Текст книги "После развода. Верну тебя, жена (СИ)"

Автор книги: Оксана Литвинова

Соавторы: Рита Нестерова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)

Глава 12

– Я беременна.

Признание секретарши мужа звучит для меня, как какой-то нечитаемый набор букв. Вроде знакомые, из одного алфавита, а до меня всё равно долго доходит, что она сейчас выдает.

– Ты что? – неверяще усмехаюсь я и кидаю взгляд на ее растопыренные у пупка пальцы. Она даже кофту приподняла, чтобы оголить живот. Мне даже кажется, что надувает его специально, чтобы я хоть что-то заметила.

Из меня вырывается смешок от ее натуги. Она ведь не маленькая и должна знать, что на таком маленьком сроке, который и сроком-то назвать нельзя, живота еще нет.

– Оглохла? – с раздражением выплевывает Ольга, опускает кофту и упирает руки в бока. – Я говорю, я беременна, что тебе непонятного? Финита ля комедия.

– Какая еще комедия? – хмыкаю я, ничего не понимая. У этой девицы явно каша в голове.

– Это по-французскому “игра окончена”, ты что, совсем необразованная? – закатывает она глаза, а мне вдруг становится смешно.

– По-французски, – поправляю я ее машинально, а сама пытаюсь переварить ею сказанное.

Беременна. Любовница моего мужа беременна. Чертов документ в моей руке, который подтверждает ее слова, жжет руку, и я сминаю его в комок, с удовольствием расплющивая о вторую ладонь.

– Ты что делаешь?! – едва ли не визжит Ольга, пытается забрать у меня листок со своим ХГЧ, но я кидаю мятый шар на пол у подъезда прямо ей под ноги. Как собаке, неожиданно приходит мне аналогия, и я кривлю губы.

Становится совсем не до смеха, когда в голове проясняется, и я окончательно осознаю, что девица не врет и не пытается таким тупым способом от меня избавиться.

– Выношу мусор, – мрачно заявляю я ей в ответ, разворачиваюсь и иду на кухню. Беру заранее подготовленный завязанный в узел пакет и несу его обратно.

Ольга всё это время стоит у порога и хватае ртом воздух, не в силах ничего сказать. Только вытаращенными глазами наблюдает за моими непонятными телодвижениями. Ей непонятными, конечно, а вот мне как раз всё уже понятно.

Я пользуюсь заминкой и ее растерянностью, отталкиваю из квартиры, чтобы она не топтала мой коврик, и она отступает, снова оказавшись на лестничной площадке. Моргает, непонимающе разглядывая, как я после неудачной попытки развязать мусорный пакет, разрываю его, а затем…

– А-а-а! Ненормальная! Полоумная! – кричит Ольга, прикрывая предплечьем лицо, пока на нее летят ошметки от фруктов, овощей, волосы и пыль с бака пылесоса, руша ее светлый модный образ, который она наверняка тщательно готовила, чтобы заставить меня чувствовать себя ущербной.

От былого лоска не остается и следа. Секретарша мужа, возомнившая себя королевой, стоит передо мной и выглядит, как ощипанная грязная курица, которой подбили крылья. А красивую моему глазу картину завершает финальный ярко-красный штрих. На ее голове висят ее труселя, которыми она так бахвалилась.

– Подарок не понравился, возвращаю его обратно, – мрачно ухмыляюсь я и отпускаю пакет с пальцев. Пустой, он оседает на пол, а меня вдруг перестает волновать, что скажет главная по подъезду.

Плевать. Оплачу штраф за то, что насорила, ничего страшного. Зато такое удовлетворение сейчас испытываю, глядя на то, какой и должна быть Ольга.

– Ты… Ты… – с яростью в глазах выдыхает секретарша и вся скукоживается, с отвращением разглядывая свою испорченную одежду.

Я хватаю дверь, чтобы захлопнуть ее, но девчонка довольно быстро приходит в себя и снова ее хватает. Тянет на себя и с гневом смотрит на меня.

