Текст книги "После развода. Верну тебя, жена (СИ)"

Автор книги: Оксана Литвинова

Соавторы: Рита Нестерова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 13 страниц)

После развода. Верну тебя, жена

Глава 1

– Может, ты предупредишь мужа, что возвращаешься раньше? – спрашивает у меня Света, когда я сажусь к ней в машину.

Перелет был тяжелым, ноги гудят, и я радуюсь, что еду домой не на такси.

– Нет, я хочу сделать ему сюрприз.

Уверена, что муж, как и я, скучает по мне, ведь дома меня не было две недели. Я гостила у родителей, так как отец после операции, и я хотела поддержать родителей.

– Что-то не так, Свет? – спрашиваю я, заметив, что подруга хмурится и едва не пропускает поворот направо.

Она кидает на меня странный взгляд, и я даже достаю зеркальце, чтобы поправить волосы. Вдруг я выгляжу как-то не так.

– Ты же знаешь, что твой Вадим не любит сюрпризы, – мягко говорит она и быстро замолкает, словно не знает, что добавить.

Сегодня она ведет себя необычно молчаливо, хотя обычно тараторит так, что ее не заткнуть. В этот же раз она постоянно одергивает себя, словно что-то хочет сказать мне, но не решается.

Я чувствую подспудную тревогу, но не могу объяснить, почему. Меня слегка трясет, но я сжимаю ладони на коленях и пытаюсь унять беспокойство. В последнее время у меня шалят гормоны, так что неудивительно, что поведение Светы я воспринимаю слишком остро. На свой счет.

– Вряд ли он расстроится из-за моего приезда, Свет, – улыбаюсь я, так как она явно сказала ерунду. – Я же не квазимодо, а его жена.

– Не хочу, чтобы ты расстраивалась, если всё пойдет не по плану, Насть, ты же знаешь, что тебе в твоем положении нельзя нервничать.

Света кидает выразительный взгляд на мой выпуклый живот, отвлекаясь от дороги, а я настораживаюсь. Понимаю, наконец, на что она так завуалированно намекает, и меня ее намеки расстраивают.

В этот момент я чувствую себя уязвимой и кладу руки на живот, накрывая его полностью ладонями. Это меня всегда успокаивает, ведь в такие моменты я чутко прислушиваюсь к шевелению ребенка в утробе и жду, что он пнет мамочку пяточкой в ответ.

Я на какое-то время абстрагируюсь и полностью сосредотачиваюсь на ребенке. Ласково шепчу ему заверения, что мама и папа любят его, что очень ждут его, и этот ежедневный ритуал снова возвращает меня в состояние равновесия.

– Всё будет хорошо, Свет. Я утром с Вадимом созванивалась. Он скучает по нам и ждет не дождется моего возвращения.

– Надеюсь, что ты права, Насть, – вздыхает Света, но ее настроение не меняется. Она всё еще скептически настроена к моему незапланированному приезду и пытается убедить меня остаться сегодня на ночь у нее.

Меня удивляет такая ее настойчивость, но я стараюсь не расстраиваться и просто наотрез отказываюсь следовать ее паранойе.

– Прекрати, Свет. Я по мужу соскучилась, меня дома не было целых две недели. Я больше ни дня не вытерплю, да и Вадим будет рад меня видеть. Он не привык оставаться дома один. Тем более, так надолго.

Подруга косится на меня, явно осуждает, но держит свое мнение при себе. Но в конце концов не удерживается, сегодня ее явно что-то распирает и она пытается меня

предостеречь. Но пока ей удается только испортить мне хорошее и воодушевленное настроение.

– Ты на грани ходишь, Свет. Как можно мужика на две недели оставить одного? Он у тебя сколько на голодном пайке?

Морщусь от грубого намека подруги, но решаю не игнорировать. Она ведь не отстанет, а нам еще минут десять до моего дома ехать. Не на ходу же спрыгивать. Особенно в моем деликатном положении.

– Чуть больше месяца, – выдыхаю я, подсчитывая в уме дни, когда у нас последний раз была близость.

Я не против, так как тело требует удовольствия, но Вадим боится, что может навредить малышу. Его страх оправдан, и отчасти я понимаю его, ведь мы с ним пытались завести ребенка целых пять лет. Безуспешно.

