционных для боевого офицера, посещать и занятия по развитию Дара! А также помогать супруге с ее торговыми проектами. Вам все понятно?
– Так точно, Ваша светлость! – уныло отозвался я. Да, я уже понял, что меня ожидает на удвоенная, а утроенная нагрузка, в связи с новыми вводными: кроме боевой подготовки мне придется сушить мозги над попытками разбудить Дар, а также как-то влезать в торговые дела супруги. Несмотря на то, что в этом деле я не просто ноль, а величина чисто отрицательная (а то и находящаяся в области так называемых «мнимых» чисел, которые, по рассказам дяди Филиона, недавно внедрили в области математики).
Ну, хоть супругу спас от ареста: и то хорошо. И получил увольнительную на пару дней в неделю, для выполнения супружеских обязанностей.
Глава 9
Несмотря на договор с директором Академии, барон Фольксграу все же пригласил нас с Викой пройти в свой кабинет. Где мы долго отвечали на множество вопросов со стороны въедливых чиновников в самых разнообразных мундирах. Викторию пытались обвинить в попытке скрыть собственные способности «для использования в корыстных интересах». Но не на ту нарвались! Здесь девочка, прошедшая школу обучения торговой деятельности, давала настолько обтекаемые ответы, которые невозможно было «подшить к делу».
Меня же пытались обвинить в том, что я не доложил о потенциальном «Одаренном» в своей семье. А затем, всплыла тема «о сопротивлении законным действиям властей» и «противодействия официальным силовым структурам». Вот это было уже серьезно. Мои заявления о том, что сам арест моей супруги противоречил закону, во внимание не принимались: мне было заявлено, что мы не обсуждаем юридические основания действий властей. Мне вменяется противодействие официальным силовым структурам, чего законопослушный гражданин Республики не имеет права делать вообще! Это же означает недоверие к власти, и возможность того, что я являюсь потенциальным террористом и иностранным агентом. И если это будет задокументировано должным образом, грозит каторгой, сроком до 15 лет.
Так что, пока в зал не вошел, вежливо постучавшись, плешивый мужичонка в косоворотке, очках и с толстым потертым портфелем, дела мои складывались все хуже и хуже. На дядьку сперва попытались громко рычать потом позвали пару мордоворотов, чтобы выставить его из кабинета, так как он «мешает следственным действиям». Но дядька криков чиновников не испугался, а мордоворотам предъявил какую-то грамоту со свисающими с нее печатями. И только после этого обратился ко мне, назвавшись «Вашим персональным защитником от «Юридической гильдии Торгового купеческого союза», Игнатом Степановичем Старицким. Оказалось, такие защитники каждому задержанному не то, что разрешались, но были положены (фразу о том, что мне об этом не сообщили, дядька потребовал внести в протокол опроса, что чиновники вынуждены были сделать). После этого напор юристов Особого Корпуса Канцелярии значительно снизился, и вскоре оказалось, что все обвинения сводятся только к недостаточно полному исполнению Внутреннего Устава Академии: все претензии ко мне от официальных государственных властей были быстро сняты. А вот как курсант я не имел права (согласно Уставу Академии) хоть в чем-то противоречить Внутренней Службе Охраны. Академия, как выяснилось, пользовалась аналогом старинного Университетского Права, включая собственный суд и содержание собственной стражи (охраны). Вот эти-то законы я и нарушил, когда вступил в спор с начальником Службы Собственной Безопасности, бароном Фольксграу.
И оказалось, что от внутренних законов меня даже очень грамотный адвокат «отмазать» не способен. И в данном случае уровень внутренних законов оказался превалирующим. Так что наказание я понести обязан, и назначить его мне должен лично ректор, который официально, согласно Устава, является главой и законодательной, и судебной, и исполнительной властей. В конце дня, когда мелкие чиновники исписали по стопке листов, подшили их в три папки, толщиной в кирпич каждая, в комнате появился и лично все тот же солидный дядька, представившийся, как ректор Академии, герцог Григорий Ипатьевич Александров, который единолично решил вопрос с Викторией.