– Не нужно так ярко демонстрировать зависть, тетя, – выплевывает она, а вот меня неприятно цепляет это ее “тетя” Неприкрытый намек на то, что я старше.

– Зависть? Чему завидовать? Тому, что ты ноги умело раздвигаешь? – фыркаю я, едва не закатывая глаза.

– Умело, не умело, это тебе Вадим уже скажет, – ядовито ухмыляется она, явно желая меня задеть.

Я не показываю, но ей это удается. Внутри засела болезненная заноза, и она ее ковыряет без конца, не давая мне ни вытащить ее, ни ране зажить.

– Пошла вон из моего дома, мама не учила, что без приглашения приходить неприлично?!

– Неприлично – носить старые бабкины панталоны, как ты, – парирует она, словоохотничая. Я даже удивлена, что в такой момент она оказывается подвешена на язык. С нее, видимо, окончательно слетает маска примерной хорошей девочки, и она показывает мне себя во всей красе.

– Надо же, – протягиваю я издевательски. – Не думала, что лекцию про приличия мне будет читать недоросль с трусами на голове. Ты сначала научись их надевать правильно, а уже потом рассуждай, какого они материала и формы.

Ольга злится, только сейчас замечая, что на голове ее красные труселя. Стаскивает их с себя и зажимает ткань в кулаке. Яростно сверкает глазами и пыхтит, не зная, как еще меня уничтожить и испепелить.

– Что, довольна, что испортила подарок Вадима? Ты хоть знаешь, сколько они стоят, клуша?! – рычит она, а я делаю глубокий вдох, чтобы не сорваться на плач.

Держусь из последних сил. Кто бы знал, как тяжело мне дается вся эта бравада, от которой сводит живот.

Я знаю, на что она намекает. Что это мой муж подарил ей это откровенное белье.

Я бы хотела сказать, что не верю ей, что это правда, но… Всегда есть это пресловутое но.

Вадим мог. Очень даже мог.

В первые годы нашего брака он часто баловал меня походами в магазины нижнего белья. Любил оценивать его на мне, подбирать на свой вкус.

Это когда я забеременела, прекратила эти походы, так как в своем положении мне важнее комфорт, здоровье и удобства, и Вадим всё понял. Мне так казалось…

– И сколько же? – зачем-то интересуюсь я, а сама прищуриваюсь. Не сомневаюсь, что такая меркантильная девчонка, как Ольга, точно знает, сколько Вадим на нее потратил.

А я будто истязаю себя, желая узнать, в какую сумму он оценил свою любовницу.

Дыхание спирает, в воздухе повисает тяжелое вязкое напряжение, пока я жду ее ответа. Мимолетом я заметила марку на бирке. Недешевый бренд. Обычная секретарша на свою зарплату такого себе позволить не может. Даже у меня всего одна пара этого белья.

– Дорого, – протягивает, издеваясь надо мной, Ольга, а затем называет цифру, от которой у меня возникает беспомощная слабость в мышцах.

Мне Вадим такое дорогое белье никогда не дарил…

Глава 13

– Что молчишь, как воду в рот набрала? – ухмыляется Ольга, когда я молча на нее таращусь.

Мне бы отвернуться, чтобы не унижаться, но она я так неприятно потрясена этим открытием, что просто не в силах этого сделать. Рассматриваю я с каким-то отчаянием, которое сдавливает обручем мою грудную клетку, и пытаюсь понять, что такого Вадим в ней нашел, что дарит ей такие дорогие подарки.

Дороже, чем тебе.

Ехидный голос внутри поддевает меня, заставляя чувствовать себя никчемной дешевкой с законным статусом жены.

