Текст книги "После развода. Верну тебя, жена (СИ)"
Автор книги: Оксана Литвинова
Соавторы: Рита Нестерова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц)
Глава 6
На самом верху вещей мужа лежат кружевные трусики танга.
Не мои. Чужие.
Алое пятно буквально режет мои глаза своей инородностью. Я едва сдерживаю позыв к рвоте и задерживаю ненадолго дыхание. Когда дышать становится уже практически невозможно, я с сипением втягиваю в легкие воздух и морщусь от отвращения.
Кажется, будто они воняют. Другой женщиной. Моим мужем.
Кожа покрывается испариной, грудь сжимает словно обручем, а я беру в руки лежащие на батарее резиновые перчатки и с помощью них брезгливо поддеваю край трусов.
У меня никогда не было такого вызывающего белья. Конечно, я не была совсем уж ханжой и могла побаловать мужа красивым нежным комплектом, но никогда не позволяла себе носить такую вульгарщину.
Да и Вадим всегда был против. Говорил, что яркое и пошлое носят только женщины легкого поведения. Никак не семейные.
– Вот какие тебе на самом деле нравятся, – шепчу я сипло, разглядывая красное белье.
Ни за что не поверю, что оно затесалось в корзину по нелепой случайности. Оно лежало на самом верху, на самом видном месте, чтобы я сразу увидела его, как только приеду.
Ольга всё спланировала. Видимо, устала ждать, когда Вадим сознается мне в измене и объявит о разводе. Уйдет к ней, и она сможет занять мое место.
Мне хочется сжечь эти трусы, но пока что я просто кидаю их в мусорное ведро, где им и место.
Сжимаю зубы до скрипа и прихожу к неприятной догадке, от которой всё внутри переворачивается. А что если Ольга кинула их сюда не сегодня? Что если Вадим приводит ее к нам домой не в первый раз?
А это значит, она для него…
… не ошибка.
… не просто “снять напряжение”.
… не времення замена “жены”.
Одноразовых не приводят в семейное гнездо, не кладут на супружеское ложе.
Конечно, она под боком, всегда рядом и всегда готова принять его. Смотрит на него, как собачонка на хозяина, готова угодить и подстроиться под любые его желания.
Я усмехаюсь.
Глупая… Неужели я думала, что Вадим использовал ее только из-за стресса на работе и страха навредить нашему ребенку?
Если бы он и правда боялся этого, то не стал бы приглашать ее к нашу постель. Ведь после нее там буду лежать я, могу заразиться чем-нибудь через постельное белье…
Меня аж передергивает от одной только мысли, что это не в первый раз такое происходит.
А что если так было постоянно? Ведь постельное белье наше меняю только я, Вадим к домашним делам даже не прикасается. Ему проще вызвать клининг, если я не могу что-то делать из-за самочувствия по беременности. Считает, что это сугубо женская работа. Следить за уютом, готовить пишу, пока мужик добывает деньги.
Будь иначе, он бы давно избавился от этих трусов.
По телу будто проходит нестерпимый зуд. Словно я уже подхватила от Ольги заразу.
Не выдерживаю и провожу ногтями по коже, едва не раздирая ее в кровь. Успокаиваюсь только тогда, когда чувствую толчок в пупок. Малыш недовольно кряхтит в утробе, пинается, ощутив, что мама в растрепанных чувствах и расстроена.
– Тише, мой маленький, всё-всё, мама успокаивается…
Когда пинки прекращаются, я встаю под теплый душ и закрываю глаза. Вода обжигает кожу в тех местах, что я расчесала до красноты, но эта боль несущественна, не затмит другую, куда более раздирающую.
Сколько бы я не терлась мочалкой, руками, скрабом, всё тщетно. Мне не смыть с себя эту грязь, эту мерзость. Я не могу избавиться от отвращения и к самой себе, словно я вся пропиталась этим гнилым смрадом предательства и чужого присутствия.
Выключаю воду и на ватных ногах накидываю на себя махровый халат. Сил запахнуть его и затянуть не хватает, голова кружится, и на диван в гостиной я еле доползаю.
