Текст книги "После развода. Верну тебя, жена (СИ)"
Автор книги: Оксана Литвинова
Соавторы: Рита Нестерова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)
Глава 25
Консультация встречает меня запахом хлорки и чужих духов. Воротит. Аж до тошноты. Хватаюсь за стену, пытаюсь продышаться, но воздух здесь какой-то спертый, тяжелый.
– Анастасия Марковна? – окликает меня медсестра, выходя из кабинета. Мы с ней видимся не в первый раз, и она меня прекрасно знает. – Проходите, пожалуйста.
Киваю, но ноги ватные. Еле передвигаю их. Живот тянет, поясницу ломит, а в голове гудит, словно кто-то колотит молотком изнутри.
Не высыпаюсь в последнее время. Совсем. После того сообщения от Ольги вчера вообще глаз не сомкнула. Крутилась, вертелась, смотрела в потолок и думала.
О том, что она пишет.
О том, что Вадим с ней поедет на ее первый скрининг.
Возможно, в этот самый момент они вместе узнают пол их ребенка. И от этой мысли в груди болезненно сжимается ком.
Злюсь, что так остро реагирую, но ничего поделать со своими эмоциями не в силах.
– Анастасия Марковна, вы в порядке? – спрашивает медсестра, когда я наконец добираюсь до кабинета. – Что-то выглядите бледной и измотанной.
– Да, – выдавливаю я. – Просто устала, а так всё нормально.
Не мо
Она смотрит на меня с сомнением, но ничего не говорит. Просто кивает и просит лечь на кушетку. Говорит, что врач сейчас придет. И действительно, врач приходит через пару минут. Осматривает, слушает сердцебиение малыша, задает дежурные вопросы: как самочувствие, есть ли отеки, болит ли что.
Я отвечаю механически. На автомате. Голова всё равно не здесь, а в моих мрачных мыслях.
– Давление немного повышено, – хмурится врач. – Нервничаете?
Я усмехаюсь. Еще бы. Трясет порой так, что с собой никак не совладать.
– Немного, – пожимаю я плечами.
– Постарайтесь избегать стрессов, Анастасия Марковна. Вам сейчас это совсем не нужно. И больше отдыхайте. Это банально, и вам об этом уже тысячу раз говорили, я знаю. Но это самый большой подарок, что вы можете сделать для своего малыша. Поверьте моему опыту, – мягко улыбаясь, наставляет доктор.
Отдыхать. Легко сказать. И всё равно я благодарна ему. Он мягок и добр. Не осуждает, а лишь направляет в правильное русло. Когда я забеременела, больше всего опасалась наткнуться на врача, который будет стервозен и ругать меня, если я сделаю что-то не то. Но оно и неудивительно, ведь это моя первая беременность, и нервничать о подобном – норма.
А нынешний доктор мне нравится. Его слова о ребенке заставляют меня отмести лишние мысли и подумать о главном. О здоровье моего малыша.
Когда прием заканчивается, стоит мне только выйти из кабинета с чистыми мыслями, решившись не думать больше о плохом, как я сразу замираю. Потому что в коридоре, на скамейке у окна, сидит она. Ольга.
Та, кого мне видеть не хотелось бы.
Я зажмуриваюсь, думая, что мне это мерещится. Но когда открываю глаза снова, она всё еще здесь. Сидит, развалившись на лавке, одна нога закинута на другую, руки сложены на животе.
Сглатываю…
На животе, который она гладит. Демонстративно. Медленно, будто хочет, чтобы все видели.
И какого черта она делает здесь, именно в моей поликлинике?! Ну не бывает таких совпадений ведь…
Подождите-ка…
Я открываю присланное ею фото, хотя удается с трудом, ведь пальцы дрожат, и ужасаюсь. Вчера, не прочитав всё внимательно, я не заметила самое важное. Черным по белому в документе было написано медицинское учреждение, а я-то акцентировала внимание лишь на дате. Эта именно моя поликлиника!
