Текст книги "На мягких лапах (СИ)"

Автор книги: Оксана Крыжановская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 24 страниц)

  Лица у людей вытянулись до такой степени, что казалось глаза, носы и губы сейчас вовсе стекут по ним как по жидкому тесту на пол. Я с ухмылкой наблюдала за двуногими, понимая, что если б Ивильмира не задала этот вопрос, то моя морда имела бы подобное выражение.

  – То есть тебе будет мало снятия проклятья? - уточнил напряженным голосом Дэрек и выгладил он как перетянутая струна, то есть так же готов в любую минуту разорваться и ударить неумеху перетянувшего его по рукам.

  Подруга пожала плечами и мечтательно протянула:

  – Я с детства мечтала, чтоб меня мужчина все мою жизнь носил на руках, так что детские надежды стоят очень дорого.

  Намек был понят, от чего жрецу оставалось только насмешливо уточнить:

  – И какова цена твоих детских мечтаний?

  Неумеха, даже не догадываясь о том, что творит, сильнее потянул за струну, от чего она предупредительно звякнула, обещая не просто ударить по рукам, но и отрубить пару пальцев.

   – Пять тысяч золотых и один какой-нибудь свиток из этого храма, – нагло потребовала валькирия.

  К моему удивлению струна не лопнула, а ослабла, словно неумеха сообразил, что творит и поспешно исправился.

  – Хорошо, – насмешливо согласился жрец. – Я заплачу сколько ты хочешь, если ты просто сумеешь достать мне информацию о храме Уирина.

  – Свиток будет авансом, – тут же добавила Ивильмира, протягивая мужчине руку. – Договорились?

  – Договорились! – продолжал насмехаться Дэрек, протягивая руку в ответ.

  Стоило их рукам сжаться, как в воздухе появились две голубые ленты. Мужчина поспешил отдернуть руку, но было поздно. Голубая лента резко дернулась следом и с важностью затянулась на запястье.

  – Ты темная хозяйка, – он не спрашивал и даже не констатировал как факт, он обвинял.

  – Я ведь говорила, что темна. Или ты думаешь, что темные хозяйки только и делают, что по своим замкам сидят, да оргии с гостями устаивают? Тогда я тебя разочарую: некоторые из них предпочитают свободную жизнь и прибыльные сделки,   – нагло ответила Ивильмира, с вызовом демонстрируя запястье с двумя голубыми лентам.

  Дэрек на этот факт внимания обратил и спросил:

  – Вторая лента ведь относиться не к нашему договору?

  Подруга закатила глаза к потолку и скучающим голосом ответила:

  – Даже у существ моей профессии есть совесть, которая хоть и сводиться к простому неразглашению о нанимателях, но все-таки это ведь лучше, чем полнейшее ее отсутствие. Не находите?

  Намек опять-таки был понят, поэтому мужчина отошел от этой темы к другой.

  – Ну, раз мы заключили магическую сделку, то зрелище твоих жалких попыток найти информацию о храме, наверняка станет незабываемым.

  Попытка задеть валькирию не принесла никакого результата, так как она спокойно поинтересовалась:

  – В чем заключена такая уверенность?

  – Все дело в том, – с неприкрытым злорадством начал Дэрек, – что наши источники утверждают, что возможно единственное место, где сохранилась информация о храме Uirin находиться в закрытом городе Лэстэрине. Как ты, наверное, сама знаешь, дроу еще те надменные скоты, которые не желают ни с кем сотрудничать, а про их тварь-королеву, я не хочу даже вспоминать. Поэтому я даже представить не могу, как ты попытаешься туда проникнуть, – он выразительно подергал рукой, словно пытаясь показать болтающийся на запястье невидимый наручник, – прихватив за компанию меня.

  Выражения лица у Ивильмиры было очень странное: брови сошлись на переносице, глаза прищурены, а кончики губ как-то съехали вниз, словно в попытки улыбнуться вверх тормашками. Я знала, что это выражение лица означает: "Что ты там вякнул про дроу?", но вот наставница с мастером не знали, поэтому одна глядела на нее с сочувствием: "И перекосило ж от удивления бедную!", а второй с превосходством: "Ну, я же говорил!". Точнее я думала, что только я знаю, но тихая фигура в углу проявила мастерство дедукции и сказала:

  – У нее брат с сестрой дроу.

