Текст книги "Лишняя жена дракона. Газетная империя попаданки (СИ)"
Автор книги: Нина Новак
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц)
– Он, конечно, абсолютный коновал и болезнь вашу определить не смог, но дал мне результаты обследования.
Черт! На секунду прикрываю глаза. Улыбаюсь.
– Я уже несколько раз заходил к вам, но не застал…
– Во дворце так скучно, я часто хожу гулять в парк или заглядываю на кухню, – выпаливаю я.
– Согласно истории болезни, у вас врожденная патология, – лекарь неловко покашливает. – Такое бывает, когда мать болеет драконьей болезнью во время беременности. Увы, но она поражает и людей тоже.
– А в чем проявляется эта патология?
– В короткой продолжительности жизни. К преждевременной кончине приводит, как правило, слабое сердце.
Замечательно, вдобавок к перекрытой магии, Мари еще «посчастливилось» родиться с пороком сердца. Черт!
Врач обследует меня артефактами, берет кровь, измеряет пульс и давление. Я покорно повинуюсь ему и только поглядываю на миссис Лойд. Притворяться больной уже не так важно.
– Хм, странно. Поверхностное обследование показывает, что вы совершенно здоровы, ваше величество, – произносит лекарь под конец. – Посмотрим, что покажут анализы. Идаль, видимо, привел к вам полного неуча.
Как только за врачом закрывается дверь, миссис Лойд оживляется.
– Дворец стоит на ушах! Лорд Турбиш забрал из комнаты Клер ее косметику… для проверки. Но, думаю, леди Руш успела заменить флаконы на безобидные, так как Клер примчалась к Эдриану со скандалом.
– Эта Руш везде успевает, – тяну я раздосадованно.
– Но лед сдвинулся, – взволнованно отвечает миссис Лойд. – Ваша статья дала результаты. И у меня еще новости. – она довольно щурится. – В последний момент император внес в отбор изменения.
Миссис Лойд замолкает и улыбается.
– Не томите, что за изменения? – я даже в нетерпении подаюсь вперед.
– Эдриан-Шейн назначил жюри. Драконы и люди. Поровну. Представляете, они будут выставлять баллы участницам.
Ничего себе! Судить будут придворные?
– Выбор останется за владыкой, конечно. Но выбирать он будет из девиц, что получат самые высокие баллы. И еще одно событие, из-за которого Клер окончательно сошла с ума. Неделю назад для участия в отборе пригласили нескольких драконьих аристократок из Барнея и соседних стран.
Встав с места, миссис Лойд подходит к бюро и берет с него папку. Машет ею в воздухе.
– А это обновленная программа отбора. И первый конкурс – музыкальный.
Вот тут я не выдерживаю. Подскакиваю с диванчика и миссис Лойд передает папку в мои нетерпеливые руки.
Она красивая, гладкая, с розовыми завязочками. Внутри – глянцевые, розовые же, листы с заданиями.
Проглядываю первый день – бал, игра на музыкальных инструментах, пение.
“Владыки Дургара ценят в женщинах нежность. Постарайтесь очаровать императора изысканными манерами, скромностью и умением уверенно держаться перед публикой. Но, самое важное, будущая императрица должна восхитительно танцевать. Владыка станцует с каждой девицей – и вы просто обязаны показать не только умение плавно двигаться, но и трепетную покорность, невинность помыслов и преданность тому, кто может стать вашим будущим супругом».
Усмехаюсь и поглаживаю пальчиком шелковистую поверхность папки. А ничего, что этот мерзавец уже мой муж?
Снова копаюсь в листах – начало отбора вечером. Нужно будет заглянуть к Деймону и отрепетировать несколько танцевальных движений, ведь я совсем не разбираюсь в местных развлечениях.
Ну, и в отношении Рушей у меня особенные планы. Газетные.
31.
Несколько дней назад Деймон показал мне свой кабинет, служащий ему также лабораторией. Так что с утра пораньше я в первую очередь направляюсь к нему.
Стража не удивляется – я, можно сказать, приучила их к своей манере бродить по доступной мне части дворца.
– Доброе утро!
Деймон оборачивается на мое приветствие. В комнате натоплено и он снял пиджак, оставшись в рубашке с засученными рукавами и жилете.
