Текст книги "После развода. Верну тебя, жена (СИ)"

Автор книги: Оксана Литвинова

Соавторы: Рита Нестерова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 13 страниц)

Глава 28

Настя

Раздается стук в дверь. Резкий. Настойчивый.

Я вздрагиваю и открываю глаза. Сердце подпрыгивает, будто предчувствуя беду.

Вадим ушел лишь два часа назад, неужели решил снова вернуться? Но он же знает, что я не хочу его видеть…

Встаю тяжело, придерживаясь за спинку дивана, и иду к двери. Смотрю в глазок и замираю. Ольга. За дверью стоит Ольга и настойчиво тарабанит в дверь.

– Открывай, Настя, я знаю, что ты дома. Не бойся, – громко говорит она.

У меня внутри всё сжимается в ледяной комок, и я чувствую, как кровь стучит в висках. Что ей здесь нужно опять? Я не хочу ее видеть. Не хочу слышать. Хочу, чтобы она исчезла из моей жизни раз и навсегда, но почему-то судьба каждый раз сводит нас…

Моя рука сама тянется к замку. Потому что если я не открою, она будет стоять здесь и звонить до посинения. Лучше минуту с ней переговорить и дело с концом. Иначе опять устроит скандал.

Я открываю дверь, оставляя цепочку, и смотрю на нее сквозь щель.

– Что тебе нужно? – смотрю ей в глаза.

Ольга стоит с надменной улыбкой, руки скрещены на груди. Она одета вызывающе – короткая юбка, облегающая кофточка, яркая помада. Будто не беременная вовсе, а идет на гулянку в клуб.

– Ну что, думала, открывать или не открывать? – фыркает она, откидывая волосы за плечо. – Да ты не парься. Я тебе больно не сделаю. Не трону. Обещаю.

Ее голос звучит дерзко, почти насмешливо, и я чувствую, как внутри просыпается ярость. Тихая, холодная, обжигающая. Не сделает она мне больно. Да я сама ей волосы повыдираю, потому что руки давно чешутся. Пусть только попробует напасть. Сама я не нападу первой, потому что реально беременна, в отличие от нее, а вот отпор дать придется, если что, не побоюсь.

Я снимаю цепочку и открываю дверь полностью, но не отхожу с порога. Стою, преграждая ей путь, и смотрю в ее самодовольное лицо. Не нужно, чтобы она осквернила мою квартиру своим присутствием.

– Что тебе нужно, Ольга? Я повторяю свой вопрос, – спрашиваю я ровно, хотя внутри всё кипит.

Она улыбается шире, и в ее глазах вспыхивает что-то торжествующее.

– Я просто хотела сказать тебе правду, Настенька, – протягивает она, наклоняя голову набок. – Он хотел ребенка со мной. Вадим. Он выбрал меня. А ты ему не нужна. Совершенно. Знай это.

Каждое ее слово – как пощечина. Как удар в солнечное сплетение. Но я не показываю ей боли. Не даю ей этого удовольствия. Внешне я спокойна. Стою, скрестив руки на груди, и смотрю на нее ровно. А внутри… Внутри просыпается вулкан. Всё горит. Всё бурлит. Всё рвется наружу.

Как же я хочу дать пощечину этой наглой морде... Но сдерживаюсь, мысленно выдыхаю, выравнивая дыхание.

– Я уже развелась с ним, – говорю я медленно, отчетливо. – Что ты ко мне приходишь в который раз? Зачем? Чтобы задеть? Это бесполезно уже…

Ольга моргает, и улыбка на ее лице слегка дрожит.

– Он мне не нужен, – продолжаю я холодно. – Если он сам тебя отшивает, это не значит, что он хочет ко мне. А если и хочет – мне всё равно. Он мне не нужен.

Она хмурится, будто я задела ее. Открывает рот, чтобы что-то сказать, но тут на лестничной площадке раздаются тяжелые шаги. Я поворачиваю голову и вижу Вадима. Он поднимается по ступенькам, лицо жесткое, губы сжаты в тонкую линию. Взгляд – холодный, как лед. Ольга вздрагивает и оборачивается, и я вижу, как по ее лицу пробегает тень неуверенности.