Хватаюсь рукой за подлокотник, едва не согнувшись в три погибели, и холодею. А вдруг это не просто слабость? Вдруг что-то серьезное, а я дома одна?
Из последних сил возвращаюсь за телефоном, но зрение неожиданно становится туннельным, и я вижу только яркие точки на экране, не различая списка звонков. Нажимаю на последний вызов, когда я говорила со Светой, чтобы пересечься с ней в аэропорту.
Возникает вдруг мысль, что Света неспроста отговаривала меня делать сюрприз мужу и вваливаться без предупреждения домой. Но я забываю об этом, ведь в этот момент живот скручивает от каменного спазма.
– Мне плохо… приезжай… – шепчу я, но это всё, на что я способна в своем ослабленном состоянии.
Ответа подруги не слышу, меня с головой накрывает пугающая темнота. Обхватывает меня ледяными щупальцами и не отпускает. Не знаю, как долго, но в себя я прихожу от чужих голосов.
– Давление и ЭКГ в норме, пульс стабилизировался.
– Плод в порядке, но рекомендуем связаться со своим акушером и наблюдать показатели в динамике.
Голоса мне незнакомы. Женские, но сухие, словно они просто выполняют свою работу.
Я медленно приоткрываю глаза и снова зажмуриваюсь от слишком яркого света, бьющего в глаза. Я успеваю заметить халаты врачей, больничный потолок с мигающими лампами, и облегченно расслабляюсь. Я в в больнице. Видимо, Света все-таки расслышала меня и приехала, вызвала мне скорую.
– Почему она потеряла сознание? – слышу я вдруг знакомый голос, от которого внутри снова всё холодеет.
Вадим. Не Света.
– Ортостатический перегрев. Проще говоря, обморок из-за духоты.
Я вспоминаю, что сознание потеряла в коридоре. И что так и не запахнула халат, а это значит… Вадим застал меня голой на полу в непонятной позе раскоряк.
Щеки у меня от этой мысли горят, и я уже просто-напросто боюсь открывать глаза. И не только от стыда, что он сам меня одевал, но и от нежелания его видеть.
– В следующий раз проконтролируйте, чтобы жена не принимала так долго горячий душ. И проследите, чтобы пила больше воды. Показаний для госпитализации нет, но кто-то постоянно должен быть рядом. Такая возможность имеется?
Я цепенею, услышав вопрос, и хочу отрицательно покачать головой. Кто-кто, а Вадим со мной в одной квартире ночевать не будет.
– Имеется. Я прослежу, – уверенно-мрачным тоном уверяет врачей Вадим, и я сжимаю зубы. Узнаю эту интонацию.
Черт...
Глава 7
Чувствую на себе взгляд Вадима и вынужденно открываю глаза. Притворяться в отключке больше не имело смысла, да и нужно было дать осмотреть себя врачам.
Осмотрев мои зрачки, они резюмировали, что со мной всё в порядке и показаний для госпитализации точно нет.
– С малышом всё в порядке? – спрашиваю я на всякий случай.
Грудная клетка сжимается от тревоги, меня не отпускает чувство вины, ведь из-за моей беспечности он мог пострадать. Если бы я не приняла слишком горячий для беременных душ, не потеряла бы сознание и не подвергла бы жизнь своего ребенка опасности.
– Да, все показатели в норме, – отвечают мне, успокаивая.
Стараюсь на мужа не смотреть, но остро ощущаю его взгляд на себе.
– Может, меня нужно оставить для дальнейшего наблюдения? – спрашиваю я с надеждой, что так и случится.
Желания снова воевать с мужем и пытаться выгнать его из дома у меня нет. Он явно настроен радикально и не позволит рисковать мне ребенком.
– Платных палат нет, – качает головой один из докторов и кидает взгляд на Вадима. Замечает, что я готова лечь куда угодно и добавляет: – Все остальные палаты переполнены, мест нет.
