Текст книги "После развода. Верну тебя, жена (СИ)"

Автор книги: Оксана Литвинова

Соавторы: Рита Нестерова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 13 страниц)

Глава 36

Первая прогулка с коляской случается через неделю после выписки из клиники.

Я не планировала это. Но Артёму нужен свежий воздух, а на улице – первый по-настоящему тёплый весенний день. Упускать такую возможность, несмотря на то, что Вадим был дома, я не хочу.

Солнце светит так ярко, что больно смотреть, снег почти растаял, и воздух пахнет оттепелью и чем-то новым, пробуждающимся.

Вадим приходит утром, как обычно. Приносит продукты, спрашивает, как спал Артём, нужно ли что-то ещё. Я отвечаю односложно, привычно держу дистанцию.

Но когда я начинаю одевать сына для прогулки, Вадим смотрит на меня и спрашивает осторожно:

– Можно мне пойти с вами?

Я замираю, держа в руках тёплый комбинезон, и смотрю на него. Внутри всё сжимается – автоматическое желание отказать, сказать “нет”, защитить своё пространство.

Но я вижу его глаза. В них нет давления. Нет требования. Только тихая просьба.

И я вспоминаю свои же слова: «Ответственность делом. Каждый день». Он просит. Не требует. Не настаивает. Старается быть хорошим отцом и каждую свободную минуту проводить с сыном. Я не хочу ему запрещать этого…

– Хорошо, – говорю я наконец, и голос звучит неуверенно. – Идём.

Мы идём по парку рядом с домом. Я веду коляску, Вадим идёт чуть сзади, держит руки в карманах. Между нами – расстояние. Физическое и эмоциональное.

Неловкость висит в воздухе, как туман. Я не знаю, о чём говорить. Не знаю, нужно ли вообще говорить. Вадим молчит, и я чувствую его напряжение – будто он боится сказать что-то не то, разрушить этот хрупкий момент.

Артём спит в коляске, укрытый пледом, и я время от времени заглядываю под капюшон, проверяя, не раскрылся ли он, не холодно ли ему.

– Хорошая погода, – говорит Вадим наконец, и голос его звучит неестественно.

– Да, – отвечаю я коротко.

Пауза.

Ещё одна пауза. Ещё одна попытка.

– Тебе не холодно?

– Нет.

Я слышу, как он вздыхает тихо, и чувствую укол вины. Он пытается. Пытается наладить контакт, завести разговор. А я закрываюсь, отвечаю односложно, не иду навстречу.

Через несколько секунд Вадим вдруг останавливается и говорит осторожно:

– Настя, можно я… – он делает паузу, и я вижу, как он смотрит на коляску. – Можно я поведу её? Коляску. Немного.

Я замираю, инстинктивно сжимая ручку коляски сильнее. Внутри всё напрягается.

Но потом я смотрю на него, на его осторожное, почти виноватое выражение лица, и понимаю: он же отец. Такой же родитель, с такими же правами на него, как и у меня. Он имеет право.

– Хорошо, – говорю я наконец и отпускаю ручку.

Вадим берётся за коляску, и я вижу, как его лицо светлеет – совсем чуть-чуть, почти незаметно, но я замечаю.

– Только осторожнее, – добавляю я быстро, не в силах удержаться. – Если наедешь на бордюр или камень, коляска резко остановится и тряхнёт ребёнка. Поэтому аккуратнее. Объезжай всё.

– Понял, – кивает он серьёзно, будто я даю ему инструкцию по управлению самолётом и в моменте это вызывает у меня внутреннюю усмешку.

Мы продолжаем идти, и я вдруг замечаю, что я нахожусь ближе. Ближе к нему, чем минуту назад.

Когда я вела коляску, между нами было расстояние – он шёл сзади, я впереди. А сейчас мы идём рядом, почти вплотную, и я понимаю, что это произошло инстинктивно.

Я хочу быть ближе к коляске. К Артёму.

А становлюсь, тем самым, ближе к Вадиму.