– Уходи отсюда. Сейчас же, – говорит Вадим без эмоций, останавливаясь рядом с ней. – Ты сказала всё, что хотела? Молодец. Вали отсюда теперь.

Его голос звучит так холодно, что у меня мурашки бегут по коже. Ольга замирает, а потом вдруг лицо ее искажается, и она начинает истерить.

– Ты что, не понимаешь?! – кричит она, и голос ее разносится по всему подъезду. – Я беременна от тебя! От тебя, Вадим! Это твой ребенок! Ты Насте никто! Она сама это сказала только что! Зачем тебе она?! Зачем ты снова приходишь сюда?!

– А ты?! – рычит в ответ Вадим, и Ольга на секунду осекается.

Она лезет в сумочку, достает какую-то бумагу и швыряет ее Вадиму в грудь.

– Вот! В этих документах всё есть! – визжит она. – Я беременна от тебя! Сделала ДНК-тест! Всё! Я сделала его еще неделю назад! Просто не хотела говорить. Это был мой козырь в рукаве. Вот, держи. Подавись! Теперь ты не выкрутишься!

Вадим ловит бумагу, смотрит в него коротко и поднимает взгляд на Ольгу. А потом делает то, чего я от него не ожидала. Он не оправдывается. Не кричит. Не начинает доказывать, что это неправда. Он просто поворачивается ко мне и говорит тихо, но твердо:

– Настя, я виноват перед тобой. За всё, что сделал, в ответе только я. Моя вина. Ты ни в чем не виновата. Но Ольга всё врет. Я никогда не хотел от нее ребенка. Хочешь верь, хочешь нет, но это правда.

– Оставьте меня, пожалуйста, в покое, – говорю я устало, глядя то на него, то на Ольгу. – Мне нужна тишина и спокойствие.

Я перевожу взгляд на Вадима и говорю тише:

– Пожалуйста, уведи ее. И больше я не хочу ее видеть. Никогда. Если ты можешь это сделать для меня… Если ты до сих пор меня любишь или какие-то чувства испытываешь… Пожалуйста, сделай это. Что там у вас будет дальше, ваш ребенок, твой ли это ребенок у нее, она беременна или нет – разбирайся сам. Хорошо?

Я захлопываю дверь, не дожидаясь ответа, и прислоняюсь к ней спиной. Протяжно выдыхаю. Дрожу всем телом.

Слышу за дверью их голоса – его жесткий, ее истеричный. Потом шаги, удаляющиеся вниз по лестнице. И наконец, тишина.

Я иду на кухню, наливаю себе новую чашку чая и сажусь за стол, обхватив ее руками.

Дышу. Пытаюсь успокоиться. Дышу глубоко, размеренно. Но внутри всё равно бурлит. Всё равно не отпускает.

Делаю глоток чая и морщусь – он слишком горячий. Ставлю чашку на стол и закрываю глаза, пытаясь выдохнуть напряжение. Телефон вибрирует на столе, и я вздрагиваю.

Блин. Опять это Вадим, наверное.

Беру телефон, открываю экран, смотрю на сообщение и замираю. Это не Вадим. Это Света.

“Давай встретимся? Мне нужно тебе кое-что рассказать”.

Глава 29

Я откладываю телефон и закрываю глаза, делая глубокий вдох. Страх вперемешку со злостью. Вот что я чувствую. Я помню её признание. Помню, как она сказала, что любит Вадима. И это воспоминание до сих пор вызывает у меня отторжение.

А теперь она хочет рассказать мне что-то ещё.

Я встаю, иду в ванную, умываюсь холодной водой. Смотрю на своё отражение в зеркале. Держись, Настя. Держись. Ещё одна встреча и всё. Пусть расскажет, что хочет и больше ты её никогда не увидишь.

Я не покажу ей слабости. Не дам ей увидеть, как мне больно. Пишу смс и назначаю встречу. Заказываю такси и через пятнадцать минут уже еду по городу. Не хотелось тянуть. Хочу решить всё здесь и сейчас.

