Текст книги "Лишняя жена дракона. Газетная империя попаданки (СИ)"

Автор книги: Нина Новак

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 17 страниц)

– Это какая-то ошибка, – замечаю я.

Но молодой конюх машет головой.

– Сенешаль лично отбирал лошадей для девиц.

Сенешаль? Вспоминаю, что того противного старика уволили, но что из себя представляет новый...

Оглядываю серенькую лошадь и не знаю, как быть. Судя по всему, сегодняшний конкурс пройдет с проблемами. Двор полон охраны и ищеек, которые проверяют всех на артефакты. Деймон бросает мне встревоженный взгляд и я гадаю – он не смог взять с собой артефакт для снимков, да?

Озираюсь и стискиваю зубы – ну, здравстуйте, дражайший супруг! Император появляется верхом на вороном коне. Одет он во все черное и смотрит хищно, зло.

Девицы, – те из них, кто остался в отборе после чистки – шепчутся. А император сдержанно приветствует нас.

Ловлю очередной взгляд Деймона. Он указывает глазами на лошадь, но я в растерянности. Ведь явно в последний момент подсунули вместо рыжей серую.

– Вы остаетесь во дворце, мисс Идаль? – громко спрашивает император и я, вздернув подбородок, быстро вдеваю ногу в стремя. Оставаться во дворце мне нельзя.

Я, конечно же, подготовилась, при чем так, что Руши не поймут, кто провернул их разоблачение. Но если и они не дремали? А они точно не дремали. Я понимаю это сразу же, как оказываюсь в седле. Пятой точкой чую – лошадь нервная.

39.

Ездить верхом так или иначе я умею, но конкретно эта лошадь напрягает. Только бы не было магического вмешательства!

Эдриан смотрит на меня издалека, хмурится – кажется, если я обращусь к нему за помощью, он прикажет поменять лошадь.

Сверкают работающие артефакты, это репортеры делают снимки, и я представляю заголовки завтрашних газет: “Фермерша Идаль устраивает истерики и пытается привлечь внимание императора”.

Нет уж, надо выпутываться самой. Снова переглядываюсь с Деймоном.

Ларшис кивает и подъезжает к конюху, склонившись к нему что-то быстро говорит, но тот разводит руками. Что? Поменять лошадь невозможно?

Деймон разворачивает своего коня и направляется ко мне.

– Они бы не посмели опоить лошадь, – быстро произносит он. – Нанесение вреда жене и истинной императора карается казнью.

Но как тогда понимать предупреждение мисс Крок?

– Лошадь нервная, что если понесет?

– У тебя регенерация, не волнуйся. Но накажут конюха или его помощника.

А за кислоту во флаконе из-под духов казнили бы кого-то из девушек простолюдинок, да? Ведь таков был ваш план, леди Руш, но Персиваль Ланселот своим репортажем все испортил.

Снова мы с Деймоном переглядываемся и, увы, наше молчаливое общение не остается незамеченным. Император, возле которого возвышается мрачный Турбиш, обращает на нас свой драконий взор.

Эдриан смотрит тяжело. Ему, что, не нравится мое сближение с его советником?

– Ты раздражаешь владыку, – тихо произношу я.

Деймон кривовато усмехается, а возле Эдриана возникает леди Клер.

Ее наряд для верховой езды продуман до мелочей и чертовски ей подходит. Серая накидка с белым мехом эффектно контрастирует с каштановыми кудрями, выбивающимися из-под шапочки. Она что-то нашептывает Эдриану и он раздраженно отвечает.

Ох, до чего же я не люблю интриги, но они непременная часть любой борьбы за власть. Иногда даже вовремя кинутое слово или пущенная сплетня могут испортить репутацию, сорвать сделку, стать началом травли…

Пока мне удается контролировать лошадь, да и Деймон крутится поблизости. Прорвусь.

Двор огромный и кавалькада, – в общем, вся толпа – прекрасно помещается в нем.

Группа гвардейцев магией открывает ворота и мы вырываемся на снежную аллею. За императором, окруженным личной охраной, скачут "невесты". Репортеры же держатся немного в стороне, их теснят гвардейцы.

Мне приходится плестись в конце, так легче удерживать лошадь. Зато Клер и ее мамаша довольны. И ни одного слова о трагических происшествиях с девушками. Молчат и леди Руш, и церемониймейстер.