Мне казалось, что я в любом случае в более выигрышной позиции, чем Ольга, она не сможет смотреть на меня свысока, ведь всего лишь любовница, а теперь ощущаю себя тем самым ничтожеством. Нелюбимой женщиной, об которую с легкостью вытирает ноги не только муж, но и его подстилка, умело раздвигающая перед ним ноги.

– Проваливай, дрянь, – выдавливаю я из себя охрипшим голосом и обхватываю ладонью шею. Болит. Впрочем, внутри меня сейчас всё адски болит.

– Дрянь? От оскорблений тебе легче становится? – фыркает Ольга, чувствует себя на коне. Даже будто не обижается на мое “дрянь”, а наоборот, наслаждается моим выпадом. Словно перехватывает у меня бразды управления нашим разговором.

Я же чертыхаюсь, жалея, что вообще ввязалась в этот разговор с ней. Надо было оттолкнуть ее в самом начале с силой и захлопнуть перед ее носом дверь. Да так, чтобы прищемить ее шнобель.

Разглядывая ее, пытаясь выискать изъяны, и нахожу. Не бывает идеально красивых людей. Вот и у Ольги непропорционально большой, хоть и прямой нос. И чем дольше я на него смотрю, тем огромнее он мне кажется. Уже как будто половину ее лица занимает.

– Ладно, неважно, – хмыкает она снова, так и не дождавшись от меня комментариев. – Оскорбляй сколько хочешь, но имей в виду, что наши дети будут родственниками. Неужели ты хочешь настроить их друг против друга?

Она вздергивает бровь, а я едва не хохочу от того бреда, что она несет.

– Какие родственники? От того, что их папаша тебе присунул, это не делает твоего отпрыска родней моему ребенку! – рявкаю я.

Меня аж от одной только мысли, что эта девка будет подсовывать свое отродье в песочницу к моему, причитая, что они должны играть вместе, передергивает так, что лицо скашивается. Мышцы так напряжены, что расслабиться после мне будет крайне сложно.

– Фи, чего так грубо? – цокает она, принимая меня за дурочку. Морщится, нюхая себя, но усиленно делает вид, что переступила через это. – Ты не переживай, несмотря на то, что ты на меня нападаешь, я не стану запрещать Вадиму общаться с твоим ребенком. Не изверг же я какой. Понимаю, что малыш ни в чем не виноват.

Я усмехаюсь, услышав, как уверенно она заявляет мне о том, что будет там что-то разрешать кому-то.

– Ты ненормальная? – с иронией спрашиваю я. – Благородной себя возомнила, или что? Ты для начала душ прими, от тебя помойкой несет. Ах да, я забыла, ты ведь и есть сливной бак. А возомнила о себе невесть что.

Оскорбления не решают проблему, но доставляют мне хоть какое-то удовлетворение. Хочется скинуть ее с лестницы взашей, но я еще в своем уме, чтобы так не рисковать.

– А, я поняла, – неожиданно сияет Ольга, складывает на груди руки и наклоняет голову набок. Рассматривает меня, как будто я букашка под ее ногами. – Так ты себя утешаешь, да, Настя? Думаешь, если вывалишь на меня ушат помоев, то это что-то изменит?

Секретарша морщится, когда до нее доходит, что всё это уже произошло. И в прямом, и в переносном смысле.

– Изменит? О поверь, я прекрасно осознаю, что наш разговор ничего не изменит. Так что будь добра, проваливай и больше никогда не смей приходить ко мне домой, – произношу я на этот раз холодно. Устала вываливать на нее свои эмоции, это изрядно истощает, словно она энергетический вампир.

– Я буду приходить тогда, когда захочу и ты мне не помеха, – фыркает Ольга и обводит коридор квартиры каким-то собственническим взглядом. Я аж чуть собственной слюной не давлюсь. – Тебе в скором времени придется переехать, так что я пришла сказать, чтобы ты вещи паковала. Я заеду на следующей неделе.

– Ты что?

Я думала, она уже не сможет меня удивить, но ей это удается. Я аж дар речи теряю и смотрю на нее во все глаза, начиная сомневаться в ее адекватиности.

