Текст книги "На мягких лапах (СИ)"

Автор книги: Оксана Крыжановская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 24 страниц)

  Платье вернулось назад в сундук, вот только запах пожелал и дальше составлять нам компанию, от чего я не переставала фыркать, раздраженно водя усами.

  – Да я – женщина, – обиженно ответила Ивильмира, сложив руки на груди. – Только какой толк мне таскать с собой платья? По балам я не разгуливаю, да и мужчин обычно интересую без одежды.

  – Тогда как прикажешь светлого заманивать? – возмущенно спросил Мягколап.

  – В этом и заманю! – Провела женщина руками вдоль тела, уделив особое внимание груди. – Мужик всегда остается мужиком! Будь ты хоть светлый, хоть темный, хоть священко!

  – Хорошо, – сдался Мягколап. – Легенда останется прежней, только с поправкой на то, что ты не благородная леди, а просто путница. – Мужчина вздохнул, покачал головой и печально добавил: – Надеюсь, удача будет на нашей стороне и хоть светлый окажется из благородных.

  Ох, чую зря он надеется на удачу. Даже если она и придет, то точно благословит нас в своей обычной извращенной форме.

                                                                               ***

  Птички щебетали, обсуждая свои птичьи проблемы. Весной эти проблемы чаще всего сводились к яйцам, птенцам и животным, грабящим гнезда. Накануне одно гнездо растащил дикий кот, и возмущенные родители, вместе со своим семейство и соседями, принялись праведный гнев вымещать на мне.

  – Эх, как же красиво птички поют, – зашептали кусты голосом Зубатки.

  Если бы он только слышал, что именно они говорят, то восхищаться подобным песнопением вряд ли бы стал, так как птички обратили свое внимание и на затаившихся двуногих. Хотя Ивильмира определенно бы оценила и запомнила некоторые словесные обороты относительно места появления двуногой расы.

  – Скажи еще, что ради их пения мы не зря поднялись в такую рань! – зло зашептали в ответ другие кусты голосом Ивильмиры.

  – Да хватит уже возмущаться! – негодующе воскликнули еще одни кусты голосом Мягколапа.

  – Я б не возмущалась, но в подобной ситуации по-другому поступить просто не могу! Это же надо додуматься, изображать из себя грабителей не свет не заря, когда всякий уважаемый себя бандит в это время отправляешься на законный отдых.

  Ранее утро пахло чистой росой, прямо как тот мужчина с белым ореолом. Земля после дождя еще не высохла, поэтому вчерашние мое старание по чистки шерсти сошло на нет, стоило мне выйти из избы и скатиться в уже родные объятья лужи, которая за ночь выросла как вширь, так и в рост.

  – Лиска, ты же прекрасно понимаешь, что это место самое удобное, так как через несколько километров лес переходит в поле, которое тянется до самой границы!

  Мы затаились в пышных кустах по левую сторону тянувшегося через густой лес тракта. В мокрых кустах сидеть было некомфортно, так как капельки все норовили ударить по носу или по кончику уха.

  – Мягколап, но...

  Очередную недовольную реплику Ивильмиры перебил раскатистый щебет, который не являлся птичьим. Настоящие птичьи голоса тут же одновременно замолкли. Возможно, их обладатели впали в культурный шок, услышав подобное издевательское передразнивание.

  – Шажок подал знак. Он едет! – воскликнули ликующе кусты. – Лиска, приготовься!

  Прошло около трех напряженных минут, прежде чем на тракте показался объект будущей кражи.

  – Помогите! – закричала подруга, выскакивая из кустов и направляясь к приближающейся фигуре. – Помогите! Грабят!

  – Стоять! – закричал Мягколап, выпрыгивая следом за женщиной.

   За ним последовал Зубатка, но я уже поняла, что этот спектакль обречен на провал.