– Мисс Идаль, – меня окликает мелодичный голос.

Красивая светловолосая драконица изящно сидит на золотистой лошадке. Поравнявшись со мной, дружелюбно улыбается и я припоминаю – это одна из тех леди, что прибыли из колоний.

– Леди Алиша Санш, – представляется она. – Позвольте помочь вам с лошадью. Я целитель и профильно занимаюсь животными.

Есть в улыбке леди Санш что-то располагающее и я непроизвольно доверяюсь ей, позволяя наклонится и положить ладонь на шею моей лошади.

– Тише, девочка. Все хорошо, – леди Санш начинает шептать что-то на незнакомом языке, – возможно заклинания? – и лошадь чудесным образом успокаивается. Шаг ее становится ровнее.

– Ее чем-то опоили? – спрашиваю я.

Боже, как легко теперь идет лошадь, без проблем повинуется поводьям и не сопротивляется мне.

Леди Санш волшебница, не иначе.

– Нет. И это странно, – она смотрит на меня пристально, слегка сощурившись.

– Почему же странно?

– Давайте откровенно, мисс Идаль. Вы самая необычная птичка на этом отборе.

В ответ я хлопаю глазами, предпочитая изображать наивность и незамутненность. Так, на всякий случай.

Но леди в ответ на мои удивленные глаза лишь вздыхает:

– Я приехала, чтобы поступить в академию. Хочу стать профессиональным целителем для животных. Что же касается отбора… Ну, родня не особенно интересовалась моим мнением. К сожалению, многие мечтают захомутать этого жеребца.

Это она про моего мужа? Не удержавшись, смеюсь.

– Вовсе не все, леди Санш, – покачиваю головой, продолжая посмеиваться.

– Мисс Идаль, я удивлена, что вас до сих пор не убрали. Да, кольцо, как оказалось, дало сбой, истинного огня нет, но… даже подозрение на истинность должно нервировать леди Клер. А вы до сих пор в отборе, живы и здоровы.

Я кошусь на Алишу Санш. Кажется, лучше опять притвориться наивной глупышкой.

– А, может быть, кольцо все же загорелось? – с притворным равнодушием роняет она.

– Я не соперница леди Клер, и, думаю, она взялась за более опасных конкуренток, – перевожу я тему разговора. – Вы ведь слышали о том, какие страшные вещи творятся во дворце?

Я кидаю долгий взгляд в спину Эдриана, который переговаривается с леди Клер. Та выглядит милой овечкой и, скорее всего, в этот момент рассказывает императору, как его жена наставляет ему рога с Персивалем.

– Император наверняка уже тысячу раз проклял отбор, – хихикает Алиша. – Но, видимо, новости до вас не дошли.

Она делает многозначительную паузу, а я в который раз сверлю взглядом спину благоверного. Какая замечательная задумка – тащиться по морозу. Хорошо, миссис Лойд дала мне утепляющий артефакт.

Мы проезжаем не по парадным проспектам Торна, а по торговой дороге, и достаточно быстро сворачиваем на какие-то поля.

Вот уж всем испытаниям испытание.

– Вчера вечером Мелания обежала “невест” и по-секрету сообщила, что был заговор против леди Клер. Ее подруги из дальнего круга, между прочим дочери сановников и советников, устроили заговор, но перессорились между собой. Сама леди Клер тоже пострадала, ей испортили бальные платья и подсыпали в утренний сок вредных травок.

– И император не вмешался?

Глаза Алиши удивленно распахиваются.

– Император не станет вмешиваться в разборки девиц, если они, конечно, не вредят интересам империи.

Понятно, леди Руш ловко расправилась с зарвавшимися соперницами, решившими, что фаворитка теряет очки.

– Кто следующие? Драконицы? Девушки из народа?

– Я бы сказала, что следующая вы, мисс Идаль. Но… знаете, как работает родовое кольцо? Оно связано с артефактом. Эмоции драконьей жены активируют его. Если на вас нападут, даже если вырубят, все равно кольцо передаст тревогу в головной артефакт.

– И что потом?

– А потом включится родовая защита и кольцо убьет того, кто поднял руку на жену дракона.