И только полгода назад лечение дало плоды, и я наконец забеременела. Так что с тех пор, как живот вырос, Вадим со мной осторожничает, но на этот раз я, заручившись поддержкой врача, хочу покорить этот неприступный бастион.

– Не чуть, а целых, Насть. Мужики без плотских утех так долго не могут жить, они не женщины. У них начинает пар из ушей валить, и вся кровь от верхней головы утекает в нижнюю.

Света взвинчена и нервно постукивает по рулю, я же стараюсь абстрагироваться от ее слов, чтобы не принимать их близко к сердцу.

– Вадим не такой, Свет. Он же не животное, чтобы думать только о сношениях.

– Все они такие, Насть. Что бы не говорили нам, а каждый из них считает, что мужик по природе полигамен, так что при первом же кризисе в отношениях идут налево.

– Хватит, Свет, – говорю я резко, так как она нагнетает и портит мне настроение. – Ты же знаешь, какая я впечатлительная. Ты сама сказала, мне нельзя нервничать. А ты сама сейчас что делаешь? Думаешь, мне приятно слушать, что я могу застать мужа сейчас с другой женщиной?

Света краснеет и покаянно кивает, признавая свою вину.

– Прости, Настя, просто я не хочу, чтобы ты испытала ту же боль, что и я. Хочу уберечь тебя от этого, поэтому и прошу не делать таких сюрпризов. Ты ведь не знаешь… вдруг Вадим не один…

В конце она говорит тише и вздыхает, но на этот раз я молчу. Понимаю, почему она так себя ведет. Ведь сама столкнулась с изменой, развелась с мужем еще год назад. Пришла к нему на работе и застала мужа на столе с подчиненной.

Развод она переживала тяжело, долгое время находилась в депрессии и ревела целыми днями, считая себя нежеланной и не такой, раз муж от нее гулял.

Меня охватывает обида за подругу, ведь с тех пор она утратила веру в мужчин и любовь.

Вот только что бы она не говорила, я уверена, что мой муж – полная противоположность ее бывшего, так что уж я-то точно не переживаю, что могу застать мужа дома не одного.

– Не переживай, Света. Я в Вадиме уверена, так что не удивлюсь, что вместо любовницы застану сейчас бардак в квартире, его разбросанные носки и грязную посуду в раковине.

Я утрирую, так как Вадим у меня взрослый мужчина, который способен и приготовить поесть, и убрать за собой. Он не бытовой инвалид, за которым нужно ходить по пятам, просто я хочу сбавить градус напряжения и перевести опасения подруги в шутку.

Какое-то время мы молчим, но когда мы подъезжаем к дому, Света вдруг снова поднимает эту тему.

– Ты сумела до него дозвониться?

– Нет, у него телефон отключен. Наверное, отсыпается после переговоров. Он говорил, что после работы у него важная встреча с китайцами, так что, скорее всего, видит уже десятый сон.

Я пожимаю плечами и смотрю на время. Десять часов вечера.

В это время муж обычно не спит, но я об этом умалчиваю. Не хочу, чтобы Света снова начала нагнетать, но она скептически поджимает губы и смотрит на меня недоверчиво. Ее взгляд так и кричит, что я полная дурочка, которая не замечает очевидного.

Мы прощаемся, и я, забрав чемодан, выхожу из машины. И чертыхаюсь, чувствуя тревогу. Подруге все-таки удается заставить меня сомневаться. Ну а вдруг?

Потоптавшись на месте, я снова звоню мужу. Гудки на этот раз длинные, телефон явно включен, но трубку он почему-то не берет. Как и не читает мои сообщения.

Моя тревога от этого только усиливается.

Глава 2

Встряхиваю мысленно головой и делаю глубокий выдох, чтобы выбросить из головы сомнения, которыми отравила меня Света.

– Наш папочка не такой, малыш, – шепчу я, почувствовав толчок сына в живот.

Охаю, когда мне снова прилетает, и поглаживаю живот, чтобы успокоить проснувшегося сына. Он явно чувствует мое встревоженное состояние и недовольно толкается, намекая, чтобы я не сомневалась в своем муже и его отце. Будто чувствует, что скоро Вадим окажется рядом, окутает нас своим присутствием и запахом, которого мне так не хватает все эти дни.