Сдается мне, что это неправда. Видимо, пока я была без сознания, врачи столкнулись с жестким характером Вадима и опасаются продолжения.
– Я могу идти? – спрашиваю я, разомкнув сухие губы. Чувствую привкус крови. Видимо, прикусила, когда падала.
Дожидаюсь кивка врачей и приподнимаюсь на кушетке. Опускаю ноги на пол и смотрю вниз, пытаясь плавно встать вертикально. Боюсь, что в любой момент может закружиться голова, а я даже помочь себе не смогу.
Конечно, сейчас я не одна, но когда Вадим протягивает руку, чтобы помочь мне, я резко шлепаю по ней, даже не осознавая этого. Всё происходит на уровне рефлексий, словно даже мой мозг воспринимает его теперь врагом.
Врачи переглядываются между собой, и я быстро выхожу из палаты, чтобы не видеть их взглядов. Возникает неприятное чувство, будто они всё понимают. Хотя умом я понимаю, что это бред. Они не могут знать, что мой муж мне изменяет.
– Не спеши, Настен. Ты еще не пришла в себя.
Вадим нагоняет меня довольно быстро, я даже пару метров от палаты отойти не успеваю. От быстрой ходьбы у меня немного кружится голова, и я опираюсь рукой о стену, чтобы сделать передышку.
Вадим касается ладонью моей поясницы, и кожу будто моментально прожигает молнией.
– Не прикасайся ко мне! – едва ли не кричу я и дергаюсь. – Зачем ты приехал? Я же сказала, что не хочу тебя видеть.
– Ты сама мне позвонила, – хмурится он.
– Если бы я знала, что тебе… – шиплю я, толкая его, чтобы держался подальше. Его близость меня напрягает, заставляет нутро дрожать.
– Правильно сделала, Насть. У тебя мог произойти выкидыш. На таком сроке это опасно.
– Тебе-то какое дело? – с горечью выдыхаю я, а сама замечаю, что немногочисленные пациенты, ждущие своей очереди, с любопытством смотря на нас.
– Я понимаю, ты обижена, Насть, но ты сейчас чушь несешь. Я беспокоюсь за тебя и ребенка, вы моя семья.
Его слова отдаются жгучей болью в груди, и я прикрываю ненадолго глаза. Внутри разливается горечь с привкусом полыни, но долго отгораживаться от реальности невозможно.
– Тебе плохо? Давай вернемся, пусть заново тебя осмотрят, – беспокойным тоном говорит Вадим и, не обращая внимания на мое сопротивление, подхватывает меня на руки, словно пушинку.
Для его комплекции это несложно, но я сдерживаю себя от привычки положить голову ему на плечо.
– Отпусти меня, Вадим, я хочу домой, – произношу я тоскливо, спорить с ним и кричать просто-напросто нет сил. Я и так измучена переживаниями, а теперь к ним добавился еще и обморок.
В животе урчит от голода, я даже не помню, когда ела в последний раз. На улице ночь, и обычно я не ем в такое время суток, но сейчас меня одолевает слабость и раздражительность. Маркер, по которому я с легкостью определяю, что давно не ела.
– Тогда поехали, закажем тебе что-нибудь вкусное на дом.
Он уверенно разворачивается и несет меня в сторону выхода, а я устаю сопротивляться, когда до меня доходит, что на пол он меня в любом случае не опустит, а мои дерганья только привлекают к нам ненужное внимание.
Тело мое ослаблено из-за упадка сил, так что я позволяю ему усадить себя в его машину, чтобы довез меня до дома, так как беспокоюсь за ребенка. Он будто, как и я, становится вялым, хочет кушать, а я его мучаю.
Поглаживаю всю дорогу живот, сосредоточившись на малыше, чтобы не смотреть на мужа, делаю вид, что его нет, что на его месте обычный таксист.
– Уезжай, Вадим. Ты не будешь ночевать со мной в одной квартире, – говорю я ему, когда он на руках донес меня до квартиры.
Я хмурюсь, не собираюсь давать слабину. Но и он мрачен, не собирается отступать.