  Лицо у Лидиного брата помрачнело, но через секунду прояснилось, а глаза опять засверкали.

  – То есть, возможно, они нам смогут помочь?

  – Сестра точно нет, а брат попробует.

  – Отлично! – Радостно хлопнул мужчина ладошками друг об друга. – Значит, завтра же утром выдвигаемся.

  Подруга сделала вид, будто задумчиво поджимает губы, но я-то знала, что сделала она это за тем, чтоб они ненароком не вытянулись в злорадную улыбку и тем самыми не сдали ее.

  Теперь уж точно я одна знала, какой сюрприз ожидает Дэрека в Лэстэрине.

                                                                          ***

  – Нет.

  – Ну, брат, пожалуйста!

  Ивильмира тихо застонала, прижимая подушку к голове с таким усердием, будто хотела, чтоб она стала ее неотъемлемой частью.

  Подруга любила спать, а точнее высыпаться, но из-за главного мастера Эвэнса ей это не удавалось, так как тот привык ложиться после полуночи, а вставать на рассвете. Хотя тут попробуй не привыкнуть, когда в тебе все нуждаются, поэтому он, в прямом смысле, вытягивал женщину из постели, не смотря на все проклятья, просьбы, обещания жестокой расправы и попытки соблазна.

  – Нет.

  – Брат, но ты ведь всегда брал меня с собой!

  Стон со стороны кровати прозвучал громче, пытаясь намекнуть ругающимся родственникам, что тут некоторые еще пытаются подремать. Повезло, что я могу дремать, не обращая внимания даже на крики, не говоря уже о просто повышенном голосе, точнее под Лидины попытки его повысить.

  – Не в этот раз.

  – Я знаю, ты меня не берешь с собой, только из-за того, что вы едите в Лэстэрин!

  Вновь застонав, подруга потребовала: «– Да заткнитесь уже!», но голос из-за подушки прозвучал приглушенно, поэтому никто на него не отреагировал. Хотя я неуверенна, что отреагировали бы, даже закричи она со всей силы.

  – Ты права, там слишком опасно для тебя.

  – Ну, брат, я же тут умру со скуки!

  – В отличие от настоящей смерти, эту ты, я уверен, пережить сможешь.

  – Брат, пожалуйста, я ведь всегда мечтала увидеть этот сияющий город!

  Дэрек, до этого склонившейся над сумкой и что-то там искал, резко выпрямился и с холодной яростью посмотрел на вмиг притихшую и от страха сжавшую голову в плечи сестру, которая явно сболтнула что-то лишнее. Девушка от греха подальше сделала шаг назад и наступила мне на хвост, я от боли клацнула зубами, а она пискнула:

  – Прости.

   – Признаться, я даже не догадывался о подобных мечтах у сестры, – холодно признался главный мастер Эвэнс, кажись, совсем не обращая внимания не на побледневшую сестру, не на мой пострадавший из-за него хвост. – Но теперь определенно знаю, что тебе, несомненно, нужна наставница, которая будет проверять читаемую тобой литературу. – Он повернулся к двери, возле которой статуей стояла монашка. – Наставница Тиан, я могу доверить Вам поиск подходящей монахини для этой роли?

  Не прошла и секунда после произнесения вопроса, как был озвучен ответ:

  – Монахиня Нора с радостью займется образованием вашей сестры.

  – Отлично, – холодно заключил Дэрек, после чего повернулся ко второму лежаку и приказал: – Вставай.