Информация ошеломляет. Значит, они в любом случае подсунут смертника, который расплатится за преступление.

Я так обескуражена, что молчу под косым и хитрым взглядом леди Санш.

– Я буду поблизости и помогу с лошадью, – улыбается она.

– Благодарю.

Алиша настоящая леди – с головы до пят. Я наблюдаю за ней, запоминая ее манеру держаться и говорить. Этикет мне понадобится и это не только умение разбираться в столовых приборах.

Подкинув мне информацию для размышлений, Алиша заводит светский разговор с Деймоном, который кружит поблизости.

Казнь. За вред, причиненный истинной императора, причитается казнь. Генерал Руш знает, что я Рейси?

Все путешествие очень напоминает развлечения европейской знати начала двадцатого века. Леди показывают умение держаться верхом, со всех сторон слышатся смех и возгласы.

Я понимаю, что отличаюсь от местных аристократок. Сижу в седле иначе, осторожничаю, чтобы моя лошадка не перевозбудилась и не понесла. Это все идет мне в минус, но под шляпкой, в гребне спрятан камешек с крошечным цветком Эйхо.

Нас встречает самая настоящая молочная ферма. Перед чистым, но скромным домом стоит семья крестьян. Муж, жена, старший сын и две младшие дочки. Люди простые, они держатся напряженно, хоть и надели самые лучшие свои наряды.

– Наша империя огромна! – провозглашает леди Руш. – Поэтому будущая императрица должна уметь блистать, как в парадных залах, так и среди обычных людей.

“Невесты” улыбаются и машут ручками прессе, которая остервенело щелкает артефактами.

– Осанка. Доброе лицо, – подсказывает Алиша. – Вы должны продемонстрировать чистоту души.

– Мисс Идаль, вы ведь росли на ферме! – Клер подъезжает ко мне и репортеры тут же нацеливают на нас артефакты. – Я уверена, сможете профессионально подоить корову. Я хочу это видеть!

Клер сияет, она еще никогда не выглядела настолько обворожительно.

– Девушки приехали сюда, чтобы помочь миссис… эм, – церемониймейстер извлекает из кармана теплого укороченного пальто карточку, – чтобы помочь миссис Коул с хозяйством. Дорогие леди, вы же сможете продемонстрировать милые пасторальные сценки?

Лицо Эдриана выражает муку, ноздри раздуваются и молодой император явно мечтает пустить своего жеребца в лес. Нет, он, кажется, и правда жалеет, что начал отбор.

– Ваша фантазия так извращенна, леди Клер, – некоторые советы Алиши я все-таки применяю. Держу спину ровно, на лице застыло снисходительное выражение.

Клер теряется, не ожидав настолько колкого ответа.

Я же, решительно спрыгнув с лошади, направляюсь прямо к семье фермеров. Одновременно достаю из волос камешек и сжимаю его в ладони. Пусть нагреется. А эта курица Клер спешит за мной. Замечательно.

– Мир вашему дому, – дружелюбно киваю застывшей в дверях дома фермерской семье. – Расскажите о хозяйстве. Всего ли хватает? Школа близко?

Перевожу взгляд на детей – и в этот момент во мне нет и намека на фальшь. Я расспрашиваю простых людей совершенно искренне.

– Но это мои реплики... – зло шипит Клер.

Ого, стерва хотела сыграть в благодетельницу, но я ее опередила? Грею в ладони артефакт, а пресса уже снимает нас, записывая каждое слово.

40.

Два репортера затаились в доме, а остальные снимают со стороны двора. Артефакты щелкают и я ощущаю себя так, будто выступаю в каком-нибудь шоу “на выживание”.

Очень спешу, чтобы взять контроль над ситуацией в свои руки. Еще секунда, и дом заполнят все участницы отбора.

– Позвольте помочь вам с хозяйством, – мне не трудно дружелюбно общаться с миссис Коул, улыбка получается вполне теплой и искренней. – Вижу, вы начали месить тесто. Признаюсь вам, я пеку превосходные пироги

Нужно торопиться, пока не пристроили доить корову, и я крепко беру хозяйку под руку, можно сказать, оккупируя семью Коул.