– Ну что ж, молодой человек, здесь мои сотрудники подробно расписали все преступления и нарушения, которые вы совершили за один (!) день пребывания в стенах Академии. Как Вы думаете, с чисто формальной точки зрения, как я должен отреагировать на такое количество обвинений?
– Рассмотреть все приведенные факты подробно и понять, что все это чушь и наветы!
– Ну, а как быть со ссорой со службой Охраны, которая произошла на моих глазах? Ведь если признать (ну, на секундочку) Вашу правоту, мне придется полностью сменить подход к деятельности Службы охраны: пересмотреть все законы и подзаконные акты, которыми руководствовались мои предшественники при создании этой службы, пересмотреть принцип комплектования и формирования службы, назначить новое руководство и набрать новых сотрудников, уволив старых. Я даже не говорю о объеме работы, которую придется провести мне лично. Но на все это нужно финансирование, а его всегда не хватает! И это только видимая верхушка огромной подводной горы проблем, с которой придется разбираться, если признать Вашу, барон, правоту. И альтернативой является просто наказать Вас, согласно своду законов, помещенном в этом самом Уставе, и оставить все как было. Как думаете, какой вариант должен выбрать нормальный управляющий, при такой альтернативе?
– Разумеется второй! Как говорил небезызвестный исторический персонаж, «нет человека – нет проблемы». Хотя мне лично такой метод решения проблемы не очень нравится.
– Тем более, что на Вашей стороне, как выяснилось, играют очень грамотные юристы от Торгового Союза. Так что благодарите свою супругу. Это она сумела каким-то образом в течение самого короткого времени связаться со своими представителями и организовать юридическую поддержку.
– Но Вы же сами говорите, что на юридическом уровне у Академии юридическая самостоятельность, в Вашем лице? И Ваше слово – единственный закон в стенах этого учебного заведения?
– Не совсем так. Я все же ограничен общеюридическими правилами и законами, действующими на территории государства. Тем же кодексом Наполеона, который лежит в основе всей нашей юриспруденции. Да, я могу делать практически все, что захочу, но все равно на меня наложены некоторые ограничения. И для меня существует надзор и контроль, так что я, хоть и формально, обязан следовать правилам, которые сам же и устанавливаю. Что из этого следует?
– Что я должен быть наказан, по всей строгости закона. Или, в данном случае, Устава Академии. А что полагается за пререкания со стражей?
– Не «пререкания», а «злостное неповиновение» должностным лицам, если вчитаться в бумаги, которые составили эти кабинетные крючкотворы.
– И что мне грозит?
– Та самая «Штрафная когорта». Это что-то вроде «штрафных рот» в обычной армии.
– И чем она отличается от обычного студенческого быта?
– В принципе, это точно такая же учебная когорта, как и офицерская. И даже по окончанию срока обучения ее кадеты получают те же звания и даже должности. А иногда и делают значительно лучшую карьеру, так как получают намного более суровую подготовку – по крайней мере, физическую и боевую. В этой когорте более строгие правила, у них более высокие требования к физической подготовке и сдаче нормативов. Да, у них чуть меньше делается упор на теоретическое обучение, но они точно так же изучают тактику и стратегию, а также военную историю и примеры действий великих полководцев. И, кроме того, их намного чаще используют в разнообразных полицейских и военных акциях, к которым привлекают курсантов. Так что они меньше практикуются в управлении войсками, но они больше привлекаются к «практической» работе «в поле». То есть имеют хорошую практику.
– А в чем подвох, если там все так вкусно?
– Дисциплина и строгость содержания. Не в смысле более скудной кормежки. А в смысле отсутствий любых поблажек и послаблений. Вроде передачи продуктов из дома, встреч с родственниками, увольнений в город, строгость соблюдения распорядка дня: подъем, отбой, строем на физ. подготовку, строем в столовую, десять минут на прием пищи, марш в ногу на урок по теории магии...
