Текст книги "Сногсшибательная Мэри (ЛП)"

Автор книги: Никола Ренделл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 18 страниц)

Медсестра пристально смотрит на меня.

– Милая. Его ищешь ты и половина Америки.

– Нет, я серьезно, мне нужно его увидеть, – говорю я, хватая ее за руку.

Она прищуривается, и ее фальшивые ресницы трепещут.

– Ты член семьи?

Ненавижу врать. Но иногда просто необходимо немного притвориться.

– Я его невеста, – я срываю перчатку и показываю ей своё кладдахское кольцо¹. – Мы ирландцы.

Медсестра явно слишком устала, чтобы спорить, или обратить внимание на кольцо, или спросить, почему оно на правой руке. Вместо этого она говорит:

– Хорошо, тогда иди за мной.

Она ведет меня по длинному коридору через сестринский пост. Я вижу на экранах рентгеновские снимки раздробленных костей. Магнитно-резонансную томографию. Откуда-то доносится звук работающего респиратора.

– Что с ним случилось? – спрашиваю я медсестру. Она смотрит на меня через плечо, и ее длинные темные косы со свистом падают на спину.

– Сотрясение мозга. Он без сознания.

– Он что, парализован? – говорю я, отступая в сторону, чтобы пропустить бригаду врачей, несущихся мимо с кем-то на каталке.

– Ещё слишком рано о чём-либо говорить, – Она открывает дверь в палату Джимми, – пока он не очнётся.

***

Врачи надели на Джимми эту штуковину, которая фиксирует шею. Я хватаюсь за холодные металлические прутья, окружающие его кровать, и заставляю себя, буквально заставляю, сохранять спокойствие.

– Джимми, – шепчу я.

Его лицо неподвижно и спокойно, на щеках жирная краска, а нос обветрен, от чего немного красный. Я подхожу ближе и беру неподвижную руку Джимми в свою.

– Милый, я здесь.

Но в ответ слышу только мрачный и душераздирающий писк приборов. Я перевожу взгляд с экрана на экран, чтобы получить представление о его жизненных показателях. Вроде бы все нормально. Сердцебиение сильное, пульс нормальный. Но его здесь нет. Его нет со мной.

Когда медсестра уходит, я хватаю его карту и листаю ее, пытаясь понять, в чём же дело. Но, как она и сказала, еще слишком рано делать какие-либо выводы. Поэтому я кладу карту обратно и подхожу к нему.

Смочив большой палец во рту, я пытаюсь стереть жирную краску с лица Джимми, но это только усугубляет ситуацию – краска сильнее размазывается по его лицу и моей руке, делая мой палец черным и скользким. Я достаю из сумочки тюбик лосьона для рук и немного промокаю салфетку. Мягкими, осторожными движениями я стираю всю черноту из-под его глаз.

– Я думаю, тебе действительно пора просыпаться, – говорю я Джимми после нескольких минут молчания, пока приборы вокруг пищат не переставая, а в моей голове прокручиваются наиболее худшие сценарии будущего. Что будет с Энни? У неё есть другая семья? Это не имеет значения. Конечно, я возьму ее к себе. У нас все получится.

Но у меня начинают подступать слезы, потому что в глубине души я понимаю, я не смогу справиться с этим без Джимми.

Я слышу приближающиеся шаги, оборачиваюсь и вижу Вальдеса, заполняющего дверной проем. Он озабоченно смотрит на меня, потом на Джимми.

– В чём дело? – спрашивает он.

– Не знаю, – шепчу я и крепко сжимаю руку Джимми в своих ладонях.

Вальдес входит в комнату, осторожно ставя одну массивную ногу перед другой, словно стараясь вести себя как можно тише. Он кладет на пол спортивную сумку с надписью «Фалькони».

– Это его вещи. Я не знал, что еще... – говорит Вальдес, переводя охваченный грустью взгляд с меня на Джимми.

– Все в порядке, – шепчу я, протягивая ему руку. – Все в порядке. С ним все будет хорошо.

– Ты этого не знаешь, – слезы катятся из его больших, глубоко посаженных глаз. Его рука в моей шершавая и холодная, совсем не такая, как у Джимми.

Джимми дышит мрачно и ровно. Я подношу костяшки его пальцев к своим губам и всего на несколько секунд поддаюсь полному, глубокому, душераздирающему ужасу, прежде чем снова заставляю себя успокоиться.

Вальдес отпускает мою руку и поворачивается, чтобы уйти. За дверью его встречает Радович. Я смотрю, как они безмолвно сближаются, обнимая друг друга так крепко, что у Радовича трещит рубашка. Справа, скрестив руки на груди и стиснув зубы, за мной встревоженно наблюдает Кертис.

Ногой я подтягиваю сумку поближе, беру ее за ручки и кладу на колени. Я понимаю, что не должна шпионить, но не знаю, что еще делать. Если я чем-нибудь не займу свой ум, то развалюсь на куски. И я достаточно много знаю о серьезных травмах головы, чтобы рассчитывать, что Джимми слышит и понимает меня. Он не спит. Он где-то там, внутри.

