Текст книги "После развода. Верну тебя, жена (СИ)"

Автор книги: Оксана Литвинова

Соавторы: Рита Нестерова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц)

Глава 10

– У них не просто интрижка, как он тебе сказал, Насть. Он уже с ее родителями знаком.

От признания Светы у меня буквально кружится голова. Я хватаюсь за подоконник и часто моргаю, надеясь, что внезапное головокружение вскоре пройдет. Сердце стучит о ребра автоматной очередью, в ушах звенит, и я едва успеваю присесть на диван, чуть не свалившись от шока на пол.

Колени дрожат, я часто моргаю, а щеки становятся мокрыми. Слишком много потрясений на одну меня за такой короткий промежуток времени.

– Что? – выдыхаю, понадеявшись, что она сказала нечто другое или же просто неправильно выразилась. – С кем знаком?

– Я тебе сейчас фото вышлю, Насть.

Света суетится, прерывисто дышит в трубку, а затем мне прилетает от нее сообщение. Снимков несколько, все они с одного ракурса, и на каждом… На каждом Вадим с Олей и супружеской четой лет пятидесяти на вид.

Я почему-то цепляюсь взглядом на знакомый интерьер. Узнаю его. Тот самый ресторан, где Вадим делал мне предложение. Даже столик тот же.

Но вместо меня там теперь сидит Ольга. Его секретарша. Ее ладонь лежит на его скрещенных на столе руках, взгляд глаза в глаза. Неприятно.

Родители Ольги выглядят не в пример бедно. Видно, что только с поезда, вещи поношенные, взгляды и лица серые, явно чувствуют себя рядом с Вадимом неловко.

– Откуда у тебя снимки, Свет? – задаю я резонный вопрос, а сама рассматриваю каждое фото под лупой.

Вопрос, который крутился в голове насчет подруги и моего мужа, который был у нее, отпадает. Я лишний раз убеждаюсь, что Света не могла спать с ним. Не могла. Она на моей стороне.

– Снимки… Это случайно вышло, Насть, ты не поверишь, но…

– Секунду, – перебиваю я ее и слышу, как звучит дверная трель. Кто-то пришел. – Я тебе перезвоню, Свет.

– Да-да, конечно, – будто бы с радостью реагирует подруга, а вот я встаю, услышав шаги Вадима и иду в коридор.

– Это курьеры, я открою, – говорит с коридора муж, и я медленно выхожу из гостиной.

Он открывает дверь, забирает какие-то пакеты у двух доставщиков. Один крупный бумажный, явно с едой, а второй брендированный и маленький, словно там мелкая техника.

– Садись кушать, Настен. Я накрою на стол.

Он проходит на кухню, и я иду следом, как привязанная. Желудок урчит, но я не могу позволить себе расслабиться. Не рядом с ним.

Заметив мою скованность, когда я подхожу к столу, но не сажусь, Вадим поворачивается и рассматривает меня с беспокойством. Подмечает каждую деталь и хмурится, заметив, что на мне лица нет. Я же не могу оторвать от него взгляда и вся обмираю внутри, сжимая в руке телефон.

Слова Светы всё еще звенят в ушах, а перед глазами встают снимки, которые въелись мне в мозг, не вытравить ничем.

– Ты с кем-то говорила? – прищуривается муж и делает шаг вперед. Останавливается на полпути ко мне, заметив, что я дергаюсь и обхватываю руками живот.

– Со Светой, – не скрываю я и вздергиваю подбородок, заметив, что Вадим скалится, услышав имя моей подруги. И теперь мне становится понятно, почему. Он знает о ее осведомленности и хотел оградить меня от нее, чтобы я не узнала настоящую правду.

– Несложно догадаться, – хмыкает он, и его усмешка такая наглая, что моя злость вновь разгорается. И я нападаю, желая вытрясти из него всю правду.

– Кое-что интересное узнала. Что ты там про Ольгу говорил, когда я вас застукала? Выпустить пар хотел, говоришь, Вадим? – мои губы дрожат, но голос звучит жестко. – Какой же ты лжец…

Муж после моего выпада каменеет. Челюсти сжимаются с такой силой, что я слышу хруст. На скулах проступают жилы, а сам он смотрит на меня, не моргая.

– Что опять началось, Насть? Врач ясно сказал, что нервничать тебе нельзя.

Он увиливает от разговора, и я распаляюсь сильнее. Буквально кидаю ему телефон в лицо, чтобы он полюбовался фотографиями, которое прислала мне Света.