Я отхожу чуть в сторону, пытаясь восстановить дистанцию, но через несколько шагов снова оказываюсь рядом. Снова близко.

Вадим, кажется, ничего не замечает. Или делает вид, что не замечает. Просто ведёт коляску аккуратно, объезжая каждую неровность, каждый камешек, как будто это самая важная миссия в его жизни.

А я смотрю на него краем глаза и думаю: «Может быть, я начинаю оттаивать?».

Мы доходим до скамейки у пруда, и я останавливаюсь, беру коляску, ставлю её на тормоз и сажусь на скамейку. Вадим садится рядом – не вплотную, на расстоянии, уважая границы.

Мы сидим молча, смотрим на воду, на уток, которые плавают у берега, на детей, играющих неподалёку. И тишина уже не кажется такой давящей. Она становится… спокойной.

– Настя, – говорит Вадим, – Можно я спрошу? Ты не обязана отвечать, если не хочешь.

Я оборачиваюсь, смотрю на него с интересом.

– Спрашивай.

– Как ты себя чувствуешь? – спрашивает он, и я вижу, как он смотрит на меня внимательно, изучающе. – Не физически. Внутри. Как ты?

Вопрос застаёт меня врасплох. Я даже не знаю, что ответить.

А Вадим ждёт ответа. Не формального “всё хорошо”, а настоящего. Это видно по его взгляду.

Я молчу долго, подбирая слова.

– Устала, – говорю я наконец честно. – Очень устала. Физически. Эмоционально. Не высыпаюсь. Боюсь, что что-то сделаю не так с Артёмом. Боюсь, что недостаточно хорошая мать. Боюсь… Многого.

Вадим слушает, не перебивая, и кивает.

– Ты справляешься, – говорит он тихо. – Ты удивительная мать, Настя. Артёму повезло с тобой. Я вижу со стороны, что ты отдаёшься материнству полностью, до последней капли. И знаешь что это значит?

– И что же? – с нескрываемым интересом спрашиваю.

– То, что ты не можешь быть плохой матерью. Да, ты многого не знаешь именно из-за неопытности. Но у кого есть этот опыт в первый раз? – он растягивает на лице тёплую улыбку. – Но подожди, через пару месяцев сама будешь раздавать советы новоиспечённым мамочкам на женском форуме о том, как и что правильно делать для ребёнка.

Я улыбнулась. Эти тёплые слова… Они были так мне нужны. Я сама не осознавала, как такие вещи важны. Простые слова, которые воодушевляют, заставляют не сдаваться. И я чувствую теплоту, разваливающуюся в груди.

– Спасибо, – шепчу я.

Мы снова замолкаем, и я думаю: «Может быть, это не так страшно?». Всё ведь уже позади, в прошлом… Может быть, мы сможем разговаривать и…

В следующие дни я начинаю замечать изменения в Вадиме. Попривыкла к бесконечному материнству и наконец хоть чуточку, но могу отвлечься от этого в своих мыслях и смотреть на окружающий мир по новому.

Вадим не повышает голос. Никогда. Даже когда Артём плачет часами, и мы оба на грани нервного срыва, он остаётся спокойным. Не срывается. Не кричит.

Он не контролирует. Не проверяет, правильно ли я делаю, не навязывает свои методы. Просто спрашивает: “Нужна помощь?” И если я говорю “нет” – отходит. Без обид. Без попыток настоять.

Он спрашивает разрешения. “Можно я возьму Артёма на руки?” “Можно я останусь ещё немного?” “Можно я приготовлю ужин?”

Каждый раз – вопрос. Не утверждение. Не требование.

И это… Это непривычно. Но приятно.

Я начинаю чувствовать, что дышу свободнее. Что могу расслабиться чуть-чуть. Что он не нарушит мои границы, если я их обозначила.

И это странное, хрупкое чувство безопасности начинает возвращаться. Медленно. Осторожно. Как животное, которое боится, но всё же подходит ближе к своему обидчику, который когда-то ударил его и потерял доверие…

Однажды вечером, когда Артём спит, а я сижу на кухне с чашкой чая, Вадим говорит:

– Я хочу, чтобы ты знала. Про Ольгу.

