Текст книги "Подвойский"

Автор книги: Николай Степанов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 27 страниц)

– ...Ни в коем случае, – решительно возражал В. И. Ленин, – ВРК действительно штаб, но не ЦК и не «Военки», а восстания. Это полномочнейший, но беспартийный орган восставшего народа. Он должен быть связан с самыми широкими массами рабочих и солдат, независимо от их партийности. Он должен обеспечить их участие в восстании. А главная задача нашей Военной организации, то есть ваша, состоит в том, чтобы ВРК не уклонился от большевистской позиции и обеспечил победу восстания.

Встреча закончилась далеко за полночь. С утра весь актив Военной организации по распоряжению Н. И. Подвойского ушел в части и на заводы выполнять указания В. И. Ленина.

Временное правительство пыталось противостоять надвигавшемуся восстанию. Под предлогом необходимости оперативных перевозок оно подтягивало к Петрограду

177

12 н. Степанов

эшелоны с ударниками и казаками, усилило охрану резиденции правительства – Зимнего дворца, пыталось вывести из города революционные полки. Видя это, ВРК решил парализовать действия штаба Петроградского военного округа.

Велером 21 октября Военно-революционный комитет направил восемь своих уполномоченных во главе с П. Е. Лазимиром в штаб округа и сообщил в части, что без их подписи распоряжения штаба являются недействительными. Однако командующий округом Полковников полномочий представителей ВРК не признал и от «сотрудничества» с ними отказался.

Узнав об этом, Н. И. Подвойский экстренно собрал гарнизонное совещание – высший орган Военной организации – и провел через него решение огромной важности. Совещание постановило: распоряжения штаба округа, не подписанные Военно-революционным комитетом, считать недействительными; для обеспечения фактического выполнения этого постановления направить в части комиссаров ВРК. Это означало, что революционные части Петроградского гарнизона отказывались подчиняться командованию и признавали только власть Военно-революционного комитета.

Остаток ночи и весь день 22 октября ВРК рассылал в части, на оружейные заводы, склады и арсеналы своих комиссаров. Н. И. Подвойский и другие руководители «Военки», понимая, что настал решающий час, предоставили в распоряжение ВРК лучшие кадры Военной организации. Комиссарами Гренадерского и Павловского полков были назначены А. Ф. Ильин-Шеневский и О. П. Дзе-нис. Этим полкам предстояло штурмовать Зимний дворец. В Петропавловскую крепость, где имелся арсенал на 100 тысяч винтовок и где предполагалось разместить запасной оперативный штаб, комиссарами пошли Г. И. Благонравов и М. К. Тер-Арутюнянц. Комиссаром всех огне-припасных складов был назначен большевик с 1912 года В. Н. Васильевский. Все они, как и десятки других комиссаров, прошли школу «Военки». В обращении ВРК к населению Петрограда, выпущенном 24 октября, был дан список более пятидесяти воинских частей, где имелись комиссары, уполномоченные от имени Петроградского Совета решать все вопросы.

Таким образом, управление гарнизоном фактически перешло в руки ВРК.

Пытаясь восстановить свою власть, командующий округом Полковников издал два «грозных» приказа, которые были доставлены революционными солдатами в «Во-енку». Николай Ильич собрал товарищей и прочитал им выдержки из этих приказов:

– «Приказываю всем частям и командам оставаться в занимаемых казармах впредь до получения приказов из штаба округа. Всякие самостоятельные выступления запрещаю. Все выступающие вопреки приказу с оружием на улицу будут преданы суду за вооруженный мятеж... Категорически запрещаю исполнение войсками каких-либо «приказов», исходящих из различных организаций».

Николай Ильич весело взглянул на товарищей, взял другой листок и продолжил чтение:

– «Ввиду ряда незаконных действий представителей Петроградского Совета, командированных в качестве комиссаров названного Совета, частям, учреждениям и заведениям военного ведомства приказываю: всех комиссаров Петроградского Совета... отстранить».