– Не ври мне, Вадим! Я всё знаю. Ты совсем заврался!

Мужу не нравятся мои обвинения, но телефон он ловит на ходу и с прищуром рассматривает снимки.

– Откуда у тебя эти фото? – холодно спрашивает он, никак больше не реагируя на мои нападки, что злит меня только сильнее. – Света прислала, да? Мог бы и не спрашивать.

Последнее он добавляет с иронией, и я вижу, как в его глазах разгорается ненависть. Я же отшатываюсь, едва не ударяясь бедром о край стола.

– А даже если и так, то что? Она моя подруга и желает мне добра! – с вызовом кричу я, но вместо раскаяния вижу на лице мужа усмешку.

Он не выдерживает и смеется, вскидывая голову. Вот только ничего веселого в его смехе нет. Он неприятный. Пугающий. Замолкает Вадим так же резко, как начал хохотать.

– Подруга? – выплевывает он и делает шаг вперед, нависая надо мной. – Ты хоть знаешь, что творит твоя подруга за твоей спиной, дорогая?

10.1

– Подруга? – выплевывает он и делает шаг вперед, нависая надо мной. – Ты хоть знаешь, что творит твоя подруга за твоей спиной, дорогая?

– Что? – вырывается у меня пискляво и я инстинктивно делаю шаг назад.

Вадим выглядит и ведет себя угрожающе. И без того квадратная челюсть становится шире, на массивной шее размером с мое бедро проступают пульсирующие жилки, брови сдвинуты к переносице, а надбровные дуги становятся настолько ярко выраженными, что это пугает.

Наши взгляды скрещиваются в воздухе, и я напряженно вглядываюсь в его лицо в ожидании продолжения. Становится вдруг холодно и зябко, и я потираю ладонями плечи, пытаясь хоть немного согреться.

Вадим замечает мои суматошные движения, и на его лице проступает тень и досада. Он поджимает губы, двигает челюстями и отступает, прекращая нависать надо мной. Мне даже дышать становится легче, грудная клетка расслабляется, и я сглатываю, чувствуя, как витающее в воздухе напряжение перестает искрить.

– Забудь. Я ляпнул, не подумав, – мотает головой Вадим и опускает взгляд на мой круглый живот.

Черты его лица сразу смягчаются, уголки губ дергаются, а в глазах появляется нежность. Это трогает меня, цепляет за живое против моего на то желания.

Рука Вадима рефлекторно ложится на живот, но он сам по себе такой крупный, что ладонь занимает едва ли не половину всего моего шарика.

Я настолько привыкла, что муж каждый день при любом удобном случае касается меня, поглаживает живот и порой прислоняется к пупку ухом, чтобы послушать, что происходит в утробе, что даже не отшатываюсь.

По телу разливается тепло, а малыш вдруг пинается пяточкой в то место, которое накрыл Вадим. Наш ребенок словно чувствует, что папа рядом, поэтому дает о себе знать.

На глаза наворачиваются слезы, и я зажмуриваюсь, прикрывая глаза рукой. Не хочу, чтобы Вадим видел, как я реву.

– Это гормоны! – рычу я, когда слышу его тоскливый вздох.

Пусть не думает, что плачу я из-за него.

Шмыгаю носом и отталкиваю мужа, когда он хочет обнять меня.

– Убери от меня свои грабли, – бурчу, когда он снова пытается положить руку на живот. Отворачиваюсь так, чтобы он не дотянулся, но для этого приходится убрать ладонь от лица.

Я не поднимаю больше на его лицо взгляда, смотрю куда угодно, но не на него. Всхлипываю, вытираю влажные глаза пальцами, а сама лихорадочно думаю о том, что он хотел мне сказать.

Сердце стучит за грудиной, отбивая неравномерный ритм, а мой измученный разум заставляет меня придумывать извращенные догадки, что такого скрывает о моей подруге Вадим.

– Я тебе не враг, Настена-сластена, – неожиданно нежно произносит муж, и я в очередной раз хнычу. От его ласки мне становится только хуже, эмоции так и просятся наружу, но я сжимаю зубы и заталкиваю собственную чувствительно глубоко внутрь.

Беременность вносит свои коррективы в мое настроение, и я корю себя и свое тело за то, что не ничего не могу скрыть от Вадима.

– Не смей меня так называть, ты не заслужил, – гундосю я и отхожу к окну, прислонившись к нему лбом.