– Анастасия Марковна? – раздается удивленное рядом, когда я пытаюсь подхватить чемодан. Ручка не слушается, заклинивает, будто саботируя мое возвращение домой, и я чертыхаюсь.

От былого хорошего настроения не остается и следа, и держусь я только на голой силе воли и уверенности в муже.

– Павел Петрович, вы мой спаситель, – с облегчением здороваюсь я, когда консьерж подходит и помогает справиться с чемоданом. Но после починки не относит его к лифту, как делает это обычно, а держит его в руках, словно в заложниках.

– Что вы здесь делаете? – немного нервно спрашивает он, воровато оглядываясь на лифт, и я настолько удивлена этой грубости с его стороны, что теряю дар речи. – То есть, я хотел сказать, что вы же вроде должны были завтра прилететь.

Его странное поведение настораживает, и я вся подбираюсь, ощущая встревоженность. Я запахиваю жилетку плотнее, чувствуя, как холод пробирается под ткань, и ежусь.

– Павел Петрович, неужели вы не рады меня видеть? – старательно выдавливаю из себя улыбку и усмехаюсь, удивляясь его поведению. – Я решила пораньше вернуться, соскучилась по мужу.

– Мужу? – натужно протягивает консьерж и крепче вцепляется пальцами в ручку моего чемодана. Как-то дергается и мнется. – А вы Вадима Викторовича предупредили?

– А вас это как касается? – холодно спрашиваю я. Неприятно от такого грубоватого тона с моей стороны, но я и без того взвинчена предостережениями подруги.

Ей все-таки удалось вдолбить в мою голову сомнения и страхи насчет возможной измены, и странное поведение Павла Петровича только подливает масла в огонь.

– Извините, Анастасия Марковна. Это и правда не мое дело, – быстро исправляется консьерж и кидает быстрый взгляд на свое рабочее место. – Может, чаю?

Я прищуриваюсь и настораживаюсь еще сильнее. Не нравится мне его поведение.

– Нет, спасибо, я спешу домой.

Никак не комментирую его попытку задержать меня. Возникает спасительная мысль, что с квартирой что-то случилось в мое отсутствие, и он хочет оттянуть момент, когда я всё узнаю, или что лифт сломан, но когда я вызываю его, работает он исправно.

Когда створки закрываются, я замечаю, с какой скоростью Павел Петрович бежит к своей стойке и судорожно, словно чего-то боится, хватает с него телефон.

– Воображение, прекрати, – шепчу я самой себе, так как воспаленный недоверием и страхом разум подкидывает мне картины одна хуже другой.

Как ни крути, а в одном Света права. У нас с Вадимом близости не было уже шесть недель, а это довольно большой срок, чтобы у него, как у здорового половозрелого мужчины валил пар из ушей.

Прикусываю губу и нервно постукиваю ногой, глядя на меняющиеся цифры на табло в лифте. Третий этаж… Пятый… Седьмой…

Время тянется, словно тягучая резина, заставляя меня нервно дергаться и потеть. Сердце колотится, и как бы я ни пыталась себя успокоить, бешеный частый стук не прекращается.

От моих нервных конвульсий лифт не ускоряется, и я всё сильнее накручиваю себя. Да так сильно, что когда он останавливается на десятом этаже, и створки кабины открываются, я мешкаю перед выходом.

Смотрю на табло и едва сдерживаю желание спуститься обратно вниз. Не испытывать судьбу, а сделать так, как советовала подруга. Не делать сюрприза, а предупредить мужа. Вот только… Он ведь не берет трубку…

– Глупая, – сердито говорю сама себя и решительно, в конце концов, направляюсь к двери своей квартиры.

Уверена, что как только Вадим увидит меня, обрадуется. А когда узнает про слова Светы, снова разозлится и будет убеждать меня, что с ней дружить не стоит.

Встряхнув головой, я тихо и медленно поворачиваю ключ в замке, чтобы не разбудить мужа раньше времени, и открываю дверь.

2.1

В коридоре темно, а в квартире гулкая тишина. Какое-то время я стою на пороге, задерживаю дыхание и чутко прислушиваюсь к любым звукам в квартире. Но спустя минуту выдыхаю с облегчением и не сдерживаю тихий нервный смешок.

