Текст книги "На мягких лапах (СИ)"

Автор книги: Оксана Крыжановская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 24 страниц)

   – Если ottoreni вдруг исчезли, то как тогда аримерцы смогли занять их места? – с непониманием спросила я.

  – Тут история умалчивает, – пожала плечами монашка. – Но у меня есть предположение, что возможно перед тем как исчезнуть ottoreni сами выбрали и передали свою силу аримерцам, так же как сделали с Некрос.

  – Тогда почему твой брат, говорил, что это просто те, кто успел вовремя усадить свой зад на места? – еще больше недоумевала я.

  – Потому что община староверов ненавидит новых Хозяев и Богов. Посуди сама. До раскола люди были единственными созданиями, обитавшими тут, такие существа как эльфы, вампиры, оборотни пришли с других континентов, а демоны, драконы, валькирии – это все дети аримерцев, которые вытеснили людей с верхушки, так сказать. Да и люди после раскола были против «правления» аримерцев, поэтому и была создана община старовер, которая хотела вернуть назад ottoreni.

  – А чего желает Юлиан? – спросил Икар, молча слушавший весь наш разговор.

  – Он в некотором смысле король проклятых. Он один из тех, кто не хотел уходить из Аримера, и он желает отомстить тем, кто предал их народ.

  – Но для чего ему нужна Веста и Троицка? – вновь спросил Икар.

  – Вот этого я не знаю, и если нас счет Гертанской предположения из-за того, что она хранитель, есть, но ситуация с Ивой ставит меня в тупик. – Девушка закусила гуду и извиняющееся взглянула на меня.

  Помню, что когда мы впервые встретили Юлиана, то Дэрек спросил, не является ли она "той". Да и потом по пути в Лэстэрин они это обсуждали и еще о каком-то Илисе.

  Я рассказал об этом Лиде, но так лишь развела руками.

  – Извини, Эль, но мои познания сводятся к знаниям староверов, так как у проклятых я была лишь пленница.

  Икар с непонимание глянул на нее, но спрашивать ничего не стал.

   – Хорошо, оставив уроки истории на потом, и давайте обговорим план побега, – желая съехать с не приятной для монашки темы, предложила я.

  – Какой еще план? – удивилась Лида.

  – А ты что хочешь честно сознаться Малину, что собираешься идти в пещеру, где засели разбойники? – со смешком спросила я.

  – Я думала, мы завтра выедим с караваном, а потом приотстанем и пойдем к пещере, – пояснила девушка, непонимающе переводя взгляд с моей морды на Икара.

  – Тогда предлагаю по пути к пещере еще и громко орать: "Аааууу, разбойники, я иду к вам!", – издевательски дополнил ирусан, на что девушка сердито надулась.

  – Он прав, совать днем туда глупо. Лучше под покровом ночи...

  – Подожди! – осенено перебила меня монашка. – То есть ты хочешь пойти туда СЕГОДНЯ ночью?

  – А когда еще? – спросила мы с Икарам одновременно.

  – Но... но... я не готова! У меня мало припасов, притом ты говорила там лабиринт. Как мы по нему пройдем?

  Я закатила глаза, махнула раздраженно хвостом и лениво заявила:

  – Продукты ты можешь... позаимствовать, – закончила я под красноречивым взглядом. – Лошадь все равно придется оставить, так что это будет плата.

  Мне было неприятно говорить о Вэре, как о разменной монете, но взять мы ее собой просто не могли.

  – А лабиринт? – совсем уже отчаявшимся голосом спросила девушка.

  – Ой, да спросим дорогу у встречных монстров, – как можно обыденнее заявила я, с раздражением махнув хвостом.

  – Монстров? Каких еще монстров?! – ошарашено воскликнула она. – Ты не говорила не о каких монстрах?!

  – Правда? – стараюсь говорить как можно спокойнее. – Ой, ну забыла, с кем не бывает.

  – Я никуда не пойду! – истерически воскликнула Лида.

  Истерика начинала набирать темп, как ей ловко подставил подножку Икар, спросив:

  – Ты хочешь спасти своего брата?