В остальной Академии мы стараемся воспитывать в каждом курсанте самостоятельность. Поэтому для человека, уважающего себя и больше всего ценящего личную свободу (а именно такой подход практикует дворянское сословие) и привыкшего выделяться из толпы, такой образ жизни и обучения неприемлем. Поэтому для дворян попадание в штрафную когорту оказывается хуже любого наказания, даже тюремного заключения. Плюс контингент: в когорту попадают не по желанию, а по принуждению или приговору суда. Так что желания учиться у большинства из курсантов нет, и они любые действия преподавателей встречают, то называется, «в ножи». И между собой у курсантов такие же отношения. Особенно они ненавидят тех, кто пытается получать образование и старается заниматься самостоятельно, показывая высокие результаты в учебе.
– Да, сложное положение. И что Вы предлагаете?
– Я полагаю, что без отправки Вас, барон, в штрафную когорту, не обойтись. Но есть лазейка: я не обязан отправлять Вас туда на полный срок обучения. И я могу немного сократить срок Вашего пребывания там... скажем, на период до официального начала занятий. Которое начнется через семидневку после Нового года. Который, как мы все знаем, начинается через три дня, с 1 вересня. То есть Срок Вашего пребывания в штрафниках сокращается до 10 дней. Сможете потерпеть до свидания с молодой супругой на срок в десять суток?
– Да, ваша светлость! Я готов принять законное наказание!
– Ну что ж, в таком случае на этом и остановимся. Я буду действовать в соответствии с Уставом, а Вы, барон, фактически отделаетесь легким испугом и декадой пребывания в штрафном подразделении. И познакомитесь ближе с изнанкой нашей службы.
Ректор Академии, он же Герцог Александров, поднял руку и сделал знак. Тут же рядом с нами возник тот самый толстый жандарм.
– Проводите арестованного к месту отбывания наказания, – совершенно другим тоном произнес герцог и, потеряв к происходящему интерес, отправился куда-то в сторону административного здания. А я с сопровождающим отправился в казарму, собирать вещи. Ведь перемена моего статуса совершенно не меняла имущественное положение: выданные мне ранее форма, полусапожки со шнуровкой, матрас с простынкой, одело и котелок с ложкой оставались закреплены за мной на весь срок обучения. Да и личные вещи нужно было перенести в новую казарму.
Из трех однокашников в боксе оказался только здоровяк Иона Медведчук. Он сперва удивленно вытаращился на меня, а затем рискнул поинтересоваться, что, собственно, происходит?
– Переводят в другое подразделение, – попытался отделаться я краткой справкой. Но пришедший со мной стражник все же раскрыл тайну (которая, подозреваю, сохранится таковой не более, чем еще пару часов):
– Курсанту назначено наказание согласно Устава Академии: за злостное нарушение Внутреннего Устава он временно переводится в Штрафную Когорту. С сохранением за ним койки по месту предыдущей регистрации.
– Это что значит? – вытаращил глаза не слишком сообразительный Иона.
– Я еще вернусь! – рявкнул я нарочито грубым голосом. Уж больно муторно было на душе, несмотря на обещания ректора о «временности» наказания. От брата я слышал рассказы о таких «временных» наказаниях в армии: когда курсанта отправляли на гауптвахту на трое суток, а потом комендант гауптвахты ежедневно придирался к мелким нарушениям и добавлял по трое суток за каждое нарушение. И человек застревал «на губе» на месяцы.
– Так что пока мое место не занимайте. И тумбочку тоже. Надеюсь вскоре вернуться!