Николай Ильич положил приказы на стол и прикрыл их ладонью:

– Поздно, господин Полковников! Штаб теперь в Смольном. Приказы идут отсюда.

В тот же день, 22 октября, Я. М. Свердлов, Ф. Э. Дзержинский и Н. И. Подвойский провели конференцию представителей Красной гвардии. 200 делегатов, представлявшие более 20 тысяч красногвардейцев, были настроены чрезвычайно решительно. Они заявили, что, если будет оружие, Красная гвардия может сразу развернуться до 50 тысяч человек. Посоветовавшись со Свердловым и Дзержинским, Подвойский направил активистов. Военной организации на оружейные склады и в арсеналы. Через комиссаров ВРК они организовали вывозку на грузовиках оружия и патронов, раздачу их рабочим заводов и фабрик. Ночью и днем 23 октября Красная гвардия была максимально развернута и вооружена, переведена на казарменное положение.

ВРК завершал последние приготовления к восстанию. Не полагаясь на устойчивость телефонной связи, он вызвал в Смольный для круглосуточного дежурства около 800 связных. 1-й и 2-й этажи Смольного заняли красногвардейские отряды. У входа поставили легкие орудия, шесть броневиков, оборудовали пулеметные гнезда. Техническая подготовка восстания в основном была закончена. Армия революции ждала сигнала ЦК РСДРП (б) и ВРК.

«В эти дни Ленин весь был охвачен заботой об организации восстания, – свидетельствовал Н. И. Подвойский. – Я сужу об этом по тем запискам, которые постоянно получал от него. В этих записках он требует беспрерывных сообщений о том, что делается в Петрограде, в Москве, как готовятся к восстанию па заводах, в казармах, во флотских экипажах и на военных кораблях».

Напряжение в Петрограде достигло предела. В ночь на 24 октября Временное правительство отдало приказ арестовать членов ВРК, закрыло большевистскую газету «Рабочий путь», взяло под охрану ее типографию, предприняло попытку захватить некоторые мосты.

Ждать больше было нельзя. Н. И. Подвойский и В. А. Антонов-Овсеенко подписали и разослали «Предписание № 1» ВРК, которым привели революционные боевые части гарнизона и Балтийский флот в полную боевую готовность. Действуя от имени председателя ВРК, Н. И. Подвойский стал энергично реализовывать ленинское требование «окружить и отрезать Питер». Он приказал революционным частям занять станции Стрельна, Лигово, Сергиевская пустынь, послал комиссаров в Царское Село, Удельную и на другие важные объекты. Все пути подхода к Петрограду контрреволюционных частей были перекрыты. Николай Ильич назначил комиссаров на Путиловский и другие крупные заводы, на телефонную станцию, поручил комиссару ВРК М. С. Богданову взять под охрану винные склады. Подвойский подписал и выдал большевику, машинисту крейсера «Аврора» А. В. Белышеву удостоверение о назначении его комиссаром на крейсере, поручил ему подойти поближе к Зимнему дворцу, встать у Николаевского моста.

Для выработки конкретного тактического плана восстания ВРК на своем заседании выделил тройку: Н. И. Подвойского, В. А. Антонова-Овсеенко и Г. И. Чуд-новского. Тройка тут же вышла в соседнюю комнату (на третьем этаже Смольного) и на основе данных, имевшихся у Николая Ильича, довольно быстро, хоть и не без споров, составила план. Н. И. Подвойский тотчас же доложил его Военно-революционному комитету. В основу плана, вспоминал Николай Ильич, были положены ленинские указания, изложенные в его последних письмах, «которые отвечали буквально на все возникавшие вопросы... Учитывая огромный перевес, который имелся на нашей стороне, план всеми силами стремился обеспечить бескровный переворот, или хотя бы свести количество жертв до минимума». План предусматривал захват телефона, телеграфа, мостов и других ключевых объектов, окружение и взятие Зимнего дворца, где разместилось Временное правительство. Штурм Зимнего должен был начаться по сигналу – красному фонарю, поднятому в Петропавловской крепости, залпу крепостных орудий и холостому выстрелу «Авроры».