  В первое их совместное утро Ивильмира на этот приказ с вызовом ответила: «Когда я провожу ночь с мужчиной, то он обычно будит меня нежным поцелуем и завтраком в постель», на что главный мастер хмыкнул и вышел из комнаты, а валькирия на собственной шкуре убедилась в надежности стен у комнаты. Правда она тут же попыталась повторить маневр и отойти к другой стене, но Дэрек, предвидев это, подошел ближе, а комнат была намного меньше пяти шагов, от чего Ивильмира только скрипела зубами, обещая надежность стен следующим утром испытывать уже им. Вот только на следующее утро, ее опят таки разбудила команда: «Вставай», притом Дэрек даже голос не повысил, на что подруга ответила: «Ты ведь мужчина, так что у тебя должно к женщине быть хоть какое-то уважение!». Ответом ей был звук отдаляющихся шагов и недолгий, но эффективный, в плане вставания с кровати, полет. И так на протяжении шести дней, менялись только реплика подруги от угроз: «Повезло тебе, что ты уже лысый! Не хочешь еще и безбровым стать?!», до усталой мольбы: «Имей совесть, а лучше поимей меня, а то я вижу тебя некуда энергию девать!», так что мы в ожидании очередной утреней реплики уставились на лежак подруги. Мы – это я, мастер и наставница, которая будила Дэрека утром и с усмешкой наблюдала, как он воспитывает Ивильмиру. Вот только к всеобщему удивлению подруга резко вскочила с кровати и... Не прошло и минуты, а она уже была полностью одета и собранная сумка привычно висела перекинутая через шею на плече.

  – Все собрался? – нетерпеливо сказал подруга, направляясь к двери: – Тогда скорей валим из этого сумасшедшего дома строгого режима для трудолюбиво-больных людей! – Повернувшись, чтоб понять, почему за ней никто не следует и, увидев два ошарашенных взгляда своих личных утренних кошмаров, которые подобной быстроты не ожидали из-за того, что по утрам порой ждали ее по полчаса, подруга усмехнулась и нахально заявила: – Кто я, по-вашему? Благородная леди, которая не может без служанок панталоны натянуть, или профессионал, который стражника за минуту опередит, чтоб не только одеться, а еще и карманы его обчистить! И это я на полном серьезе, так как подобный факт в моей биографии имеется.

  – Но... но ты же, – пораженно протянула наставница Тиан.

  – А вот нехрен мне по утрам летную практику без метлы устраивать, наставник недоделанный!

  Хоть это фраза явна была направлена на мужчину, но обиделась женщина, сложив руки на груди и кинув на Ивильмиру осуждающий взгляд.

   Напряженное молчание разбил звонкий голосок:

  – Брат, пожалуйста.

  И холодный ответ:

  – Я сказал: нет.

  Послышался всхлип, кто-то явно пытался сдерживать слезы, а потом Лида попросила:

  – Можно хоть с Эль попрощаться?

  – Прощайся, – кинул Дэрек и, потеряв к спору всякий интерес, взял свою сумку, закинул на плечо и вышел из дома, а за ним поплелись женщины, одна из которых крикнула мне:

  – Эль, догонишь.

  Лида, подойдя, погладила меня по голове, обняла и прошептала:

  – Не сдавай меня.

  Потом резко встала и быстро убежала, не объясним ничего.

  Удивленно проследив за ее удаляющейся спиной, я направилась догонять подругу. Это у меня не заняло много времени, поэтому через минуту я уже шагала рядом, слушая беседу двуногих.

  – Почему Лида с тобой не попрощалась? – удивленно спросили Ивильмира, кинув на меня взгляд.

  – У нас не принято прощаться. Плохая примета, – коротко ответил Дэрек, думающий о чем-то своем и явно не располагающий к задушевной беседе.

  – Чего тогда с Эль попрощаться разрешил? - продолжала интересоваться валькирия, которой явно было плевать на всякие нежелания говорить с ней.

  – Я видел, что сестра с ней подружился, поэтому...

  Фразу он так и не закончил, отвлекся на проходящего рядом жреца, да это и не требовалось.

                                                                               ***

  Возвращались мы тем же путем, что и спускались. Мастер предлагал другим, "более мирным" – как он выразился, но женщина настояла на своем. Ветряные крылья без проблем донесли нас до того самого обрыва, откуда мы несколько дней назад прыгнули. Фарг дожидался нас там и когда мы опустились на землю, с облегчением сказал:

  – Как чувствовал, что сегодня вернитесь. – Потом увидел последнего прибывшего и с недоумением спросил: – А это еще кто?