Артефакты озаряют нас вспышками и очень быстро скромная кухня заполняется надушенными и разодетыми "невестами", членами жюри и оставшимися репортерами

Я скидываю меховую накидку и пиджак на стул и закатываю рукава, действую стремительно и напористо, чтобы Руши не успели остановить меня. С лица не сходит сияющая улыбка и я позволяю журналистам сделать несколько снимков. Ракурс хороший, освещение тоже в самый раз. А камешек с цветком уже в кармане, он достаточно нагрелся и, если верить продавцу, вот-вот начнет действовать.

Клер растеряна, а ее мамаша прожигает меня ненавидящим взглядом.

Но я уже помогаю месить тесто и делюсь с миссис Коул рецептами, которые легко всплывают в памяти.

Надесь, что выгляжу я достаточно непосредственно, мне реально приятно находиться в компании фермеров. По ходу дела я смеюсь и спрашиваю детей об учебе.

– Мы ездим в школу на телеге деда Арчи. Он всех ребятишек возит, – сообщает девочка лет шести.

– И далеко ехать?

– Далековато, – вздыхает малышка.

Участницы, отобранные из деревень и рабочих районов, тут же подхватывают мой настрой и, пока знатные девицы растерянно оглядываются, развивают бурную деятельность.

– Ведите в коровник, – радостно просит девушка, что выводила на первом конкурсе тирольские трели.

Фух, ну хоть коровы меня минуют. Я не умею их доить от слова совсем.

Остальные хватаются – кто за веник, кто за посуду, кто отправляется на задний двор.

А вот девицы из высшего света пасуют. Клер, у которой я отобрала ведущую роль, спешно советуется со своей мамашей. Перезагрузка, да? Руши хорошо понимают, что сегодня важно изобразить добрую будущую императрицу, "мать для народа", так сказать.

Развернувшись к перепуганным и совершенно одеревеневшим от напряжения Коулам, Клер с фальшивой радостью предлагает девочкам:

– У вас же есть фарфоровые куколки и чайный сервиз? Мы можем накрыть игрушечный стол, – противно сюсюкает она, а дочери Коулов в ответ только прячут глаза и цепляются за материнскую юбку.

Конечно, у них и в помине нет никаких чайных сервизов. Они вообще плохо понимают, что говорит надушенная и неприятная тетя.

При этом Клер трудно держать лицо и непроизвольная брезгливая улыбка рушит ее лицемерный пафос, открывая мерзкое нутро.

Подруги Клер изображают бестолковую деятельность, зачем-то вытряхивая занавески и пледы, покрывающие кресла и низкую тахту. Их глаза в этот момент молят о пощаде, но правила конкурса не поменять.

Лишь драконицы не присоединяются к общей суете и, когда в домик входит император, грациозно застывают вдоль стены.

Ох, эта драконья гордость.

Эдриан склоняется, когда перешагивает через порог, – двери низкие – и его мощь тут же заполняет комнату. Коулы кланяются в пояс, а Клер оставляет в покое детей, которые ее явно боятся.

Я глубоко вздыхаю, потому что его сила на меня тоже действует, пробуждая магические потоки. Сколько еще времени я смогу держать их в узде?

– Мир вашему дому, – низкий голос императора встряхивает тишину и хозяин срывается с места, чтобы принести владыке кресло.

Я не знаю, как поведет себя император, возможно, откажется от скромного кресла и какой-нибудь секретарь втащит специальный монарший стул?

Но Эдриан-Шейн по-простому садится в предложенное кресло, кладет тяжелую ладонь на колено. Щурится.

– Мисс Идаль, – Клер взмахивает руками. – У вас мука на носу. Репортеры обязательно должны вас снять. Это так мило, так по-домашнему!

Она достает из маленькой сумочки зеркальце и подносит мне – на носу и щеках и правда мука. Я непроизвольно провожу по лицу пальцами, пытаясь стереть это безобразие.

Внезапно пересекаюсь взглядом с мужем, чьи глаза стремительно темнеют. Он пристально смотрит на меня, а артефакты знай себе щелкают.

– Вот что значит вырасти в деревне. Вы так вписываетесь, мисс Идаль. А корову доить будете?

Клер щебечет, она сама непосредственность, жаль только что в этот миг иллюзии дают трещину.

Император хмурится, когда на всеобщее обозрение предстают неровная кожа, узкие губы и длинноватый нос любовницы. Волосы ее теряют объем, а глаза приобретают странный болотный оттенок.