Значит, это не совпадение…
Такой расклад мне не по душе, и сталкиваться с ней у меня нет никакого желания, так что я выдыхаю и хочу пройти мимо нее так, чтобы она не заметила меня. Не хочу разговаривать и вообще контактировать с этой наглой особой.
Жаль, что выход здесь только один. Ведь лифты, и лестница, ведущие вниз, находятся возле крайнего кабинета, где она и сидит. Сжимаю челюсти, набираю в грудь воздух и иду прямо, не глядя на нее. Надеюсь, что она меня не заметит, увлеченная чтением чего-то в телефоне.
Зря надеюсь…
– О, Настя! – говорит она громко и напыщенно, чтобы все слышали. Так, словно мы какие-то давние подружки, и она рада меня видеть. – Не ожидала тебя здесь увидеть.
Врет. Конечно, врет. Она знала, что я здесь буду. Специально пришла. Специально выбрала эту поликлинику. Вот только откуда она знала, что и я в этот день записана на консультацию? Этот вопрос останется для меня загадкой, но выяснять у нее я ничего не стану. Еще не хватало, чтобы она решила, что я заинтересована.
Я сжимаю кулаки и молча иду мимо. Не хочу с ней разговаривать. Не хочу вообще ее видеть. Но она встает и идет за мной.
– Как самочувствие? – спрашивает она с фальшивой заботой. – Тяжело, наверное? Одной ведь так тяжело… без поддержки… без мужика…
Останавливаюсь. Оборачиваюсь. Смотрю на нее в упор. Зубы мои скрипят. Я в ярости. Какого черта она так меня задевает? Стерва!
– Отстань от меня, Ольга, – буквально рычу я.
Она ухмыляется. Просто ухмыляется! От ее кривой улыбки у меня всё закипает внутри.
– Я просто волнуюсь. Мы же теперь… ну, почти родственницы, можно сказать, – добавляет она и добивает меня этими словами.
Меня аж передергивает. От ее слов. От ее улыбки. От всего происходящего.
– Иди к черту, – шиплю я сквозь зубы и разворачиваюсь, потому что не хочу устраивать прилюдный скандал.
Честно, не было бы здесь посторонних людей, лишних глаз, так и вцепилась бы ей в волосы и повыдирала бы до самой лысины. Если бы не мой малыш, о котором я думаю в первую очередь, точно бы накинулась на нее. До этого сдерживалась, но сейчас она меня зацепила по-страшному. И всё равно придется сдержаться. Придется.
– Ольга Владимировна? – медсестра прерывает ее, когда Ольга снова хочет ляпнуть что-то явно нелицеприятное. – Вы на первый скрининг, верно? Партнер будет с вами?
Я замираю. Останавливаюсь на первой ступеньке лестницы. Не знаю, почему и от чего. Снова оборачиваюсь.
– Верно, да.
Ольга кивает и расплывается в улыбке. Я же замираю у стены, не в силах уйти. Хочу послушать. Узнать. Но они заходят в кабинет, и дальнейший разговор я уже не слышу.
Не знаю, что на меня находит, но я подхожу к кабинету. Дверь не закрыта. Прислушиваюсь, а сама чувствую стыд за собственные действия. Вот только никак не могу двинуться с места и уйти, хотя это по факту было бы гораздо лучше.
– Срок какой? – спрашивает медсестра, а Ольга какое-то время молчит. Странная пауза, которая меня напрягает.
– Ну… тринадцать недель, – отвечает она в конце концов, но как-то неуверенно.
– Тринадцать? – переспрашивает медсестра. – А у меня здесь записано одиннадцать.
Я заглядываю в кабинет незаметно. Вижу, как Ольга морщится.
– Ну да, тринадцать. Я перепутала, – пожимает плечами она.
Медсестра поджимает губы, но ничего не говорит. Просто записывает что-то в карту.
– Дата последних месячных? – уточняет она, словно что-то ей не нравится. Голос звучит странно.
Ольга снова молчит. Слишком долго молчит, словно пытается выдумать правильную дату.
– Я… не помню точно. Начало октября, кажется.