Меня накрывает облегчением, и я корю себя за то, что дала Свете в очередной раз накрутить себя. Знаю ведь, что у нее травма в анамнезе, а всё равно ведусь и с подозрением иногда встречаю мужа с работы, если он опаздывает.

Нет. Вадим не такой, как бывший муж подруги. И мне стоит дать понять Свете, что я больше не потерплю ее подозрений в адрес своего мужа.

Я беременна и мне нельзя вот так нервничать, меня даже на пот пробило.

– Тише, сыночек, сейчас мы увидим нашего папочку. Потерпи чуть-чуть, – шепчу я, снова погладив живот через кофту. Снимаю обувь, куртку, чемодан ставлю у шкафа, а сама на цыпочках иду к спальне.

Мне не терпится увидеть выражение лица мужа, когда он спросонья заметит меня. В груди всё сжимается от приятного чувства предвкушения и едва сдерживаемой улыбки, которая так и стремится приклеиться к моему лицу.

Яркое освещение в коридоре я не включаю. Вижу, что дверь в спальню слегка приоткрыта, и на пол ложится полоска приглушенного света от настенных бра.

Подхожу вплотную к спальне, хватаюсь уже за ручку, чтобы толкнуть дверь внутрь, как вдруг замираю. Тело деревенеет, и я напрягаю слух.

Показалось, что изнутри раздался тонкий, срывающийся на фальцет стон. Не мужской. Высокий. Явно женский.

Проходит секунда… Две… Три…

Я уже задыхаюсь, мне не хватает дыхания, и только я хочу выдохнуть с облегчением, пожурив себя за излишне извращенное мышление, как вдруг стон повторяется.

Я цепенею. Улыбка слетает с лица моментально, а по телу проходит холодная липкая дрожь.

Спустя, наверное, целую минуту я как будто выныриваю из пузыря и слышу тихий равномерный скрип кровати. Едва слышный. Если бы я не прислушивалась так тщательно, то не услышала бы.

Мне плохо, даже тошнит, но я всё еще лелею надежду и мечтаю, что всё это неправда. Что мне послышалось, и стон проснувшегося мужа я приняла за женский. Что это он ворочается в постели от кошмара, поэтому и раздается этот противный скрип и стук спинки кровати о стену.

Но реальность меня не жалеет.

Умом я понимаю, что всё это глупая надежда беременной глупышки, которая всё еще верит, что ее муж верен и любит только ее.

Характерные пошлые шлепки звучат чаще, стук спинки ускоряется, а грубоватый гортанный стон мужа усиливается, становится настолько громче, что я всё прекрасно слышу.

Мое сердце стучит быстрее в такт скрипу, виртуозно играя на моих ребрах, а я едва удерживаю себя на ногах, когда вскоре отчетливо слышу, как чужое дыхание в унисон учащается, а затем звучит характерный женский протяжный скулеж, мужской рык.... И всё вскоре прекращается.

Я зажмуриваюсь, надеясь, что это просто кошмар. Что я еще не прилетела, а уснула в самолете и вижу неприятный сон, который должен вот-вот закончится. Но чем дольше я стою за прикрытой дверью, словно мазохистка, тем отчетливее до меня доходит, что это не кошмар, а реальность.

Не знаю, как долго я не двигаюсь, а стою неподвижно, как статуя, и умираю внутри, не в силах войти и увидеть картину маслом, но когда касаюсь пальцами лица, с удивлением замечаю, что всё это время беззвучно плакала. Щеки насквозь мокрые.

– Мне было так хорошо, Вадим, – спустя минуты две звучит за дверью голос женщины.

Он кажется мне смутно знакомым, но я никак не могу собрать мысли в кучу и вспомнить, откуда я ее знаю.

– Ты на таблетках, я надеюсь? – звучит уже скучающий и равнодушный голос моего мужа.

– Надо было об этом раньше думать, когда накинулся на меня без защиты, – ответили ему насмешливо и довольно. Голос звучит томно, а затем снова скрипит кровать.

– Прекрати, – холодно произносит Вадим.