Нет, любые носы и губы могут смотреться красиво на обаятельной и милой женщине, но не в случае Клер. Ее настоящее лицо неуловимо отталкивает не пойми чем.

Я больше не пытаюсь снять остатки муки с носа и наблюдаю за реакцией Эдриана. Зеленые глаза вспыхивают гневом, а Клер все еще не понимает, что ее игра раскрыта.

– Наверное, господин Персиваль разместит ваши снимки в своей новой статье? – изощряется она в остроумии. – Вы так мило смотритесь с закатанными рукавами.

Но в этот момент она замечает перекошенное лицо матери, усмешки девиц и… страшные драконьи глаза Эдриана.

– Вы смогли меня удивить, леди Клер, – спокойно произносит он.

Да, голос владыки спокоен, но сила вокруг него вибрирует, заставляя придворных гнуться к земле. Я же ощущаю сильное сопротивление, потому что драконица все норовит побороться с венценосным истинным. Но нельзя раскрываться, черт побери. Нельзя!

Клер замирает, а потом смотрится в свое дурацкое зеркальце и кухню оглашает вопль.

Леди Руш прерывисто и тяжело дышит, кажется, старую интриганку сейчас хватит инфаркт.

– Помогите леди Клер дойти до лошади, – кидает император своему гвардейцу.

В дом вбегает Турбиш и оглядывает цепким взглядом присутствующих.

Артефакты щелкают, а несколько журналистов выскакивают в окно, прежде чем их успевают задержать.

Клер закрывает лицо ладонями и бежит к императору, а он встает и снимает свой мундир. Накинув его на плечи Клер, склоняется. Всего несколько коротких слов, произнесенных ей на ухо, и любовница моего мужа теряет сознание. Кулем валится прямо к начищенным сапогам Эдриана.

– Просроченные кремы, что ли? Или сэкономила на иллюзиях? – Алиша подошла незаметно и протянула мне платок, – протрите лицо как будто невзначай.

– Конкурс окончен! – громко заявляет церемониймейстер, но голос его дрожит срываясь на фальцет.

Клер уносят, а император снова смотрит на меня.

Тяжелый взгляд пробегается по груди, скрытой всего лишь рубашкой и узким жилетом, по тонким рукам, по разрумянившемуся лицу.

Хищник. Он настоящий хищник в любой ситуации.

Эдриан молча разворачивается и покидает гостеприимный дом Коулов к их огромной радости.

– Я запишу вам рецепт пирога, – неловко улыбаюсь я.

Нас ждет дорога назад и я все еще переживаю из-за лошади. Сердце сжимается в тревожном предчувствии.

А вот цветок Эйхо... цветок должен был увять, израсходовав силу. Никто не определит, почему дали сбой иллюзии леди Клер.

41.

После громкого скандала я стараюсь держаться незаметно, но мысленно предвкушаю новую статью. Расстраивает лишь то, что на конкурс не получилось пронести артефакт для снимков. Увы, но без эффектной фотки Клер сенсация выйдет не такой скандальной.

Леди Руш крутится вокруг гвардейца, несущего на руках Клер. За Рушами приехало авто, но мадам успевает ошпарить меня очередным ненавидящим взглядом.

На самом деле их план был неплох, довольно проработан, но рассчитан на забитую неграмотную Мари Идаль, а не на иномирянку, к тому же обладающую определенным жизненным опытом. Такого Руши предугадать не могли, а информацией об истинных попаданках драконы с ними, видимо, не поделились.

– Мари, – это Деймон трогает меня за локоть, но я все равно вздрагиваю, прежде чем обернуться к другу.

– У меня нервы на взводе, – выдыхаю и вопросительно смотрю на него.

Одновременно не выпускаю из поля зрения Эдриана. Император беседует с придворными, но надменное лицо ничего не выражает. Настоящий камень.

Нет, эмоции он не покажет, и, скорее всего, отыгрываться за его слепоту придется Клер.

Что ее ждет? Ссылка? Монастырь? Забвение?

– Мари, я не решился предложить поменяться лошадьми во дворе, – произносит Деймон тихо, – не хотел привлекать внимание императора, но сейчас я думаю можно.

– Что?