Внутри меня всю трясёт. Всё кипит. Но снаружи я холодна и собрана. Она не увидит моих эмоций. Я не хочу этого.

***

Кафе в котором мы встречаемся – маленькое, уютное заведение с деревянными столиками и мягким светом. Я вхожу внутрь и сразу замечаю Свету за столиком у окна. Она сидит, обхватив руками чашку, и смотрит в окно. Выглядит она плохо – осунувшееся лицо, тусклые волосы, тёмные круги под глазами. Видимо, мало спит и много стрессует. От чего то жалости к ней я не испытываю…

Подхожу и сажусь напротив, не произнося ни слова. Света вздрагивает и поднимает на меня взгляд.

– Привет, Насть, – говорит она тихо.

– Привет, – отвечаю я холодно и откидываюсь на спинку стула.

Официантка подходит, и я заказываю чай. Света молчит, ковыряя ложкой сахар в своей чашке. Когда официантка уходит, Света начинает говорить:

– Как дел… – не успевает закончить фразу, так как я её сразу же перебиваю.

– Давай рассказывай, что ты хотела сказать. Без раскачки. Я сразу хочу узнать, что конкретно. Без всяких “как дела” и прочего, – быстро бросаю я ей.

Света осекается, опускает глаза и прикусывает губу. Вздыхает тяжело и наконец начинает говорить.

– Я действительно любила Вадима, – шепчет она, не поднимая взгляда. – Ещё с тех самых пор, как вы поженились. Но как подруга… Я не могла тебя предать. Очень долго держалась. Несколько лет.

Ну да конечно, лучшая подруга. Держалась она. А потом что?

– А потом… Просто не смогла терпеть, – Она замолкает, сглатывает.

Я вижу, как её пальцы и губы дрожат. Меня саму от её слов потряхивать изнутри начинает, но я держусь.

– Я набросилась на него, – продолжает она ещё тише. – Сама. Я говорила, что сделаю всё, что он захочет. В постели и в жизни. Всё.

Она поднимает глаза на меня и смотрит умоляющим взглядом.

– Но мы с ним не спали, Насть. Никогда.

– И я должна тебе спасибо сказать? – перебила её монолог я.

Она снова протяжно вздохнула и опустила глаза, а затем, после паузы, снова продолжила:

– Он меня отшивал. Каждый раз. Говорил, что ты у него единственная и ему ничего не нужно.

Я слушаю и чувствую, как внутри всё замирает. И это она про Вадима сейчас говорит? Он отшивал её? Ушам поверить не могу. Она набрасывалась на него, а он отшивал.

Света смотрит на меня, и в её глазах – боль и стыд, но она продолжает:

– Тогда я решила действовать другим путём, – шепчет она. – Я знала, что Оля… Что она неопытная. Деревенская девчушка в прошлом. Когда она увидит Вадима, она сама в него влюбится. Я это знала. Вадим красивый, статный, при деньгах. Там не только деревенская влюбится… И я устроила её к нему на работу. Специально, как только появилась такая возможность. Я просто не стала упускать такой шанс…

У меня перехватывает дыхание. Стерва. Так это всё было подстроено ею с самого начала?!

– Ты… что сделала? – выдыхаю я, прищуриваю взгляд и сжимаю кулаки.

– Я думала, что Вадим не клюнет, – продолжает она быстро. – Он же отшивал меня. Я думала, он и её отошьёт. Но если вдруг что-то случится… Если он ошибётся… То ваш брак разрушится. А я… Я буду рядом. Утешу его. Переманю к себе. Женю на себе. Так и получилось, почти. Брак разрушила, а вот дальше всё пошло не по плану…

Я смотрю на неё, и внутри всё кипит. Она манипулировала Ольгой. Подложила её под Вадима. Разрушила мой брак. Нет, конечно же от её слов моё отношение к Ольге не поменялось ни на йоту. Она такая же тварь как и Света, хоть и была частично подставленна. Моё отношение к ним обоим это никак не меняет.

– Он был неприколен, – шепчет Света, и слёзы текут по её щекам. – Даже после всего. Даже когда вы развелись. Он не пришёл ко мне. Не захотел. И я поняла, что это всё… Что это всё уже очень плохо закончилось. У меня нет шансов. Всё было зря…

Она вытирает слёзы рукой и смотрит на меня.