Я держу его руку в своей, а другой медленно расстегиваю молнию на сумке. Внутри – одна из книг, которые я купила для него в «Барнс энд Нобл», «Сознание чемпиона».

Оглядевшись вокруг, я понимаю, что это лучший способ занять себя на какое-то время, если, конечно, я не собираюсь читать ему «Лучшие дома и сады». Если я просто начну болтать, то знаю, что потеряю его. А я не позволю этому случиться. Так что все должно быть именно так.

– Ладно, давай посмотрим, – говорю я, открывая книгу.

Первое, что я вижу, – это диаграммы. Тантрические диаграммы.

– Что?

Я заглядываю под мягкую обложку и вижу «Тантру для влюбленных».

– Ах, ты, – шепчу я, невольно улыбаясь.

Оглянувшись через плечо, чтобы убедиться, что горизонт чист, я перелистываю страницы до той, которую Джимми отметил загнутым углом и маленькой аккуратной линией рядом с одним из абзацев.

«Если и существует такая вещь, как истинная любовь, то доверьтесь себе, чтобы узнать ее. Не сомневайтесь в ней, когда почувствуете её в своем сердце, не сомневайтесь, что нашли того, кто может исцелить вас, смеяться вместе с вами и учить вас. В первую очередь всегда верьте в то, что вы чувствуете. Пусть свет глаз вашего возлюбленного приведет вас домой».

Я вытираю слезы, и тут что-то еще в сумке Джимми привлекает мое внимание. Красная бархатная коробочка для колец.

Кончиком пальца я провожу по крышке, затем по шву, где сходятся две половинки, и по тончайшим латунным петлям, которые удерживают все это вместе.

Я опускаю голову на холодный край кровати.

– Пожалуйста, пожалуйста, очнись, Джимми. Прошу. Вчера вечером я тебе этого не сказала, но я думала, что беременна.

Я шмыгаю носом над своими коленями и вижу, как мои слезы капают на джинсы. Затем беру коробочку с кольцом и снова прикасаюсь кончиками пальцев к мягкому и тонкому бархату. Я кладу её на бедро и позволяю его сумке соскользнуть на пол.

– Я даже сделала тест. Я никогда раньше не делала тесты на беременность.

Я снова начинаю плакать, потому что я, конечно, сильная, но не на столько. Мой голос становится писклявым и начинает звучать выше, нос закладывает, а слезы капают на коробку.

– Прости, что я тебе не сказала. Мне так жаль, что я не позвонила…

И вдруг я чувствую, как кто-то сжимает мою руку. Поначалу так слабо, что кажется, будто мне это померещилось. В моей голове мелькает мысль, что это не может быть реальным. Но постепенно хватка становится все тверже и тверже. У меня перехватывает дыхание, я поднимаю голову и пристально смотрю на Джимми.

– Ты меня слышишь? – шепчу я. – Джимми. Ты меня слышишь?

Его губы растягиваются в красивой, чисто американской улыбке.

– Не извиняйся, – хрипло говорит он, открывая один глаз.

– О, Боже мой! Джимми, – выдыхаю я, ища другие признаки движения. Я отвожу взгляд от его лица и смотрю на его пальцы ног. Они начинают двигаться, его ноги двигаются, он их вытягивает. Он вплетает свои пальцы в мои и кладет другую руку на мою ладонь.

– Ты беременна?

Я качаю головой, глядя на него и не в силах вымолвить ни слова. Я так счастлива, что даже не могу пошевелиться. Но каким-то образом, за всхлипами и вздохами, мне удается сказать:

– Но я хотела быть беременной.

Его большая грудь поднимается и опускается, а пульсометр слегка ускоряется.

– Черт. Я тоже, – Джимми улыбается еще шире и выпрямляется в постели. – Не сделаешь ли ты мне одолжение?

– Что угодно, только позову медсестру… – я тянусь к маленькому телефону, свисающему с кровати на усиленном проводе.

– Не сейчас. – Джимми сжимает мою руку и смотрит мне в глаза. Он протягивает руку и забирает с моей ноги коробочку с кольцом. Затем открывает её, демонстрируя самый красивый, самый великолепный, самый большой бриллиант, который я когда-либо видела в жизни.

Джимми достает кольцо из плюшевой бархатной подушки и держит между большим и указательным пальцами. Кольцо скользит вниз по моему безымянному пальцу, так, словно оно было изготовлено для меня. Это слишком щедро, слишком причудливо. Оно слишком совершенно.

– Прежде чем я тебя спрошу, ты должна перестать плакать, – в голосе Джимми слышится легкий смех.

Но я не могу. Радость, счастье и облегчение смешались внутри меня. Чистая, простая благодарность за него, и за этот момент, и за все, что нас ждет. Я давлю рыдания и прижимаю руку к своим губам.

– Это ты от счастья плачешь или от горя?

Каким-то образом мне удается выдавить из себя вымученное «от счастья».

– Тогда выходи за меня замуж, Мэри Монахэн. Позволь мне сделать тебя такой счастливой, что ты будешь плакать каждый день, отныне и навсегда.