– Я попросил, чтобы тебе дали другую лошадку.

Гвардеец императора подводит красивого черного коня. Скакун выглядит спокойным и тренированным.

– Спасибо, – вроде бы на сердце должно полегчать, но нет. Все равно тревожно.

Император вскакивает на своего вороного и придворные следуют его примеру. А я ругаюсь про себя, так достал этот глупый отбор. Неужели Эдриан продолжит нелепое представление, после того как его фаворитка опозорилась и, что самое главное, опозорила его самого.

Разворачиваю коня и все-таки слежу за своей прежней лошадкой, которая в руках гвардейца становится полностью шелковой.

В чем же было дело?

– В доме вместе с репортерами ждал мой человек, – шепчет Деймон. Головы наших коней почти соприкасаются и я замечаю недовольный взгляд Эдриана. – Он успел скрыться и у тебя будут самые горячие снимки для статьи.

Настроение сразу подскакивает вверх и я трогаю поводья, но в этот миг конь гневно ржет и встает на дыбы. А в следующую секунду срывается с места и я в ужасе осознаю, что не контролирую его.

У заговорщиков есть артефакт, влияющий на животных?!

Руши еще не уехали, их авто стоит за оградой… все может быть… абсолютно любое преступление возможно.

А дальше события развиваются с какой-то ошеломительной скоростью. Меня догоняет Эдриан и одним быстрым движением вырывает из седла. Встревоженный Деймон скачет следом, но император останавливает его взмахом руки и Ларшис застывает как вкопанный.

Конь снова поднимается на дыбы, а я ни жива не мертва, смотрю как в бедное животное летит пульсирующий заряд магии, взявшийся как будто из ниоткуда.

– Нет! – кричу в панике.

Бьюсь в руках владыки и не сразу замечаю, что нас окутывает странным силовым полем, а затем он просто перехватывает пульсар, отводя его от лошади.

Смертельный сгусток магии впитывается в ладонь императора и он качается в седле. Я поднимаю к нему голову и с ужасом наблюдаю, как серебряная чешуя волнами пробегает по монаршему лицу.

Сила вокруг нас пульсирует, почти звенит. Ох, я впервые вижу подобное проявление магии в этом мире!

Придворные застывают изваяниями – кажется, они тоже видят такое впервые. Даже драконы и те ошарашены. А Деймон тяжело дышит, вытянувшись в струну на спине своего коня. Его зрачок сузился и пылает голубым светом. И не только у него – у всех драконов!

Они ведь давали присягу. Делились силой… Боже, все крылатые связаны с владыкой!

Я откидываюсь на грудь Эдриана, у меня определенно отходняк после дикого испуга.

– Турбиш, разберитесь, – кидает император.

Все в ответ молчат и я понимаю, что произошло. Магия кольца пыталась наказать взбесившуюся лошадь. Кара должна была пасть не на конюха, не на того, кто заказал представление, а на невинное животное.

Лорд Турбиш спешивается и подбегает к коню, хватает его за поводья, но скакун уже почти спокоен, лишь похрапывает, слегка волнуясь.

Дознаватель хлопает его по бокам, проводит ладонью по шее.

– В глазах лошади алые отблески артефакта, подавляющего волю, – обращается он к императору.

Тишина взрывается шепотками и новыми щелчками артефактов. Зрители переключились на новый скандал.

– Ваше величество, как вы прокомментируете то, что леди Клер Руш столько лет обманывала вас и общество. А мисс Идаль вдруг защитил родовой артефакт Рашборнов? Получается, кольцо среагировало верно и фермерша истинная императора?

Рука Эдриана сжимается на моей талии и я проклинаю все на свете. Нет! Я не хочу снова в истинные…

– Я ничего не буду комментировать, – произносит Эдриан спокойно. Его низкий голос стелется над промерзлой землей и по спине бегут мурашки. Я ощущаю его безграничную силу, запертую в человеческом теле.

Лорд Турбиш оставляет коня и поворачивается к журналистам.

– Магия в последний месяц ведет себя аномально. Артефакты и зелья дают сбой. Даже бытовые портятся и взрываются. Отвлекитесь от сенсаций, господа, и просто взгляните на происходящее трезвым взглядом.

А затем Турбиш загоняет всех присутствующих в дом Коулов. Вернее, всех, кроме драконов, продолжающих стоять в прострации.