В. И. Ленин, укрытый на конспиративной квартире у М. В. Фофановой, с нарастающей тревогой следил за развитием событий. Он прислал в Смольный письмо членам ЦК: «Я пишу эти строки вечером 24-го, положение донельзя критическое. ...Промедление в восстании смерти подобно. ...Ни в коем случае не оставлять власти в руках Керенского и компании до 25-го, никоим образом; решать дело сегодня непременно вечером или ночью».

В. И. Ленин в тот вечер еще дважды посылал М. В. Фофанову в Смольный. А затем, вопреки запрету ЦК, он, загримировавшись, в сопровождении Э. А. Рахьи через весь город отправился в Смольный и примерно к 11 часам вечера был на месте. По меткому выражению Н. И. Подвойского, В. И. Ленин сразу пустил «машину восстания на полный ход, на самую высокую скорость». Н. И. Подвойский стал председателем Военно-революционного комитета, заменив на этом посту левого эсера П. Е. Ла-зимира.

С приходом В. И. Ленина Смольный стал похож на клокочущий котел – сновали сотни связных, непрерывно трещали телефоны. В комнате ВРК напряженно работали Я. М. Свердлов, Ф. Э. Дзержинский, А. С. Бубнов, Н. И. Подвойский и другие руководители штаба восстания. Распоряжения отдавались каждым самостоятельно – кому-то две-три фразы, кому-то короткая записка, а некоторым просто кивок головой.

Стали поступать донесения: взят телеграф, занята телефонная станция, почта... вокзалы... один... другой, мосты... И почти везде – без боев, без стрельбы, без жертв!

К утру в руках восставших оказались все ключевые объекты города, кроме Зимнего и Мариинского дворцов,– резидепций Временного правительства и Предпарламента. Исход восстания был решен.

Утром 25 октября ВРК обратился с воззванием «К гражданам России!», написанным В. И. Лениным. В нем сообщалось: «Государственная власть перешла в руки

органа Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов – Воепно-революционного комитета, стоящего во главе петроградского пролетариата и гарнизона».

Для завершения восстания и руководства штурмом Зимнего и Мариинского дворцов ВРК образовал штаб из пяти человек: Н. И. Подвойского, В. А. Антонова-Овсеенко, Г. И. Чудновского, А. С. Бубнова и К. С. Еремеева.

Примерно в 6—7 часов утра началась перегруппировка сил и стягивание их к дворцам. Перебросить революционные полки и отряды Красной гвардии по лабиринту петроградских улиц оказалось не так просто. Сил же для штурма требовалось много, так как за баррикадами Зимнего дворца укрылись юнкера Ораниенбаумской и Петергофской школ прапорщиков и Михайловского училища, часть броневого дивизиона, ударный женский батальон, рота самокатчиков, казаки, павловская батарея конной артиллерии, отряд георгиевских кавалеров, три сотни казаков Донского полка. В их распоряжении было 5 броневиков, 6 орудий, около двух десятков пулеметов.

Наконец кольцо революционных сил замкнулось. Как потом стало известно, буквально за час до этого момента премьер Керенский под прикрытием машины с американским дипломатическим флажком бежал из Зимнего, оставив во дворце на произвол судьбы свое правительство.

Для улучшения управления штурмом по предложению Н. И. Подвойского был создан и размещен в Петропавловской крепости Полевой штаб, возглавляемый В. А. Антоновым-Овсеенко; для непосредственного руководства действиями штурмующих вблизи Зимнего дворца образовали два промежуточных штаба: в казармах

Павловского полка – во главе с К. С. Еремеевым, в Балтийском экипаже – во главе с Г. И. Чудновским. Общее командование революционными силами осуществлял Н. И. Подвойский из Смольного.

К вечеру был занят Мариинский дворец. Революционные войска изготовились к штурму Зимнего и ждали сигнала.