Я поднимаю на него взгляд, и сердце сжимается. Я не хочу слышать про неё. Не хочу вспоминать.

Вадим смотрит мне в глаза и продолжает:

– Я обратился к юристу. Оформил запретительный ордер. Оля теперь не может приближаться ко мне, к тебе, к Артёму ближе, чем на сто метров. Так что, если она попытается докучать нам, отправится в места не столь отдалённые.

Он замолкает, смотрит на меня. Проходит несколько секунд. Я обдумываю его слова.

– Это точка, Настя. Она больше не существует для меня. Совсем. Навсегда. А ты… Я обещаю, что никогда в жизни ты о ней больше не услышишь. Это последний раз.

Я смотрю на него и чувствую, как внутри что-то переворачивается.

Точка. Окончательная. Бесповоротная.

И вдруг я понимаю, что чувствую что-то. Что-то, чего не ожидала.

Ревность. И это меня очень путает…

Но ревность не к Ольге сейчас. А к тому, что было. К тому, что он делил с ней что-то, чего не должен был делить ни с кем, кроме меня. К прошлому.

И это странно. Потому что я думала, что всё, что я чувствую к нему – это злость и боль. А оказывается, есть и это. Ревность. Обида. Желание, чтобы ничего этого не было. Чтобы он был моим?

Сама проверить не могу, что думаю об этом…

Я закрываю глаза, делаю глубокий вдох. Я ревную. Боже, я ревную к прошлому. Это значит, что я всё ещё чувствую что-то к нему?

Я не знаю. И это пугает.

– Спасибо, – говорю я наконец. – За то, что сказал.

Не хотела, чтобы он понял, о чем я думаю, поэтому отвечаю сухо и отвожу взгляд.

Он кивает.

Вечер проходит тихо. Артём спит, я сижу на диване с книгой. Вадим на кухне, моет посуду – не потому что я просила, просто делает.

И вдруг я понимаю, что не хочу, чтобы он уходил прямо сейчас.

Не потому, что нужна помощь. А просто… Просто не хочу оставаться одна. Просто потому что не чувствую к нему неприязни.

Он выходит из кухни, вытирает руки полотенцем и говорит:

– Я пойду. Если что – звони.

Он идёт к двери, надевает куртку, и я вдруг слышу свой голос:

– Останься ещё на десять минут.

Он замирает, оборачивается, смотрит на меня с удивлением.

– Правда?

Я киваю, не глядя на него.

– Правда. Просто посиди с нами ещё немного, если ты не торопишься… – говорю я, а сама чувствую, как мои щёки краснеют и горят.

– Конечно я никуда не спешу, – отвечает он, расплываясь в тёплой улыбке.

Вадим садится в кресло напротив меня.

Мы сидим молча, и тишина не давит. Она тёплая. Почти уютная.

Через десять минут я не прошу его уйти. И он не уходит…

Когда часы показывают одиннадцать вечера, Вадим встаёт.

– Мне правда пора, – говорит он тихо. – Ты устала. Тебе нужно спать. А оставаться ночевать я не могу, сама знаешь. Ты создала эти правила.

Я киваю. Он совершенно прав. Он не пренебрегает моими правилами и придерживается их. Уважает мои слова, как я и просила.

Он идёт к двери, надевает куртку, но вдруг останавливается. Лезет в карман и достаёт что-то. Возвращается и кладёт на стол маленькую коробочку.

Я смотрю на неё, и сердце замирает.

– Это… – начинаю я, но голос застревает в горле.

– Твоё кольцо, – говорит он тихо. – Я хранил его.

Тогда ещё до суда и развода я оставила ему кольцо, сказала, что мне не нужно упоминание о нём. А он сохранил…

– Когда будешь готова. Если будешь готова. Оно твоё. Всегда было твоим. А я… Буду рад, если ты снова его наденешь.

Он разворачивается и уходит, не дожидаясь ответа.