  Мужчина с белым ореолом легко спрыгнул с коня, быстро задвинул оторопевшую, от понимания на кого именно они хотели напасть "жертву" за спину, выставил вперед руку и печально начал:

  – Уважаемые господа, прошу вас, одумайтесь! – Воры застыли, явно смутившись от подобного обращения. – Разве подобная жизнь делает вам честь? Возьмите! – Предполагаемая жертва сорвала с пояса мешочек и всунула его в руку Мягколапу. – Начните жить с заново. С чистого листа! И проживите свою жизнь достойно, как и полагается честному человеку! Вы ведь можете, надо просто поверить в себя!

   – Правда? – не уверено спросил Зубатка.

  – Конечно! – с жаром подтвердил мужчина, а его сияние словно обняла за плечи вора. – Я считаю, что если пытаться, то в твоей жизни никогда не будет сомнений и сожалений! Только уверенность и стремление!

  Воры затравлено переглянулись. Наверное, на их пути подобный двуногий появился впервые.

  – Грех такого доброго человека обижать, – признал Мягколап, протягивая мешочек назад. – Держите и извините.

  – Простите нас, – извиняющееся проговорил и Зубатка.

  – Да ничего, – тут же ответил мужчина с таким спокойным видом, словно они нечаянно задели его плечами.

  Воры поспешно скрылись в кустах, на ходу смущенно оглядываясь.

  – Вижу, леди, неприятности к вам так и липнут. – Двуногий радостно ей улыбнулся, словно она была его близкая знакомая, с которой он давно не виделся. – Вы в тот раз так поспешно умчались, что я не успел убедиться в Вашем душевном покое, поэтому я очень переживал за Вас. Но сейчас я с облегчением могу убедиться в том, что с Вами все в порядке.

  Ивильмира, расправив плечи и выставив грудь на показ, кокетливо начала:

  – Ну, не то, чтоб в порядке... – подруга осеклась, почувствовав мой укоризненный взгляд, направленный ей в спину. – То есть все отлично, и я вообще спешу! - нервно выдала она, после чего развернулась и быстро направилась в кусты, совсем не обращая внимания, что в них до этого скрылись ее предполагаемые грабители.

  – Леди? – В одном слове двуногий умудрился вложить удивление, насмешку, беспокойство, недоверие и понимание происходящего.

  Ивильмира перешла на бег и поспешно скрылась в кустах, где и попыталась затаиться, правда, нервное дергание тех самых кустов, которые ко всему научились истерически хихикать, тут же ее выдавало.

   Мужчина весело хмыкнул, покачал головой, вернулся к лошади, легко запрыгнул в седло и, пустив коня неспешной ходьбой, отправился дальше.

   Я прокралась к подруге, которая уже откровенно хохотала и сама улыбнулась, понимая всю абсурдность ситуации.

  – Все-таки он милый заступник, – выдала Ивильмира и закатила еще одну порцию веселого хохота.

  Я провожала спину мужчины с белым ореолом взглядом и все никак не могла понять, что же меня не устраивает и вызывает подозрения.

  А потом я вдруг поняла. Слишком пристально за ним следят ДРУГИЕ.

  И это был очень плохой знак.

                                                                 Глава третья

                                                                   Храм Сирин

  Две здоровенные псины, почуяв меня, резко вскочили на лапы и зарычали: " – Кошшшка! Рррразорррвать! Кошшшшка!". Я окинула их презрительным взглядом и сделала шаг вперед, ступая за их обозначенную территорию. Псины резко кинулись вперед, а я быстро сделала шаг назад.

  Цепи натянулись, ошейники дернули мощные шеи назад, превращая лай в хрип.

  – Успокойтесь, идиоты! – цыкнул на них мужчина, да еще и замахнулся, заставляя оскалившихся пятиться назад, не отводя от меня злобные взгляды. – Ива, и какого светлого мне нужно благодарить, за возможность с утра пораньше наслаждаться видом твоего прекрасного лица?

  Пот у мужчины имел знакомый сладковатый оттенок, и это значило, что он был человеком. К удивлению люди вообще сладко пахнули, если не душились.

  Мужчину звали Киан, и когда-то он был участником одной воровской группы, куда входит Ивильмира, но пару лет назад он отошел от дел и перебрался жить сюда. В деревню, расположенную между скал, где немногочисленные поселенцы разводили овец и коз.