Закрываю глаза и пытаюсь привести дыхание в норму. Расслабиться при этом не могу, прислушиваюсь к тому, чем занимается в это время муж.

Шуршат пакеты, тарелки, приборы. Кажется, он раскладывает заказанную еду, не обращая внимания на то, что я расстроена и не хочу его видеть. А у меня даже сил прогнать его как следует нет. Внутри лютует вьюга, оставляя после себя ледяную пустыню.

Наступает апатия и опустошенность, от которой ноет в груди и тянет, а Вадим всё продолжает накрывать на стол, словно мы по-прежнему счастливая супружеская пара, которая ждет ребенка.

– Что ты хотел сказать про Свету, Вадим? – спрашиваю я глухо, когда шквал эмоция приглушается, и я нахожу в себе силы продолжить разговор.

– Давай ты покушаешь, Настен, а потом мы поговорим. Ты бледная, на тебе лица нет, еле ходишь. А в твоем уязвимом положении нужно хорошо питаться. Мы только из больницы вернулись.

Он говорит с перерывами, а в конце буквально припечатывает, давая понять, что не угомонится, пока не затолкает мне в рот хоть кусочек еды.

Меня злит, что он всё еще пытается причинить мне добро, о котором я не просила, но запал поскандалить и выгнать его взашей пропадает.

Нет. Я не хочу, чтобы он остался, но меня и правда водит из стороны в сторону из-за голода, которого я долго не чувствовала из-за стресса и переживаний. В отличие от многих других знакомых, я плохое настроение не заедаю, а наоборот теряю аппетит. И Вадим об этом знает, потому и носится сейчас со мной, как наседка.

– При виде тебя мне кусок в горло не лезет, – с горечью хмыкаю я и не отхожу от окна.

Сжимаю ладони в кулаки и едва сдерживаю желания схватить его за грудки и потрясти, чтобы выбить из него правду. Вот только я знаю, что это бесполезно. Даже сумей я подпрыгнуть до уровня его шеи, моих сил всё равно не хватит, чтобы сдвинуть эту тушу с места, не то что швырнуть.

– Ты накрутила себя на ровном месте, Насть, – вздыхает он. – У меня с Ольгой не было ничего серьезного. Так, пару раз переспали, чисто для здоровья, с ее родителями я и подавно знакомиться не собирался. Всё кончено, Насть. Я ее уволил, больше она в нашей жизни не появится.

Он, наверное, рассчитывал, что эти слова должны меня утешить. Вот только причиняют мне еще большую боль своей откровенностью и цинизмом.

Чисто для здоровья переспали… Уволил… Разве это что-то меняет? Совершенно не меняет. Это как в арифметике. От перемены мест слагаемых сумма не меняется.

В этот момент верю ему на слово, несмотря на доказательства в виде фото. Он будто искренен. Или мне просто хочется хоть чему-то сейчас поверить, чтобы не свести себя саму с ума.

– Что насчет Светы?

10.2

Я сглатываю и замираю, чтобы не пропустить ни слова. Пульс ускоряется, ладони потеют, и я вытираю их об одежду. Неприятное предчувствие усиливается, а молчание мужа только сильнее заставляет меня переживать и тревожиться.

– Ты спросила у нее, кто делал эти фото, Насть? – отвечает он вопросом на вопрос, и я злюсь. Не нравится мне его тактика, когда он рулевой.

– Что ты хотел сказать мне про Свету?! – цежу я, напирая. – Что она творит за моей спиной?!

Вадим снова молчит. Я же разворачиваюсь и снова буравлю его взглядом. Готова испепелить его на месте, но глаза ведь не лазеры, так что просто передаю ими всё, что о нем думаю.

– Света добивается нашего развода, Насть, – дергает губой и зло отвечает Вадим. Скулы натягиваются, кадык дергается, челюсть выдвигается вперед. – Она ведь всё подстроила, Насть. Филигранно по нотам разыграла. А ты, наивная душа, всё еще продолжаешь ей верить.

– Не перекладывай ответственность за свое предательство на Свету. Да, я уже знаю, что она в курсе о тебе и Ольге не первый день, но она моя подруга и не хотела меня расстраивать. Так что если ты хотел сказать мне, что это она сфотографировала вас, то мне всё равно. Она хотела, как лучше.