– Кажется? – медсестра удивленно поднимает брови. – Вы обменную карту приносили? Даже не знаете, когда в последний раз менструировали? Вы же молодая девушка, такое должны всегда помнить…
– Какую карту? – переспрашивает Ольга. – Ну, я же не обязана…
– Обменную, – повторяет медсестра, перебивая глупые попытки Ольги оправдаться. – Из консультации, где вы наблюдались.
Ольга нервно смеется.
– А, ну… я ее дома забыла, – снова словно сочиняет она. Смотрится совсем неестественно.
Медсестра вздыхает. Даже хочет закатить глаза явно, но едва сдерживается.
– Без карты врач вас не примет даже. Принесите в следующий раз, пожалуйста, – качает головой девушка.
Ольга кивает, но я вижу, как она сжимает челюсть. Злится. Но делает вид, что всё нормально.
– Но узи я могу пройти сегодня? – с надеждой в голосе спрашивает она.
– Только платно.
– Ну ничего страшного, мой мужчина заплатит, – с гордостью заявляет она.
А меня передергивает от этих слов. Вадим – “её мужчина”. Я смотрю на нее и чувствую, как внутри что-то щелкает. Она не знает элементарных вещей, которые знает любая беременная. Не помнит дату последних месячных. Не знает, что такое обменная карта.
Выходит, что либо она врет, либо она вообще не беременна!
Сердце болезненно грохочет и падает куда-то вниз. Я хватаюсь за стену, пытаясь удержать равновесие. Голова кружится. Воздуха не хватает.
Может, это всё подстава? Может, она врет с самого начала? Но зачем? Ведь рано или поздно правда всплывет наружу. Не станет же она носить накладной живот, а потом левого ребенка выдавать за своего.
Нервно ухмыляюсь и качаю головой, не веря, что она и правда врет. Это ведь глупо.
Встряхиваю головой, решив не заморачиваться. Не мое это больше дело.
Врач же сказал мне, чтобы я не стрессовала лищний раз, так что мне следует уйти и успокоиться. Сейчас самое главное – это мой малыш в утробе, и только.
Разворачиваюсь и медленно иду к выходу. Я услышала достаточно. Держусь за перила и перебираю ноги очень медленно. Хочу выбраться отсюда как можно скорее, но физически не могу идти быстрее. Боюсь упасть с лестницы с таким головокружением.
Но на выходе из поликлиники сталкиваюсь с кем-то. Врезаюсь в грудь большому мужчине. Задумавшись, не увидела его. Смотрела себе под ноги и не заметила.
– Извините, я… – поднимаю взгляд на мужчину и замираю.
Это Вадим.
Он стоит в дверях, смотрит на меня. Лицо напряженное, губы сжаты в тонкую линию.
– Аккуратнее, не ушиблась? – спрашивает он с нескрываемой заботой, от которой мне становится тошно.
– Что ты здесь делаешь? – выдавливаю я. Не успеваю придержать вопрос, ведь он довольно глупый. Знаю ведь, что он пришел поддержать Ольгу.
– Узнал, что у тебя сегодня прием у врача. Я приехал проверить, всё ли хорошо.
Я усмехаюсь зло. И откуда же он узнал? Или просто врет, сориентировавшись, когда столкнулся со мной. Не хочет, чтобы я знала об Ольге?
– Проверить? Ты серьезно? Мы развелись, Вадим. Тебе больше не нужно за мной следить.
Такой вариант тоже не исключаю. Говорю его, не хочу упоминать Ольгу. Не хочу, чтобы он увидел, что тем самым он меня уязвил.
– Настя, это не…
Он морщится, будто я его ударила, но недоговаривает, смотрит мне за спину. Я оборачиваюсь и вижу Ольгу. Она замечает Вадима и замирает, мне даже кажется, что растерянно, но потом улыбается. Широко, торжествующе. Даже на меня победный взгляд кидает.
– Вадим! – говорит она громко. – Ты приехал! Я так рада, что ты приехал поддержать меня. Пойдем на УЗИ, любимый.
Вадим не отвечает. Просто смотрит на нее. Активно моргает, словно глазам своим не верит. А она ведь сказала медсестре, что Вадим приедет и пойдет с ней на прием. Он же говорит, что пришел за мной. Я ничего не понимаю.