  – Смешно звучит из уст светлого, – хмыкнула подруга, а потом подошла, обняла двуного, приветливо поцеловала в щеку и лукаво добавила: – Надеюсь, Киан, ты хочешь наслаждаться не только видом?

  – А кто меня переучил? – улыбнулся мужчина, а его руки уже скользнули по талии женщины, а губы прикоснулись к губам.

   Ивильмира отстранилась и с легким возмущением протянула:

  – Вообще-то не я, а Бертон, когда ты в его присутствии воскликнул: "Да чтоб тебя черт взял и...

  Ее оборвал поцелуй.

  – Кто же знал, что у него дедушка и вправду чертом окажется! – со смешком оправдался Киан, когда отстранился. – У вас темных, и светлый не поймет, кто есть кто! Даже взять тебя, к примеру: нет ни рогов, ни клыков, ни хвоста. Кожа нормального цвета, светлые песочные волосы, голубые глаза, правда, цвет слишком насыщенный. Я ведь до последнего не верил, что ты смесь валькирии и демона, пока не увидел твою сестру. Помнишь, когда она за тобой в ту тюрьму светлых пришла?

  – Ну, ты нашел, кого в пример ставить, – хмыкнула женщина. – Род валькирий, кровь которых попросту не смешивается с другой кровью, и дроу. И вообще, – руки Ивильмиры скользнули под рубашку Киана, – мы так и будем обсуждать мою родословную или займемся более полезным делом?

  – Ты же меня знаешь, – улыбнулся мужчина и повел ее в открытую дверь, которая, после ее пересечения, резко захлопнулась, словно отрезав их мир от нашего.

  – Кошшшка! Пррроваливай! Ррразоррву! Кошшка! Кошка!– тут же зарычали собаки и кинулись на меня, вот только я стояла в шаге от отмеченной запахом территории и единственное, что до меня могло достать – это их слюни... точнее уже достали.

  Я гневно покосилась на оскверненное плечо и, развернувшись, мстительно принялась грести задними лапами.

  Грозное рычание стремительно перешло в возмущенный кашель.

  – Приятного аппетита, – недружелюбно пожелала я и, не оборачиваясь, направилась под тень дерева у забора, гордо задрав хвост.

  Поспешно вылизав плечо, чтоб избавиться от отвратительного запаха, я решила заодно вылизаться и целиком, так как до вечера о двуногих можно позабыть, но меня отвлек муркатящий голос. Почему "муркатящий"? Да потому что голос был наполненный длинным, раздражающим "мур".

  – Примууурствую тебя. Мурр мое имяуур Ворон. Мурржно к ваммуурр присоединиться? Ммууууррр.

  Приподняв морду, я удивленно с долей интереса и сочувствия (это ж надо так язык себе ломать!) посмотрела на объект, пытающейся выдать себя за кота. Объект неуверенно балансировал на гребне, но с такой невозмутимой мордой, словно это не он шатает забор, а забор его.

  – Что тебя надо, глупая пародия на кота с проблемой речи? – без капли интереса спросила я и, увидев ошарашено-осуждающий взгляд, неуверенно добавила: – Мур?

  Короткошерстный черный кот в белых "носочка", с разодранным правым ухом и поломанными усами, легко спрыгнул на землю, подошел ко мне, уселся напротив, оглядел пристальным взглядом и хмуро спросил:

  – Как ты догадался?

  Теперь можно сказать с уверенностью, что он не кот. Животные пол друг другу определяют по запаху, а не путают кошку с котом, как всякий двуногий.

  – Вообще-то, я догадалась! – возмущенно фыркнула я.

  – Ой, прости, – смущенно выдавил кот, опустив взгляд под лапы. – Как ты поняла, что я не кот?

  Кинув на него насмешливый взгляд, я весело спросила:

  – Надеюсь про "мур" и так понятно?

  Кот кивнул головой и смущенно выдал:

  – А я еще удивлялся, чего это все от меня шарахаются.

  – Шарахаются не от этого, так как есть и те, кто мурлыкают через слова. Ты ежей не слышал с их вечно недовольным "фыр", или сорок с их тянущими буквами, а про некоторых собак и их привычки повторять каждое слово по несколько раз я вообще молчу.