  На этот вопрос существовал всего один ответ.

                                                             Глава 16

                                                         Решение Икара

  Снег непривычно – особенно в первый летний месяц! – хрустел под ногами. Икар, из-за своего необычного нюха, шел впереди. Благо ветер дул прямо в морду, помогая обнаружить, в случае чего, неожиданного врага и заодно скрыть от него нас. Мелкая вначале бежала за своей хозяйкой, но потом сугробы начали становиться все больше, и девушка взяла ее на руки. Лида почему-то отстала, пришлось делать несколько прыжков назад и взволнованно рычать:

  – Лида, ты чего застыла?

  Девушка, оторвав взгляд от снежных холмиков, за которыми скрылся лагерь, тяжело вздохнула и ответила:

  – Нехорошо как-то получилось.

  Я раздраженно махнула хвостом и хмуро пробурчала:

  – Не отставай!

  Как по мне, так Малин остался еще в выигрыше. Монашка взяла-то у него всего-то немного еды, магический камень-светляк (он светился в темное и сейчас помогал девушке глядеть под ноги, хотя из-за снега и так было светло), запасное огниво, теплый плащ, пару носков и еще немного по мелочам, а взамен получил хорошую кобылу. Если рассуждать по логики и жадности двуногих, то он остался еще в выигрыше. Но у монашки не вовремя проснулась совесть, отчего девушка считала себя последней двуногой сволочью. Ее терзания разделял и Икар, правда, так явно он их не показывал, но я чувствовала, что его и так нерадостное настроение, приняло вид хмурых туч, таких же, как и над нашими головами.

  Пробираться сквозь сугробы было не так уж и тяжело. Снега выпало всего-то ничего, но девушка все равно отставала, словно ее совесть приняла материальный вид и давила на ноги. Да уж, не зря Дэрек не разрешал уходить ей самой из храмов. Такой как Лида самое-то сидеть в храмах, да доклады читать, не задумываясь о том, что не каждое решение ее любимых героев идет в ногу с совестью.

  Я не считала всех двуногих поголовно подлецами, просто зачастую их мир идет в разрез с моралью. Даже взять, к примеру, Ивильмиру. По меркам двуногих она занимается не слишком благопристойными делами: ворует, пьянствует и ведет не целомудренный образ жизни. Правда в компании жреца она стала вести себя относительно пристойно, но что будет, когда они смогут разорвать связывающее их проклятье и их дороги разойдутся? Это будет просто чудо, если подруга решит завязать со своей работой и остепениться. А о то, что она решит стать монашкой и мечтать не стоит.

  Вдруг я словила себя на том, что мой хвост раздраженно дергается, словно подхваченный ведром, а глаза недовольно наблюдают за крадущимся впереди ирусаном, чья темная окраска сейчас была отчетливо видна на снежном покрывале.

  Я ведь никогда не осуждала подругу за ее род занятости. Да это и не являлось для меня таким уж важным делом, главное то, что она рядом, крепко обнимает и шепчет: " Спасибо, Эль... я буду тебя ждать". Но Икар привык по-другому...

  "У нас помогать стражи – это очень гордое занятие, которое является еще и очень опасным. Не многие получает шанс вступить в стражу, и для моих родителей это была большая гордость, когда Гертанская, в прошлом году, взяла меня к себе в напарники, из-за моего нюха"

  Махнув головой, чтоб откинуть эти ненужные мысли и воспоминания, я за несколько прыжков догнала ирусана и спросила:

  – Что-нибудь чувствуешь?

  Он ответил не сразу: застыл на месте, поднял морду, подставляя ее порыву ветра, сбивший искристые снежинки с ближайшего холмика, и с досадой ответил:

  – Пока ничего.

  Я кивнула головой и, отстав, поравнялась с девушкой:

  – Лида, ты как?

  – Нормально. Холодно только, – долетели до меня приглушенные из-за ветра слова.

  Из вещей у монашки было не густо, а позаимствованный плащ и собачонка под боком видно не помогали. Хотя понятно почему. Ветер был не сильный, но холодный, да еще и на редкость упрямый, казалось, он умудрялся задувать даже мне под шкуру, хотя это было невозможно.