– Я должна была тебе это рассказать, – говорит она дрожащим голосом. – Перед тем, как уехать. Я уезжаю в другой город. Здесь уже слухи ходят. Все знают об этой ситуации. И на работе у Вадима, и у меня, и везде. Что я так поступила. Нехорошо. Не хочу, чтобы в меня тыкали пальцами… Мне нужно начать всё заново. С чистого листа.

Она замолкает, сжимая губы, и я вижу, как её подбородок дрожит. Сволочь. Не хочет она быть публично опозоренной, поэтому уезжает, поджав хвост после всего, что натворила?

– Мне плохо, – шепчет она. – Мне очень плохо. Я всё ещё… Я всё ещё очень сильно влюблена в Вадима. Но мне нужно уехать. Чтобы забыть. Чтобы люди не тыкали в меня пальцами. Если ты можешь меня простить… То прости меня, пожалуйста. Я знаю, что это очень тяжело. Но я должна была попросить прощения. Если бы я знала, что так всё выйдет…

Она замолкает, опускает взгляд, и тишина повисает между нами.

Я чувствую, как внутри меня опять что-то ломается. Лопается струна души, словно гитарная. Одна из последних струн, что поддерживает во мне веру в любовь и человечность этого мира.

Предательство. Манипуляции. Разрушенная жизнь. Всё это – из-за неё. Из-за некогда лучшей подруги. Никогда не думала, что она на это способна. Никогда не думала, что так вообще может быть в жизни…

Я сжимаю руки в кулаки под столом и медленно выдыхаю. Пытаюсь прийти в себя, унять боль и ярость, зародившиеся в глубине души. Не хочу устраивать скандал на людях и тем более, вредить моему малышу.

– Ты мне, конечно, больше не подруга, – говорю я наконец, и голос мой звучит ровно и холодно.

Света вздрагивает, но не поднимает взгляда.

– Но, – продолжаю я, и голос предательски дрожит. – Тебе надо было изначально просто порвать нашу с тобой дружбу. Рассказать, что ты влюблена в моего мужа. И мы бы просто не общались. Ты, как честный человек, должна была вот так всё оборвать. Все контакты со мной и с ним. И не пересекаться. Никогда. Потому что это было бы лучше для нас всех. Это был бы настоящий дружеский и человеческий поступок, по совести. Но ты поступила иначе…

Я замолкаю, сглатываю комок в горле, и продолжаю тише:

– Потому что сейчас ты сама видишь, что получилось ещё хуже. Но при этом для тебя исход точно такой же. Ты сейчас оборвёшь контакты и уедешь. А могла бы не рушить мою семью и точно также уехать раньше. Но, тем не менее, что есть, то есть. К сожалению, прошлого изменить нельзя…

Света плачет, прикрывая лицо руками, и я чувствую, как у меня самой на глазах выступают слёзы.

– Но я тебе благодарна, – добавляю я, и голос вздрагивает. – Что ты в лицо мне сейчас говоришь эту правду. Что тебе хватило смелости. И я тебе за это…

Я не договариваю. Потому что внезапно внутри что-то схватывает. Резко. Больно. Я вздрагиваю, хватаясь за живот, и чувствую, как подо мной на стуле что-то тёплое. Что-то течёт. Я смотрю вниз и понимаю, что воды отошли.

– Настя? – голос Светы звучит испуганно. – Настя, что с тобой?

Я поднимаю на неё взгляд, и внутри поднимается паника.

– Скорую, – шепчу я. – Вызови скорую.​​​​​​​​​

Глава 30

Боль накатывает волной, и я сжимаю край стола, пытаясь не закричать.

Света бледнеет, хватается за телефон.

– Сейчас, сейчас, я наберу Вадима, подожди… – дрожащими пальцами она пытается найти его контакт в записной книге.

Но я мотаю головой.