Выражение лица Вадима… оно меняется. Становится жестким. Холодным. Таким, каким я его никогда не видела.
– Что ты здесь делаешь, Ольга? – спрашивает он ровно.
Она моргает, будто не ожидала такого вопроса. Я же молча стою рядом и перевожу взгляд с нее на него и обратно, пытаясь уловить, что на самом деле здесь происходит.
– Ну… я же на прием. УЗИ. Я тебе говорила. Ты же приехал за мной…
– Говорила, – повторяет он, не давая ей договорить. – Но я не помню, чтобы я соглашался приехать.
Ольга нервно смеется и кидает на меня странный взгляд, после чего озирается по сторонам, словно ищет, нет ли кого рядом. Боится выглядеть дурой в глазах окружающих.
– Вадим, ну что ты… Конечно, ты приедешь. Уже приехал! Это же наш ребенок.
Вадим качает головой и протяжно выдыхает.
Ольга открывает рот, пытается что-то сказать, но ничего не выходит. Просто стоит, как вкопанная, и смотрит на него. Слова у нее кончились, сказать больше нечего.
Вадим же теряет к ней всякий интерес и разворачивается ко мне.
– Пойдем, Насть. Раз я опоздал на осмотр, то хоть домой тебя отвезу.
Я вынужденно киваю. Не хочу этого, но это шанс уйти от Ольги быстро. Вадим оборачивается и выходит первым, но когда я хочу пойти следом, неожиданно чувствую чью-то холодную хватку на своем запястье.
– Я заставлю его выбрать, – шипит Ольга мне на ухо. – И он выберет меня. Обещаю.
Я вырываю руку и смотрю на нее, выгнув бровь. Всё встает на свои места. Она просто разыграла очередную интригу, но ошиблась, решив, что ее идея сработает.
– Уже сказала, ты можешь подавиться. Только от меня отстань, дура повернутая, – сквозь зубы цежу я и резко выхожу на улицу.
Внутри всё дрожит, но когда Вадим внезапно приобнимает меня, ведя к машине, мое сердце вдруг обретает привычный ритм.
Мне не нравится его прикосновение, но я ощущаю на себе взгляд Ольги и не хочу давать ей повода для радости. Не после того, как она пыталась надавить на меня и унизить. Так что руку Вадима я не сбрасываю. Терплю. Вынужденно.
Глава 26
Вадим паркует машину во дворе и глушит двигатель. Движения резкие, будто он спешит закончить этот путь, но не знает, что делать дальше. В салоне повисает тишина. Плотная, вязкая. Такая, от которой начинает звенеть в ушах.
До того неловко, что мурашки по коже. Непривычно, ведь раньше такого не было, но нам обоим пора привыкнуть к подобному напряжению между нами.
Я тоже молчу. Мне нечего сказать. Просто сижу и смотрю в окно, не фокусируясь ни на чем конкретном. Фонари расплываются желтыми пятнами, двор кажется чужим, будто я приехала не домой, а в какое-то временное пристанище, где нельзя задерживаться надолго.
– Проводить? – спрашивает он наконец, не глядя на меня.
Я киваю. Не потому что хочу. Потому что ноги ватные, давление скачет, в голове шумит, а мир будто слегка накренился. Мне правда плохо. Физически. И мне правда нужна помощь, как бы противно это ни было признавать. Все-таки я беременная.
Выхожу из машины не сразу. Делаю паузу, собираясь с силами. Вадим уже рядом, берет меня под руку, осторожно, без нажима. Я не вырываюсь. Не отталкиваю. Просто позволяю ему быть рядом в этот короткий отрезок времени.
Мы идем медленно. Шаг за шагом. Он подстраивается под мой темп, будто боится, что я в любой момент могу осесть на асфальт. И, если честно, это не так уж далеко от правды.
В лифте тишина становится почти оглушительной. Я смотрю на кнопки, он – в пол. Никто не делает вид, что всё в порядке. Потому что не в порядке. Ничего не в порядке. И уже не будет. Просто мы пока не привыкли оба к новой реальности, вот нам и неловко.