Я даже не дослушала то, что Света хотела сказать мне по телефону, как именно получились эти фото, но теперь догадываюсь, что именно это и собиралась мне сообщить. Я же не показываю мужу, что удивлена. Это всё равно не имеет значение.

– Тебя не смущает, что она наняла детектива следить за мной, чтобы сделать наши с Ольгой совместные фото? – вздергивает бровь Вадим и иронично усмехается.

– И что? – пожимаю я плечами, не видя в этом проблемы.

Видимо, собирала доказательства на случай, если ей пришлось бы говорить мне об измене мужа. Вдруг бы я ей не поверила на слово, ведь никогда бы не подумала, что он способен на адюльтер.

– Ты наивнее, чем я предполагал, – качает головой Вадим и смотрит на меня с сочувствием, что меня только злит, так как уязвляет и обнажает мои слабые стороны, которые я предпочла бы держать в тайне.

– Если не собираешься говорить, что хотел, то прекрати уже…

Не успеваю договорить, он меня неприятно удивляет.

– Очнись уже, Насть, твоя Света – бессовестная хищница, притворяющаяся твоей подружкой. А сама все эти годы намеки кидает, что не прочь лечь под меня. А ты ничего не замечаешь, всё привечаешь ее, за стол приглашаешь. Да если бы я поманил ее пальцем, она бы сразу же прибежала на цырлах, как собачонка. И даже не вспомнила бы, что ты ее подруга, – раздраженно словоохотничает Вадим, а вот я едва не смеюсь от его фантазии.

– Что за ерунда? Ты хочешь меня сейчас с подругой рассорить? Чтобы она прекратила открывать мне на тебя глаза? Может, ты и не собирался жениться на Ольге, это еще проверить надо, но что тебе Света сделала? Неужели еще какой-то компромат нарыла, и ты боишься, что я узнаю?

Я распаляюсь сильнее, ощущая, как внутри всё горит адским огнем. Там и злость, и обида, и разочарование, и досада. Целая какофония чувств, от которых мне всё хуже и хуже. Я сама себя своими эмоциями сейчас отравляю.

– Пока ты в отключке сегодня валялась, твоя Света вешалась на меня, как последняя потаскуха, уговаривала остаться, а не ехать к тебе, – вываливает на меня дерьмо муж, а вот я яростно качаю головой, не веря в его слова.

– Уходи, я не собираюсь слушать этот бред, – выплевываю я и указываю ему на выход.

– Я не оставлю тебя одну! – рявкает Вадим, и его крик становится для меня последней каплей.

Слезы брызжут из глаз, и я зажмуриваюсь, но удерживать их уже бесполезно. Прикрываю ладонью рот, но слышу, как наружу прорываются рыдания, и всё это на глазах у Вадима.

Я вижу, как он сразу же теряется, когда видит мои слезы. Отступает, затем снова делает шаг вперед, но останавливается, увидев мой предостерегающий взгляд. Водит по мне глазами и не знает, что делать.

Он всегда не переносил моих слез, а сейчас и подавно нервничает, ведь сам меня спровоцировал.

– Настен, не плачь, я не хотел повышать на тебя голос, – сипло протягивает он, но держит дистанцию. – Ну что мне сделать, чтобы ты успокоилась? Тебе не стоит реветь, вдруг это плохо на малыше скажется?

Он знает, на что давить, чтобы повлиять на меня, но в этот раз его усилия идут прахом. Я качаю головой и хватаю ртом воздух, но произнести ничего еще пару минут не могу. Тяжело дышу и всхлипываю, размазывая по щекам соленые слезы.

– Настен… – растерянно зовет меня Вадим, а я выставляю ладонь вперед. Не хватало еще, чтобы он подходил и прикасался ко мне.

– Уходи! Оставь меня в покое! Ты только и можешь, что портить всё!

Не знаю, что именно на него действует. Не то моя истерика, набирающая обороты, не то мои крики. Но в итоге он кивает, а затем достает коробку из плотной упаковки, которую принес второй курьер.

– Хорошо, Настен, я уйду, но ты наденешь фитнес-браслет. Я его настрою, чтобы твои показатели приходили на мой телефон, чтобы я мог быть в курсе твоего здоровья. И не артачься. Если ты снова потеряешь сознание, меня может не быть рядом. Ты готова рискнуть ребенком из-за своего упрямства?

Отказ застревает в горле, ведь он прав. И я нехотя киваю, желая поскорее от него избавиться.