  Так мы и шли несколько часов. Возможно и меньше, но из-за заметенной снегом тропы, непрошеного попутчика ветра и бесконечно-белого пейзажа перед глазами, путь растянулся в несколько раз длиннее. Снег я и так недолюбливала, терпеливо относилась к нему только в те дни, когда мы ходили в то место, а сегодня я его просто возненавидела. Казалось эта пытка холода и замершей воды не кончиться никогда, пока Икар не замер, не поднял морду, явно принюхиваясь к вдруг появившемуся запаху, и не кивнул головой куда-то в бок:

  – Там люди.

  Мы стали идти медленнее и через несколько минут оказались у пещеры разбойников, которую, оказалось, найти было не так-то просто. Пещера была надежно спрятана за расщелиной – конь ели пройдет, не говоря уже о повозке! – да и в этом окружающем со всех сторон снежном мареве, поди, разгляди расщелину между скал. Если б не нюх, мы в жизни ее не нашли.

  Протиснувшись сквозь расщелину, мы оказались в темной пещере, которая теплом манила вперед. Мелкую пришлось отпустить на пол, но Икар пригрозил: одно лишь тявканье и хозяйке тебя больше никогда не погладит. Лида схватилась за мою холмку, так как камень ей пришлось погасить, чтоб случайно не выдать себя раньше времени.

  Через несколько шагов, я почувствовала запах двуногих и один из них, к моему недоумению и радости, оказался знакомым, о чем я незамедлительно поделилась со своими попутчиками.

  Все-таки удача оказалась на нашей стороне, потому что в этом двуногом я была уверенна. Как не как он был хорошим знакомым моей валькирии, поэтому определенно нам поможет. Икар выслушал мой план нервным дерганье хвоста и недовольным взглядом, Лида с испуганными глазами и закусанной губой, а Мелкая приглушенным скулежом. Поспорив немного с ирусаном, он все-таки признал, что упускать подобный шанс не стоит. Притом, признавал кот с таким видом, словно для него блуждание по снегу еще несколько часов, а то и суток, будет намного приятнее, чем принимать помощь от разбойников.

  – А он нам точно согласится помочь? – неуверенно спросила Лида.

  – Со мной точно, – поразмыслив, ответила я.

  Плохо, что сейчас моя шкура приобрела черный цвет и по окраски он меня признать не сможет, но есть Лида, которая способна передать мои слова, подтверждающие, что он является знакомым моей подруги.

   Аккуратно ступая по каменистой тропе, мы медленно шли вперед. Застывали когда слышали какие-то посторонние звуки, которые чаще всего создавала Лида, подбивая камни ногой, а если камни были против улетать с насиженного места, то подбивались пальцы на ноге монашке, от чего она ойкала и шипела через зубы неприличные слова. В общем, до лагеря разбойников монашка дошла нервная, злая, да еще и хромая на одну ногу. Не успели мы дать ей последние напутствие, как она уверено захромала в пещеру и громко сказала:

  – Здоров бывали!

  Как себя надо вести со знакомыми Ивильмиры я-то Лиде объяснила, но по дороге, признаюсь, сомневалась в ней. Но сейчас я была в ней уверена на столько, что и хвост готова дать на отсечение, если она не справиться.

  В лагере находилось около пятнадцати двуногих, и пока Лида не зашла и не поздоровалась, они занимались своими делами, но сейчас они все одновременно замерли и в непонимании уставились на девушку. Благо монашка не растерялась и не смутилась подобному вниманию, а приветливо оскалилась и заявила:

  – Мне нужен Мягколап.

  Один из двуногих поднялся, внимательно оглядел девушку и насторожено спросил:

  – А ты кем будешь?

  – Я от Синей Лисицы.

                                                                            ***

  – И сколько там было с Малином людей?

  Девушка резко кивнула и, не в силах вернуть голову в горизонтальное положение, чуть было лбом не ударилась об пол, благо Мягколап ее схватил за плечи и выровнял. Точнее хотел прямо, но девушку повело назад, от чего ему опять пришлось ее хватать и выравнивать.