Я оглядываю кабинет, буквально заваленный бумагами и блокнотами, заставленный книжными стеллажами и шкафами. На стене висит грифельная доска, которую Деймон умудрился полностью заполнить формулами.
– Клер Руш скрывает косметикой тонкие губы и длинный нос, – сообщаю я с улыбкой.
Ничего не имею против пластики и ни за что бы не стала осуждать женщину за коррекцию внешности, но с Клер у нас особая история.
– Не знал, хотя не удивлен. Но тайная канцелярия вынесла из ее комнаты самые обычные кремы и притирания. Может, мамаша Руш успела спрятать улики? – Деймон пожимает плечами.
Я усаживаюсь в кожаное кресло, а он достает из шкафа тарелку с булочками и ставит на огонь горелки заварочный чайник.
У него уютно… и еще он в курсе большей части моих секретов. Так получилось.
– Понимаешь, – Деймон щурится и чешет макушку. – Император Карл очень состарился. Ослаб. И этим многие воспользовались. Пустили корни, – он снимает чайник и начинает разливать чай по стаканам, установленным в ажурные подстаканники. – Сейчас Эдриан разгребает все это. Он привел нового дознавателя, лорда Турбиша. Тот еще не успел разобраться в местных интригах до конца.
– А Клер?
– Старый император запретил Эдриану на ней жениться. Она считалась просто любовницей, но, без сомнения, генерал Руш пожертвовал дочерью ради собственных честолюбивых планов.
– Они и приворотное зелье Эдриану подливали.
– Зелья слабо действуют на драконов, Мари. Видишь ли, нас невозможно отравить, убить тоже очень сложно. Регенерация работает на высшем уровне, – Деймон садится напротив и придвигает мне булочки с заварным кремом.
– Прежний дознаватель был человеком Руша?
– Да. Как и начальник охраны. Руш и его приспешники ведь, возможно, даже не предатели, они любят Дургар. Просто считают, что будет лучше, если драконы останутся без крыльев.
– Хм, так любят Дургар, что пошли на преступление против короны. У меня пока нет доказательств…
Я рассказываю Деймону о пророчестве и обо всем, что узнала в приюте.
От удивления он даже свистит.
– Как же запутали боги ваши судьбы, – произносит пораженно.
А потом заводит граммофон и протягивает мне руку.
– Слышал, на отборе планируется бал?
Я поднимаюсь на ноги и вкладываю пальцы в его большую ладонь.
– Вчера Клер устроила Эдриану скандал, – Деймон ухмыляется. – Одна горничная донесла…
– Санни? – шучу я, но попадаю в точку – Деймон приподнимает бровь.
Он легко ведет меня по комнате, нас окутывает тихой мелодией, похожей на вальс.
Крутанув меня и резко наклонив, Деймон нависает сверху и шепчет:
– Она самая. У меня довольно близкие знакомства с симпатичными горничными.
Я смеюсь, поскольку ничего не значащий флирт с драконом расслабляет.
– Почему мой целитель неделю за тобой гоняется, Мари? – прерывает нас раздраженный низкий голос.
Я поворачиваю голову и разочарованно выдыхаю. В дверях стоит Эдриан.
– Убери от моей жены руки, Ларшис, – цедит владыка.
Деймон тут же отпускает меня и поднимает ладони вверх. Другого на его месте уже бы вышибли из дворца, но лорд Ларшис ученый, от которого император не может отказаться.
– Я просто готовлюсь к отбору, – вступаюсь я за приятеля. – А Деймон согласился показать мне несколько движений. Ведь вы были заняты с леди… Клер, – скромно опускаю глаза.
Эдриану, безусловно, нечего ответить. Ему только и остается, что крепко ухватив меня за талию, молча вывести из кабинета.
– Что вы себе позволяете? – шиплю я.
– Опять врежешь мне? – он зло усмехается и неожиданно затаскивает меня в оконную нишу.
– Если придется – да, – отвечаю тяжело дыша, так как бороться с этим здоровым драконом трудно. И бесполезно.
Он прижимает меня к высокому окну, захватив в ловушку.
– Ты не больна, – наклонившись, цедит мне в лицо и губы обжигает горячим дыханием.
– Очень на это надеюсь.
В этот момент я безумно далека от инструкций из розовой папки. Трепещу вовсе не от скромности и невинности, а от гнева.