***
«Штрафная когорта»оказалась не просто «отдельным подразделением», но еще и выделенной территорией на внутренней территории Академии. Это была выделенная мини-академия, обнесенная кирпичной стеной, по верху отрой были вмурованы острые осколки стекла. По углам размещались сторожевые вышки с сидящими в них охранниками, вооруженными арбалетами. Внутри огороженной территории было возведено двухэтажное здание, с замощенной брусчаткой площадью перед входом. На этой площади, несмотря на внеучебное время, находился весь «личный состав» когорты, который занимался странными упражнениями: поднимали и опускали по команде ногу, задерживали ее в воздухе, приседали на опорной ноге, поворачивались по команде направо и налево, под счет офицера.
– Это что они делают?
– Строевая подготовка, – непонятно буркнул в ответ жандарм.
– А для чего она нужна? – удивленно спросил я.
– Положено, в армии, – Ответил жандарм. – Разговорчики, арестованный! Двигайтесь в казарму!
И я двинулся. Казарма оказалась совершенно не такой, как в «Офицерском» отделении. Это было просто огромное обще помещение на сотню с лишним человек, заполненное тщательно заправленными двухъярусными койками. Рядом со входом стоял на небольшой подставке (вроде подиума) скучающий курсант в мятой форме. В момент нашего входа он приложил правый кулак к левой стороне груди и выкрикнул: «Дежурный ко когорте, на выход! По этой команде в зал выскочил из неприметной дверцы в торце помещения унтер-офицер, застегиваясь на бегу. Похоже, он тупо спал в своей каморке.
– Дежурный по когорте, унтер-корнет Прибывайло! – рявкнул он, вытянувшись перед жандармом и косясь глазом на меня.
– Прибывайло, принимай очередного постояльца! Оформить его на свободное место и поставьте на довольствие! Поступает в расположение части согласно приказу Ректора, до окончания срока отбывания наказания! – отрапортовал в ответ жандарм, передавая унтер-корнету запечатанный конверт.
Тот, судя по поведению, немного расслабился и со вздохом облегчения принял конверт и сунул его курсанту на подиуме, который все это время стоял, выпучив глаза и прижав правый кулак к груди.
А когда жандарм, подтолкнув меня к унтер-офицеру, развернулся и покинул зал, печатая шаг, Унтер-офицер сочувственно посмотрел на меня и скомандовал:
– Да, барон, ты попал! Дуй в дальний угол, там есть пара свободных коек. Занимай любую, но вещи сильно не раскидывай: все ценное могут спереть в первую же ночь! Так что, если есть что ценное, оставляй у меня в каптерке. Дорогое фамильное оружие, перстни, наличные деньги... Еду можешь оставить, но, чтобы вечером все сожрал! А иначе придут крысы и отнимут. Ну ладно, обустраивайся. Вопросы есть? Вопросов нет. Так что отправляйся, пока все на строевой подготовке. После урока подойдешь к дежурному офицеру, доложишься. После занятий отправишься вместе со всеми в столовую. Тут тебе не здесь, тут все строем и по команде. По команде построились, строем дошли, по команде расселись и по команде закончили прием пищи. Затем свободное время, тогда и с соседями познакомишься. Свободен, действуй!
Я отправился в дальний угол казармы, где нашлось три свободных от матрасов верхних койки. Скинул свой матрас с одеялом на одну из них, расправил складки. Отошел подальше в сторону и оценил качество заправки постели: мой матрац, по сравнению с соседними, был неаккуратной кучкой: все остальные напоминали четко очерченные кирпичи-параллелепипеды, моя же казалась кучей непонятной формы, без единой прямой линии. Ну, да ладно, пока и так сойдет! Забрался на койку и расслабился. И тут на входе загрохотал звук ног, одетых в стандартные ботинки: курсанты возвращались с занятий. Возле моей койки собралась небольшая группка: дюжина парней возрасота от 17 до 20 лет. Все старше меня и настроенны почему-то очень агрессивно.