  – Много! И ирусан был! – добавила она заплетающимся голосом. – Он такой забавный. Малин в смысле. Ирусанов любит... То есть не в смысле любит, а в смысле любит... то есть наоборот... то есть... ну вы поняли в общем.

  Мягколап, словив мой с Икаром сердитый взгляд, со смешком сказал:

  – Понял. Ей больше не наливаю.

  Двуногий нам поверил быстро, а меня так вообще сразу же признал и еще хохотать принялся. Узнав, что Лида названная сестра Синей Лисы, он тут же принял ее под свое крылышко и предупредил остальных, что если кто посмеет ее тронуть, будет иметь дело с ним. Потом мы вовсе ушли от двуногих в другую пещеру (у разбойников "оборудованных для жилья пещер" было несколько), потому как разговор у нас был только к Мягколапу и для чужих ушей не предназначен. К Икару мужчина отнесся поначалу с настороженностью, но стоило девушке обмолвиться, что он мой знакомый и гнался он за мной через три королевства, то сразу растаял и заявил ирусану: " Нервов тебе, а то Эль у нас еще та капризная барышня!". Мне же он подмигнул и одобряюще сказал: "Давно пара". Мелкая тоже вначале с настороженностью отнеслась к мужчине, но стоило ему потрепать ее по холмке, как она тут же счастливо полезла к нему на колени.

  Рассказ о пропаже Ивильмиры Мягколап выслушал серьезно, вот только не о каком Юлиане и входе в его логово он не знал, но пообещал разузнать, а потом спросил: как же мы его нашли? Пришлось рассказать о способности Икара и девушки. Двуногий в особенность монашки вначале не поверил, но когда Лида стала переводить мой рассказ о последнем их совместном деле с Ивильмирой, то он нам тут же поверил и попросил тот позорное пятно на его репутации больше не вспоминать.

  Оказалось, что Зубатка действительно завязал, отправился в Темный Рай и сейчас учиться в художественной школе. Шажок уже даже начинает хвастаться, что его двоюродного брата очень хвалят преподаватели. Сам Мягколап поначалу тоже хотел завязать, но как он выразился: "Тесемки моей жизнь уже давно порвались, поэтому связать себя у меня нет не возможностей, не желаний". Сюда же двуногий забрался именно из-за Малина, о котором он и пытался расспросить у Лиды, но безрезультатно. Девушка быстро размякла в тепле, да еще и пять стаканов вина (третий, четвертый и пятый она нагло выпросила у Мягколапа под предлогом "для согреву"!) сделали свое дело, от чего адекватно себя вести она уже была не способна.

  Так, надо будет завязывать с ее начинающим пристрастием к выпивке, а то подруга мне потом шею намылит за то, что не усмотрела.

  – С этим Малином меня связывает одно дельце, – рассказывал Мягколап девушке, вот только она его вряд ли слушала, отдавая все свое внимание костру, на который уставилась, какими-то стеклянными глазами. – Многие его знают под кличкой Ольш, так как он занимает перевозом ольши.

  – Что такое ольша? – спросила я, а потом только вспомнила, что мужчина меня не понимает.

  – Это растение, при употреблении которого у тебя начинаются галлюцинации, – голос Икара был какой-то отстраненный и напряженный. – Употребление и распространение его запрещено во всех королевствах Северного Континента. Нарушения запрета карается лишением свободы от года до трех лет при употреблении и от трех до пяти лет при распространении. Класс опасности – третий, степень привыкания – вторая. – Кот потрясенно посмотрел на меня и как-то отчужденно выдал: – Веста на Ольшу охотиться уже несколько лет и безрезультатно. Наш отдел именно для нахождения "возников" и был создан! Возники – это те, кто перевозит запрещенные травы, вещества, ингредиенты, в общем, разные нелегальные вещи, – пояснил Икар, поймав мой удивленный взгляд. – Эль, это очень серьезное дело, потому что я не почувствовал от повозок Малина запах ольши!

  – Может в этот раз он ее не перевозил?

  – Нет, тут что-то другое. Скорей всего он научился прятать запах магически. И теперь понятно, зачем ему нужен ирусан. Он помогает ему определить: есть запах или нет!