– Я останусь, Настя, и это даже не обсуждается. Ты слышала, что сказал врач? За тобой нужен глаз да глаз.
Он аккуратно отодвигает меня, толкая внутрь, а затем входит и сам. Захлопывает за собой дверь и по-хозяйски проходит на кухню.
– Я заварю тебе чай, Настен. А ты пока реши, что хочешь кушать. Я закажу.
Он идет напролом, как танк, и я сжимаю зубы. Меня буквально трясет от его напора и настойчивости, и что я не могу заставить его выполнить собственное обещание.
Присаживаюсь на пуфик, наклоняюсь, чтобы разуться, и в этот момент на пол падает телефон. Хватаю его, и он автоматически разблокировывается по Фейс Айди. Открывается на звонках, и я залипаю на последнем исходящем.
Света.
Вадим соврал. Звонила я не ему.
Глава 8
Я долго смотрю на экран своего телефона. Никак не могу оторвать взгляда от последнего исходящего и сама не замечаю, как на лице появляется ухмылка, полная горечи и разочарования.
Почему-то в голову лезут только самые неприятные и отвратительные мысли. Сценарии один противнее другого.
Света и Вадим.
Моя лучшая подруга и мой… некогда любимый муж.
Были ли они вместе в тот момент, когда я набрала Свету, или она позвонила ему сама, услышав, что мне плохо?
Почему-то я никак не могу избавиться от мыслей о первом варианте. Особенно после того, как подруга предостерегала меня не делать мужу сюрприз.
– Ты ведь не знаешь… вдруг Вадим не один… – вспоминаю я ее слова напоследок, когда она прятала свой взгляд и явно пыталась что-то до меня донести.
Я вся дрожу, даже колени трясутся, так что когда Вадим, встревоженный тишиной, возвращается, застает меня в растрепанных чувствах.
– Что случилось, Настен? Ты побледнела.
Его забота вызывает у меня отторжение. Хочется рявкнуть что-нибудь неприятное. Унизить его. Растоптать. Сделать так же больно, как он сделал мне. Ударить по самому больному, за что держатся мужчины. Потоптаться по его гордости.
Вот только все слова застревают в горле, так как всё, о чем я теперь могу думать, так это о своей подруге и ее роли во всей этой ситуации.
– Ты мне соврал, Вадим, – говорю я, стараясь на него не смотреть.
Не поднимаю взгляда выше его бедер, скольжу то вверх, то вниз, чтобы не останавливаться взглядом на одной точке.
– О чем ты?
По голосу слышу, что он напрягается. Не знаю, что его беспокоит или за что он переживает, но я ему уже не доверяю.
– Я звонила не тебе. Я звонила Свете.
Воцаряется гулкая тишина. Пауза затягивается, и я решаю пойти ва-банк.
– Что ты делал у нее дома, Вадим?
Я рискую, вот так блефуя, но надеюсь, что моя попытка вывести его на чистую воду сработает. Вот только не предполагаю, что сама вскоре пожалею, что затеяла эту игру, в которой не может быть победителя. Только проигравшие.
– Всё не так, как ты думаешь, Насть, – шепчет он отчаянно, и я зажмуриваюсь, кулаком сдерживая болезненный всхлип. – Я всё могу объяснить.
– Закрой рот! – кричу я, более не в силах сдерживаться, и вскакиваю, не позволяя ему к себе прикоснуться. – Ты вообще человек, Вадим? Или ты грязное животное, способное думать только ниже пояса?!
– Ты сейчас не права, Насть, – выпаливает он и пытается схватить меня, но я становлюсь неожиданно юркой и отскакиваю. – Не фантазируй, прошу тебя. Тебе вредно волноваться, помнишь, чем закончилась прошлая твоя истерика?
– Прекрасно помню, Вадим. И ты как всегда ее очередной виновник, – хмыкаю я досадливо и шмыгаю носом.
Мне по-прежнему плохо, но слова мужа меня отрезвляют. Я напоминаю себе, что не могу поддаться эмоциям, ведь на кону ребенок. А за этот долгий день я уже исчерпала лимит возможных истерик.