А Эдриан вдруг щурится и проводит большим пальцем по моей блузке, задевая вершинку груди. Жест настолько откровенный, что я задыхаюсь. Размахиваюсь, но на этот раз владыка успевает перехватить мое запястье.
– Крем пристал к ткани, – кидает он и смотрит на меня сверху вниз. В его глазах я вижу бешенство, которое он еле сдерживает.
– Пустите. Вы сделали выбор.
Но ответа я не получаю. Венценосный супруг, – через секунду уже спокойный как удав – отстраняется и, развернувшись, уходит.
А у меня ноги дрожат и сердце вот-вот окажется в горле. Боже, каких усилий мне стоило не проявить драконицу, вдруг заинтересовавшуюся властным самцом.
Чтоб тебя, Эдриан-Шейн!
Часы летят с бешеной скоростью. Еле успеваю устроиться в будуаре, когда в двери стучат, и камеристка заносит корзинку с косметикой:
– Подарок от организаторов отбора, – улыбается она змеиной улыбкой. – Вы такую на своей ферме, наверное, и не видели никогда.
– Выйди, – кидаю я и она обиженно поджимает губы.
– Как прикажете, – ставит корзинку на подзеркальник и удаляется гордо подняв голову.
Даже не сомневаюсь, что в косметику подмешана какая-то гадость. Осторожно заглядываю в корзинку, пробегаясь взглядом по красивым перламутровым баночкам и футлярам.
Недолго думая, прячу это все в нишу. Потом отдам на экспертизу и если обнаружу там яд…
До сих пор при воспоминании о словах Крок по спине бегут мурашки. Они ведь не постесняются плеснуть мне в лицо кислоту.
Я не представляю, поможет ли драконья регенерация, но узнавать на собственной, так сказать, шкурке не хочу.
Бррр.
Виола Шарсо еще с утра прислала косметику из своего салона и я спокойно наношу макияж. Ви не трогала мое лицо, просто оздоровила кожу и волосы, потускневшие и высохшие от болезни.
– Какое платье вы наденете? – спрашивает миссис Лойд, стремительно врывающаяся в будуар с двумя платьями на плечиках.
Одно – голубое, второе – цвета пепельной розы.
– Розовое,– не раздумывая отвечаю и поднимаю за бантики пару бальных туфелек.
Наверное, за мной должны были зайти, но, естественно, никто не появляется. Поэтому до бальной залы меня провожает миссис Лойд. По дороге она быстро шепчет:
– Они перекроили всю программу в последний момент. Ах, да. Завтракать и обедать девушки будут вместе, в присутствии императора.
Черт!
Я обмахиваюсь веером, в который Деймон спрятал артефакт. Что поделать, я на бал спешу, чтобы работать, а не прохлаждаться.
Мы входим в полутемный холл и миссис Лойд тихо покидает меня.
Я замираю перед огромными двустворчатыми дверями из золотистого дерева. А затем делаю шаг в сияющее и благоухающее пространство бального зала.
Конечно же, выгляжу трепещущей и невинной. Я ведь не хочу разочаровать жюри.
32.
Я прохожу в роскошно убранный зал и тут же обнаруживаю, что все участницы отбора на месте. Даже жюри в полном составе устроилось за столом, установленном на небольшом возвышении.
Естественно все взгляды устремляются на меня и я приседаю в скромном реверансе.
– Мисс Мари Идаль! – провозглашает церемониймейстер
Видимо, камеристка перевела стрелки на часах, чтобы я опоздала. И будь я прежней лохматой Мари, мое одиночное появление, безусловно, вызвало бы комичный эффект, но происходит обратное.
Хорошо вижу свое отражение в многочисленных зеркалах – умеренный естественный макияж, пышные локоны, поднятые наверх, легкое пепельно-розовое платье, что так выгодно подчеркивает длинные ноги и соблазнительные формы.
Члены жюри удивленно шепчутся, но на надменных лицах проскальзывают улыбки.
Не желая долго оставаться в центре всеобщего внимания, взмахиваю веером и отхожу в правую часть зала, где стоят “невесты”.
Девушки выстроились в рядок, но на самом видном месте застыла Клер Руш. Что же, она постаралась на славу. Белоснежное матовое лицо чуть ли не светится, в шикарные каштановые волосы вплетены золотые ленты.