  Икар, как и Лида, задумчиво уставился на костер, а я повернулась и увидела, что на нас с веселой улыбкой смотрит Мягколап. Раздраженно дернув кончиком хвоста, я положила голову на скрещенные лапы и закрыла глаза. Минут десять было все спокойно, только треск дров и звук глотков нарушали тишину, а потом ирусан взволнованно сказал:

  – Эль, ты слышишь?

  Я поднялась на лапы и прислушалась: откуда-то из глубины горы доносились какие-то странные звуки.

  – У меня получилось! – вдруг закричала Лида, а потом вскочила, схватила свою сумку, откуда достала камень, и побежала навстречу приближающимся звукам. – Они откликнулись!

  Мелкая ту же вскочила и побежала следом, испугано тявкая:

  – Хозяйка! Хозяйка! Хозяйка меня не забудь!

  – Куда ты?! – закричал Мягколап, потом вскочил, схватил факел и направился за ней, а мы за ним.

  – Спасать брата! – раздался в ответ счастливый голос, а потом и смех. – Они нам помогут!

  Девушку догнать не составила труда, но только Мягколап стал допытываться: "Что на нее нашло?", как к нам подбежала шестерка каких-то странных создания, напоминающие смесь волков и кротов.

  Собачонка испугано спряталась за ноги девушки, настороженно выглянула из "укрытия" и заскулила:

  – Хозяйка, боюсь! Хозяйка, они страшные!

  – Не бояться! – уверенно приказала девушка и пьяно захихикала. – Они помогут!

  – Горники! – в ужасе простонал Мягколап и попытался схватить камень и бросить в одного, но Лида резко повернулась, качнулась, погрозила ему пальцем и добавила укоризненно:

  – Не надо, а то они... ик... обидятся и нам помогать не станут.

   Но мужчина уже и сам выпустил камень из рук, поняв, что они на нас почему-то не нападают, а послушно стоят перед девушкой, словно чего-то от нее ожидая.

  Девушка сделала два уверенных шаг к своим откликнувшимся помощникам, потом опустилась на одно колена и протянула руку к самому большому горнику, по-видимому, вожаку. Тот уперся ей лбом в ладошку и заскулил, жалуясь на свою тяжелую жизнь.

  Оказывается, животные, находящиеся в лабиринте, не могут его покинуть. Скорей всего тут была замешена какая-то магия: вначале она "притягивает" животных сюда, а потом не выпускает, в результате чего они становиться едой для обитавших в лабиринте монстров. Это было странно, так как не я, не Икар, не Мелкая ничего не чувствовала. Хотя возможно в пещерах разбойников этой магии не было, чтоб не заманить в лабиринт двуногих, так как вожак горников, объяснил, что попали в лабиринт они с другой стороны, и вначале их стая насчитывала около двадцати голов, пока ими не решила подкрепиться какая-то странная змееобразная тварь. Нельзя не признать, что Юлиан поступил хитро: напустил в лабиринт монстров и чтоб не заботятся об их пропитании, стал просто заманивать животных магией.

  Лида сочувствовала горникам, гладила по очереди и обещала намылить шею всем, кто попадаться ей на пути, и особенно тому, кто создал такое страшное заклинание.

  Когда с разговорами было покончено, девушка решительно заявила:

  – Собираем вещи и в путь!

  – Какой путь? – воскликнул Мягколап, придерживая ее за локоть. – Тебе б вначале проспаться не мешало бы.

  – Вы не понимаете. Потом я вряд ли кого смогу призвать, и мы останемся с носом. – Девушка махнуть рукой, угодив мужчине по носу, от чего она захихикала, а двуногий выругался через зубы.

  – Она дело говорит, – сказал Икар. – Надо отправляться сейчас.

  Я и сама это понимала. Удача вновь оказалось на нашей стороне, так как горники знали, где находиться вход в логово двуногих. По их словам, оттуда больше всего несет смрадом и смертью, так что даже если Лида потеряет нить с ними, то Икар с его нюхом выведет нас к цели. Вот только девушке все же не мешало б поспать, а то кто знает, когда нам выпадет еще шанс отдохнуть.