  – Тогда я вообще ничего не понимаю, – удивленно сказала кот и, посмотрев на меня молящим взглядом, навострил уши.

  В слух просьбу об объяснении он не произнес, хотя по его лицу и так было понятно, что от меня хотят.

  Я удобнее разлеглась на подстилки из молодой травы, подставляя прохладному порыву ветра морду, а хвосту позволяя легко покачиваться в такт раскачивающегося желтого одуванчика, чья рядом растущая семья уже поседела. Порыв ветра сорвал последний пух и, словно насмехаясь, понес в сторону кота, от чего тот звонко чихнул.

  Эта пародия на кота, совсем уж не по котячьи, принялся тереть лапой нос, оправдываясь:

  – Проклятая аллергия. Даже в этом теле спасу от нее нет!

  Лапа была большая, а нос маленький, поэтому тер он вдобавок рот и оставшиеся в живых усы, которые подобную ласку терпеть были не в силах, поэтому обреченно ломались и падали в траву. Мне их было жалко, так как для любого кота усы и хвост – это дело гордости и пристального внимания.

  – Проблема в том, что у тебя нет запаха, – начала объяснять я, печально глядя на остатки когда-то, наверное, шикарных усов. – Точнее запах есть, но он не твой, а вот звук уже твой. Это очень странно, поэтому тебя бояться.

  Глаза у кота, с каждым моим словом, расширялись от удивления и непонимания, а хвост, до этого радостно вилявший, словно у счастливой собачонки, которую в каком-то веку погладил хозяин, замер на месте.

  Нет, так он ничего не поймет, а длинные лекции я вести не привыкла.

  – Закрой глаза и скажи, что ты слышишь, – сказала я, решая от теории сразу же перейти к практике.

  Кот с охотой закрыл глаза и, послушав несколько секунд, сказал:

  – Листья шумят, цепь у собак по полу волочиться, недалеко кот-то стонет... ой!

  – Говоришь прямо как двуногий! – с недовольством ответила я и, закрыв глаза, навострила уши, прислушалась и сказала: – Сейчас прозвучал шелест нижних веток дерева. Кузнечик, спугнутый твоим хвостом, прыгнул с травинки, и она дернула три рядом растущие. Жужжит радостно пчела, слегка качая одуванчик, потому что они тут уже отцвели, а их пыльца очень сладка. Собаки уверено ступают, так как они на своей территории, за ними тянется цепи. В одной из цепи что-то застряло, кажется, палка, которая перекатывает маленькие камни. К соседнему дереву подлетела птица, у нее там гнездо с тремя раздражительно пищащими птенцами. – Я открыла глаза и, увидев восхищенно взирающего кота, разъяснительно добавила: – И все это имеет запах, даже цепь, которая поднимает пыль, не говоря уже животных. Ну, а ты издаешь только звук, а запаха у тебя своего нет. Есть чей-то, даже чьих-то, которые пытались смешать в один, притом неудачно. Если ты, конечно, не являешься одновременно старым и молодым котом, притом разных пород и болезнью кожи.

  Внимательно выслушав меня, смутившись последнего замечания, кот глухо пробормотал:

  – Да глупо было смешивать запах дворового кота и домашнего. – А потом он поднял голову и внимательно спросил: – Почему же ты не убежала?

  Я окинула его насмешливым взглядом и с легким раздражением ответила:

  – Еще я не убегала от подобной мелюзги.

  Кот обиделся, надулся и возмущенно заявил:

  – Если бы я был в своей настоящей форме, то у тебя язык бы не повернулся назвать меня "мелюзгой".

  Фыркнув, я принялась с легким раздражением дергать кончик хвоста, так как разговор начал меня утомлять.

  – Ну, так и что тебе от меня нужно? – задала я первоначальный вопрос, ответ на который так и не прозвучал.

  – Да просто поговорить хотел, – признался кот и попытался пожать плечами, но подобное тело такие телодвижения не способно было делать. – Деревня тут маленькая, да и расположена у черта на куличиках. Местная живность, как я уже говорил, от меня шарахается, а с людьми если заговорю, то всю маскировку раскрою. Я ведь тут уже третий месяц кота изображаю! И не перестаю удивляться, как вы только в таком теле живете. Я пока научился ходить на четырех ногах, пока хвостом балансировать...