Когда он наконец уходит, я сразу же жадно глотаю уже остывшую еду, почти не чувствуя вкуса. Просто набиваю желудок, чтобы в очередной раз не упасть в обморок.

Засыпаю практически мгновенно, измотанная тяжелым изнуряющим днем, усталостью и плохим самочувствием. Не знаю, как долго сплю, но утром просыпаюсь как убитая, причем не сама, а от противного настойчивого звонка в дверь.

Не встаю, надеясь, что это соседи и они скоро уйдут, но проходит пять минут, а трель не утихает. Приходится накинуть на себя халат, закутаться в него поплотнее, чтобы не замерзнуть, и идти к входной двери.

Машинально тянусь сразу открыть ее, но застываю. Гостей я не жду, а если это Вадим, то ему я не открою.

Смотрю в глазок, фокусируюсь, чтобы прогнать муть из сонных глаз, но почти сразу понимаю, что по очертаниям это не мужчина. А когда приглядываюсь, обомлеваю от неожиданности и неприятного открытия.

На лестничной площадке стоит Ольга.

– Я слышу, как ты пыхтишь! – кричит она злобно, когда я уже хочу отойти, не собираясь ни впускать ее, ни разговаривать с ней. – Если не откроешь, я устрою здесь представление, и все соседи пусть знают, какой презент я оставила тебе в корзине для белья!

В этот момент вижу за ее спиной, как приоткрывается со скрипом дверь напротив, и зло дергаю щеколду, распахивая дверь наружу. Да с такой силой, что едва не припечатываю ею щеку Ольги.

Вот тебе и доброе утро, черт возьми.

Глава 11

Ольга вовремя отшатывается, когда ей чуть не прилетает по физиономии дверью. Зло сжимает ладони в кулаки и довольно быстро приходит в себя. Прожигает меня своим гневным пренебрежительным взглядом, но меня это не трогает.

Я вздергиваю подбородок и смотрю на нее свысока, не собираясь давать ей возможность насладиться моей слабостью.

– Может, пустишь? – хмыкает она, кивает себе за спину. – Или хочешь, чтобы наш разговор стал достоянием всех твоих соседей?

Я вижу, что дверь за ней и правда чуть приоткрылась, но после ее слов захлопнулась вновь. Уверена, что хозяин квартиры не проявил тактичность, не ушел, а стоит там и наверняка смотрит в глазок, старательно прислушиваясь.

Становится мерзко, что я попала в такую ситуацию, но я заставляю себя сохранять спокойствие.

– Ноги твоей в моем доме больше не будет, Ольга, – холодно парирую я, когда прихожу к мысли, что даже если все соседи в доме узнают, что мой муж мне изменил, это уже ничего не изменит.

Самое худшее уже произошло, а даже если меня начнут обсуждать за моей спиной… Что ж, так тому и быть. Мне стыдиться нечего, а даже если кто и скажет, что это я виновата и мужика не удержала, то этих людей мне заочно жаль. У них явно проблемы с головой и самооценкой.

– Нашла мой подарочек? – ехидно спрашивает меня Ольга, старательно игнорируя мои предыдущие слова.

Делает вид, что ее моя грубость не задевает, но она слишком молода, и я вижу, что растерялась. Не ожидала, что всё пойдет не по ее плану.

Конечно, внутри я не так хладнокровна, как снаружи, не могу с горечью не подметить, как она выглядит ухоженно и стильно.

Не чета той мелкой девчонке, которая когда-то устроилась секретаршей к моему мужу. Хмыкаю, догадавшись, на какие финансы куплено всё это брендовое великолепие.

– В приличном обществе, если ты не знала, сначала здороваются, – осаживаю я ее и скрещиваю пальцы на животе, игнорируя вопрос про трусы.

На всякий случай защищаю своего малыша. Мало ли что взбредет в голову этой наглой девке. От нее всякого можно ожидать, раз она пришла ко мне домой, уверенная, что это вообще уместно.

Поражает, какая с ней произошла метаморфоза. Некогда она была забитая, кроткая тихая мышка, которая боялась взгляда поднять от монитора. Одевалась чуть ли не в рванье, которое досталось еще от бабушки, судя по серой цветовой гамме, и косолапила. А теперь строит из себя светскую львицу и еще презрительно осматривает меня с головы до ног.

Меня цепляет эта разница. Внутри бушует досада, горечь, чувство унижения. Я снова ловлю себя на мысли, что невольно сравниваю нас. И на ее фоне чувствую себя неповоротливой гусыней.