– Новенький? – с ходу спросил меня самый рослый из них, с небольшими усиками под носом. Усы были ухоженными, с загнутыми вверх кончиками. Видимо, он использовал для их укрепления какой-то фиксатор (а может, просто мыло), чтобы укрепить острые кончики. – А ну, слезай с койки, когда с тобой общество разговаривает! Не положено днем на спальном месте валяться!
Утверждение сопровождалось довольно сильным ударом ладони по железной решетке, так что меня даже подбросило на «спальном месте».
Я сел на койке и не спеша спустился на пол, оказавшись в окружении толпы агрессивно настроенных парней.
– Ты кто такой? Представься! – скомандовал все тот же усач. Видимо, он был здесь за старшего. По крайней мере, представлялся главным. – За что сюда законопатили?
– Барон Мезенцев, – отозвался я, глядя на собеседника снизу-вверх. – Доставлен сюда службой охраны, по личному указанию ректора. За ссору и неповиновение охране Академии.
– Да ты что? А по поводу чего с охраной завелся?
– Они пытались обидеть мою жену.
– Жену? Да, тогда понятно. А откуда у тебя жена?
– «Жена от бога нам дана, замена счастию она» – процитировал я какого-то старинного поэта. – Откуда жена берется? Церковное венчание, потом свадебный пир, потом... в общем, все, как обычно. Но сегодня ее по доносу арестовали и привели на процедуру определения дара. Вот я и возмутился. Это же МОЯ жена, и нечего разным жандармам ее за руки хватать! Я и разозлился. Слово за слово, но вмешался Ректор и до мордобоя не дошло. Но меня, за нарушение Устава и «злостное неповиновение службе охраны порядка», определили сюда. Типа, наказание такое.
– За сопротивление внутренней охране? Так тебя на территории взяли? А как ты вообще в Академии оказался?
– Подал прошение о поступлении, был зачислен на боевой факультет. Проучился чуть ли не целый день, но дальше как-то не пошло.
– Так ты принят на обучение и даже заплатил за это? И тебя все равно бросили в штрафники? Да, хорошо ты где-то прокололся. Или у кого-то на тебя зуб. Ну ладно, обустраивайся. Только соблюдай расписание и внутренний распорядок: Здесь у нас коллективная ответственность: за залет одного наказывают всю дюжину.
И кровать заправь, пока дежурный офицер с проверкой не появился. Выровняй складочки и отбей кантик табуреткой...
– А как это?
– Ну как, разравниваешь, приставляешь табуретку и ребром ладони вот так вот, отбиваешь ребром ладони кантик. Приучайся, Ваше благородие, здесь все равны, денщиков не водится! Заправлять койку, стирать белье и форму, чистить и зашнуровывать ботинки все самому придется!
И небольшая толпа рассосалась по своим местам. На заправленные койки, кстати, никто и не вздумал присаживаться. А я ухватил табуретку и попытался повторить простенькие движения, которые показал рослый парень совершенно крестьянской внешности. Но после знакомства с Ионой и Самуилом Крушельницким, я уже не обращал внимание на внешность окружающих меня парней.
– Ребята, а чем сейчас нужно заниматься? – спросил я, когда моя кровать приобрела хотя бы приблизительно похожие на окружающих, аккуратные формы.
– Сейчас подготовка к обеду, приведение себя в аккуратный вид. Типа, местная тошниловка – это что-то вроде элитного ресторана, и на входе стоит суровый швейцар и проверяет дресс-код. И действительно, если не застегнут на все пуговицы или штаны слишком мятые, то могут не пустить на обед. И ему все равно, что ты с полевого выхода или внеочередного марш-броска явился, будь добр, приведи себя в порядок!
– А где тут можно брюки выгладить?
– Да вон, перед душевой, комнатка. Там и утюги, и нитки с иголками. А если договоришься с кем-то из девчонок (или заплатишь), то они и помочь смогут. И не только с наведением красоты. Если деньги водятся, то там и любые другие услуги оказывают! Не хуже, чем в элитном борделе!