Дверь квартиры открывается легко. Я вхожу первая. Вадим заходит следом, словно так и должно быть, словно мы не расставались, словно он тут всё еще хозяин, словно не было всего того, что раскололо наш брак надвое. Снимает куртку, аккуратно вешает на крючок. И этот жест дается ему так легко, что мне аж тошно от всей этой ситуации.
Я бросаю сумку на тумбочку и иду на кухню, не оглядываясь.
– Садись, посиди, – говорит он, идет следом. – Я сейчас воды принесу.
Я сажусь за стол, потому что стоять уже не могу. Вадим ставит передо мной стакан. Я пью мелкими глотками, стараясь не торопиться. В голове всё еще плывет.
Он садится напротив. Руки на столе, пальцы сцеплены. Смотрит на меня внимательно, изучающе, будто пытается понять, кто перед ним сидит. Будто ищет во мне ту женщину, которую когда-то знал.
– Настя…
– Не надо, – обрываю я его сразу. – Я знаю, что ты хочешь сказать. Правда. Но не надо.
Он замолкает. И это неожиданно. Я готовилась к объяснениям, оправданиям, попыткам снова всё разложить по полочкам. Но их нет.
Я ставлю стакан на стол и смотрю ему прямо в глаза.
– Ты мне никто, Вадим. Понимаешь? Никто. Ты отец – да. Отец моего ребенка. Но муж? Нет. Больше нет. Так что никаких оправданий мне не нужно. Ничего больше не хочу знать.
– Я знаю, – спокойно кивает он, но взгляд больной. Словно он побитая мной псина.
Вот и всё. Никаких споров. Никакого давления. Просто принятие. И именно это выбивает меня из колеи сильнее всего. Я ожидала сопротивления. Борьбы. А он будто уже всё прожил внутри себя и поставил точку.
– Я не пытаюсь вернуть тебя, – говорит он тихо. – Я понимаю, что всё кончено. Но я хочу помогать с ребенком. Как отец. Скажи, что нужно, и я сделаю.
Я смотрю на него и не узнаю. Где тот Вадим, который не принимал отказов? Который шел напролом, не считаясь ни с чем? Этот Вадим другой. Тихий. Сдержанный. Словно словил дзен и готов согласиться с любыми моими условиями.
– Ничего не нужно, – отвечаю я. – Я справлюсь сама.
Он снова не спорит. Просто кивает.
– Хорошо. Но если что – звони. В любое время.
Я не отвечаю. Мы сидим в тишине. Неловкой, тяжелой. Я смотрю на стол, он смотрит на меня. Кажется, что любое слово сейчас будет лишним.
– Мне пора, – говорит он наконец и поднимается.
Я киваю. Чувствую облегчение. Смотрю, как он идет к двери, надевает куртку. Еще секунда – и он уйдет.
И именно в этот момент звонит его телефон.
Вадим останавливается, достает его из кармана, смотрит на экран и хмурится.
– Ольга, – бросает он через плечо. Как будто оправдывается, и это злит.
Я напрягаюсь. Внутри всё сжимается. Да когда она уже исчезнет из моей жизни? Лучше бы Вадим молчал и ничего не говорил.
– Алло? – он берет трубку.
Молчит. Слушает. Лицо постепенно каменеет.
– Что? – переспрашивает резко. – Повтори.
Пауза. Я не свожу с него глаз, пытаясь понять, что происходит.
– У тебя кровит? – говорит он, и я замираю. – Ты уверена?
Кровит. У нее кровит. Я сжимаю пальцы рук так сильно, что ногти впиваются в ладони.
– Ольга, успокойся, – говорит Вадим, но голос напряженный. – Ты скорую вызвала?
Еще пауза.
– Что? – его голос срывается. – Какой убийца? Ты что несешь?
Он отворачивается и зажимает переносицу пальцами.
– Если ты не приедешь – ты убийца! – истеричный визг из трубки прорывается даже сюда. – Слышишь?! Убийца! Это твой ребенок! Твой! И если он умрет – это будет на твоей совести!