  В общем, я поняла, что это надолго, поэтому продолжила вылизывать шерсть. Двуногий (а кто, как не они, любят много говорить без толку?) в теле кота нашел свободные уши, в которые и принялся изливать все переживанья, недовольства и огорчения. В хламе информации все же прозвучали полезные сведенья. Во-первых, он был безликим. На вопрос: "Кто такие безликие", к удивлению ответил кратко: "Те, кто не имеют собственных тел", наверное, поэтому они и не обладали запахом. Во-вторых, он тут находился из-за мужчины, в гости к которому мы пришли. Зачем не объяснил, да я на ответ и не настаивала. Дела двуногих меня не интересовали, а безликого не интересовала моя подруга и это было главное.

  – А вы сюда тоже из-за камня-телепорта пришли?

  Я оторвалась от вылизывания хвоста и беззаботно ответила:

  – Понятия не имею.

  Кот нахмурился и его к удивлению целые брови смешно встали торчком. Это он так попытался их удивленно приподнять, что ли?

  – Неужели тебя совсем не волнует, куда и зачем вы пришли?

  Вопрос в духе двуногого. Всегда нужно выяснить, зачем и почему. Дать всему имя и придать каждому смысл. Любят они себе жизнь усложнять, а потом на нее жаловаться, возмущаясь, почему так тяжело жить. Слишком много они уделяют внимания информации. Вот даже взять эту ситуацию. Меня не волнует, почему и зачем мы приехали сюда, главное, что Киан вреда нам никакого не причинит, а даже наоборот всегда свежим молочком угостит.

  Задумчиво махнув хвостом, я, не став объяснять все мои умозаключения, со смешком проговорила:

  – Даже если б я спросила, то меня все равно бы не поняли.

  Кот явно смутился от своей несообразительности, поэтому опустил взгляд на лапы и, словно извиняясь, сказал:

  – Я очень удивился, когда узнал, что вы разумные... – Под моим возмущенным взглядом он осекся и поспешно разъяснил: – Не в том смысле, что у вас разума нет, а в том, что вы все понимаете и осмысливаете. – Я предупредительно оскалилась, а безликий сник окончательно. – Я лишь имел в виду, что если бы вы захотели, то могли сплотиться, выступить против существ и создать собственное королевство.

  Я расхохоталась, и хвост, словно приходя от смеха в недовольство, нервно замахал туда-сюда.

  – Безликий, не безликий, но сейчас ты говоришь как всякий двуногий. Сплотиться, выступить против, создать королевство. Зачем? Мы живем и наслаждаемся жизнь. Принимает ее или сдаемся, а вы слишком много думаете, отсюда все ваши проблемы.

  Кот печально хмыкнул и задумчиво пробормотал:

  – В чем-то ты права. Все проблемы от того, что мы слишком много думаем.

  Его глаза вдруг блеснули умом, который возрастом превосходил не то, что девять кошачьих жизней, а и несколько долгоживущих двуногих.

                                                                       ***

  Я с довольным мурлыканьем лакала козье молоко, рядом с немее радостным звуком пытался лакать Ворон, так звали эту попытку выдать себя за одного из представителей семейства кошачьих. Пытался он без усердия и лишь до того момента, когда уйдет Киан. Потом кот лапой наклонил миску и принялся пить, что получалось у него тоже не слишком успешно, но в целом он остался довольным.

  Вечер пах печеным тестом с яблоками, что было удивительно, так как до их созревания было еще далеко.

  Заметив, как я удивленно принюхиваюсь, Ворон просветил меня, откуда он взялся:

  – Яблоки Киану на прошлой неделе привез один заморский купец, а тот его за них телепортировал в соседнее королевство. Многие к Киану за этим делом приходят, чтоб время сэкономить, и расплачиваются обычно вещами, продуктами, а если приходят женщины то, как и твоя подруга, собой.