Она стреляет в меня ненавидящим и одновременно пораженным взглядом, конечно же, отмечая мой прелестный образ. Да, Клер выглядит великолепно, но почему-то не может затмить меня.
Возможно, дело в том, что внутренняя драконица помогает мне двигаться плавно и чувственно. Моя кожа светится словно изнутри и я чуть опускаю веки, принимая отчужденный и равнодушный вид.
– Что вы себе позволяете, мисс Идаль? – сбоку раздается шипение и я, повернув голову, вижу леди Руш.
Она, как всегда, изысканно и дорого одета, но искаженный злобой рот ее не красит.
– А что такого я себе позволила? – тихо спрашиваю. Не сомневаюсь, леди Руш бесит, что я встала среди высокордных, но прогнать меня она не смеет.
Между тем Клер нервно кусает губы, сегодня идеально пухлые. Подозреваю, что Эдриан все-таки заметил ее обман – отсюда и проверка косметики, и внезапные изменения в программе отбора.
Леди Руш нечего ответить по существу и она цедит:
– Вы опоздали.
А затем она разворачивается к жюри, вмиг поменяв раздраженное выражение лица на радостное.
– Мы собрали девушек со всего Дургара. Аристократки из человеческих родов, девушки из рабочих и крестьянских семей, на которых держится империя, – тут она посылает улыбку участницам, испуганно замершим в конце ряда. – И, безусловно, приглашенные невесты... из Барнея и Трипаша.
Мне очень интересно посмотреть на новеньких. О, да они достойные соперницы. Настоящие королевы, рядом с которыми Клер теряется и знает это.
Вон как подергивается ее рука, но леди Руш кидает на дочку уничтожающие взгляды, чтобы не выкинула чего-нибудь... как она любит.
Я было расслабляюсь, но в следующий миг вздрагиваю от звука фанфар.
Чертов пафосный церемониал. Нельзя потише и поскромнее?
– Улыбнулись! – командует леди Руш и все невесты синхронно сверкают белоснежными зубами.
У меня немного сводит челюсть, так раздражает эта дурацкая ситуация, но я вместе со всеми смотрю наверх – на балконе появляется Эдриан-Шейн Рашборн. Мой муж.
Поскрипываю зубами от лицемерия аристократического общества, прекрасно знающего, что мерзавец владыка женат и даже на истинной.
– Девы, – леди Руш взмахивает руками, как дирижер перед оркестром, ее голос, кажется, магически усилен, – будьте милыми, не пытайтесь спорить с его императорским величеством, не стоит демонстрировать чрезмерный ум и тяжелый характер. Женщина должна быть украшением, или источником, к которому утомленный государственными делами владыка сможет припасть для отдохновения.
У меня от кошмарной речи непроизвольно расширяются глаза и я взмахиваю веером, чтобы незаметно сделать несколько снимков “утомленного” владыки.
Ох, дракон смотрит прямо на меня!
Мы сталкиваемся взглядами и мир словно замирает на несколько секунд. Ощущаю, как в волнении вздымается грудь, потому что он никогда раньше не смотрел на меня так откровенно.
Эдриан окаменел на месте и лишь глаза с сузившимися драконьими зрачками горят мрачным светом.
Я вздергиваю подбородок – удивлен, супруг? Не ожидал, что Мари Идаль может выглядеть настолько соблазнительно?
Даже отсюда вижу как трепещут его ноздри, пока он жадно раздевает меня глазами.
Опускаю голову и отворачиваюсь.
– Ваше величество, – леди Руш приседает в реверансе,– девушки желают представиться вам. Позже они продемонстрируют музыкальные таланты.
Эдриан морщится в ответ на ее слова, а я буквально кожей ощущаю его жаркие взгляды, скользящие по груди, по бокам, забирающиеся под юбку.
Кажется, Эдриан сам только что продемонстрировал редкий талант, которому даже приличного названия не подобрать.
– Это та самая Идаль с фермы, – Клер скромно тычет в меня пальчиком и улыбается иноземным драконицам. Но они лишь обливают ее презрением.
– А вы тоже участвуете? – надменно интересуется у Клер высокая брюнетка в хрустальной диадеме. – Какая смелость для человеческой девушки.