Я же отрывисто дышу и прижимаю руки к груди, не веря в происходящее. Снова зажмуриваюсь, так как воображение подкидывает откровенные сцены, воспаленные отвратительными звуками, которые я услышала из спальни.

Меня тошнит от одной только мысли, что муж не просто изменил мне, а гнусно предал и даже не предохранялся при этом.

– Ну чего ты? – капризно реагирует она. – Разве тебе не понравилось? Может, повторим?

– Хватит. Не переводит тему. Ты взрослая женщина, Оля, так что реши эту проблему. Неприятные последствия мне не нужны. Я надеюсь, ты меня услышала?

Она на эту грубую отповедь молчит, но явно недовольна.

Я же наконец понимаю, кому принадлежит этот женский голос.

Оля…

В нашем окружении есть только одна Оля.

Новая секретарша Вадима.

Не знаю, как долго я могла настраиваться, чтобы войти в спальню и застать мужа за изменой, но судьба решает иначе.

Не проходит и десяти секунд, как кровать снова скрипит под чужим весом, раздаются шаги, и дверь передо мной резко открывается.

Я не успеваю отскочить и нос к носу сталкиваюсь со своим абсолютно голым мужем.

Ниже пояса взгляд не опускаю.

Противно…

Вадим же отшатывается, как только замечает меня. Его глаза в панике расширяются, и он резко поворачивает голову на стоящую позади него кровать.

Мне же открывается полный обзор на Олю. Она сидит на постели, скрестив ноги и подогнув их под себя. При виде меня прищуривается, но в простыню в панике не оборачивается. Наоборот, будто давит в себе довольную ухмылку.

– Черт, Настя, – чертыхается Вадим, когда приходит в себя и осознает реальность.

В его глазах мелькает отчаяние, и он сжимает челюсти. Болезненно проходится при этом по мне взглядом и подается вперед.

– Много ты… слышала?

Глава 3

– Много ты… слышала?

У меня в ушах словно вата, так что его вопрос я слышу глухо. Но когда до меня доходит нелепость ситуации и его реакции, я едва не смеюсь. Прикусываю губу, чтобы не скатиться в истерику, и стараюсь привести дыхание в норму. Оно прерывистое и частое.

– Достаточно, – отвечаю я хриплым голосом и скольжу взглядом по телу мужа вверх.

Останавливаюсь на квадратном подбородке и не могу пересилить себя, чтобы посмотреть мерзавцу в глаза.

– Я всё объясню, Настен…

Голос мужа полон сожаления, но что толку?

– Разве это нужно? – ухмыляюсь я с горечью и наконец резко поднимаю взгляд, впиваясь в его глаза. – Как по мне, всё предельно ясно. Ты голый. Твоя секретарша в нашей постели в чем мать родила. Или ты собираешься навешать мне лапши на уши, что вы изучали документы? А одежду с себя скинули, потому что в комнате стало жарко? Я дура, по-твоему, да?

– Я не считаю тебя дурой, – качает муж головой. – Но всё не так, как ты себе представляешь. Дай мне время, и ты поймешь, что…

– Пойму что? Что у меня муж козел блудливый? – жалобно протягиваю я, а сама хочу оказаться где угодно, главное, не здесь.

Но я даже пошевелиться не могу, словно ноги приросли к полу, как приклеенные.

На Ольгу, которая всё это время молчит, я смотрю лишь мимолетно, так как мне физически больно видеть ее в своей кровати. Знать, что она осквернила нашу с Вадимом супружескую постель своим присутствием. Терлась о мои сатиновые простыни своей кожей и стонала там… под моим мужем…

– Настен, давай поговорим, не делай поспешных выводов, – добавляет мягко Вадим, пропуская мой выпад мимо ушей, и тянется ко мне.

– Не трогай меня! Не трогай! – вскрикиваю я и отшатываюсь, едва не падая спиной на пол.

В последний момент хватаюсь пальцами за дверной косяк и с силой сжимаю его. Легкая боль отрезвляет, и я сжимаю зубы, чувствуя, как изнутри поднимается запоздалый гнев. Боль, которая разрушает меня, при этом никуда не уходит, но она трансформируется в злость и отчаяние.

– Настен… – отрывисто протягивает он, а его рука повисает в воздухе, так и не коснувшись меня. Падает вдоль тела, и меня накрывает облегчением.