  – Дай я тебя расцелую! – счастливо завизжала девушка и полезла целовать Икара, но тот был против подобной нежности, он ловко отпрыгнул от объятий девушки и юркнул за меня, словно за стену. – Ладно, Эль, не ревуний, – сказала девушка, хотя я не о чем таком и не думала, потом она повернулась к горникам и заявила: – Подождите, мы сейчас. – И направилась к костру, а за ней счастливо побежала собачонка и недовольно озирающейся Мягколап.

  Я, было, хотела пойти за ними, как Икар лизнул мне ухо и сказал:

  – Эль, я хочу с тобой поговорить.

  Не дождавшись моего ответа, он повернулся и зашагал в сторону удаляющихся двуногих. Удивленно махнул хвостом, я пошла за ним. Немного не дойдя до костра, ирусан остановился, потом кинул на меня веселый взгляд и сказал:

  – Она спит.

  Присмотревшись, я увидела лежавшую на лежаке девушку и Мягколапа, который тихо бубня что-то себе под нос. Подняв голову, мужчина увидел нас и указал рукой на блаженно сопящую девушку: мол, полюбуйтесь.

  – Заявила, что приляжет на минутку и отрубилась, – объяснил двуногий.

  – Это хорошо, – ответила я, вновь позабыв, что он меня не слышит.

  Впрочем, тот меня, возможно, понял, так как кивнул головой и добавил:

  – Вам тоже не мешало бы отдохнуть, да и мне, а завтра мы во всем разберемся.

   – Эль, ты идешь? – Икар сделал уже несколько шагов в правую от нашего лагеря сторону.

  Я затрусила следом, чувствую на себе взгляд Мягколапа. Хвост могу дать на отсечение, что он еще и насмешливо улыбается!

  Мы отошли довольно далеко от лагеря. Темнота была такая, что я еле различала силуэт идущего впереди ирусана. Я уж было хотела спросить: "Куда это он меня завести решил?", как Икар остановился, подошел ко мне, потерся щекой об мою щеку и сказал:

  – Эль, я принял решение: я не пойду с вами.

   – Что? – Его слова меня признаться шокировали. Он ведь сам набивался в нашу компанию, а теперь решил сдаться. Или для него Гертанская не так важна, как мне казалось? – Что значит, ты не пойдешь? Ты что ли испугался?

  – Тут дело не в испуге, а в Ольше. – Его ответ только больше запутал меня. – Понимаешь, я ведь уже говорил, что Гертанская за ним охотилась больше двух лет, а я совершенно случайно вышел на его след и ко всему понял, как ему удавалось прятаться! Я уверен тут дело в магии и это очень важные сведенья!

  – А как же Гертанская? – совсем уже растерялась я. – Ты променяешь шанс спасти подругу, только из-за какого-то торговца ольшой?

  – Не из-за какого-то! – рассерженно прорычал Икар, а потом усмехнулся и добавил: – Хотя тебе этого не понять.

  Теперь рассердилась я:

  – Да я не понимаю, как можно так беспечно упустить шанс спасти подругу!

  – Беспечно? А ты подумала о тех, кто страдает из-за этого торговца? Ты не понимаешь, что ради денег эти "торговцы", специально подсаживают людей! И многие из них умираю! – ярость так и сквозила в каждом его слове. – Я в первую очередь стражник, и Гертанская тоже в первую очередь командир. Она никогда не простит меня, если я поменяют ее жизнь, на жизни других. Да и я никогда бы не смог простить!

  Мы замолчали, думая каждый о своем.

  Все-таки мне его слова не понять, так как во всем мире существует лишь одна, хотя уже две, двуногих, ради которых я могу пойти на все. И менять их жизни ради тех, о ком я ничего не знаю... мне этого вправду не понять.

  – И что ты намерен делать?

  – До утра еще есть время, поэтому я постараюсь успеть добежать до ближайшего отдела стражи и предупредить их.

  – Каким образом? – спросила я с неподдельным удивлением.