  – Да так, – ответила я, наблюдая, как Дэрек глубоко кланяется кому-то, повернувшись лицом к обрыву.

  Если вспомнить его слова, то получается, что тот, кому он кланялся и тот, кто пропустил подругу и меня за компанию, был Дух Ветра, поэтому, наверное, жрец благодарил его за помощь.

  – Вот так бы и дала ногой по задницы, чтоб мордой вперед полетел, – мечтательно протянула Ивильмира, подняв ногу и с удовольствием махнув, словно перед ней и вправду находился невидимый двуногий, который вызывающе наклонился.

  – И полетела бы следом, – выпрямившись, ответил мужчина, на всякий случай, отходя от края подальше.

  – Это тебя и спасает, – подтвердила подруга.

  – Впервые рад, что мы соединены проклятьем, – насмешливо проговорил главный мастер.

  Подруга уже потеряла к нему интерес и сейчас гладила Фарга, ласково приговаривая о том, какой он хороший, верный и вообще замечательный. Конь важно поддакивал, требовательно склонив голову. Когда с благодарностью было покончено, Ивильмира закинула седло на коня, предварительно проверив вещи в сумках, и, повернувшись к мужчине, с ожиданием на него уставилась. Они с минуты смотрели друг на друга, после чего жрец с раздражением протянул:

  – Почему ты на меня так смотришь?

  – Жду, когда ты смоешь с себя коляки-маляки, переоденешься и где-то достанешь лошадь.

   Мужчина побагровел, от чего "коляки-маляки" на его коже выглядели очень впечатляюще, словно угольки у потухшего костра, которые от ветра то краснею, то затухают.

  – Это не «коляки-маляки», а древние письмена, которые набиваются в день совершеннолетия, – зашипел он словно костер, которого залили водой, – это, во-первых, во-вторых, переодеваться не во что я не буду, так как белый цвет – символ Геры, и, в-третьих, если б ты не перечила и мы пошли предполагаемым мной путем, то конь у меня был бы!

  Ивильмира сочувственно покачала головой, прицыкивая языком, потом резко запрыгнула в седло и, кинув на мужчину насмешливый взгляд, спросила, словно ни к кому конкретно не обращаясь:

  – Интересно, а если мы галопом поскачем, то он следом полетит?

  На что Дэрек тоже так насмешливо спросил у невидимого собеседника, неверное того самого, который после пинка подруги как-то вылез из ущелья и последовал за нами в желании отмщения:

   – Интересно, а лысина бы ей подошла?

  Подруга явно такого ответа не ожила, так как ее лицо вытянулось в искреннем изумлении и она, опешивши, спросила уже у видимого собеседника, нагло смотревшего на нее снизу вверх с таким видом, словно это он сидел на коне, а женщине приходилось задирать голову:

   – Скатился до глупого шантажа? Признаться не ожидала от Вас, главный мастер Эвэнс.

  – С кем поведешься, как говориться, – нагло ответил он, разведя руками, – от того и наберешься.

  Валькирия задорно рассмеялась, потом протянула ему руки и сказала:

  – Мир?                                                                        

  Дэрек с опаской покосился на руку женщины, явно вспомнив, что после последнего ее пожимания он обзавелся обязательством, которое грозило отрезать уже его руку. Собравшись с мужеством, он все-таки нерешительно ее пожал, добавив:

  – Мир.

  Вдруг между их руками вспыхнули золотые искры, которые тут же исчезли.

  И, кажется, их видела только я.

                                                                        ***

  Через некоторое время я поняла, к чему Лида сказала ту фразу, так как ветер отчетливо доносил ее запах. Вот только с просьбой она немного прогадала, так как ветер сообщил не только мне о нашем появившемся хвостике, но подруга сообразила, кто нас преследует, и говорить ничего не стала. Точнее она говорила, но совсем не про сестру сидевшего за ее спиной мужчины. Фарг под ними раздраженно бубнил, но послушно вез обоих.