– Ты спишь еще и со Светой, Вадим? – спрашиваю я напрямую, хочу увидеть его реакцию и услышать всё своими ушами. – Молчу уж про то, что это моя подруга. Почему ты гадишь там, где живешь? Ты хоть раз подумал обо мне? Ты хоть знаешь, каково это, когда всё твое окружение… спит с твоим мужем…
Я нервно хохочу, а вот Вадиму не до смеха. Он мрачен и суров, но я его не боюсь. Ведь уже потеряла к нему уважение, и мне всё равно, что я его оскорбляю. Ничего ведь от этого не изменится.
Это раньше я боялась его потерять, а теперь наши отношения и без того разрушены и не подлежат восстановлению.
– Успокойся, Насть, – вздыхает он и трет переносицу, разглаживая морщины. – Я не сплю со Светой, я не такой отморозок, как ты думаешь, чтобы нагибать твою подругу.
– Врешь, – противоречу я чисто из принципа, ведь с тем, что он не отморозок, можно поспорить.
– Позвони ей и сама спроси. Хоть ей-то ты веришь, раз я больше не заслуживаю твоего доверия? – иронично спрашивает Вадим, а я сжимаю в руке телефон.
– Раз не спишь с ней, тогда что ты делал у нее дома? И не отрицай, ты уже признался, что был у нее, когда я ей позвонила.
– Нам нужно было кое-что обсудить, – уклончиво отвечает он, но меня его ответ не устраивает.
– Что обсудить?
Муж молчит. Только мрачнеет еще сильнее. Я же буравлю его взглядом, не собираясь отступать. Не успокоюсь, пока не выбью из него правду.
– Я знал, что с аэропорта тебя могла забрать только твоя Света, – усмехается он и кривит губы, словно она ему неприятна. – Я хотел знать, что такого она тебе наговорила по дороге.
Я не могу понять его логику, как бы долго не раздумывала, но ответ мне приходит сам собой. Я складываю пазл всех событий вечера и ночи и прихожу к неприятному выводу.
Убегаю в одну из комнат, так как о спальне даже думать противно, не то что пересекать ее порог. Дрожащими руками подношу к лицу телефон и в очередной раз звоню подруге.
Вот только в этот раз сознание я не теряю и слышу по ту сторону ее хриплый расстроенный голос.
– Настя? – звучит как-то виновато в динамике, и я замираю.
Почти уверена, что она ответит на мой вопрос, но не могу не задать его.
– Света, – выдыхаю, не зная, как сформулировать то, что меня интересует.
Мы обе какое-то время молчим. Я собираюсь с духом, а она… Она наверняка всё понимает.
– Ты знала? Про Вадима и… Олю? Поэтому отговаривала меня, верно?
Мой голос надломленный и сдавленный. И я задерживаю дыхание, пока жду ее ответа.
На другом конце повисает пауза.
– Да… – едва слышно признается Света, и я умираю внутри снова.
– Как давно? – выдавливаю я, хватая ртом воздух.
Чувствовать себя преданной дважды – не самые приятные ощущения. А когда у тебя больше никого нет, кроме мужа и подруги, вся твоя жизнь рушится буквально на глазах. Ведь как теперь общаться, когда ты никому больше не можешь доверять.
– Неделю, – шепчет она.
Я же невесело усмехаюсь, ведь это Света попросила меня устроить к мужу на работу Ольгу.
Глава 9
Неделю… Моя лучшая подруга знает о связи моего мужа с секретаршей целую неделю. И молчит…
Я не знаю, за какую мысль зацепиться. Что Света скрывала от меня гнусное предательство мужа. Или что это она привела Ольгу в его компанию. Получается, свела их…
Конечно, я не могу винить ее в том, что мой муж накинулся на другую женщину, словно с голодного края, но вот ее молчание… Оно меня убивает и выкручивает мои мышцы, вызывая болезненные спазмы.
– Прости, Насть, я… я не знала, как тебе сказать, – шепчет подруга, а вот я с горечью усмехаюсь.