Единение ящеров со своим владыкой пронимает до самых печенок, тем более, что моя драконица тоже рвется приветствовать венценосного. Дура!

– Пора окончательно вскрыть этот гнойник, – произносит Эдриан и разворачивает коня.

– Спустите меня на землю, – взволнованно прошу я.

– Зачем? Чтобы снова влипла в неприятности? – муж холодно усмехается. – Я велел дать тебе смирную лошадь и чтобы ее не меняли. Но они, как видно, воздействовали снаружи. Не удивлюсь, если надеялись подставить Деймона.

Черт, ситуация стремительно меняется не в мою пользу. Думай, Вера, думай…

– Ваше величество...

Эдриан пришпоривает коня и дом Коулов стремительно удаляется, теряясь в снежной дымке.

– Что, Мари? – отвечает он мрачно.

– Мне нужны гарантии, – выкрикиваю я. – Вы обещали развод… Я хочу гарантии, что вы не передумаете.

– Моя истинная – драконица из рода Рейси, – меня прижимают к горячей груди еще сильнее, так что чуть не трещат кости. – Рейси не должны обрести крылья. Это слишком опасно.

– А гарантии? Я уже поняла, что вас не устраиваю.

– Какие гарантии ты хочешь?

Трудно разговаривать не видя лица собеседника, но я давлю на мужа, действую вслепую.

– Клятву, документ с вашей подписью.

– Я клянусь, что отпущу тебя, Мари Идаль, – отвечает он сдавленно.

Император останавливает коня и соскакивает на землю, а затем стягивает меня.

Поднимает руку так, чтобы я могла разглядеть его перстни.

– Клянусь крыльями, клянусь родом, клянусь нерожденными детьми, что отпущу тебя на волю, Мари. Я дам тебе развод после окончания отбора.

Перстень с печатью Рашборнов вспыхивает огнем и на снег осыпаются яркие искорки.

Я чуть не задыхаюсь от радости. Смотрю в сумрачное лицо владыки и отступаю на шаг. На второй. Третий…

Он стоит широко расставив ноги. Без мундира. Черный жилет, черный галстук с булавкой, начищенные до блеска сапоги. Широченные плечи, твердый взгляд, аура мощной магии, давящей на него не хуже каменной монолитной плиты.

Хищник. Он – хищник, которого я обманула…

Еще один маленький шажок назад и все… я не могу больше ее сдерживать.

Эмоции вырываются наружу радостью, ликованием. Моя драконица молода и ей хочется покрасоваться, показать, какая она красивая и сильная.

Я вскидываю голову и смотрю ему в глаза, позволяя увидеть…

И Эдриан видит. В долю секунды он оказывается рядом и я буквально слышу рык его зверя. Не сразу понимаю, что из горла вырывается ответный. Наши сознания схлестываются, сливаются и меня затопляет темной и страшной болью зверя.

– Слишком поздно, Эдриан, – удается выдавить, когда стальные пальцы сжимаются на плече.

42

Не планировала я показывать драконицу так скоро, но она не стала ждать. Вырвалась на свободу, затопив сознание ликованием, а на спине зажглись магические потоки – опалили спину, раскрылись призрачными крыльями.

Я зашипела, но успокоила себя: драконица бесплотна, боги урезали драконьи права и ипостась до оборота всего лишь тень, затаившаяся в подсознании.

– Лорд Роберт был прав, – цедит Эдриан, а я все равно не могу до конца прийти в себя.

Драконица не в состоянии захватит мои разум и тело, но она бьет наотмашь эмоциями, стараясь выбраться из плена, и от этого ужаса буквально ломит кости.

И снова я сливаюсь с сознанием императора… Боже, это и есть истинность?

Звериные эмоции такие чуждые, они вызывают дрожь, а потом я вижу драконов в небе. Серебряные Рашборны – обманчиво изящные, но их броня как гранит, а дыхание может сравниться с раскаленной лавой в жерле вулкана.

Напротив – Рейси-Саршары. Эти тяжелые, серые, с глазами, наполненными тьмой. Даже самки внушают ужас шипами и огненными всполохами магии.

Что будет, если армии чудовищ вырвутся на волю и оборотных драконов станет больше?