Нет. Я и так знала, что она неадекват, но не думала просто, что настолько.

Либо она такая наглая и беспардонная, что не осознает, что несет полнейшую чушь и ахинею, посягает на чужое пространство, как бандиты в девяностых. Те времена давно прошли, так что ее заявление просто-напросто смехотворно.

– Это квартира Вадима, так что когда мы поженимся, я перееду к нему, – кивает Ольга, а затем прищуривается. – Как я уже сказала, ребенка приводи после развода, алиментами не обидим, но имей ввиду, если я замечу, что ты пытаешься охмурить моего мужика, пеняй на себя.

– Это пока что мой мужик, так что сбавь обороты, милочка, – цежу я сквозь зубы, начиная всерьез злиться, когда до меня доходит, что с ее стороны это и правда не шутки. – Мне всё это надоело. Забирай свои анализы с ХГЧ, вон они на полу валяются, и проваливай. Еще раз увижу тебя на своем пороге, вызову полицию, и уже они будут с тобой на другом уровне разбираться. Усекла? – грубо одергиваю я ее, и она растерянно отступает.

Замечаю, что ее странно бросает из крайности в крайность. То ли она сама не определилась со своей позицией, то ли у нее вместо мозгов натуральные опилки, то ли гормоны так на нее действуют.

Я стараюсь не думать о том, что она носит ребенка Вадима, боюсь расклеиться и расплакаться прямо при ней из-за этого чертового стечения обстоятельств. Но кто бы знал, как мне плохо, как меня мотает из стороны в сторону агония, а я ничем не могу себе помочь.

– Но я же беременна, – как-то потерянно говорит Ольга и моргает, словно глупая курица.

– И что? – вздергиваю я бровь и холодно смотрю на нее. – Я тоже беременна. Так с чего ты взяла, что я ради твоего ребенка разрушу собственную жизнь? Ты кто такая, чтобы мне условия ставить? Это мой дом, я отсюда никуда не уйду. А твои проблемы, милочка, меня совершенно не волнуют.

Я чувствую удовлетворение, толкаю ее, чтобы перестала держать мою входную дверь, но в этот момент замираю. Слышу характерные шаги по лестнице, которые узнаю из тысяч других.

Вадим. Это Вадим пришел. В другой ситуации я бы разозлилась, что, несмотря на мою просьбу не приходить и не беспокоить меня, он всё равно как танк прет и приходит, но не в этот раз.

– А вот и Вадим явился, расскажи-ка ему свой план Барбаросса, а я с удовольствием послушаю, – ухмыляюсь я и киваю Ольге за спину.

Она непонимающе хмурится и вздергивает бровь. Явно не верит мне, считает, что я отвлекаю ее, чтобы избавиться от нее.

За ее спиной в этот момент появляется мой муж, хмурится при виде меня и своей любовницы, и она наконец оборачивается. И так резко отшатывается, что чуть меня локтем в живот не ударяет. Благо, я прикрываюсь и толкаю ее обратно на лестничную площадку.

– Ва-Вадим, – заикаясь, произносит его имя Ольга, и вся теряется, скукоживается. – Что ты здесь делаешь?

В ее голосе отчетливо слышен страх.

Муж сначала обеспокоенно оглядывает меня, а когда убеждается, что я в порядке, переводит взгляд на свою секретаршу. И я уже начинаю сомневаться, что он ее вообще уволил.

Вот только он мрачнеет, скулы напрягаются, а челюсть сжимается с такой силой, что звучит хруст.

– Что я здесь делаю? – выплевывает он и делает агрессивный шаг вперед, отчего Ольга вжимается в стену. – Это моя квартира, и я здесь живу, Ольга, а вот что ты здесь делаешь, у меня большой вопрос.