Вспоминаю, что эта Ольга Светке даже не подружка. Так, шапочная знакомая. Кажется, ее бабушка живет по соседству с родителями Ольги и просила «помочь хорошей девочке с работой».
«Хорошая девочка».
Я бы рассмеялась, если бы не хотелось кричать от смеси противоречивых эмоций, которые буквально разрывают меня на части. Там и злость, и обида, и унижение. Всё смешивается в один клубок, от которого грудную клетку жжет, словно между ребер втыкают раскаленные прутья.
– Спасибо тебе, подруга. И за “вовремя” сказанные слова, и за “хорошую”, а самое главное “исполнительную” сотрудницу для моего мужа. Она справилась со своими “обязанностями” просто блестяще.
Из меня так и сыпется ехидство, но оно пропитано болью и обидой, которую я не в силах держать в себе.
– Насть, прости меня, пожалуйста. Я ведь не знала, что так выйдет. Честно… Я просто не могла отказать бабушке. Она так просила за Олю, говорила, что она единственная кормилица в семье.
Меня это совершенно в данный момент не трогает. Всё внутри горит от ярости, ведь я неизбежно задаюсь вопросом, а кто пожалеет меня. Кто подумает обо мне?!
Света меж тем продолжает, пытаясь оправдаться, но ее объяснения не утихомиривают мой гнев. Наоборот, распаляют еще сильнее.
– Отец ведь инвалид, а мать в школе полы моет. Мне так жалко их всех стало, я ведь мимо бездомной кошки мимо пройти не смогу, ты ведь меня знаешь. Накормлю и приют найду. А тут целая семья, у них ведь еще ребятишки есть, в школу ходят в рванье, вообще ничего себе позволить не могут.
Меня цепляет ее “Оля”. Не Ольга. Оля. Прямо слух режет.
До того неприятно, что я молчу какое-то время и слышу лишь частое и громкое дыхание Светы в трубке.
– Поздравляю, Свет, ты успешно пристроила очередную облезлую кошку, – выплевываю я и прикрываю глаза. Хочу хоть немного успокоиться, ведь злиться уже устала. У меня даже сердце побаливает, и я опасаюсь, что у меня снова возникнут проблемы со здоровьем, а мне нужно беречь себя, ведь от моего состояния зависит мой малыш.
– Я же не знала, что так получится, Насть, – жалобно едва ли не скулит Света и шмыгает носом. – Разве я виновата? Оля ведь не соблазняла сама Вадима, она не настолько опытная, щеглиха совсем. Вадим сам на нее полез.
Она злится, я по голосу это слышу.
– Он взрослый мужик, Насть! – выпаливает зло Света. – Женатый семьянин, у которого скоро родится ребенок!
– Я его жена, Свет, ты кому это всё выговариваешь? – усмехаюсь я, а сама прикрываю глаза в надежде, что неприятные открытия на этом закончены.
– Прости, Насть, я просто зла на него, – вздыхает она. – Мне обидно за тебя, и я себя корю за то, что чувствую за всё это вину.
Я не хочу выслушивать ее раскаяние, ведь оно ничего не изменит. И извинения ее мне не нужны, они ничего не решат.
– Как ты узнала о Вадиме с Ольгой? – задаю я вопрос, меняя тему. Меня это и правда интересует, так что я жду ее ответа, затаив дыхание.
Почти целую минуту Света молчит, и я начинаю нервничать. Мне даже кажется, что она пытается придумать какую-то легенду, но это уже разыгрывается моя паранойя. Вскоре она проходит.
– От бабушки своей, Насть, откуда же еще… Она ведь звонила мне как раз неделю назад. Сказала, что ее соседи передают мне благодарность, отправляют через таксиста заготовки с огорода.
Она замолкает, собирается с мыслями, а я напряжена. Знаю, что она не скажет ничего, чего бы я уже не знала, а всё равно я чувствую себя скованной, как перед неприятностями.