Видение мелькает и исчезает, а я открываю глаза. Задыхаюсь, потому что Эдриан, оказывается, целует меня.

А я и не заметила, пока ныряла в странные грезы. Мысли рваные, бестолковые, а муж просто сминает мои губы, прикусывая нижнюю. Грубые касания чередуются с мягкими и нежными, и я издаю непроизвольный стон.

– Ты пустила под откос отбор, – произносит он хрипло.

В глазах пляшет что-то шальное, как будто император хочет то ли придушить жену, то ли отлюбить.

– Иначе пустили бы под откос меня, – тяжело дышу и непроизвольно облизываю губы.

Сознание проясняется и я озираюсь – мы в каком-то чертовом лесу. В чертовом заснеженном лесу.

Поднимаю глаза на Эдриана и натыкаюсь на холодный нечитаемый взгляд. Приготовься к столкновению, Вера. Но лучше выяснить все сейчас.

Если бы драконица проявилась при свидетелях, при прессе, было бы хуже. Меня бы не оставили в живых… хотя, разве можно убить дракона?

Я прочла столько местных книг и снова забыла, что драконы неубиваемые, их только специальные зачарованные пули берут.

– Рейси, – тянет Эдриан с усмешкой.

– Вы поклялись, – напоминаю я ему. – Если нарушите клятву, я опротестую брак. Я не Мари Идаль, которой вы давали брачные клятвы.

– Твои брачные клятвы я никогда не забуду, – он с мрачной усмешкой качает головой. – Сорвала отбор, выставила своего владыку в неприглядном свете, дурила и сводила с ума. Зачем?

Ха… Я возмущенно вздрагиваю, вспомнив все унижения, что перетерпела от его облезлой фаворитки.

“Пожалуй, ломать тебя будет забавно”, – всплывают в памяти ее слова.

– Я просто хочу свободы.

– А что будешь делать с драконицей? – голос Эдриана с каждым словом становится все мрачнее и глуше.

Думаю, он осознает, насколько сильно попал. Но и я попала.

– Не пропаду, – отвечаю коротко.

Придется подрабатывать мелкими статьями, но вряд ли мне за них заплатят так же хорошо, как за обзор отбора.

Впрочем, еще пару статей выпустить получится.

Ох… мне становится даже жаль императора и я сомневаюсь, стоит ли отдавать в печать этот позор.

Но жаль мне его ровно секунду, потому что их величество актер одной роли и рушить репертуар не собирается.

– Кем бы ты ни была в прошлой жизни, теперь ты Мари Саршар-Рейси. Драконица императорской крови. Опасной и очень сильной крови. Твой зверь отныне определяет всё, – Эдриан приподнимает бровь и внимательно смотрит мне в лицо. Пристально, с нажимом, – Мне придется улаживать устроенный тобой хаос, Мари, но я готов все простить.

Что?

– Я милостив, Мари. И я догадываюсь, что род почему-то отказался от тебя. Взамен я предлагаю свою защиту и покровительство. Ты истинная и будешь объявлена императрицей. Но после того как пройдешь курсы этикета, истории, политики и бытовой магии. Миссис Лойд сделала все, что смогла, но этого недостаточно.

Нет. Я отступаю.

– Вы позволили Клер издеваться надо мной…

– Ты ей отомстила. Кстати, кто такой Персиваль? Я хочу данные этого человека.

– Понятия не имею. Разве у вас мало врагов? А я мечтаю только об одном, убраться из вашего дворца.

– Кто такой Персиваль? – Эдриан давит волей, но я больше не прячу драконицу, а она не желает пригибаться к земле.

Я читала, в древнем Дургаре драконы, бывало, подолгу добивались истинных. Такую дамочку еще надо суметь приручить, продемонстрировав силу.

– Рейси, – в его голосе боль, злая досада. Ему горько, я отчего-то ощущаю это, и поспешно стараюсь закрыться.

Эмоции Эдриана – жесткие, болезненные и ядовитые – цепляют крючками. Тревожно, мучительно…

– Остался еще один конкурс и бал, – тяжело проговаривает Эдриан. – я даю тебе это время, чтобы хорошо обдумала свое положение. Верю, ты примешь правильное решение и жрец отзовет мою клятву. Но это невозможно без твоего согласия.