  – Первым делом мы нагрянем к моему другу-магу, который создаст тебе оберег-личину и даст другую одежду. Шершина я уже ему послала, так что вечером он нас заберет, главное к камню-телепорту успеть доехать, – сказала Ивильмира. Ее не смущало наличие мужчины и тем более его руки, обнимающие ее за талию, а вот Дэреку явно было не по себе, так как он старался все немного отстраниться, чтоб не касаться грудью спины валькирии. – Надеюсь, ты понимаешь, что тебе нужно будет стать не таким заметным?

  – Понимаю, – как-то сдавленно ответил он и еще немного отстранился.

  Подруга, наверное, почувствовала, что хватка на ее талии ослабла, так как сказала:

  – Крепче держись, а то упадешь.

  – Не упаду, – процедил мужчина сквозь зубы.

  Ивильмира покачала головой и со смешком спросила:

  – А в вашей общине как вообще обстоять дела с плотскими утехами?

  – Это тебя не касаться! – холодно отрезал жрец.

  – Еще как касается, – воспротивилась подруга. – Точнее минуту назад точно касалось.

  – Останови коня, я пешком пойду, – тут же раздался злой голос.

  – Чтоб мы через год дошли? Ну, нет! Хотя ладно слезай, так и быть пожалею тебя.

  Фарг остановился и Дэрек поспешно слез на землю, а за ним и Ивильмира. Подруга подняла руки вверх, потянулась, и устало сказала:

  – Эх, бедная моя спина.

  И тут мужчина вдруг сделал шаг назад и осипшим голосом проговорил:

  – Ты что сумасшедшая?! Я не согласен!

  Валькирия с удивлением на него глянула и, нахмурившись, спросила:

  – На что?

  Дэрек сжал кулаки и вкрадчиво ответил:

  – На то чтоб ты меня жалела! И мне все равно, что ты темная!

  Ивильмира удивленно хлопала ресницами, и я вторила за ней, тоже не понимая, причем тут одно к другому.

  – Постой, – подругу осенило, от чего ее губы разлезлись в веселой улыбке, – ты подумал, что я собирать пожалеть тебя в плане интимного устранения касающегося меня... кхм... дела? – Она издевательски рассмеялась, от чего лицо у мужчины стало хмурее грозовых туч. – Извини, но мне придется разочаровать тебя. Мальчиками не интересуюсь. И как тебе это только пришло в голову?

  Дэрек явно был смущен, но виду не подавал. Сложив руки на груди, он раздраженно спросил:

  – А что я еще должен был подумать, когда ты вдруг говоришь, что пожалеешь меня, потом останавливаешься и жалуешься на боль в спине?

  – Притом я темная, а мы целомудренностью не отличаемся. А еще говорят: «у кого, что болит, тот о том и думает», – со смешком ответила подруга, которую явно забавляла все эта ситуация. – А спина у меня, кстати, из-за тебя болит, потому что я поясницей ударилась, когда ты меня в первый день из постели «вытащил»!

  Обреченно вздохнув, мужчина потупил взгляд и тихо с неохотой, словно невидимый человек тянул его язык клещами, проговорил:

  – Извини. – Но тут же устремил взгляд на валькирию и обвинил: – Но ты тоже виновата!

Он видно вообще не любил признавать себя виновными, в отличие от предъявления вины кому-то другому.

  – Значит мы квиты, – здраво рассудила Ивильмира, пожимая плечами, а потом повернулась назад, где дорого плавно виляла хвостом влево и, набрав в рот воздух, закричала: – Лида, выходи уже, пока твой брат ко мне всерьез домогаться не стал!

  Дэрек недоверчиво нахмурился и удивленно протянул:

  – Лида осталась в храме, а я не думал тебя домогаться, – и насмешливо добавил: – Старушками не интересуюсь.

  Но вся его насмешливость утонула, словно лодка под неожиданной волной, когда на тропинке появилась белая кобыла с согнувшейся в седле от стыда девушкой.

  Когда она подъехала к нам, я, извиняясь, сказала:

   – Я ничего не говорила.

  Лида как-то удивленно на меня глянула, но нечего не ответила, а пожурив голову, протянула:

  – Прости, брат.

  – Потом поговорим, – отрезал он, после чего подошел, запрыгнул в седло позади девушки, взял поводья в свои руки и скомандовал: – Поехали уже.