Я вижу, как ноздри Вадима расширяются, он принюхивается к девчонке, заметив мусор на полу, и брезгливо морщится. И Ольга отступает еще на шаг, чтобы увеличить между ними дистанции. От уверенной красотки, которой она заявилась ко мне, не остается и следа. На ее месте передо мной спиной стоит дурно пахнущая и измазанная в мусоре испуганная и неуверенная в себе девчонка, которую любовник застал на месте преступления.

– В-Вадим, я пришла, потому что… я беременна, – пищит Ольга, и я замираю.

С каким-то отчаянным любопытством поднимаю взгляд и смотрю на мужа. Жду его реакции, а внутри при этом всё сжимается в тугой узел.

Глава 14

– В-Вадим, я пришла, потому что… я беременна, – пищит Ольга, и я замираю.

Вокруг стоит гулкая тишина.

Мне слышно только собственное рваное дыхание, которое я никак не могу унять. Чувствую, как стуки сердца разрывают мне грудную клетку, и сиплю, не в силах отвернуться. Продолжаю наблюдать за реакцией мужа, а ее всё нет и нет. Конечно, мне неприятно, даже следовало бы захлопнуть дверь и абстрагироваться. Сделать вид, что их нет, что ничего этого не было. Но я не в силах даже пальцами шевельнуть.

– Ты что? – усмехается Вадим, наконец, и на его лице проступает недоверие.

Он прищуривается и смотрит на бывшую секретаршу, как букашку, которую с удовольствием бы раздавил ботинком, а вот мне легче от этого не становится.

Я и так догадывалась, что, раз он ее уволил, то для него она особо ничего не значит, но ведь это мало что меняет.

Он мне изменял с ней, причем регулярно. Дарил дорогие подарки, заставил поверить, что у них всё серьезно, что со мной он разведется и женится на ней. Иначе бы таких мыслей у нее в мыслях и не возникло.

– Я… Я… – заикается неожиданно Ольга, словно теряется, не ожидая, что получит не ту реакцию, которую хотела. – Я беременна!

Последнее она буквально выпаливает, сжав ладони в кулаки. Словно собрала всю свою волю в единый порыв и выплеснула его на нашей лестничной площадке.

Я с досадой слышу, как за одной из квартиры кто-то охает и что-то роняет себе на ногу от неожиданности. Звучит вскрик и всхлип, явно женский.

– Я и в первый раз тебя прекрасно расслышал, – с раздражением произносит Вадим и сурово поджимает губы. На этот Ольгу окидывает хмурым сканирующим взглядом. Прожигает живот, словно пытается понять, может ли она не врать.

Запоздало чертыхается, когда до него доходит, что всему этому есть лишняя свидетельница, от которой он происходящее хотел скрыть. И это я.

Он поднимает голову, наши взгляды скрещиваются в воздухе, и он делает шаг вперед, словно хочет прижать меня к себе.

– Стой, где стоишь! – едва ли не кричу я звонко и вытягиваю ладонь вперед, чтобы он не смел ко мне подходить.

– Не слушай ее, Насть. Эта дура на всё что угодно пойдет, чтобы вытрясти из меня еще денег. Она не может быть от меня беременной. Мы всегда предохранялись.

Он думает, что успокаивает меня, а сам не замечает, как причиняет еще больше боли. Лишний раз подтверждает, как часто они уединялись за все эти месяцы, когда я носила под сердцем его ребенка.

Я прикрываю ненадолго глаза, чтобы он не увидел, как сильно задел меня. Какая боль отражается на самом дне моих зрачков.

– А тот самый раз, когда Настя улетела, м? – вдруг слышу я донельзя довольный голос Ольги.

Меня как в грудь острием тупой палки ударяют. Насквозь. Превращая мои легкие в решето, сквозь которое утекают остатки моей надежды, что всё не может быть настолько плохо. Что она все-таки соврала. Что не будет у нее никакого ребенка. Что мне не придется сталкиваться с ней всю жизнь, ведь у наших детей будет один отец на двоих.