– Она сказала, что соседи эти никак нарадоваться не могут, что дочка старшая наконец личную жизнь устроила, а то всё в девках ходила. В деревнях ты же знаешь, стукнуло восемнадцать, вперед замуж да с песней.
Когда подруга нервничает, становится болтливой, так и в этот раз долго ходит вокруг да около, растягива рассказ, который можно было бы уместить в одно предложение. У меня нет терпения, но я молчу, так как сил просто-напросто тоже нет.
– Я же сначала не поняла, о чем бабушка говорит. Подумала, что Оля начала встречаться с каким-нибудь курьером или охранником, мало ли. А когда бабуля стала рассказывать, какие ей ухажер подарки дарит, заподозрила неладное.
Я цепляюсь за ее фразу и навостряю уши. Становится обидно, ведь одно дело, если твой муж спит с другой женщиной, чтобы спустить пар, и совсем другое, если тратит на нее внушительные суммы.
Конечно, измена есть измена, она не прощается, но когда утекают деньги из семейного бюджета, это вдвойне неприятно. Словно тебя всё это время обкрадывали без твоего ведома. Словно предавали во всех аспектах.
Моя фантазия разыгрывается, и мой воспаленный мозг терроризирует меня мыслями о том, какие такие подарки Вадим дарил Ольге. Вопрос, за что, даже не возникает, хотя мне и хочется истерично расхохотаться, что Ольга, оказывается, настолько хороша, что получила то, чего не было у меня.
Будто я, как мне казалось, любящая и любимая жена, недостойна презентов за свой супружеский долг. Мерзко думать о таком, превращая отношения в товарно-денежный формат, но у меня не получается перестать думать, что я не такая, не дотягиваю до секретарши. Что она лучше меня.
– Я у бабушки несколько раз уточнила, точно ли она говорит о начальнике Оли. Надеялась, что она что-то не так поняла, – продолжает говорить Света, и я вздрагиваю, осознав, что всё это время не слушала ее.
Она так долго подводит к кульминации, что я как будто ничего и не пропустила.
– И как ты поняла, что это… Вадим? – спрашиваю я хриплым голосом и хватаюсь за горло, по которому проводят будто ржавой наждачкой.
– Бабуля мне фото прислала. И все сомнения отпали, Насть, – глухо отвечает Света, и я зажмуриваюсь.
Мы обе молчим. Полная тишина. Мне нечего сказать, а вот Света… Она нервничает. По дыханию слышу, но меня это мало беспокоит.
– Я не могла рассказать тебе, Насть. Ты ведь беременна, и я боялась, что…
Она не договаривает, но в этом и нет нужды.
– Лучше бы я узнала обо всем от тебя, “подруга”, – протягиваю я ехидно.
– Насть…
– О чем говорить, Свет, ты же сама знаешь, какое это унижение, когда ты застаешь мужа с другой женщиной! Да еще и в вашей постели, на ваших простынях! – кричу я и прикрываю ладонью рот, чтобы не начать бесконтрольно реветь.
– Что чувствуешь, когда она, голая, извивается под твоим мужем, а ты слушаешь их стоны.
– Как противно видеть их обоих голыми.
– Как уязвляет взгляд его любовницы, когда она смотрит на тебя свысока.
Я перечисляю то, что меня цепануло, и мне становится еще хуже.
Я закрываю глаза.
Кажется, будто стены сходятся всё ближе и ближе. Давят на меня со всех сторон.
– От тебя я такого не ожидала, Свет. Ты ведь понимала, что обрекаешь меня на ту участь, что пережила сама.
– Я понимаю, Насть… – с сожалением шепчет Света. – Я просто боялась, что ты не поверишь.
Наступает тишина. Гулкая. Неловкая. Я уже было хочу бросить трубку, так как мне нечего ей сказать, я чувствую обиду, но ей снова удается заставить меня волноваться.
– Есть еще кое-что, что тебе стоит знать, Насть, – осторожно произносит она, а вот я настораживаюсь.
И не зря.
– У них не просто интрижка, как он тебе сказал, Насть. Он уже с ее родителями знаком.