Я сижу, глядя на коробочку, и чувствую, как внутри всё переворачивается.

Он не давит. Не просит. Не торопит.

Просто оставляет дверь открытой.

И я не знаю, смогу ли я когда-нибудь войти в неё.

Я беру коробочку, открываю её медленно. Внутри – моё обручальное кольцо. Оно блестит в свете лампы, и я чувствую, как слёзы подступают к глазам.

Когда будешь готова. Если будешь готова.

Я закрываю коробочку и прижимаю её к груди и плачу. Тихо. Впервые за долгое время – не от боли, а от чего-то другого. От того, в чем боюсь сама себе признаться…

Глава 37. Финал

Спустя три месяца.

Три месяца пролетели одновременно быстро и медленно – как это бывает с маленькими детьми, когда дни тянутся бесконечно, а недели проносятся незаметно.

Артём подрос. Уже не тот крошечный свёрток, который я боялась сломать каждым неловким движением. Теперь он пухлый, улыбчивый малыш, который узнаёт меня и Вадима, тянет к нам ручки, смеётся, когда мы корчим ему рожицы. Он научился переворачиваться, хватать игрушки, и каждое его новое достижение наполняет меня такой гордостью и нежностью, что иногда я плачу просто от переполняющих чувств.

Я чувствую себя увереннее в роли матери. Больше не паникую от каждого его всхлипа, не просыпаюсь каждые десять минут, чтобы проверить, дышит ли он. Научилась понимать его плач – когда он голоден, когда хочет спать, когда просто требует внимания. Научилась доверять себе. Своим инстинктам.

И ещё я научилась снова доверять Вадиму, хотя казалось бы… Скажи мне кто-то три месяца назад о таком, я бы рассмеялась.

Это пришло не сразу. Не за день, не за неделю, не за месяц. Это был долгий, медленный процесс – как заживление раны. Сначала корочка, потом новая кожа, нежная и чувствительная. Шрам остался. Он всегда будет. Но боль ушла.

Вадим изменился. Не на словах, а на деле. Он ходил к психологу каждую неделю, работал над собой, признавал ошибки, не оправдывался, не давил, уважал мои границы. Каждый день доказывал, что он здесь не просто так. Что он здесь всерьёз и надолго.

Он стал отцом, которого заслуживает Артём. Внимательным, терпеливым, любящим. Я стала иногда разрешать ему оставаться ночевать с нами, но спать в другой комнате. Он вставал по ночам, качал сына, когда я падала от усталости, менял подгузники, готовил, убирался и делал всё, что нужно, не ожидая благодарности, не требуя признания.

И постепенно, очень медленно, стена между нами начала рушиться. Сначала трещины. Потом дыры. А потом я поняла, что стены больше нет. Что я снова чувствую к нему что-то. Не то, что было раньше – наивное, слепое доверие. Нет. Это было другое. Более зрелое. Более осознанное.

Любовь, прошедшая через огонь и не сгоревшая дотла. Любовь, закалённая болью и выжившая.

И вот, однажды вечером, когда Артём спал, а мы сидели на кухне с чаем, я поняла, что готова.

*****

Я поймала момент, когда мы сидим с ним на кухне за ужином и решаюсь начать этот разговор…

– Вадим, – говорю я, и голос дрожит от волнения. – Я хочу кое-что сказать.

Он поднимает на меня взгляд, настороженно. За эти месяцы он научился читать мои интонации, понимать, когда я серьёзна, когда меня что-то беспокоит…

– Слушаю, – говорит он тихо и кладёт вилку на свою тарелку.

Внимательно смотрит мне в глаза.

Я делаю глубокий вдох, сжимаю вилку в руке и говорю:

– Давай распишемся.

Тишина. Вадим смотрит на меня, моргает, будто не понял.

– Что? – выдыхает он.

– Давай распишемся, – повторяю я твёрже, и сердце бьётся так сильно, что я слышу его стук в ушах. – Я подумала. Много думала. Ты сказал, что когда я буду готова… И похоже… Я хочу этого. Я готова. Хочу быть твоей женой снова. Хочу, чтобы мы были семьёй. Настоящей семьёй.