– Что, девушки здесь живут в той же казарме, что и парни?
– Ну да, в той части, что ближе к душевой. И моются все вместе. Тут у нас свобода нравов! Хотя в основном, услуги без денег не оказывают. А за применение силы можно в карцер угодить. И не забывай, что большинство попавших сюда девушек – бывшие члены банд или скрывающие свой Дар Одаренные. Так что можно нарваться на очень активное сопротивление. Но иногда удается договориться! Особенно, если ты дворянин, и знаком с куртуазным обхождением, то некоторые и за так дают! Можешь попытаться.
– Что, просто подойти и предложить «Мадмуазель, не хотите ли, чтобы я Вам впердолил?»
– Ну да, примерно так.
– Так можно же по морде получить?
– Можно. Но иногда получается и впердолить!
Раздался дружный смех окружающих. Видимо, это был какой-то дежурный анекдот, который знали все местные.
Я тоже, за компанию, деланно рассмеялся, показывая, что оценил шутку.
В этот момент прозвучал свисток, и толпа дружно повалила на выход, строиться для похода в столовую.
Глава 10
Правдивость рассказов ректора о том, что питание у штрафников не хуже, чем в других когортах, полностью подтвердилось. Но была и тонкость: Сесть на табуретки и приступить к обеду разрешалось только после того, как во главе стола сел тот же унтер Прибывайло. Но оказалось, что и вставать из-за стола нужно в тот момент, когда дежурный по отряду закончит принимать пищу. Так что, насладиться обедом в полной мере не получилось. Я не успел допить компот, когда весь отряд подхватился на ноги, развернулся и бросился на выход из столовой.
После обеда когорта опять построилась и под команду «Раз-два, раз-два», топая в такт счету, отправилась в расположение.
– А что, обязательно так топать, когда идешь с обеда? – обратился я к оказавшемуся рядом с собой кадету.
– Это еще что! Если полный Унтер на дежурство заступает, то шагать еще и с песней приходится. Хотя в последнее время, когда Гусляр в отряде появился, на песнях настаивать перестали: уж больно пошлые слова в его песнях, народ от смеха с ноги сбивается. А также «создается угроза общественной морали Академии». В общем, попустило начальство с пением в строю. Но громкое топание позволяет имитировать строевой шаг. Так что привыкай, и готовься тоже стирать подошвы о брусчатку. Если не хочешь попасть в карцер.
– Разговорчики в строю! – рявкнул, глядя в нашу сторону, унтер-кадет. Мо сосед тут же заткнулся и перевел взгляд, глядя прямо пере собой совершенно стеклянным взглядом. Вздохнув, я скопировал его поведение. Кто его знает, что тут за карцер! Мне что-то на хочется проверять это в первый же день! Так что добрался до расположения без приключений. Но вот заходить в казарму совершенно не хотелось: да и что я там не видел? Носков, которые для просушки развесили на спинках кроватей сотня мужиков и пара десятков баб? Поэтому подошел к «дежурному по расположению» Прибывайло и спросил, можно ли в свободное время выйти за ворота Штрафной когорты (я заметил, что ворота не запираются и даже одна створка сталась приоткрыта). Тот странно на меня посмотрел, и заявил, что выходить за огороженную территорию не запрещается, но и не рекомендуется. Ибо к курсантам «штрафникам» особое отношение у остальных курсантов, и на них не распространяется запрет на дуэли. Чем не преминут воспользоваться особо буйные курсанты старших курсов: они стараются вызвать «штрафников» на дуэль, и ничего им за это не будет!