Мне физически неприятна сама мысль о том, что он тронет меня после другой женщины. Пусть и руками, но к горлу от этих картин в голове подкатывает тошнота.

Я едва сдерживаю рвотные позывы, но муж наблюдает за мной и замечает реакцию моего организма. И ему это не нравится.

Лицо Вадима смурнеет, уголки губ резко опускаются, а в глазах появляется напряжение. На скулах перекатываются желваки, и без того широкая челюсть будто становится еще шире, а брови сводятся к переносице. Весь его вид кричит об опасности, но я знаю, что он меня не тронет.

Что-что, а контролировать свой гнев Вадим умеет.

– Не смей так называть меня! Закрой свой рот! – шиплю я и тяжело дышу, ощущая, что если не успокою дыхание, то задохнусь.

Я впервые говорю с мужем так грубо. Обычно была с ним ласкова и обходительна, стараясь показать ему свою любовь и заботу, а сейчас во мне будто что-то умирает. Внутри щелкает затвор, и наружу лезут все мои эмоции, которые я не в силах подавить.

Хватаюсь свободной рукой за горло и снова перевожу взгляд на Ольгу.

Она в этот момент откидывает простыню и скалится, медленно поднимаясь и ступая стопами на пол. Движения плавные, пластичные, взгляд уверенный, в нем ни капли стыда или раскаяния.

Ничего не могу с собой поделать и невольно сравниваю нас. В мозг впивается до боли неприятная мысль, что она сейчас выглядит гораздо эффектнее и красивее меня. Такая же блондинка, как и я, но в отличие от беременной меня с выпуклым животом, она стройная, с крутыми бедрами и упругой задницей, которую она демонстрирует, совершенно не стесняясь.

В своем деликатном положении я проигрываю ей по всем фронтам. И от этой мысли я чувствую чисто женскую неуверенность. Словно я нежеланная. Бегемот на толстых ножках.

– Иди пока в гостиную, Настен. Я выпровожу ее, и мы поговорим, – говорит в это время Вадим, не замечая, что происходит у него за спиной. – Только не нервничай, хорошо? Тебе нужен покой.

– Покой? Надо было об этом раньше думать, когда накинулся на свою секретаршу без защиты, – выплевываю я с усмешкой, цитируя фразу, которую сказала ему Ольга.

Он дергается, мрачнеет и ненадолго прикрывает глаза. До него полноценно доходит осознание, что я и правда всё это время стояла за дверью и слышала всё, что происходило в нашей спальне.

– Ты не должна была этого видеть, Насть. Я не хотел, чтобы так всё некрасиво вышло. Я думал, ты прилетаешь завтра.

Признание дается ему тяжело, видно, как он пересиливает себя, а вот мне легче не становится.

– Не хотел, чтобы я застала вас вместе? Ты серьезно? И это всё, что ты можешь мне сказать? – выдыхаю я пораженно, когда до меня доходит, за что он чувствует вину.

Не за измену.

Нет.

За то, что я увидела его предательство собственными глазами.

Ольга в этот момент беззвучно смеется, глядя на меня нагло и вызывающе. Наклоняет голову набок и презрительно морщится, разглядывая мое разбарабанившееся тело.

Я переминаюсь с ноги на ногу и обхватываю руками живот. Не хочу, чтобы она касалась меня даже взглядом.

Вадим хмурится, замечает, куда я смотрю, а затем чертыхается и встает так, чтобы загородить мне обзор на Ольгу. Его крупное тело занимает всё пространство передо мной, и я ежусь, впервые не чувствуя себя с ним, как за каменной стеной.

– Одевайся и проваливай! Что ты до сих пор тут делаешь?! – рычит он ледяным тоном на секретаршу, и она непонимающе хлопает глазами.

Наши с ней взгляды встречаются, и она сразу же берет себя в руки и хищно прищуривается.

– Что за спектакль, Вадим? – закатывает она глаза и усмехается. – Раз твоя неповоротливая женушка всё узнала, может, скажешь ей наконец правду?

Она смотрит на моего мужа, а вот я холодею. Накатывает плохое предчувствие, когда я замечаю, как предостерегающе прожигает любовницу взглядом муж.

– О чем она? О какой правде идет речь, Вадим?