Улыбка сползает с лица Клер, а леди Руш зеленеет. Еще бы, они тщательно спланировали отбор, окружили себя слабыми кандидатками, а внезапно все пошло наперекосяк.
Приезжие девушки отворачиваются от Клер и немного обосабливаются, но неожиданно с интересом поглядывают на меня. Я вижу у них сильные магические потоки и предполагаю, что отбор может пойти самым непредсказуемым образом.
– Какая наглость, – шепчет леди Руш громко, чтобы точно все услышали. – Приехали из провинции и...
– Я совсем иначе представляла столицу, – перебивает ее все та же брюнетка. – Где драконы?
– Да наверху! – вторая породистая драконица с рыжей копной слегка щипает подругу за плечо.
На балконе появляются генералы императора. Тут Шарсо, Грэхем, Турбиш. Деймон маячит на заднем плане. Хах, и лорд Руш затесался среди драконов.
Я холодно усмехаюсь, пока мы дефилируем по залу, обходя его центр по периметру. Видимо, чтобы император мог получше заценить товар.
Рррр.
Ужасно злюсь. Никогда в жизни не бывала в столь дурацком положении.
– Улыбаемся, – доносится окрик леди Руш и я растягиваю губы в голливудской улыбке.
Впрочем, у меня есть причины быть довольной – я засняла унижение Клер. Ее оплеванный вид, язвительные замечания дракониц, зеленое лицо леди Руш.
Поднимаю глаза и замечаю злобный взгляд генерала Руша. Он смотрит прямо на меня и хмурится – не понимает, почему “огородное пугало” вдруг похорошело.
Я тебя уничтожу, думаю про себя и… продолжаю улыбаться.
Муженек поправляет стоячий воротник мундира, но мне не нравится, что он так раскалился. Нужно стать незаметнее.
Я тихо перемещаюсь за спины высоких дракониц, чтобы не мелькать лишний раз.
Но тут меня больно тыкают в бок:
– Вспомнила свое место, безродное чучело? Признайся, откуда взяла деньги на иллюзии? – это Клер шипит мне в ухо.
– Просто увлажнила кожу, – пожимаю плечами. – А, еще нанесла маску на волосы. Растираешь подорожник с водой, чтобы получилась кашка… – и я со всей силы ударяю Клер по руке, которая тянется щипаться.
– Ты издеваешься? Я разоблачу тебя перед Эдрианом.
Но я быстро меняю ряд, укрываясь за спиной очередной рослой драконицы.
Церемониймейстер зачитывает наши имена, пока мы кружим цветными бабочками.
Как только произносится имя, девушка отделяется от толпы “невест” и приседает перед балконом в реверансе.
До чего же унизительно!
– Мари Идаль!
Я кланяюсь, злорадно вспоминая, как заехала по породистой монаршей физиономии.
Поднимаю глаза, и в них нет даже намека на покорность.
Вскоре сердцебиение приходит в норму. Я просто работаю, собирая материал для очередной статьи.
– Первый конкурс! – визгливый голос церемониймейстера заставляет поморщиться, но я уже все обдумала. Петь я не стану, есть идея получше.
Но зато Клер живо выпархивает вперед и несется к сцене.
– Куда? – шипит леди Руш, но дочка не слушает.
Она торопится. К тому же возбуждена и напугана тем, что победа выскальзывает из ее цепких ручек.
Владыка смотрит куда угодно, но не на нее.
Эдриан кладет большие ладони на парапет балкона – по сведенным на переносице бровям видно, как невыносима ему вся эта возня.
На сцене, освещенной яркими магическими кристаллами, уже собрался оркестр и Клер садится возле арфы.
Она в этот момент похожа на лесную нимфу или фею. Очень красиво, конечно.
Затаиваю дыхание в ожидании первых трелей, а Клер трогает пальцами струны и начинает петь… весьма недурно.
У нее чарующий голос, идеальный слух, и тембр какой оригинальный.
Надо же…
Разочаровываюсь, заметив, что Эдриан заинтересованно смотрит на нее.
Хотя, постойте-ка.
Конечно! Глупышка Клер поднимает глаза на венценосного любовника и краснеет, ненадолго сбиваясь, но голос продолжает плавно литься.
Да эта змея поет под фанеру! Но... как ее разоблачить?