Задумавшись, я поинтересовался, что гласит на эту тему дуэльный кодекс. Выяснилось, что кодекс практически не защищает «штрафников». Любого кадета из нашей (отныне) когорты может вызвать на поединок любой курсант Академии. И отказаться можно, но это жуткая потеря репутации для всей когорты штрафников. И казавшегося очень неприветливо встретят в «родной» казарме, как труса, опозорившего статус однокашников. А победить старшекурсников почти невозможно, так как их тренируют значительно лучшие преподаватели. Да плюс в Академии учатся наследственные дворяне, которых, в отличие от «штрафников», обучают владению оружием с детства. Так что в лучшем случае дело заканчивается госпиталем, ведь курсанты ставят условием «бой до неспособности продолжать сражение, а не «до первой крови», которое допускается при дуэлях между курсантами Академии. И уже за это лето в госпиталь отправились пятеро «штрафников», а трое переселились прямиком на кладбище.
Интересно. Теперь становится понятно, что имел в виду мой случайный знакомый, когда рассказывал о «не одном трупе», которые нужно уложить, чтобы добиться зачисления в «элитный отряд Охранителей». Вот на чем они зарабатывают репутацию! Но не отступать же из-за такой мелочи, как возможный вызов на дуэль! Мне нужно срочно побеседовать с супругой, чтобы уточнить, о каких условиях она договорилась с Ректором! Так что, на всякий случай, уточнил дополнительные условия дуэльного кодекса (подробности о выборе оружия, какое можно выбирать, а также разрешено ли в бою применять Дар). Оказалось, что в Академии имеется Арсенал, в котором можно подобрать почти все, что угодно. И что Дар использовать можно, и именно это останавливает многих забияк-курсантов. Ведь в Штрафники часто попадают не только банальные бандиты, но и Одаренные, скрывающие свои возможности.
Ну, да ладно. Как говорят крестьяне: «Волков бояться – печь не топить, Печь не топить – пирогов не есть». Так что вперед, не штурм женского общежития когорты Одаренных! Так что я уверенным шагом покинул запретную территорию и направился в сторону своего бывшего жилища. И не дошел совсем чуть-чуть. Я уже почти добрался до нужного мне здания и даже слышал задорный девичий смех из открытых окон, как вдруг на моем пути возникла троица парней в форме курсантов.
– Кого я вижу! – ехидно улыбнулся мне высокий блондин с модельной прической, в подогнанной по фигуре форме. – Кажется, это некий барон, недавно поступивший в Академию и уже успевший поссориться со службой охраны? Вас, барон, не выгнали из Академии? Значит, перевели в «Штрафники»? А Вы знаете, что законопослушные курсанты очень не любят тех, кто нарушает Устав нашего заведения? Ведь такой поступок ложится грязным пятном на репутацию академии. И смыть это пятно можно только кровью грязного предателя! Так что я, маркиз Сергеев, вызываю Вас, штрафник и бывший дворянин, на дуэль!
– Что ж, я рад, что Вы так заботитесь о чести нашего учебного заведения. И стремитесь смыть нарушение кровью. Я так понимаю, Вы собираетесь предложить мне драться «До потери возможности сражаться одним из противником»? Вариант «малой првой крови» Вас не интересует?
– Разумеется! Поцарапаться об острие своей шпаги можно даже случайно! Я не дам Вам, барон, такой возможности избежать боя!
– Что ж, отлично... Но, насколько я помню дуэльный кодекс, выбор оружия остается за вызываемой стороной?
– Что значит, «выбор оружия»? – вскипел один из напарников блондина. – Каждый дворянин должен сражаться тем оружием, которое носит с собой! То есть дуэль будет на фамильных шпагах, а не на дубинках сторожей и вышибал!
– Увы, это требование прямо противоречит дуэльному кодексу, утвержденному основателями Академии. Так что оружие буду выбирать я! И я предпочитаю тяжелый кавалерийский палаш или другое оружие, эквивалентное ему по весу и размеру! Например, меч «бастард», или полуторный меч! Вы, надеюсь, знаете это оружие и не считаете его менее опасным, чем простая дворянская шпага? Я слышал, что в Арсенале всегда можно подобрать оружие по руке. Вот туда мы и отправимся, если Вы на возражаете, маркиз! Ведите!