Н. И. Подвойский выехал к Зимнему дворцу. По орудийному залпу Петропавловской крепости и холостому выстрелу «Авроры» начался штурм. Лавина восставших поднялась в атаку. Николай Ильич, оказавшийся в этот момент в цепях Павловского полка, вместе с солдатами пошел на ружейпо-пулеметпый огонь баррикад. Его мгновенно захватила стихия атаки...

«Это был героический момент революции, – писал он, – грозный, кровавый, но прекрасный и незабываемый. Во тьме ночи, озаряемые мечущимися молниями выстрелов, со всех сторон прилегающих улиц и из-за ближайших углов, как грозные тени, неслись цепи красногвардейцев, матросов, солдат, спотыкаясь, падая и снова поднимаясь, но ни на секунду не прерывая своего стремительного, подобного урагану потока.

Лязг оружия, визг и треск тарахтящего по мостовой «максима», стук железных подков на тысячах тяжелых солдатских сапог, скрипы броневиков – все смешалось на Дворцовой площади в какую-то неописуемую какофонию. ...Разлилось стремительное «ура!» вперемежку с другими, не поддающимися ни передаче, ни восприятию звуками, понеслось дальше... Одно мгновение... – и победный крик уже по ту сторону баррикад!»

...Немало времени потребовалось для того, чтобы очистить более тысячи комнат Зимнего дворца. В «Малой столовой» В. А. Антонов-Овсеенко обнаружил министров теперь уже бывшего Временного правительства, арестовал их и лично препроводил в Петропавловскую крепость. Н. И. Подвойский написал на листке короткое донесение в Смольный и, взглянув на свой хронометр, поставил время: 2 часа 10 минут. Связной рванулся в штаб революции.

Н. И. Подвойский поручил Г. И. Чудновскому принять меры к охране ценностей дворца и назначить ко-мендапта. Им стал балтийский матрос большевик И. П. Приходько.

Позт революции В. В. Маяковский в поэме «Хорошо!» писал:

До рассвета

осталось

не больше аршина, —

руки

лучей

с востока взмолены.

Тогарищ Подвойский

сел в машину,

сказал устало:

«Кончено...

В Смольный».

...Подвойский сразу поднялся к В. И. Ленину, чтобы доложить о взятии Зимнего дворца. Ленин, сосредоточенно работавший над первыми декретами Советской власти, не имел возможности вникать в детали штурма. Но, услышав слова Подвойского: «Теперь все кончено», —

энергично покачал головой:

– Все только начинается! ...Отдохните немного, – добавил он, заметив, что Николай Ильич еле держится на ногах от усталости. – Теперь вам, военным работникам партии, предстоит организовать вооруженную защиту республики.

Воспользовавшись разрешением В. И. Ленина, Николай Ильич впервые за последние недели вырвался к семье. Он знал, что жена и старшие дети, охваченные тревогой, в эту ночь не спят – ждут от него вестей. Ведь Нина Августовна знала о предстоящем штурме.

Когда Николай Ильич распахнул дверь квартиры, он увидел у стола Нину Августовну, Олесю и Леву. Едва переступив порог, он вскинул вверх руки со сжатой в них винтовкой и радостно, не скрывая чувств, которые им владели, сообщил:

– Народ победил! Зимний взят!

Как был в шинели, с винтовкой в руках Подвойский опустился на стул, подмигнул Леве и... мгновенно уснул. Нина Августовна уложила его в постель.

Через два часа предрассветную тьму за окнами квартиры прорезал свет фар. Коротко тявкнул клаксон. Раздался условный стук. Нина Августовна, которая так и не прилегла, открыла дверь и увидела на пороге перепоясанного патронной лентой матроса.

– Уже? – спросила она.

– Так приказал Николай Ильич, – развел руками матрос. – Сказал, что теперь работы много.

Она с трудом растолкала Николая Ильича. Но, едва поняв, что за ним пришел автомобиль, он вскочил, запоясал гимнастерку ремнем, набросил шинель.

– Извини, Нинуша. На днях постараюсь вырваться, побыть с детьми. А сейчас надо ехать.

...Когда авто подкатило к Смольному, серело утро. Первое утро новой России.