  Мы тут были уже несколько раз, но я только сейчас узнала, чем Киан стал заниматься после ухода из воровской группы. О его умении телепортировать двуногих я-то знала, но что он стал его продавать – нет.

  – Ты поэтому за ним следишь? – предположила я.

  – Это одна из причин, – туманно ответил Ворон, после чего поднялся на лапы и сказал: – Мне пора отчет сдавать, так что прощай. Приятно было с тобой поговорить. Быть может еще и свидимся! – на ходу кинул безликий и затрусил в сторону забора, смешно виляя хвостом.

  Ворон несколько раз попытался запрыгнуть на забор, но получалось у него не очень, потому что до края он не долетал. В страхе, это подобие на кота, выпускало когти и, цепляя за бедный забор, который дрожал, кажется, от смеха, нежели от врезания в него одной когтистой тушки, с противным скрежетом съезжало вниз. На раз шестой Ворон все же на забор запрыгнул, но равновесие не удержал и с возмущенным мяуканьем повалился мордой вниз, благо за другую сторону.

  Наблюдая за ним, мы ухахатались. Мы – это я, собаки и подоспевшие к "выступлению" двуногие.

  – Это просто какое-то чудо в шерсти, а не кот! - весело воскликнула Киан, даже не догадываясь, насколько оказался прав, а потом мужчина перевел взгляд на Ивильмиру и уже серьезнее спросил: – Ива, тебя сегодня отправить или завтра с утра?

  – Я б с удовольствием осталась не только до утра, но, сам понимаешь, дела, – с наигранной печалью ответила она, пожав плечами.

  – Понимаю, – горько усмехнулся мужчина и отвел взгляд. – Без дела ко мне редко кто приходит.

  – Ой, Киан, вот давай не будем! – Я удивленно покосилась на подругу, так как видеть ее в подобном расположении духа мне доводилось не часто. – Ты сам решил остепениться, забраться в эту глухомань, разбить огород, да живность всякую разводит. Тебя никто не прогонял, и даже, наоборот, с распростертыми объятьями ждут назад.

  – Ива, мне уже шестьдесят пять лет, еще лет десять и начну стареть, – вздохнув, устало ответил мужчина, так и не подняв на женщину взгляд.

  На моей памяти, подобные разговоры они устраивали при каждой встрече.

  – Ну, так через десять, а не завтра с утра! – повысила голос Ивильмира.

  Киан был единственным двуногим, при ком она себя это позволяла.

  – Ива, я чистокровный человек, который не живет как валькирии или демоны по триста-четыреста лет.

  – Я понимаю, но ведь...

  – Кому я буду нужен, через десять лет, – прервал ее двуногий, печально на нее посмотрев, – если не нужен сейчас?

  Ивильмира вздрогнула, отвернулась и раздражено проговорила:

  – Прошу не начинай опять этот пустой и бессмысленный разговор! Ты ведь знаешь...

  – Я все знаю и прекрасно понимаю! – резко сказал Киан, подходя и обнимая женщину со спины. – А вот ты не понимаешь, что ты не меня принять не хочешь, а себя! Я не Юстин...

  Женщина резко отпрянула, повернулась и с веселой улыбкой сказала:

  – Пожалуй, я отправлюсь сейчас, а то время поджимает, уж извини.

  Ну вот, она опять, как та улитка при опасности, спряталась в свою раковину. Она всегда так делала, когда задевали ее воспоминания о том времени, когда она не была знакома со мной, поэтому я тоже мало что знала.

  – Ива, не надо, прошу, – обеспокоено пробормотал Киан, пытаясь обнять ее за плечи, но она отстранила его руки и сказала:

  – Я пойду, вещи проверю.

  Подруга быстро зашагала в сторону коровника, где разместили Фарга.

  Киан перевел на меня взгляд, присел рядом на корточки, печально улыбнулся, погладил по голове и пробормотал:

  – Ты уж позаботься о ней, потому что ты для нее главное в жизни. Договорились?

  Я усмехнулась. Двуногий даже не догадывался, что Ивильмира – это единственное существо в мире, ради которого живу я.