– А кто сказал, что я считаю твое общество приличным? – не сразу находится она с ответом, а я едва глаза не закатываю от ее топорности. Она как ребенок, которая обзывается, если не знает, что еще сказать, но не хочет выглядеть глупо и несуразно.

– Вадима нет, если ты пришла оказать ему дополнительные услуги, – протягиваю я, решив цепануть ее, чтобы перестала вести себя так, будто это она хозяйка положения. Совсем у нее ни стыда, ни совести. – Но если тебе так сильно нужна подработка, можешь мусор выкинуть. Как раз там свои труселя и найдешь.

Ее лицо моментально покрывается красными пятнами, и она хватает ртом воздух, как рыба на суше. Не сразу находится с ответом, сильно злится, когда до нее доходит, где именно покоится ее так называемый подарочек.

– Не советовала бы грубить будущей жене генерального директора, – наконец, находится она с ответом и довольно выплевывает, ждет при этом моей реакции.

– Голову по дороге сюда напекло? – усмехаюсь я, глядя ей прямо в лицо.

Она тушуется, явно не ожидала, что я буду вести себя так уверенно.

Мне становится смешно. Вот чего она ждала? Что я буду присмыкаться перед ней, плакать и умолять отстать от моего мужа? Сериалов насмотрелась, или настолько наивна?

К горлу подкатывает тошнота, а внутри бурлит целый шипучий коктейль из обжигающей кислоты. Ревность. Обида. Разочарование. Досада. Ненависть. Всё смешалось в одно, отравляя меня изнутри.

– Ты что, совсем ничего не понимаешь? Дай Вадиму развод, иначе пожалеешь! – шипит она, но я машу рукой, затыкая ее.

– Девочка, кто тебе разрешил обращаться ко мне на ты? Это во-первых. Оставь свои фантазии при себе, это во-вторых. Как с секретарской должности поперли, ты решила, что если придешь ко мне, то заставишь Вадима снова использовать тебя, как мусорный бак?

Обычно я не опускаюсь до таких оскорблений, но сейчас мне так плохо и неприятно, что я не сдерживаюсь. Чувствую себя оплеванной и униженной, и не могу спустить наглость этой девки ей с рук. Хочу сделать ей так же больно и неприятно, как сделала она мне.

– Храбрись, храбрись, пока можешь, – прищуривается она, но как-то странно. Словно у нее есть козырь в рукаве.

– Забыла, как голая по лестнице в прошлый раз спускалась? – напоминаю я ей о ее позоре, и она краснеет, а вот я буквально слышу чужой громкий смешок с соседней квартире. Не обращаю на это внимания, всем рты не заткнешь.

Ольга дергается, я явно задела ее за живое, даже надменная улыбка слетает с лица.

– Ликуй, пока можешь, – вдруг хмыкает она и успокаивается, заставив уже меня насторожиться. А затем просто напрочь убивает. – Не переживай, я не такая злопамятная, как ты. Мстить не буду. Алиментами мы с Вадимом тебя не обидим.

– Что? – выдыхаю я, кривясь.

У нее явно не всё в порядке с головой, если она думает, что Вадим на ней женится. Бурная фантазия мешает ей мыслить здраво. Вадим своего ребенка не бросит по своей воле, как и со мной не разведется.

Я не хочу больше быть его женой, но и мысль, что он может жениться повторно, да еще и на этой девке, отравляет меня изнутри и злит.

– Пошла вон! – выплевываю я, тяну дверь на себя, но она вклинивается и не дает.

– Не груби, – хмыкает она и толкает меня в квартиру.

Я едва не падаю, успеваю в последний момент ухватиться за косяк.

– Я зачем пришла-то. Хотела сказать тебе спасибо за то, что подарила мне две недели своего отсутствия, Настя, – цокает она и растягивает губы в издевательской усмешке, а затем достает из своей сумки сложенный вдвое листок.

– Что это? – морщусь я, когда она разворачивает документ и протягивает мне.

– А ты приглядись лучше и поймешь.

Я прищуриваюсь и вчитываюсь.

Исследование… ХГЧ… Уровень 100 единиц на литр.

Меня будто толкают, припечатывая кулаком в грудную клетку. Дыхание спирает, и я сглатываю, жадно хватая воздух. А затем поднимаю на нее растерянный взгляд.

– Я беременна, – выдыхает с улыбкой Оля и кладет руку на свой плоский живот.