Вадим продолжает смотреть на меня, и я вижу, как по его лицу пробегают эмоции – шок вперемешку с радостью.

– Ты серьёзно? – сглатывает он.

– Серьёзно, – киваю я, и чувствую, как слёзы подступают к глазам. – Ты доказал мне, что изменился. Доказал делом. Каждый день. И я… Я снова верю тебе, Вадим. Снова доверяю. И хочу быть с тобой. Не из-за Артёма. Не потому что “так надо”. А потому что я люблю тебя. Всё ещё люблю. Или… снова люблю.

Вадим встаёт, подходит ко мне, опускается на колени рядом с моим стулом и берёт мои руки в свои.

– Настя, – тёплая улыбка расползается на его лице. – Ты не представляешь, как сильно я хотел услышать это от тебя. Спасибо… Я так счастлив…

Он прижимается лбом к моим рукам, и я чувствую, как его тело. Настоящее, родное. Я глажу его по голове, и внутри моей груди чувствую теплоту и свет, будто солнце взошло после долгой зимы.

– Но без свадьбы, – добавляю я тихо. – Просто сделаем роспись. Без толпы, без показухи. Только мы, родители, пара близких максимум. Хорошо?

– Хорошо, – кивает он, поднимая на меня глаза. – Как ты скажешь. Всё, как ты скажешь, Настён.

Настёна. Как давно я не слышала это с его уст. Я ведь запретила ему так называть себя ещё тогда… Но как же сейчас приятно снова слышать это…

Он целует мои руки, расцеловывает их и я чувствую, как сердце переполняется любовью. Улыбка непроизвольно растягивается и я не могу не улыбаться.

Мы дадим себе второй шанс и на этот раз всё будет по-другому…

*****

Роспись проходит тихо, почти незаметно. Зал в ЗАГСе маленький, светлый, с букетами белых роз по углам. Нас немного – родители, его сестра, пара друзей. И Артём, конечно, который спит в коляске, не подозревая, что сегодня его родители снова становятся мужем и женой.

Я в простом белом платье, без фаты, без пышных юбок. Вадим в костюме, который сидит на нём идеально. Он смотрит на меня так, будто я – единственное, что существует в этом мире. Смотрит как первый раз. Влюблённым, преданными глазами и я смущаюсь и краснею от этого.

Когда нас просят произнести клятвы, Вадим берёт мои руки в свои и говорит:

– Настя, я клянусь уважать тебя. Всегда. Твои границы, твои решения, твои чувства. Я клянусь быть честным. Никаких секретов, никакой лжи. Никогда. Я клянусь быть рядом. В радости и в горе, в здоровье и в болезни. Быть опорой, когда тебе тяжело, и вообще всегда по жизни, – голос его полон волнения и радости одновременно.

Вадим сжимает мои руки сильнее.

– Прошлое в прошлом, – продолжает он тише. – Все ошибки, вся боль – они остались там. Я обещаю, что больше никогда не повторю их. Никогда не предам тебя. Никогда не причиню тебе боль намеренно. Ты – моя семья. Ты и Артём. И я буду беречь вас до конца своих дней.

Слёзы текут по моим щекам, и я не могу сдержать улыбку. Эти слова трогают меня до глубины души и я вижу краем глаза, как наши родители смахивают слёзы счастья со своих глаз.

Когда наступает моя очередь говорить, я отвечаю лаконично:

– Я тоже клянусь любить тебя, доверять тебе, быть с тобой всегда и в любой ситуации… – мой голос дрожит от эмоций, но я без запинки говорю самое главное.

Мы обмениваемся кольцами – нашими старыми. Которые Вадим бережно сохранил в надежде вернуть меня. И он смог это сделать.

Когда нам говорят: “Можете поцеловать невесту”, – Вадим наклоняется ко мне, и наши губы встречаются в поцелуе. Долгом, нежном, наполненном любовью и обещанием ценить друг друга всегда, как сейчас. Любить – как в последний раз.