  Неужели существуют такие же уникумы как Лида, способная нас понимать? Или он им, что ли доклад напишет? Представляю, как он сидит за столом, держит в лапах перо и аккуратно старается выводить руны, а рядом сгрудились стражи, подсматривающие, что же он там калякает.

  – В страже работают маги-телепаты, с которыми мы можем общаться мысленно.

   М-да, все оказалось намного проще.

  – И ты думаешь, они так легко возьмут тебе и поверят?

  – Конечно! – в его голосе не было и капли неуверенности. – Меня, как ирусана Гертанской, знают везде и у меня достаточно полномочий, чтоб организовать поимку возника.

  Мне это казалось дикостью: неужели двуногие и вправду будет слушаться ирусана? Нас обычно считают глупыми животными, а тут принимают в стражу, да еще и полномочиями наделяют. Как все-таки быстро меняется время.

  – Жаль, что до главного штаба слишком далеко, но я туда отправлю шершина, – продолжил Икар, словно рассуждая вслух. – Возможно, есть шанс связаться со стражниками Гратестава, тогда мы их легко поймаем. Притом я запомнил запах того ирусана. Ольш думает, что ирусан ему поможет, но он, наоборот, станет звеном его гибели, главное успеть.

  Ирусан замолчал, а я не знала, что сказать. Раз он уже все для себя решил, то кто я такая, чтоб его отговаривать и тем более просить? Это ведь, наоборот, к лучшему, потому что я не думаю, что мы еще когда-нибудь увидимся. Я спасу подругу и уж постараюсь впредь не появляться в Священной земле, а он продолжить ловить своих торговцев и спасать незнакомых двуногих. И каждый из нас вернется к своим жизням.

  Так мы и стояли некоторое время в тишине и темноте, а потом Икар лизнул мне ухо и прошептал:

  – У меня осталось совсем мало времени.

  На этот раз я почувствовала его желание. Оно щекотало ноздри и словно гладило меня по спине, от чего задним ногам хотелось плясать от этой своеобразной ласки.

  – Эль...

  От его голоса у меня по шерсти, словно молния пробежалась, и я... я решила поддаться этой слабости. В последний раз.

  ...Когда я вернулась, двуногие уже давно спали, точнее я так думала, вот только у Мягколапа оказался слух почище нашего. Резко приподнявшись, он посмотрел на меня, тут же успокоился, понимающе хмыкнул, а потом нахмурился и спросил:

  – А где твой женишок?

  Я легла возле Лиды, положила голову на скрещенные лапы, вздохнула и ответила:

  – Ушел.

  В мыслях до сих пор звучал его голос: "Еще увидимся, Эль!", но в этот раз я не ответила, а он, скорей всего, не обернулся.

                                                                                 ***

  Факелы решили не разжигать, чтоб запахом не привлечь обитавших в лабиринте тварей. Камень-светляк давал достаточно света для двух двуногих, собачонки и ирусана. Горники хорошо видели в темноте, поэтому шли впереди, ведя нас к месту входа в логова и предупреждая об опасности. Они оказались на удивление преданными и, несмотря на исчезнувшую связь, дождались пробуждения монашки, которая отблагодарила их едой и лаской.

  Разбойники нам ничем помочь не смогли. Их действительно наняли, чтоб охранять зачем-то ту пещеру, но не о каком логове Юлиана они не знали. Мягколап сказал, что нам еще повезло, так как его они останавливать не стали, а наоборот предостерегли: многие пытались отправить из-за любопытства вглубь горы, но не вернулись. Информация была не обнадеживающая, но нам выбирать было не из чего.

  Лида все время косилась на меня, от чего несколько раз споткнулась, а один раз вообще чуть не упала, благо ее успел поймать идущий сзади Мягколап. Даже опасность разбить нос или стать косоглазой ее не остановила, поэтому на очередной взгляд, я зашипела:

  – Хватит меня жалеть!

  – Да не жалею я тебя, – тут же ответила девушка, хотя ее взгляд говорил об обратном.

  – Лида, правда, хватит кидать на меня такие жалостливые взгляды, – устало попросила я, а потом вспомнила манеру разговора двуногих и добавила: – Со мной все нормально.