33.
Думай, Вера, думай!
Что это – какой-то артефакт? Чистая магия?
Я озираюсь в поисках источника звука. Видимо, расчет на то, что Эдриан слишком засмотрится на смелое декольте и не станет обращать внимания на саму песню.
Определенно, это артефакт. Я всматриваюсь в украшения Клер, а потом слышу шепотки трех ее подружек:
– Зачем она побежала первая? – с досадой морщится бледноватая блондинка.
Леди Руш безумно зла, но держит лицо, пронзая неразумную дочь мрачными взглядами. Я наблюдаю за ее реакцией, но тут замечаю на руке грымзы браслет с крупными фиолетовыми бусинами. Они немного не вяжутся с ее нарядом и это настораживает. Впрочем, два и два складываются очень быстро. На руке Клер такой же браслет и ее бусины слегка “мигают”: их цвет то тускнеет, то становится интенсивнее.
– После нас ее выступление выглядело бы эффектнее, – жалобно блеет рыженькая кудряшка с веснушками.
– Ты хотела сказать, что после Идаль выступление Клер получилось бы особенно роскошным, – разочарованно цедит леди Руш, не стесняясь, что я слышу.
Впрочем, ее слова не задевают меня, поскольку я занята, придумываю, как обезвредить артефакт – нужно успеть, пока Клер не закончила выступление.
Делаю пару шагов вперед и слегка спотыкаюсь, хватаясь за запястье леди Руш. Бусины под моими пальцами хрустят и трескаются, а затем рассыпаются по начищенному до блеска паркету.
– Ох, извините… леди Руш! – признаюсь, не ожидала такого эффекта, думала просто сбить работу артефакта.
Клер принимает сладенький вид и готовится дать высокие ноты, но в этот момент весь зал слышит лишь ее некрасивый хрип.
Молчание. Кажется, если перышко упадет, будет слышно.
Но ловкая интриганка тут же находится и начинает кашлять.
– Простите, – шепчет подавленно. – Я поперхнулась…
Леди Руш оборачивается ко мне, в ее глазах вихрь. На секунду мерещится, что она кинется на меня с кулаками.
Я принимаю умеренно виноватый вид и кошусь на жюри.
Пожилые господа и дамы недовольно шепчутся, обсуждая происшествие.
– Взяла слишком высокую ноту и голос не выдержал, – смеется леди Руш и выходит вперед. – Моя дочь не певица. Но выступила очень достойно.
– Голос, безусловно, прекрасный, но мы не можем поставить высший балл, – произносит леди с белоснежными волосами. По потокам вижу, что она драконица. Легкая улыбка на ее тонких губах недвусмысленно намекает, что леди тоже заметила “фанеру”.
А вот на лице Эдриана разочарование. Возможно, он бы и закрыл глаза на жульничество Клер, если бы она не попалась.
Любовница мужа краснеет и быстро покидает сцену. Я тоже не стою на месте и быстренько скрываюсь за драконицами от гнева леди Клер.
Та же, как настоящая ведьма, обрушивает холодный гнев на дочурку:
– Я же велела дождаться конца конкурса, – цедит она, забыв об усиливающих голос артефактах, но продолжает улыбаться.
Замечание получается чрезмерно громким и леди Руш тут же лицемерно обнимает дочь, утирает ей слезы и поздравляет с успешным выступлением.
Но, Боже мой, я замечаю в ее глазах панику!
Конечно же, на отбор приглашены репортеры из официальных изданий и артефакты запечатлевают все важное. Сделала снимки и я, но они пойдут в газету с соответствующими текстами, не исправленными цензурой.
Три подружки… как их там? Мелания, Сесиль и Кармен, да. Они тоже участливо приобнимают Клер за плечи. Остальные натянуто улыбаются, а приезжие драконицы посмеиваются в кулачки.
Чтобы немного скрасить проигрыш Клер, преданные подружки спешат к сцене. Поют они и правда ужасно, так что теперь я хорошо представляю весьма недурной план, сорвавшийся благодаря куриным мозгам нашей Клерушки.
– Я не буду позориться и плохо петь, – долетает до меня.
Ах, это спорят подруги из дальнего круга.