                                                          Глава шестая

                                       Неожиданности и неприятности

  Киан ждал нас возле камня-телепорта. Точнее он ждал Ивильмиру, поэтому был очень удивлен, увидев с ней еще нескольких людей.

  – Ива, куда ты только опять умудрилась вляпаться? – устало спросил мужчина, после того как внимательного выслушал о том, откуда именно на его голову взялись эти родственнички, как она их представила. – Зачем ты вообще это делаешь?

  Валькирия закусила губу, отвернулась и с раздражением спросила:

  – Ты нам поможешь или нет?

  – Помогу, – со вздохом ответил он.

  Женщина улыбнулась, подошла к нему, попыталась обнять, но Киан, взяв ее за плечи, отстранил от себя и сказал:

  – Не надо.

  – Киан... – с непониманием начала валькирия, но ее друг перебил:

  – Ива, ты прекрасно знаешь о моих чувствах к тебе, поэтому не нужно мной так бездушно пользоваться. Я тебе не собачка, которая послушно исполняет все команды лишь за тем, чтоб получить кость.

  Люди, с удивлением и непониманием следящие за их разговором, решили вмешаться, точнее один человек, который сделал шаг вперед и сказал:

  – Я заплачу за Вашу помощь.

  Киан мазнул взглядом по Дэреку и вновь посмотрел на женщину, отрезав:

  – Мне деньги не нужны.

  – Спасибо, Киан, – пробормотала Ивильмира, потупив взгляд.

  Он развернулся и направился к камню-телепорту, бросив на ходу:

  – Твоя жалость тем более.

  Встав возле большего валуна, который казался верхушкой скалы, каким-то образом поставной на границе леса и поля, острием чуть-чуть наклоненной в бок, маг поднял руки и стал ими водить в разные стороны, что-то приговаривая.

  Со стороны, наверное, это смотрится забавно: стоит себе мужик, бубнит что-то под нос, не пойми зачем руками машет, а потом вообще начинает наворачивать вокруг камня круги, не переставая махать руками. Но я видела как ДРИГИЕ, застывшие возле этого валуна, вначале с интересом и удивлением наблюдают за мужчиной, а потом его странные движения, словно гипнотизируют их, и эти разноцветные, светящиеся создания начинают кружиться за ним.

  Это было красиво, великолепно, незабываемо, а потом ДРУГИЕ раскручиваются до такой степени, что кажутся единственным целым созданием, которое и вовсе принимает один цвет.

  Серебро искрилось, кружилось, жило.

  Оно помогало тому, кто знал, как к нему обратиться.

  Слова и движения были простыми объяснения, чтоб ДРУГИЕ поняли, что от них хотят.

  Они с радостью помогают, даже не имея представления о том, что на этом их существование закончиться... или поднимется на новую ступень?

  Вот этого я не знала.

  Серебро искрилось, кружилось, жило... а потом исчезло, принеся себя в жертву.

  Наверное, это единственная вещь, в чем двуногие, животные и другие схожи.

  Мы все умеем чем-то жертвовать. Вопрос лишь в том: хотим или не хотим?

  Возле валуна начало появляться что-то, что всасывало в себе живое серебро, чтоб слившись принять форму яйца, а на деле двери, ведущей к другому камню-телепорту, где так же в первый и последний раз плясала серебреная жизнь.

  Когда двуногие с конями подошли к телепорту, выстроившись в шеренгу, Киан хрипло скомандовал:

  – Ива, ты первая.

  – Почему я? – тут же заныла женщина.

  – Ива, – только устало и сказал Киан, но она тут же перестала артачиться и, взяв коня за поводья повыше, который от нетерпения, кажись, приплясывал, подошла к «яйцу», решительно выдохнула и шагнула в телепорт.

  Дэрек повернулся к магу и хотел что-то спросить, но не успел. Жреца резко дернуло за исчезнувшей женщиной и с одной из любимых Ивильмирыных фразочек засосало в телепорт.

  – Так я и думал, – с каким-то самодовольством протянул Киан, подмигнув мне, а потом приглашающе махнул рукой и сказал: – Леди, прошу, Вы следующая.