– Не надо, – шепчу я, хватая её за руку. – Я сама. Я не буду… Я не буду ему звонить. Не смей…

Даже сейчас, когда внутри всё сжимается от боли и страха, я не хочу видеть Вадима. Не хочу, чтобы он был рядом. Хотя, кому же ещё быть рядом, как не отцу ребёнка, которого я вот-вот рожу? Но сердце отказывается принять этот факт.

– Настя, ты что, с ума сошла? – Света смотрит на меня широко раскрытыми глазами. – Тебе нужна помощь! Сейчас же! Ты на роды хочешь совсем одна поехать?!

– Мне всё равно! Лишь бы не он! Скорее, скорую набирай! Не Вадима! – шиплю я, обхватив живот руками.

Она кивает и сразу же набирает скорую. Голос Светы дрожит, когда она говорит в трубку:

– Да, скорая нужна срочно. Кафе “Уют” на Садовой. У девушки отошли воды, она беременна… Да, да, сейчас.

Она кладёт телефон на стол и смотрит на меня с виноватым выражением лица. К нам подходят неравнодушные люди, посетители кафе и работники, спрашивают, нужна ли помощь? Видимо, слышали взволнованный голос Светы. Говорила она достаточно громко, поэтому все вокруг узнали о моём положении.

– Я администратор, вызывать скорую? – к нам подходит красивая длинноволосая девушка в строгом костюме.

– Я уже вызвала, – говорит Света. – Ничего не нужно, спасибо, – сжимая челюсти подтверждаю я.

– Тогда принесу воды, пока вы ожидаете скорую, – взволнованно произносит администратор и резко удаляется.

Света отходит буквально на минуту и сразу же возвращается.

– Настя, прости, но я… Хоть мы больше и не подруги, но по старой памяти, я должна была… Я позвонила Вадиму. Он должен знать и должен поддержать тебя. Можешь проклинать меня, но это для твоего же блага, – выпаливает она быстро. Специально, чтобы я не могла её перебить и возразить.

Моё сердце пропускает стук. Я ведь тебя просила… Я закрываю глаза, чувствуя, как внутри поднимается волна отчаяния. Ладно, ты всё равно мне не подруга, чтобы выполнять просьбы. К чёрту. Пусть позвонила, но больше тебя не будет в моей жизни. Потерплю ещё одну твою выходку последний раз…

Да и возразить я не успеваю – боль снова накатывает, и я сжимаю зубы, пытаясь дышать ровно, но получается с трудом. Света хватает мою руку, присаживаясь на колени рядом и дышит вместе со мной, помогая ловить нужный ритм.

–

Скорая приезжает быстро. Два фельдшера – мужчина и женщина – заходят в кафе, и я вижу, как все посетители оборачиваются, глядя на меня с любопытством и сочувствием.

Мне стыдно. Мне больно. Мне страшно.

– Сейчас всё будет хорошо, – говорит женщина-фельдшер мягко, помогая мне встать. – Как вас зовут?

– Анастасия, – выдыхаю я.

– Анастасия, мы вас сейчас довезём до больницы. Всё будет хорошо, слышите?

Я киваю, хотя внутри всё кричит, что ничего не будет хорошо.

Света идёт рядом, держит меня за руку, но когда мы выходим на улицу и я вижу машину скорой, она останавливается и отпускает мою руку.

Я смотрю на неё, она качает головой, и в её глазах – слёзы.

– Я не могу проводить тебя, – шепчет она. – Я не могу больше видеть Вадима. Он будет там, а я.. не могу… Прости. Прости меня, Настя.

Света отступает назад, и я вижу, как она отворачивается, прикрывая лицо руками. Я не рассчитывала, что она поедет со мной, но когда фельдшеры помогают мне забраться в машину и двери захлопываются, становится страшно и я вдруг осознаю, что когда она держала меня за руку и дышала в ритм, мне было намного спокойнее… А теперь я одна и мне очень страшно…

–

В приёмном покое роддома меня встречают медсестры, врачи. Вопросы, бумаги – всё смазывается в одно пятно – голоса, лица, белые халаты.

Боль не отпускает. Она приходит волнами, и я сжимаю край каталки, пытаясь дышать.