  Она недоверчиво хмыкнула и заявила:

  – Обычно когда так говорят, то имеют ввиду совсем другое.

   – Это у двуногих так, а у нас "все нормально", означает "все нормально"! – раздраженно ответила я, со злостью махнув хвостом.

  Было трудно признавать, но ее слова были правдой. Мне действительно было не по себе, от тех чувств, что испытывало мое сердце.

  Обида, злость, страх, ярость, непонимание, мольба, надежда... Все эти чувства бурлили в моем сердце, словно варились в котелке над огнем. Таких чувств я не испытывала даже когда он покинул меня. Хотя с ним нас связывало намного больше, чем с Икаром. Я не понимала, почему испытывала эти чувства... и от этого мне становилась еще труднее.

  Любовь... Ирусаны не испытывают любви. Мы просто находим себе пару, которая лучше всего подходит. Мы верны, заботливы, преданы, нежны... но любовь. Я не знаю, что это такое. Но я солгу, если не признаю: к Икару, за это короткое время, я привыкла. И, к сожалению, намного сильнее, чем мне бы хотелось.

  – Давай поговорим, – через некоторое время, вновь пристала ко мне Лида.

  Я уж хотела было послать ее куда подальше, со своими разговорами, как меня опередил Мягколап:

  – Да отстать ты от нее. – Не успела я мысленно его поблагодарить, как он добавил: – Не видишь ей и так хренова, а еще ты соль на рану сыпешь.

  Хотя поблагодарить все же стоило, так как Лида от меня отстала и даже коситься перестала. Правда долго молчать не могла и через некоторое время стала тихо причитать под нос, тем самым напомнив мне Ивильмиру:

  – Все-таки не зря он мне с самого начала не понравился! Предатель он. Взял и бросил нас в самый нужный момент. Хотя, пусть проваливает! Без него справимся!

  – Да помолчи ты, – раздраженно прошипел Мягколап. – И запомни на будущее: молчание...

  – Золото? – фыркнула Лида.

  – Нет, – с натянутым спокойствием ответил мужчина. – Молчание – шанс остаться в живых.

  Девушка споткнулась, виновато опустила взгляд и пробормотала:

  – Я запомню.

   Путь к логову Юлиана действительно оказался самым настоящим лабиринтом. Множественные туннели, повороты, развилки оставались за нашими спинами и ожидали нас впереди. По пути нам попадались страшные твари, в создании которых Мать Природа явно не участвовала. Благо они бродили поодиночке и были истощены, из-за голода, но вожак горников предупредил: чем ближе мы будем приближаться к входу, тем больше и сильнее будет твари. Иногда нам попадались кости животных и двуногих, а один раз мы наткнулись на двух сражающихся тварей. Мы их не видели, так как тут же затаились, убрав свет, но по звуках и запаху было понятно отчетливо: впереди что-то происходит. Очевидно, из-за голода твари стали нападать друг на друга.

  Вдруг впереди идущие горники зарычали и стали пятиться назад. Мелкая заскулила, Мягколап движением руки показал Лиде спрятаться за его спину, затем обнажил меч и поднял руку с камнем-светляком повыше.

  Через несколько секунд впереди появился силуэт твари.

  – Вот это махина, – протянул Мягколам, выставляя меч вперед.

  Тварь и вправду была больной. Она доставала почти до потолка и занимала половину туннеля. До этого нам встречались мелкие существа, а значит, с этим придется повозиться.

  – Я попробую ее приручить, – испугано пискнула Лида, – если вы выграните достаточно времени.

  – А сможешь? – недоверчиво спросил мужчина.

  – Попытаюсь.

   Что ж, если подобная "махина" будет на нашей стороне, то это намного увеличивает наши шансы на сопротивление другим тварям.

  Тварь коротко рыкнула и неспешно двинулась на нас. Когда она достигла света, стало видно ее тело, покрытое густой шерсть, маленькие, маслянистые глаза и широкий рот с впечатляющими клыками. По подбородку твари потекла слюна. Она ликующе зарычала, протянула длинную лапу и двинулась на нас.