   Лида удивленно переводила взгляд с места, где исчез ее брат, на мужчину, который был в этом причастен, а потом в нерешительности закусила губу и смущенно наклонила голову.

  – Не волнуйте, леди, я клятвенно могу заверить Вас, что телепортация пройдет успешно, – видя нерешительность монашки, принялся успокаивать ее мужчина. – Вы кстати ужинали? Нет? Только завтракали? Тогда Вам совсем нечего опасаться.

  Девушка быстро шагнула в телепорт, и, кажется, не потому что поверила словам мага, а что бы он не увидел как пытают ее щеки. Если Лиду смущало внимание даже Ивильмиры, то представляю как ей не по себе от Киана.

  – Ну, что, хвостатая, готова? – спросил мужчина, успокаивающе гладя меня по голове.

  – Нет, – призналась я и прыгнула вперед, закрыв глаза.

  Хвост тут же в страхе прижался к животу, потому что воронка кружилась с такой силой, словно поставила себе цель его оторвать. Шерсть встала дыбом, а лапы так и норовили растянуться в разные стороны. Внутри, кажись, все смешалось, перемешалось, потом взбунтовалось и пожелало вылезти наружу, чтоб высказать все претензии с глазу на глаз. А потом секунда и лапы ощущают твердую и самую любимую землю, в нос ударяется тысяча запахов окружающего леса, а до ушей доноситься характерный такой звук, который можно назвать только как "бунт слабого желудка одной женщины".

  – Все нормально? – раздался голос Киана за спиной, и я поспешила отползти в сторону, чтоб дать магу с лошадью проход.

  Я старательно открыла глаза и огляделась.

  Фарг, как обычно, был спокоен и доволен, Дэрек сидел на корточках возле кустов, откуда вылезала бледная женщина, Лида лежала на траве, закрыв глаза и раскинув руки в сторону. На все это насмешливо взирал маг, а лошадь, на трясущихся ногах стояла возле него, и в глазах у нее застыла мольба, что ее добили и не мучили.

  – Нормально, – констатировал маг, и слаженный стон возмущения был опровержением данного заключения.

                                                                         ***

  – Эль, я тебя слышу, – прошептала Лида, с опаской оглядываясь по сторонам, словно в страхе, что сейчас вдруг из кустов выпрыгнет ее брат и закричит: «Ага, попалась!».

   – Мы, кажется, это уже давно поняли, – с непонимание ответила я.

  Солнце клонилось к закату, маня за собой облака, чтоб дать нам возможность полюбоваться звездам и луной. В воздухе вкусно пахло травой, цветами и чем-то горелым, наверно, в одном из домов, до которых мы еще не дошли, сгорел в печи пирог. Идущие нам навстречу двуногие, заметив меня, тут же проявляли вежливость и распрыгивались в разные стороны, уступая нам дорогу. Так один мужик в спешки прыгнул в рядом растущий куст, который оказался крапивой, о чем он нам в нелюбезной форме сообщил, но стоило ему увидеть мою улыбчивую морду (а улыбка у нас сродни оскалу), как все претензии оборвались на корню. Кошачья братия тоже проявляла ко мне интерес, правда он был недолгим и чисто из вежливости, что меня вполне устраивала, а вот собаки, заметив меня, облаивали со всей своей доброжелательностью и почтением. Через минут пятнадцать Лида, кажется, поняла, что заставить меня составить ей компанию в прогулке по деревни было не лучшим решением, но все равно упрямо шла дальше, а теперь даже разговор решила завести, не смотря на то, что со стороны это буде смотреться странновато.

  – Ты не понимаешь, я ведь могу вас слышать, только в местах силы, а тебя почему-то и сейчас! – вновь зашептала она и чихнула. – Правду сказала, – добавила девушка, потирая указательным пальцем нос.

  Мне почему-то вспомнился Ворон с его поломанными из-за этого движения усами.

  – Да я тебе и так верю, – ответила я, недовольно водя усами, так как запах гари усилился.

  – Да я в смысле примета такая есть, что если чихаешь, то значит, правду говоришь, – пояснила Лида и чихнула еще раз.

  – Глупость какая, – хмыкнула я. – Вы бы еще правду определяли, по тому на какую ногу спотыкаетесь.