– Хорошо, – выдавливает он сквозь зубы. – Я приеду. Только успокойся.
Он бросает трубку и стоит, не оборачиваясь. Плечи напряжены, дыхание сбивчивое, будто его только что ударили.
– Иди, – говорю я ровно.
Он оборачивается. Смотрит на меня.
– Настя…
– Иди, Вадим, – повторяю я спокойно. – Если она говорит правду, ей нужна помощь. Ты отец ее ребенка тоже. Как ни крути.
Я смотрю, как он кивает и выходит за дверь. И только когда она закрывается, позволяю себе закрыть глаза и выдохнуть.
Чертова Ольга. Даже в такой ситуации умудряется получить свое.
Глава 27
Вадим
Когда я врываюсь в частную клинику, сердце колотится где-то в горле. Ольга звонила полчаса назад – голос дрожал, слова путались, она кричала что-то про кровь, про выделения, про то, что всё плохо и ей нужна помощь. Немедленно.
Я бросил всё и помчался сюда. Потому что, как бы я ни злился на нее, как бы ни хотел, чтобы она исчезла из моей жизни, если там действительно мой ребенок, я не имею права отвернуться.
Администратор показывает мне кабинет, и я распахиваю дверь, готовый увидеть что угодно – кровь, бледное лицо, врачей, суетящихся вокруг.
Но вместо этого…
Ольга лежит на кушетке. Спокойная. Улыбающаяся. Даже румянец на щеках играет. Она поворачивает голову, видит меня и растягивает губы в довольной улыбке.
– Вадим, – выдыхает она мягко, протягивая ко мне руку. – Ты приехал.
Я замираю на пороге, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой узел.
Что, черт возьми, происходит?
Рядом с ней стоит врач – молодой парень в белом халате, лет тридцати, с небрежно зачесанными назад волосами. Он улыбается мне профессионально и кивает.
– Всё позади, – говорит он спокойно. – Угроза миновала. Небольшое кровотечение, но мы его остановили. Сейчас всё в норме. Малыш в порядке.
Я смотрю на него, потом на Ольгу. Она лежит, слегка прикрыв глаза, и выглядит так, будто только что проснулась после спа-процедур, а не пережила угрозу выкидыша.
Что-то не так.
Что-то здесь категорически не так.
– Ольга, – говорю я медленно, не сводя с нее взгляда. – Ты говорила, что у тебя кровь. Что тебе плохо.
– Ну да, – кивает она, не открывая глаз. – Было плохо. Но теперь всё хорошо. Доктор меня спас.
Я стискиваю зубы и перевожу взгляд на врача.
– Можно вас на минуту? – говорю я ровно. – За дверью.
Он моргает, явно не ожидая такого, но кивает.
– Конечно.
Мы выходим в коридор, и я закрываю за собой дверь. Врач смотрит на меня вопросительно, и я делаю шаг ближе, понижая голос.
– Сколько она вам заплатила?
Он вздрагивает, глаза расширяются.
– Простите?
– Не надо, – обрываю я его жестко. – Не надо этих игр. Сколько она вам заплатила, чтобы разыграть этот спектакль?
– Я не понимаю, о чем вы, – начинает он, но я вижу, как дергается его подбородок. Как он отводит взгляд.
Врет. Врет, как последний придурок.
Я делаю еще шаг, нависая над ним, и говорю тихо, но очень отчетливо:
– Слушай, давай без лишних проблем. Она – какая-то девчонка, которая тебе никаких неприятностей не доставит. А вот я доставлю. Серьезные. Если ты сейчас продолжишь мне врать.
Он бледнеет. Сглатывает. Отступает на шаг назад и упирается спиной в стену.
– Я… – начинает он, но голос предательски дрожит.
– Сколько? – повторяю я холодно.
Пауза.
– Двадцать тысяч, – выдыхает он наконец и опускает взгляд. – Двадцать тысяч рублей. Она сказала, что это… что ей нужно, чтобы вы поверили. Что это важно.