Мы снова вместе. И на этот раз – навсегда.

Родители аплодируют, обнимают нас, поздравляют. Мама плачет от счастья, папа крепко жмёт руку Вадиму. Его сестра обнимает меня и шепчет: «Спасибо, что дала ему второй шанс. Он его заслужил. Ты точно не пожалеешь об этом решении. Я сама вижу, как он изменился ради тебя. Будьте счастливы».

И я знаю, что это правда. Он и правда изменился ради своей семьи…

*****

Мы дома, втроём. Артём спит в кроватке, посапывая тихонько. Вадим на кухне, готовит нам ужин – ничего особенного, просто паста с овощами, но он делает это с такой заботой, будто готовит королевский пир.

Я сижу на диване, укрытая пледом, и смотрю на него. На то, как он двигается по кухне, как насвистывает что-то себе под нос, как время от времени оборачивается и улыбается мне.

И вдруг я понимаю, я снова дома. Не в физическом смысле. Не про эту квартиру, эти стены, а про внутреннее состояние. Гармония. Доверие. Любовь. Я снова чувствую себя в безопасности. Снова чувствую, что у меня есть место, где я могу быть собой. Где меня любят. Где меня ценят.

Дом – это не место. Это человек, с которым ты чувствуешь себя целой. И Вадим снова стал моим домом.

Телефон вибрирует на столе, и я беру его, отвлекаясь от мыслей.

Сообщение от неизвестного номера.

«До меня дошли слухи. Я так рада, что у вас снова всё хорошо. Правда, от души рада. Это Света, если ты ещё не поняла. У меня, кстати, тоже всё хорошо. Я снова влюбилась, ты можешь себе это представить? Я вот такого не могла представить, и тут бац… За такой короткий промежуток времени! Видимо, я тоже скоро стану женой… В общем, извини за беспокойство, просто не могла удержаться от того, чтобы не написать тебе и поздравить. Счастья вам, теперь уже, навсегда…»

Я смотрю на сообщение долго, и внутри поднимается смесь чувств. Обида – она всё ещё есть, никуда не делась. Но ещё и… облегчение. Что она нашла своё счастье. Что она ушла из нашей жизни. Что всё закончилось.

А в прочем… Нет. Я отпустила прошлое, научилась прощать и на самом деле… Я рада за неё, так же, как она за нас. Искренне рада. Пусть у неё всё будет хорошо.

Я не отвечаю на сообщение, откладываю телефон и снова смотрю на Вадима. Он подходит ко мне с двумя тарелками, ставит их на стол и садится рядом.

– Всё хорошо? – спрашивает он, заметив моё выражение лица.

– Да, – киваю я и улыбаюсь. – Всё хорошо. Очень хорошо.

Он обнимает меня за плечи, притягивает к себе, и я прижимаюсь к нему, вдыхая его запах – знакомый и такой родной.

– Я люблю тебя, – шепчет он, целуя меня в макушку.

– Я тоже люблю тебя, – отвечаю я тихо.

Мы спокойно ужинаем, обсуждаем наш быт и я чувствую, как кайфую от каждой прожитой минуты.

Когда мы заканчиваем, Артём просыпается и начинает гулить в кроватке. Вадим подходит к нему, берёт на руки и возвращается ко мне. Мы идём в зал, садимся на диван, включаем телевизор. Вадим качает на руках Артёма.

Мы сидим втроём на диване – я, Вадим и наш сын. Наша семья. И я понимаю, что всё, через что мы прошли – боль, предательство, слёзы, разрыв – всё это привело нас сюда.

К этому моменту. К этому счастью.

Иногда нужно сломаться, чтобы собрать себя заново. Стать сильнее, мудрее, лучше.

Иногда нужно потерять всё, чтобы понять, что действительно важно.

И иногда любовь заслуживает второго шанса. Если оба готовы бороться за неё. Если оба готовы меняться. Если оба готовы прощать.