– Рот закрой! – цедит сквозь зубы Вадим, а вот я опускаю в беспомощности руки.

– Что за цирк, любимый, почему ты со мной так груб? – жалобно тянет Ольга и пытается приблизиться к нему, но поскальзывается на банановой кожуре и ударяется локтем о стену.

Вадим ее не придерживает, но ей в последний момент удается сохранить равновесие.

– Что это? – хмурится муж, только заметив разбросанные по полу лестничной площадки отходы.

– Мусор, – пожимаю я плечами и выцепляю его взгляд, который он кидает на красные трусики любовницы.

– Чем тебе мой подарок не угодил, Настен? – вздыхает он и взъерошивает волосы, а вот я цепенею.

Непонимающе перевожу взгляд вниз и вижу всё то же алое безобразие, которое принадлежит Ольге. Она же почему-то затихла и пытается, казалось, слиться со стеной. Получается у нее плохо, но мы просто делаем вид, что ее здесь нет. Лично для меня она пустое место.

– Это? Мне? Спасибо, тако-о-ое мне не надо, – ухмыляюсь я и мотаю головой, чувствуя унижение, которому он в очередной раз меня подвергает. – Особенно после того, как твоя подстилка его поносила.

– О чем ты? – мрачнеет он, переводит взгляд на Ольгу, но она упрямо вздергивает подбородок и смотрит на него с вызовом. Даже живот выпячивает, чтобы он не забыл, какую “радостную” новость она ему недавно сообщила.

– Дорогуша, – обращаюсь я к секретарше. – Может, ты расскажешь, что за презент ты оставила мне в корзине для белья?

Она молчит. Сжимает зубы и игнорирует меня, словно верит, что тогда я промолчу.

– Ольга? – холодно зовет ее Вадим, и она всхлипывает.

– Да! Я оставила их там, и что? Иначе бы ты тянул кота за хвост, жалел бы ее и не рассказал, что ты теперь со мной!

– Я у тебя не это спрашиваю, Ольга, – выплевывает он. – Кто разрешил тебе вскрывать подарок, который я купил для своей жены?!

Мне становится противно, когда я снова смотрю на эти чертовы красные трусы, и я едва не хохочу, что Вадим сам привел ее к нам в постель, а эта ушлая девица пошла ва-банк. Присвоила себе еще и мой подарок.

– Что с тобой, Вадим? Почему ты не скажешь ей, наконец, что подаешь на развод? – ревет секретарша, заламывая руки. – Ты же моим родителям обещал жениться на мне до того, как я рожу.

Я никак не могу отвести от них взгляда, после ее слов и вовсе цепенея, а затем жадно смотрю на мужа, чтобы он опровергнул или подтвердил ее высказывания.

Одно дело, что до этого я узнала о его встрече с ее родителями от подруги, а затем об их отношениях от Ольги, и совсем другое, как на это отреагирует муж, когда Ольга припрет его к стенке.

– Тебе лечиться пора, – качает он головой и кому-то звонит.

Пока Ольга истерит, убеждая его, что она мать его будущего ребенка, снизу поднимаются охранники и насилу уводят ее, оставляя нас в полной тишине.

Я отмираю и пытаюсь закрыть дверь, но Вадим неожиданно хватается рукой за дверь, входит внутрь квартиры и захлопывает ее за собой. Даже опомниться мне не дает, как кладет свои лапищи мне на живот. Нагло. Бесцеремонно. Не имея на это права.

– Настен, это не мой ребенок, даже если эта дрянь и правда беременна, – шепчет надсадно Вадим и неожиданно опускается на колени.

Мне бы оттолкнуть его, но он так нежно касается губами моего животика, что я цепенею. А затем прикрываю глаза, так как этот сверху приносит мне одни страдания.

– А если все-таки твой? Что тогда? – спрашиваю я зачем-то, а в ответ…

В ответ полная тишина.