РАЗГРОМ АВАНТЮРЫ ЭКС-ПРЕМЬЕРА

В Смольном понятия о дне и ночи смешались. После штурма Зимнего народу стало еще больше. На лестницах, в коридорах, комнатах – половодье, клокочет людской водоворот.

Подвойский поднялся на третий этаж, окинул взглядом комнату № 77, где размещался штаб ВРК. Два десятка людей сбились группами и доказывают, требуют, решают с Дзержинским, Антоновым-Овсеенко, Садовским, Крыленко, Мехоношиным свои неотложные и экстренные вопросы – Военно-революционный комитет работал, творил, заряжал революционной энергией сотни люден.

Николай Ильич сдержал желание немедленно окунуться в привычное кипение дел. Как юрист он с достаточной ответственностью понимал, что значит ленинская фраза в воззвании к населению: государственная влас:ь перешла в руки Военно-революционного комитета. 3 > ) значит, что ВРК до образования правительства отвечает за все – от подавления контрреволюции до порядка на улицах и снабжения населения продовольствием. Эти задачи для ВРК были и новы и значительны, и решать пх без получения ориентировки в ЦК он, председатель, но имел права. Ведь действия ВРК расценивались как первые шаги Советской власти.

Н. И. Подвойский направился к секретарю ЦК Я. М. Свердлову, отвечавшему за организационную работу.

В комнате секретариата ЦК, как и во всем Смольном, толпился народ. Яков Михайлович, увидев Подвойско! о, сразу подошел к нему и отвел его к окну.

– Наконец-то, – сказал Свердлов л, не дожидаясь вопросов, сам заговорил о том, чтв волновало Подво! -ского. – Пока правительство не создано, за все отвечает Военно-революцпонный комитет. Главная зада¹ д ВРК – поддержание революционного порядка в горо, е.

Подавление любых вылазок контрреволюции... Не исключены погромы, разбой. Соберитесь, подумайте, что надо сделать в первую очередь... Жизнь в городе должна идти как обычно: торговля, зрелища и все прочее. Действуйте! Это главное!

Я. М. Свердлов ничего уточнять не стал – не было времени. Н. И. Подвойский вернулся в штаб ВРК. С помощью дежурного направил поток посетителей в одну комнату, а активистов комитета пригласил в другую. Он решил, что новый этап в работе ВРК должен начаться с общего заседания хотя бы того актива, который в тот момент находился в Смольном. Оно обозначит переход от работы но захвату власти к работе по ее удержанию и укреплению.

Разгоряченные напряженной работой Антонов-Овсеенко, Крыленко, Кедров, Лашевич, – Мехоношип, Садовский, Флеровский и другие, шумно перехювариваясь, расселись вокруг стола. Их лица осунулись, но в покрасневших от недосыпания глазах были и отвага, и радость.

Быстро сформулировали короткое сообщение ВРК о победе восстания. «Зимний дворец, – говорилось в нем, – ...взят штурмом... Министры арестованы и заключены в Петропавловскую крепость... Потери со стороны наступающих исчисляются в шесть человек». Утвердили распоряжения о розыске и аресте сбежавшего Керенского, а также о доставке в Петроград генерала Корнилова и его сообщников для предания их революционному суду.

А. Д. Садовский вышел, чтобы отправить принятые документы в редакции. Вскоре он вернулся, потрясая какой-то газетой.

– Вот посмотрите. Только что принесли газету «День». Настоящая травля Советов!

Николай Ильич быстро просмотрел указанный Садовским материал, тут же вырвал из блокнота лист бумаги и, диктуя себе, написал: «Военно-революционный комитет постановил: приостановить газету «День» за поднятую травлю Советов. Председатель Подвойский».

– Нет возражений? – спросил он.

– Надо изъять из продажи «Речь», «Новое время», «Биржевые ведомости» и вообще все контрреволюционные газеты, – предложил Садовский.

– А ночью их закрыть, – добавил Мехоношин.

– Возражения есть? Принимается. – Подвойский повернулся к Садовскому и Мехоношину. – Андрей Дмитриевич, Константин Александрович, напишите постановление комиссару по делам печати. Теперь о городе...