  – Вообще-то есть и такая, – явно смутившись, с неохотой призналась девушка. – Если на левую ногу, то лож, а на правую – правда.

  Вообще-то я знала об этом, но спросила не из-за своей вредности, а из-за глупости самой приметы.

  Девушка вдруг споткнулась, а я лукаво спросила:

  – На какую?

  – На левую, – хмуро ответила Лида и вновь чихнула. – Да что ж такое!

  – Меньше обманывать надо, – поддела я и тоже чихнула.

  С чем это пирог только был? По запаху напоминает с мясом и картошкой, а по ощущению, что с большой жменей молотого, сушеного перца.

  – Да бог с ними с этими приметами, – отмахнулась монашка. – Я тебе слышу и это очень-очень странно!

  – И чем же? – заинтересовала я.

  – Самими фактом, – коротко ответила она. – Но главное, что брат не должен об это узнать!

  – Почему?

  – Понимаешь, одна из причин, почему брат берет меня с собой, заключается именно в моей способности, ведь я могу использовать ее, чтоб управлять животными, – она осеклась, а потом испуганно на меня глянула. – Извини, что скрывала. – Лида замолчала, устремив взгляд на гору, за которой скрылось солнце. – Я пока не могу управлять большими животными, – через некоторое время заговорила она, словно оправдываясь, – только маленькими, такими как крысы, пауки, мухи. Брат сказал, что эта идеальная способность для шпионажа, поэтому я делаю это. Он единственный кто у меня есть. Родителей я не помню, так как они умерли, когда я была маленькая. Я понимаю, что это плохо, но... – она вновь замолчала и вновь продолжила, только теперь ее голос стал молящим о помощи: – Брат не должен знать, что я могу слушать тебя не только в местах силы, потому что он может и тебя начать использовать, а я этого не хочу. Хорошо?

  Я кивнула головой и вдруг в желании подбодрить девушку, обтерлась об ногу, от чего она меня погладила по шее и сказал:

  – Ты такой странный ирусан. Не смотра на меня так, я правду говорю. В книгах ирусаны описывались, как серые, дымчатые или черные коты с темными глазами, а ты белоснежно-белая, как первый снег, и глаза у тебя нежно-голубые, как ясно небо. Ты, правда, первый повстречавшийся мне ирусан, но все равно это кажется странным.

                                                                          ***

  – Это точно ирусан? А чего расцветка такая странная.

  – Нормальная расцветка! И вообще нечего мне тут на товар наговаривать!

  – Это тебе нечего на добрых людей голос подымать.

  – Мужик, дело говорит, что тебя за ирусан такой странный, белый. С ним не на охоту не выйти, не в слежку пустить.

  – Чай смесь какая-то.

  – Ирусаны спариваются только друг с другом.

  – Тогда это что не ирусан?

  – А какой черт разберет.

  – Слушайте, умники, вали отседаль. Нормальный ирусан, а что белый, так для зимний охоты специально выведен.

  – Таки специально? Ох, и выхваляешь ты свой товар.

  – Вот и покупай после этого кота в мешке!

  – И вправду, вытащи из мешка, да хоть поглядеть дай самка иль самец.

  – Папа! Папа! Смотри, какая большая кошка! И белая! Папа, купи! Купи, пап! Я буду звать ее Белкой! Купи!

                                                                       ***

  – Эль? Эль, что случилось? – обеспокоенный голос вырвал меня из проклятых когтей памяти и вернул в настоящее.

  – Извини, – пробормотала я, а потом неожиданно для себя призналась: – Ненавижу детей двуногих.

                                                                      ***

  Пока двуногие там что-то творили в доме Киана, я дремала под излюбленным деревом возле забора на траве. До ушей постоянно доносились истерические вопли: «Я сказал, что не одену это!», «На кой черт мне такие длинные волосы!», «Это не каляки-маляки!», утреннее солнышко с радостью пригревало, а ветер ласкал и лелеял. Нос щекотал нежный запах роз, куст которых за наше отсутствие расцвел и уже принялся осыпаться. Птенцы подросли и уже пытались учиться летать, но заметив меня, затихли в гнезде.