Из светской хроники и сплетен я вынесла, что внешний круг друзей Клер составляют девушки из богатый людских родов и все они повязаны с Рушами. Дома объединяют общие секреты и тайны, но девицам совсем не нравится стелиться перед Клер. Подозреваю, что и печатей на них также нет.
Вот эти-то девы и представляют собой самое слабое звено в цепочке.
Острый палец больно толкает в спину:
– Мисс Идаль, марш на сцену. Вы же выучили частушки? – это леди Руш решила добавить меня к прескверно фальшивящим Мелании и Сесилии.
– Я выступлю последней, леди Клер, – отвечаю я и добавляю: – руки уберите, вы тычете пальцем в…
– Чу! – леди Руш делает страшные глаза.
Родовое кольцо я не надела, оно висит на шее, на длинной цепочке. Холодит груди, напоминая о муже.
Вскидываю глаза, чтобы убедиться, что он даже не смотрит на "невест", занят разговором со своими генералами.
Потом поют девушки с ферм и заводов. И, представьте, поют замечательно. Каждый номер наполнен жизнью и настоящим талантом, что является полной неожиданностью для Рушей.
Я передвигаюсь по залу, все записываю и снимаю, в предвкушении потирая ручки.
Какая работа предстоит! Какая статья выйдет!
Краем глаза отмечаю людей в черном. Ошибиться трудно – такие каменные физиономии могут быть только у сотрудников службы безопасности, которую в Дургаре называют тайной канцелярией.
Ищут Персиваля Ланселота, я полагаю?
Иноземные драконицы выступают с хорошо поставленными номерами. Не очень оригинальными, безусловно, слишком пафосными, но сильными.
В процессе конкурса девушкам дозволяют рассесться на диваничках и я тоже приземляюсь на шелковые подушки. Мы хорошо видны с балкона и я все еще ощущаю горячие, шарящие по телу взгляды его императорского величества.
Это тревожит. Как бы он не удумал консумировать брак, что было бы слишком большим унижением.
Леди Руш как будто успокаивается – подружки Клер постарались сгладить неприятное впечатление от сорванного номера, а остальные хоть и хороши, но не дотягивают.
– На что ты надеешься, дура? – Клер садится рядом. – Впрочем, я с удовольствием посмотрю на твой позор.
– Мисс Идаль! – объявляют мое имя и я гордой походкой направляюсь к сцене.
Изображать из себя дальше странную и забитую девушку нет смысла. Думаю, император и сам догадался, что я иномирянка, попавшая в тело… копии его драконицы.
Последняя мысль смешит и я поднимаюсь на сцену в приподнятом настроении.
Делаю знак рукой оркестру, чтобы опустили инструменты и сажусь к фортепьяно.
Зал молчит.
Щурюсь на напряженное лицо императора, прожигающего меня взглядом темных глаз. Не ускользает от моего внимание и встревоженные, злые лица Рушей.
Они не понимают, что я задумала.
Дотрагиваюсь пальцами до клавиш, приятно холодящих кожу, и начинаю играть. Мелодия спокойная, тягучая. Она помогает мне настроиться, хотя петь я не собираюсь.
Ну, нет у меня голоса, хоть убейте. Поэтому я просто вслух декламирую собственные стихи. Установленные по всему залу магические артефакты усиливают голос – глубокий и бархатный.
Писала я стихи, вдохновившись легендами о драконах, о небе. И сейчас, аккомпанируя себе на фортепьяно, я представляю голубое бездонное небо, свистящий ветер и потоки воздуха под крыльями.
Сама не замечаю, как перестаю играть – пальцы замирают над клавишами и я четко произношу последние строки:
“Они – драконы, властелины мира и хозяева гроз. Те, кто крыльями защищает небеса от хаоса”.
На какой-то миг я забываю о зрителях, которые в гробовом молчании смотрят на меня. Возможно, мои стихи и не гениальны, но в сочетании с музыкой и звучным голосом Мари производят впечатление.
Генералы аплодируют и им вторят члены жюри, а затем и бОльшая часть девиц из отбора.
– Нечестно! Мари Идаль не пела! – прорезает зал голос леди Руш.
Она приближается к сцене, но едкая ненависть в ее глазах уже успела смениться насмешкой.
– Я требую, чтобы мисс Идаль лишили баллов за этот конкурс! – повторяет Руш твердо.