Прежде всего ВРК позаботился об усилении заслонов против контрреволюции на подступах к Петрограду. Было решено также послать еще одного комиссара – И. П. Флеровского – в штаб Петроградского военного округа, который, как обоснованно считали члены ВРК, был самым опасным «логовом контрреволюции».

– Не давайте штабу распоряжаться частями, оружием, боеприпасами, – напутствовал Флеровского Николай Ильич.

ВРК предписал районным Советам Петрограда и окрестностей немедленно выявить контрреволюционные гнезда и приступить к их ликвидации. Было отдано распоряжение об открытии со следующего дня всех торговых заведений. Подчеркивалось, что торговцы, не выполнившие данный приказ, будут рассматриваться как враги революции и караться по всей строгости революционного закона. ВРК объявил о переходе всех пустующих помещений и квартир в свое распоряжение.

Вопросы, которые надо было решать, возникали один за другим. Они ставились и членами ВРК, и посетителями, поток которых все увеличивался. Около пятидесяти постановлений, предписаний, распоряжений и других документов выдал и примерно столько же донесений о мерах по укреплению новой власти на местах принял ВРК в тот первый после победы восстания день. Решения по всем вопросам принимались немедленно, без согласований и консультаций. Короткие приказы и распоряжения разрабатывались и подписывались тут же и сразу же вручались или отправлялись исполнителям. Дверь комнаты № 77 хлопала непрерывно. Посетители шли один за другим. Их не просили подождать. Кто-то из членов ВРК отходил в угол комнаты и решал с ними их неотложные дела. По-другому этот чрезвычайный оргап власти работать тогда не мог.

К вечеру пришел В. И. Ленин. Он был сосредоточен и суров. Н. И. Подвойский сообщил ему о принятых решениях. В. И. Ленин коротко одобрил их и сказал:

– Нужны срочные меры ВРК и «Военки». Есть данные, что Керенский идет на Петроград. Мы еще не знаем, какими силами. Немедленно предпишите Кронштадтскому исполкому сформировать еще один отряд из матросов в три—три с половиной тысячи человек. Пусть под командованием надежного товарища-болыпевика пошлют его в Петергоф. Надо занять перекресток Волконского и Царскосельского шоссе.

В. И. Ленин, пригласив с собой В. А. Антонова-Овсеенко и Н. В. Крыленко, ушел.

Члены ВРК немало подивились «прыти» Керенского. Сами они еще переживали радость победы восстания, были возбуждены тем, что, обладая властью, без проволочек, по-революционному решают в интересах рабочих, солдат, крестьян такие важные и сложные вопросы, которые еще вчера для Временпого правительства были неразрешимыми. Они чувствовали себя полными хозяевами положения и ни о каком Керенском даже не думали. Ведь Петроград закрыт со всех сторон кольцом революционных войск. А бывший премьер всего сутки назад бежал из Питера. За это время он не мог ни далеко уйти, ни собрать силы, способные угрожать революционному Петрограду. Выполняя указания В. И. Ленина, они послали В. И. Невского от имени ВРК предупредить по телефону и нарочными Гатчинский, Царскосельский и другие пригородные Советы о контрреволюционных действиях Керенского и необходимости перекрыть ему все пути на Петроград, а также передали в Кронштадт распоряжение В. И. Ленина о формировании отряда моряков и переброске его на перекресток Волконского и Царскосельского шоссе. Все эти меры показались членам ВРК вполне достаточными.

...Уже стемнело, когда Николай Ильич демонстративно щелкнул крышкой хронометра:

– Скоро второе заседание съезда Советов. Делегатам надо на съезд, а остальным – продолжать работу ВРК.– Он улыбнулся, пригладил бородку. – Предлагаю перекусить. Добрэ письни спиваты, пообидавшы. Я, к примеру, последний раз обедал еще при Временном правительстве.