                                                                         ***

  Телепортация, как обычно, вызвала гамму чувств, которые заставили вспомнить о своей кровожадной части. Она требовала тотчас вернуться назад и сожрать того двуногого, посмевшего запихнуть миролюбивую часть в этот водоворот. И лишь воспоминания о телепортации, остановили меня от прыжка в исчезающую воронку.

  Ивильмира стремглав унеслась в ближайшие кусты и, судя по последующим звукам, преимущество и недостатки телепортации она оценила сильнее, если не сказать глубже всех. Один Фарг отнесся к перемещению спокойно. Толи он уже привык, толи даже удовольствие умудрялся получать.

  Подождав, пока бледная женщина вылезет из кустов, мы отправились на север, в затянувший сумраком лес.

  – Эх, вот не сидится ж ей на месте, – проворчал конь, спотыкнувшись об выступающий из земли корень.

  Я и подруга прекрасно видели в темноте, но конь подобным преимуществом не обладал.

  – Какая же там трава была вкусная, – мечтательно продолжил Фарг.

  – И молоко, – добавила я. – Свежее, козье, а какое сладкое.

  – Благодаря такой траве и не удивительно, – подтвердил конь.

  Через минут пятнадцать, когда солнце уже скрылось за горизонтом и небо стало приобретать темные тона, Ивильмира сказала:

  – Привал!

   Мы остановились на небольшой полянке, на которой обычно и разбивали лагерь.

  Ивильмира принялась устраиваться на ночлег, а я направилась разведать обстановку.

  Лес принял меня в свои объятья, словно заботливая мать потерявшегося котенка. Ветер, успокаивая, прошелся по шерсти, а сумрак позволил затаиться от ненужных глаз. Сверчки затянули свои песенки и к ним счастливо прислушивались ДРИГИЕ, которые сегодня были насыщенного синего цвета, а это значит, скоро будет дождь.

  Я медленно кралась, любуясь синими бликами и наслаждаясь пением сверчков, которым подыгрывал ветер, шелестя листвой.

  Вначале я услышала легкие, аккуратные шаги, а потом до носа донесся запах. Он одновременно привлек и испугал.

  По шерсти, словно молния прошлась, от чего на загривке они встали дыбом, а хвост инстинктивно поджался.

  Я очень давно не испытывала подобное, потому что тот, кто вызывал во мне эти чувства, однажды ночью сдался и остался позади. Поэтому испытывать это тянущее чувство, которое может изводить обычную кошку по весне, но не ирусана, я определенно не могла. Но ведь испытывала!

  Чувствовала, как принялись плясать задние лапы, как когти впиваются в мягкую почву,  и как передняя часть тела желает припасть к земле, чтоб приподнять заднюю.

  И пока я стояла и обалдевала от этого чувства, которое около десяти лет не испытывала, хотя правильнее было бы бежать отсюда, не оглядываясь, передо мной появился серо-дымчатый ирусан с яркими зелеными глазами.

  Выпрыгнув из кустов, он с любопытством меня оглядел и... так же ошарашено застыл, почуяв мое желание.

  Но самое ужасное оказалось то, что у него уже была пара. Это стало понятно по еле заметному чужому на нем запаху.

  Мы вообще к собственному запаху относились очень внимательно, разрешая метить себя только вторым половинкам.

  Зрачки у кота расширились, принимая форму чуть ли не круга, шерсть приподнялась, а кончик хвоста плавно закачался из стороны в сторону.

  Он мягко шагнул ко мне, а я рефлекторно сделала шаг назад, слишком поздно осознав, что это значит.

  Ирусан был еще молод, поэтому почуяв мое желание, он не смог утихомирить свое, а я еще вдобавок распалила в нем азарт!

  Нужно было, что-то сказать. Не отступать назад, принимая и одновременно кидая встречный вызов, а попробовать решить все мирно, но я почему-то не хотела.

  Возможно, столько лет совместного путешествия с Ивильмирой не остались бесследны, потому что я развернулась и побежала, зная, что он кинется следом и что я дам себя поймать.

  ...Хорошо, что ночью пошел дождь, который смыл с нас запах друг друга.