– Анастасия Сергеевна, вы одна? Рожаете без партнёра? – спрашивает медсестра, заполняя какие-то документы.

– Да, одна, – выдыхаю я.

– Муж? Родственники есть? Сообщить о вашем поступлении на роды нужно кому-нибудь? Предупредить родных? – монотонно продолжает спрашивать она.

– Никого, – шепчу я, и голос дрожит. – Никому не нужно сообщать.

Медсестра бросает на меня сочувствующий взгляд, но ничего не говорит. Просто протяжно вздыхает и усердно записывает что-то в свои бланки.

Вдруг в коридоре раздаются тяжёлые шаги. Я поворачиваю голову и вижу его. Вадим. Он приехал так быстро. Меня даже в дородовое отправить не успели, а он уже примчался.

Он врывается в приёмный покой, взъерошенный, бледный, с безумными глазами. Останавливается, увидев меня, и делает шаг вперёд.

– Настя… Всё хорошо? Как ты себя чув… – он не успевает договорить.

– Ты мне никто, – перебиваю и шиплю сквозь боль, отворачиваясь. – Уходи! Не важно, как я! Тебя это не касается!

Мой голос дрожит. То ли от боли, то ли от того, что я сама себе лгу, что он мне сейчас не нужен…

Он замирает, и я вижу краем глаза, как его лицо искажается. Ему не приятно, обидно, больно, но он старается не показывать это.

– Я понял, – говорит он тихо. – Понял. Я просто буду рядом.

Он не уходит. Подходит к медсестре и тихо что-то говорит ей. Она кивает, передаёт ему какие-то бумаги, и он начинает их заполнять. Я смотрю на него и чувствую, как внутри всё кипит. Он не имеет права быть здесь. Не имеет права вмешиваться.

Но он продолжает. Тихо, без слов. Подписывает документы, разговаривает с врачами, а затем, приносит мне воду.

Я не беру её. Отворачиваюсь.

Но он ставит бутылку рядом на столик и отходит. Не настаивает. Не давит. Просто остаётся.

–

Врач – молодая женщина с усталым лицом смотрит на монитор, слушает сердцебиение малыша, проверяет давление. Хмурится.

– Анастасия Сергеевна, – говорит она медленно. – Ситуация осложняется. Сердцебиение малыша немного слабое, и родовая деятельность развивается медленно. Мы будем наблюдать, но, возможно, придётся делать кесарево сечение.

У меня перехватывает дыхание.

– Кесарево? – шепчу я.

– Возможно, – кивает врач. – Мы сделаем всё, чтобы и вы, и малыш были в безопасности. Сейчас мы вас переведём в родовую.

Я киваю, но внутри поднимается паника. Что, если что-то пойдёт не так? Что, если я не справлюсь?

Каталку начинают везти по коридору. Контроль над моей жизнью утекает сквозь пальцы, как песок. От этого становится ещё страшнее.

Двери родовой приближаются, и я оборачиваюсь на голос позади. Санитар останавливает каляску и разворачивает меня. Вадим подбегает к нам с сумкой в руке.

– Вот, я купил только что, – он ставит прозрачную сумку мне на колени.

– Очень вовремя, – слышу голос санитара позади меня. – Родовая сумка нам скоро очень понадобится.

Кивнув санитару Вадим слегка улыбается, смотрит на меня с тревогой в глазах.

Я не произношу ни слова. Даже не киваю. Когда санитар разворачивает каляску, я опускаю взгляд вниз и вижу сквозь прозрачный материал сумки её содержимое. Послеродовые прокладки, пелёнки, халат, тапочки и куча всего ещё, что понадобится во время и после родов. И это… так заботливо. Я ведь была совсем не готова. Моя сумка осталась дома, когда я поехала на встречу со Светой. А тут, если бы не Вадим… Было бы очень не приятно остаться без урологических прокладок, как минимум…

Двери закрываются позади меня со стуком, означающим начало ужаса, которого я так боялась. Наверное, каждая женщина испытывает это, рожая первый раз. Страх, незвестность, адская боль, крики до срыва в голосе. Всё это я знала лишь в теории и мне предстояло пережить этот опыт на практике…