Шутка сняла напряжение. Ревкомовцы дружно двинулись в столовую – она располагалась тут же, па третьем этаже Смольного. В коридоре побывавший у Ленина Крыленко сообщил Подвойскому:

– ЦК и Владимир Ильич считают, что военные вопросы б правительстве должны решаться коллективно, комитетом. Предполагается мне норучпть внешний фронт,

Дыбенко – морское управление, Антонову-Овсеенко – военное управление и внутренний фронт. Вопрос будет решаться на съезде.

Подвойский кивнул. Наскоро проглотив скудный столовский обед, он заторопился в комнату № 18, где открывалось заседание большевистской фракции съезда. Оно одобрило подготовленные В. И. Лениным проекты декретов Советской власти.

Фракция закончила работу перед самым открытием второго заседания съезда Советов. Н. И. Подвойский вместе с другими большевиками вошел в залитый электрическим светом, заполненный до отказа белоколонный зал Смольного. Делегаты и гости сидели не только на стульях и скамейках, но и на подоконниках и даже на полу. Впереди, на возвышении, стоял покрытый красным длинный стол. Над ним, на стене, красовалась золоченая рама, в которой прежде был портрет царя.

Зал встретил В. И. Лепина бурей аплодисментов. Владимир Ильич сделал короткие доклады и огласил первые декреты Советской власти – о мире и о земле. Съезд избрал ВЦИК, в который вошли 62 большевика, 29 левых эсеров и несколько представителей других партий. Меньшевики и правые эсеры еще на первом заседании покинули съезд. Было образовано первое Советское правительство – одни большевики во главе с В. И. Лениным! Левые эсеры заняли выжидательную позицию и отказались войти в Совет Народных Комиссаров. В составе правительства был создан Комитет по военным и морским делам из трех человек: В. А. Антонова-Овсеенко, П. Е. Дыбенко и Н. В. Крыленко.

Съезд закончил работу в шестом часу утра. Но делегаты еще долго не расходились, обсуждая его итоги. Большая группа военных делегатов окружила Н. И. Подвойского. Они поздравляли его с избранием членом ВЦИК. Разговор был один – о мире и о земле, о том, пойдут ли на заключение мира воюющие державы, как солдаты будут участвовать в распределении земли. Николай Ильич на многие вопросы ответить еще не мог. Но он вместе с делегатами был уверен, что декреты о мире и о земле решат многие проблемы.

Не имея возможности задерживаться в кулуарах съезда, Н. И. Подвойский заторопился в штаб ВРК. Едва он переступил порог, как дежурный сообщил ему:

– В компате большевистской фракции вас ждет Владимир Ильич Ленин.

На вопрос Подвойского о Керенском дежурный ответил, что есть лишь данные о появлении неизвестных частей под Гатчиной. Николай Ильич понял, что наблюдение за действиями Керенского не организовано, и дал команду связаться с пригородными Советами, выяснить обстановку.

– ...Что вы думаете о составе Комитета по военным и морским делам? – вопросом встретил Н. И. Подвойского Владимир Ильич.

В. И. Ленин объяснил Николаю Ильичу и подошедшим членам Бюро «Боенки» В. И. Невскому и Е. Ф. Роз-ыирович, что кандидатура П. Е. Дыбенко введена потому, что на ней настаивает флот, а Н. В. Крыленко очень популярен на фронте. Н. И. Подвойский ответил, что, по его мнению, с политической точки зрения комитет сформирован правильно. Но вступившие в разговор В. И. Невский и Е. Ф. Розмирович предложили ввести в комитет и Н. И. Подвойского. Он, сказала Е. Ф. Розмирович, много сделал для закрепления за партией армии и флота как председатель Военной организации, известен рабочим и крестьянам как председатель Военно-революционного комитета.

– Дело поправимое, – согласился В. И. Ленин, – мы постановим, чтобы в комитет дополнительно ввести товарища Подвойского и, может быть, еще кого-то, как посчитают нужным Военная организация и Военно-революционный комитет.

В. И. Ленин распорядился, чтобы Н. И. Подвойский, не ожидая формального назначения и не покидая председательствования в ВРК и Военной организации, немедленно приступил к работе в Военном комиссариате, помог сформировать его состав.