                                                                           ***

  – Ну не х*** ж себе! – потрясенно выдала Ивильмира, прибавляя еще парочку крепких слов. – Зато теперь понятно, зачем им понадобилась именно валькирия!

  Я и Фарг удивленно переглянулись, так как нечего удивительного в обрыве, возле которого мы стояли, не находили.

  Подруга ногой подбила камень, и он полетел в расщелину. Я быстро прыгнула к краю, желая проследить за его полет, и чуть ошарашено не полетела следом, так как где-то на середине пути камень исчез, так и не достав до каменного дна.

  До дна было не так уж и далеко, даже несколько деревьев с кустарниками виднелись, но по исчезнувшему камню стало понятно, что все это обман.

  – Фарг, старина, тебе придется остаться тут, – решительно сказала женщина, подходя и снимая с седла поклажу. – Ты уж не обессудь, дружище.

  – Да что уж там, – всхрапнул в ответ конь, по привычки покусывая ее волосы, спадающие на лоб. – Это вы там осторожнее будьте.

  Ивильмира погладила его по длинной черной гриве, из которой сегодня утром выбирала репяхи, в чей куст Фарг сунул морду в желании полакомиться рядом растущей молодой травой, и добавила:

  – Если не вернемся, то ты сам понимаешь. – Взяв одну из сумок, она перекинула ее через плечо, после чего подошла ко мне, потрепала по шерсти и решительно спросила: – Готова?

  Я кивнула и она, взяв еще одну сумку, накинула лямку мне на шею, а остальную часть, положив на спину, привязала веревкой. Один конец другой веревки она обвязала вокруг моего живота, а второй вокруг своего, от чего мы стали соединены ей словно пуповиной.

  Закончив с перевязкой, мы отошли на пару метров от обрыва и подруга весело с долей азарта, нетерпения и любопытства сказала:

  – На счет три бежим и прыгаем вниз. Если мои предположения верны, то меня как валькирию он должен пропустить, а если нет то... – Она весело улыбнулась, пожала плечами и философски добавила: – То нет, что уж тут поделать.

  Удивленно это выслушав, я присела и лапой почесала правое ухо, намекая подруге на то, что мне, кажется, послышалось или она вправду решила спрыгнуть вниз, притом, будучи не уверенной, что некий "кто-то" ее пропустит, так как она валькирия? Вот только если женщина намек и поняла, то виду не подала, с наигранной печалью спросив:

  – Блохи? И где только подхватить успела? – Ее губы разлезлись в плутовской улыбке, и она лукаво добавила: – Или точнее спросить от кого?

  Я, поднявшись на лапы, вздыбила усы, раздраженно дернула кончиком хвоста и повернулась мордой в сторону обрыва, намекая, что я готова к прыжку.

  Тогда я вернулась под утро: уставшая, промокшая и с прокушенной холкой. Именно из-за последнего подруга и заподозрила, что-то не ладное. Хотя мне кажется, она и так бы меня заподозрила со своим-то чутьем и опытом. И это был, наверное, первый раз в нашей дружбе, когда я порадовалась тому, что она меня не понимает. В противном случае от разговоров я бы точно так легко не отделалась.

  – Хорошо-хорошо, – примиряющееся протянула Ивильмира, а потом выставила одну ногу вперед, перенося на нее центр тяжести, и руки в локтях согнула. – На счет три. Раз... Два... Три!..

  Под ржания Фарга: "– Удачи!", мы одновременно сорвались с места, устремившись к обрыву, а потом секунда и под ногами ничего нет...

  Первым делом закладывает уши от ошалелого порыва ветра, потом в них появляется какой-то сумасшедший стук, в котором ты узнаешь собственное сердцебиение. Начинают слезиться глаза, но ты не можешь их закрыть, так как они заворожено следят за приближающейся землей. И вдруг ты понимаешь, что это не она к тебе приближается, а ты к ней. Нападает паника, страх, злость. Ты испуганно дергаешься, от представлений, как твое тело разбивается об землю, превращаясь в блин. И хоть ты понимаешь, что это займет всего несколько секунд, но ведь и за них можно ощутить гамму чувств, которые и не снились телепорту...