_______________

Примечание:

1 – Кладдахское кольцо – традиционное ирландское кольцо, которое преподносится в знак дружбы, а также в качестве обручального кольца.

Глава 54

Джимми

      Три месяца спустя…

      Проходя через вращающуюся дверь Ратуши в Чикаго, я снимаю кольцо Суперкубка и протягиваю его Вальдесу.

      – Не забыл их? – спрашивает Вальдес, беря мое кольцо и кладя его в карман, пока поправляет галстук.

      Я похлопываю себя по карману пиджака, где под моей ладонью есть два маленьких кружочка, её кольцо крошечное по сравнению с моим. Розовое золото для неё, белое – для меня. Её кольцо прекрасно, моё – массивное. Но они были сделаны одним ювелиром, а наши инициалы и та цитата Руми – чуть изменённая – выгравирована внутри.

      «Ты помогаешь мне раскрыться».

      Единственная в своем роде пара обручальных колец.

– Весь набор.

      Вальдес берет меня за плечи, расправляет лацканы пиджака и разглаживает воротник рубашки. Это тот же самый костюм, который был на мне в тот вечер, когда мы ужинали в «Алинеэ». Записка, которую Мэри оставила у меня на пороге, сообщая, что встретится со мной, все еще у меня в кармане вместе с заключительным свидетельством штата Иллинойс об усыновлении Энни.

      Пока Вальдес поправляет розу, приколотую к моему пиджаку, я поправляю его костюм. Наши глаза встречаются в старой знакомой манере, когда он смотрит на меня на поле перед «щелчком». Серьезно. Сосредоточенно. И напряжённо. Этот момент кажется таким же важным, как и последний щелчок последней игры, когда «Медведи», наконец, стали чемпионами мира.

– Ты готов? – спрашивает Вальдес.

      И тут я вижу, что Мэри стоит на ступеньках. Слева от нее – Мэнни, который поведёт её, одетый в светло-голубой костюм, которым мог бы гордиться сам Элвис. Справа от нее полковник Кертис в полном обмундировании и с очень высокой и ровной прической. Перед ней Бриджит, поправляющая макияж Мэри. В одной руке Мэри держит букетик белых роз, а в другой руку Энни, которая смотрит на нее снизу-вверх и что-то говорит. Мэри улыбается, смеясь над чем-то, сказанным Энни. Она смотрит вниз и что-то говорит в ответ. Энни кивает так, что ее блестящие шелковистые волосы подпрыгивают вверх и вниз вдоль задней части платья. Мэнни присаживается на корточки и надевает на руку Энни крошечный корсаж – одинокую розовую розу величиной с кексик.

– Я готов, – говорю я, и тут Мэри замечает меня и одаривает своей широкой, идеальной, красивой, сногсшибательной улыбкой.

Улыбкой, которой она одарила меня, когда я очнулся в больнице. Улыбкой, которой она одарила меня с трибуны, когда конфетти падало с потолка Супердоума¹. Улыбкой, которую она дарит мне каждое утро, когда просыпается. Улыбкой, которую она подарила мне на ринге в тот день, когда моя жизнь изменилась навсегда одним махом.

      Мэри поднимает палец, чтобы сказать «секундочку» и достает телефон из своей крошечной сумочки. Она выглядит так чертовски красиво, что у меня перехватывает дыхание. И то, как она ведет себя с Энни, похоже на сон.

      Ее глаза встречаются с моими, когда она убирает телефон. Я иду через оживленный вестибюль к ней, Вальдес рядом со мной.

      Но тут у меня в кармане вибрирует телефон.

      Мэри снова улыбается и поднимает брови.

Там кое-что, что тебе нужно увидеть.

Я вынимаю его, открываю сообщение и вижу фотографию с тестом на беременность.

      С двумя идеальными, красивыми полосками.

      Не знаю, хватаюсь ли я за телефон или роняю его, потому что прежде, чем я успеваю подумать о чем-то, Мэри оказывается в моих объятиях.

      – Ты что? – спрашиваю я в её волосы, в изгиб шеи.

      – Да! – визжит она, когда я кружу её на ступеньках. – Я беременна.

– Всё в порядке? – спрашиваю я ее, задыхаясь и даже не пытаясь больше держать себя в руках, потому что я охренеть как рад.

      Мэри смеется мне в щеку, а потом отстраняется, чтобы посмотреть мне в глаза. На ступеньках позади нее Энни тянется к нам, и я поднимаю ее на руки.

      Глаза Мэри сверкают, отражая свет висящих люстр. Она переводит взгляд с меня на Энни и обратно.

– Я и предположить не могла, что хочу этого, пока не встретила тебя, Джимми. Но сейчас я не могу думать ни о чем другом.

      И вот так просто она делает меня самым счастливым человеком, который когда-либо существовал на Земле.

___________________

Примечание:

1 – Цезарь Супердоум (англ. Caesars Superdome, также известный как «Мерседес Супердоум», «Луизиана Супердоум», «Супердоум», «Доум» и «Нью-Орлеан Супердоум») – крытый стадион, расположенный в Новом Орлеане. Стадион может принимать у себя матчи по американскому футболу, футболу, бейсболу и баскетболу.

Конец