Вернувшись от В. И. Ленина, Н. И. Подвойский провел экстренное собрание актива Военной организации и ВРК, которое постановило дополнительно к тройке, утвержденной съездом, ввести в состав комиссариата: Н. И. Подвойского, В. Н. Васильевского, К. С. Еремеева, П. Е. Лазимира, К. А. Мехоношина, Э. М. Склянского. Было решено, что все они равноправны и представляют Совет Народных Комиссаров по военным и морским делам.

В самом конце заседания вдруг спешно вошел дежурный и молча положил перед Подвойским короткое донесение. Взглянув на листок, Подвойский рывком встал.

– Войска Керенского заняли Гатчину, – прочитал он притихшим товарищам. – Идет бой под Царским Селом. Наступление ведут 3-й конный корпус генерала Краснова, пехотные части с броневиками и артиллерией.

Н. И. Подвойский с досадой стукнул кулаком по столу.

– Никому не покидать штаб! Я сейчас доложу товарищу Ленину.

Подвойский ушел. Но отсутствовал недолго.

– Ленин приказал, – сказал Николай Ильич, вернувшись, – немедленно мобилизовать все и вся для отпора Керенскому. Организовать командование.

Н. И. Подвойский сел за стол, положил перед собой лист бумаги, на секунду задумался и начал писать; «Первое. Поднять и привести в боеготовность гарнизон, Красную гвардию, флот... Второе. Сразу выяснить, какие полки и отряды немедленно выйдут навстречу краснов-цам... Третье. Дать команду заводам на формирование новых отрядов Красной гвардии. Для оповещения использовать телефоны, связных, нарочных. Для ускорения распределимся».

Он осмотрел присутствовавших.

– Крыленко. Николай Васильевич, передайте Северному фронту и Балтфлоту: пусть немедленно организуются для отпора Керенскому... Кедров. Михаил Сергеевич, связывайтесь со штабом Красной гвардии и заводами; берите себе помощников... Невский. Владимир Иванович, подымайте гарнизон; возьмите в помощь, кого надо... Все сведения давайте мне или Еремееву. Мехопо-шина прошу остаться.

Военные работники разом поднялись и быстро разошлись по этажам Смольного.

Николай Ильич сочувственно посмотрел на осунувшееся лицо и покрасневшие от бессонных ночей глаза В. А. Антонова-Овсеенко и сказал:

– Владимир Александрович, внутренний фронт ваш, округом командуете вы. К тому же вы человек военный. Значит, руководить войсками против красновцев придется вам.

– Видимо, – коротко ответил В. А. Аптонов-Овсеенко.

– Константин Александрович, – Подвойский взглянул на Мехоношина, – будет помогать. Да и все мы будем помогать. Думаю, что силы вам будем наращивать с каждым часом. Откуда думаете командовать?

– Лучше из штаба округа, – подумав, сказал Антонов-Овсеенко. – Там готовые линии связи, запасы карт. Да и аппарат штаба заставим работать.

В. И. Ленин, получив сообщение о возникшей угрозе Петрограду, сразу созвал совещание представителей партийных организаций, Советов, профсоюзов, поставил им задачу немедленно наладить помощь революционным отрядам оружием, продовольствием, одеждой Владимир Ильич вызывал одного за другим представителей заводов, спрашивал, сколько у них пушек, других технических средств, какое количество рабочих они могут поставить под ружье. Он давал конкретные задания, записывал сроки их исполнения, фамилии исполнителей. Владимир Ильич вызвал из Гельсингфорса– отряды моряков и воинские части во главе с И. Е. Дыбенко. Распорядился, чтобы кронштадтцы сформировали еще один отряд моряков с пулеметами и артиллерией. Выяснил возможности использования боевых кораблей против мятежников.

Вскоре навстречу красновцам вышли красногвардейские отряды и верные революции части Петроградского гарнизона. На заводах и фабриках началось срочное формирование и вооружение новых батальонов Красной гвардии.