Ну, а я спокойна, потому что уверена – баллов меня не лишат.
34.
– Не вижу причины лишать мисс Идаль баллов, – спокойно отвечает драконица с белыми волосами.
В поисках поддержки она озирается, и остальные члены жюри кивают – драконы уверенно, люди с сомнением.
– Это мелодекламация, – покашливая замечает один из них – солидный дракон в пенсне.
На секунду вскидываю глаза на балкон. Эдриан единственный, кто не аплодировал и сейчас смотрит на меня пристально и едко.
Чертов Рашборн! Он ведь устроил этот идиотский отбор, чтобы отмыться от истинности с фермершой. Хотел отвести глаза общества от Мари Идаль, – мол, артефакт что-то там попутал, дал сбой – а вот настоящая невеста Клер Руш.
Впрочем, теперь я сомневаюсь, что Клер продержится в фаворитках. Если пригласили дракониц, значит, ищут другие варианты.
– Конкурс песенный, – леди Руш мило улыбается, но в ее голосе звучит металл.
Ладно, наверное, лучше вмешаться.
Я встаю и приседаю в реверансе перед членами жюри.
– Я не умею петь, дамы и господа, – произношу сдержанно и скромно. – Значит ли это, что участница без голоса должна безоговорочно проиграть? Вот так, без шанса на альтернативу?
– Это конкурс талантов. И если таланта нет, то – да, участница проигрывает, – все так же "мило" скалится леди Руш. – А за самодеятельность можно и вылететь из отбора.
Артефакты щелкают, снимают нас со всех сторон. Деймон, который успел спуститься в зал, по моей просьбе должен сделать несколько снимков меня самой. Конечно же, чтобы не пришлось печатать в газете разоблачающие “селфи”.
Члены жюри шепчутся, а потом дракон в пенсне выносит “приговор”:
– Мы даем мисс Идаль шанс, леди Руш. Мелодекламация вполне может быть засчитана, при том, что девушка играла на фортепьяно и стихи, судя по всему, сочинила сама. Мне они в старых сборниках не встречались.
– Хаха, – Руш слегка нервно смеется. – Стихи довольно среднего качества.
– Возможно, они просты, но написаны с душой. Мисс Идаль не совершила ни одной ошибки, не сбилась, представив очень красивый номер. Ваша дочь тоже могла бы спеть о драконах, я лично в этом увидел проявление уважения к владыке.
Знал бы старый дракон в пенсне, насколько сильно я "уважаю" владыку. Но, главное, ящеры заглотили наживку.
Снова поднимаю взгляд на балкон. Муж стоит с каменным лицом – этого котодракона грубой лестью, видимо, не проймешь. Ему моя победа точно не нужна.
Неужели вмешается? Его слово может стать решающим.
Жюри тоже ждет веского слова императора и даже леди Руш кидает вверх умоляющий взгляд. Но, видимо, Руши потеряли доверие владыки, потому что он молчит и не вмешивается.
– Двяносто девять баллов из ста, – выносят мне вердикт.
Что же, не идеально, но, надеюсь, еще наверстаю. Вон Клер аж 75 поставили.
Высшие баллы получают приезжие драконицы, и означает ли это, что в рядах придворных императора раскол?
Но чутье подсказывает, император сделает выбор самостоятельно. Если захочет, объявит победительницей хоть ту же крепкую доярку из пригорода Торна. Она такие тирольские трели выводила, что даже я заслушалась.
Девушки возвращаются на диваны. Зал сверкает кристаллами, позолотой и хрусталем. Забавно, что до отбора меня, лишнюю жену, в подобные залы не пускали.
Замечаю в толпе разодетых гостей Анну и Ви и сразу на душе становится теплее. Они что-то оживленно обсуждают с Деймоном, а церемониймейстер оглашает на весь зал:
– Дамы и господа! Первый конкурс окончен, но сегодня император выберет девиц, с которыми захочет станцевать сальтар.
Это местный танец вроде вальса, и Деймон показал мне несколько движений.
Ох, и Эдриан лично застал нас за этим занятием. Но вряд ли он захочет пригласить меня сегодня.
Владыка, безусловно, станцует с каждой девицей, но не сразу. Будет выбирать по одной-две в течение отбора. Самых неинтересных, наверное, оставит на церемонию закрытия.