Я закрываю глаза и медленно выдыхаю, чувствуя, как внутри разливается ледяная ярость.
Двадцать тысяч.
Двадцать чертовых тысяч, чтобы развести меня, как лоха.
– Понятно, – говорю я ровно и открываю глаза. – Деньги без проблем. Я понимаю, что всем нужно на хлеб зарабатывать. Ладно. Идите.
Он моргает, не веря, что всё обошлось так легко.
– Вы серьезно?
– Идите, – повторяю я жестче. – Я с ней сам разберусь.
Он кивает, благодарно выдыхает и быстро уходит по коридору, даже не оглядываясь.
Я стою еще минуту, собираясь с мыслями, а потом разворачиваюсь и захожу обратно в кабинет.
Ольга всё так же лежит на кушетке, но теперь приподнимается на локтях и смотрит на меня с легкой тревогой.
– Вадим? Всё в порядке?
– Ты что, думала, ссать мне в уши можешь своим враньем? – говорю я тихо, закрывая за собой дверь.
Она замирает.
– Что?
– Ты привела меня сюда, – продолжаю я, делая шаг ближе. – Разыграла этот цирк. Думаешь, я в него поверю?
Лицо Ольги бледнеет, и она быстро качает головой.
– Нет, Вадим, это неправда! Это… это действительно было! Спроси у доктора!
– Я уже спросил, – обрываю я ее холодно. – Он мне всё рассказал. Двадцать тысяч, Оль. Ты заплатила ему двадцать тысяч, чтобы он подыграл тебе.
Она вскакивает с кушетки, глаза наполняются слезами.
– Это ложь! Он врет! Вадим, я не…
– Хватит, – рычу я, и она замолкает, вздрагивая. – Хватит мне врать, черт возьми. Я устал. Я устал от твоих игр, от твоих манипуляций, от всего этого дерьма, которое ты творишь!
– Вадим, пожалуйста, – всхлипывает она, протягивая ко мне руки. – Поверь мне. Это правда. Я беременна. Это твой ребенок.
Я смотрю на нее долго, чувствуя, как внутри всё кипит.
– Окей, – говорю я наконец ровно. – Давай так. Поедем в другую клинику. Которую я скажу. Сразу поедем на УЗИ. Сразу послушаем сердцебиение. Если малыш действительно у тебя в животе, как ты говоришь, я увижу его своими глазами.
Ольга замирает, и я вижу, как по ее лицу пробегает тень.
– Но… но сейчас нельзя, – бормочет она быстро. – Мне нужно полежать, врач сказал…
– Какой врач? – усмехаюсь я зло. – Тот, которому ты заплатила? Всё, Оль. Игра окончена. Едем. Сейчас же.
Она отступает на шаг, качает головой, и слезы текут по ее щекам уже по-настоящему.
– Вадим, не надо…
– Едем, – повторяю я жестко и хватаю ее за руку. – Или ты признаешься прямо сейчас, что всё это было вранье?
Она молчит, дрожит всем телом, и я вижу, как она ломается. Как признает поражение.
– Я… – шепчет она сквозь слезы. – Я просто хотела, чтобы ты остался. Чтобы ты не выбрал ее.
– Значит, ты не беременна, – говорю я глухо.
– Беременна! Беременна! – повторяет она. – Поехали в клинику, хорошо! Поехали! Куда скажешь! Я докажу тебе! Я сделала это… просто потому, что хотела вернуть тебя, твое внимание… Ты так отстранился от меня в последнее время…
Я разворачиваюсь и иду к выходу, чувствуя, как закипаю. Значит, она всё-таки беременна. Вот только я всё еще не верю, что ребенок мой. Мне нужно подумать. Нужно выяснить, можно ли сделать ДНК-тест до его рождения. Я не могу ждать так долго.
Я открываю дверь палаты и почти выхожу, как слышу голос Ольги мне в спину.
– Вадим! – кричит она. – Если ты сейчас уйдешь, если выберешь ее, то поверь мне, я расскажу ей всю правду о том, как ты умолял меня родить тебе ребенка!
